Второй шанс (гет)

Я не знаю, где,

Я не знаю, как

Переплыть мне эту реку,

Перейти от века к веку...

Я понять не мог,

Чего хочет Бог

От простого человека...

(Валерий Меладзе — Осколки лета)

"И зачем ты только согласился…

Нет, ну блин, реально, ЗАЧЕМ???

Потешить хотел свое эго, свою нездоровую идиотскую самооценку? Хотел показать, что ты круче какого-то Бобы Измайлова, с которым ты и знаком-то был без году неделю и которого, скорее всего, никогда больше и не увидишь?"

Признаться, мой внутренний голос был в какой-то степени прав.

"Зря я позволил им себя уговорить..."

Первоначальная эйфория, заставившая принять нерациональное решение, быстро отступила, и я уже вновь сожалел о том, что не достаточно настойчиво отмазывался.

"Хотелось выпендриться перед понравившейся девчонкой? Гормоны у тебя взыграли, как в пубертатный период?"

Последнее было совершенно неудивительным, учитывая, что сейчас я и в самом деле выгляжу на семнадцать.

"Но это не значит, что ты теперь всегда и везде будешь вести себя соответствующе, ведь так?"

С последним я был согласен более чем на сто процентов.

"Нет бы подумать о том, как искать ответы, ну или хотя бы банальное рациональное объяснение тому, что с тобой в последние дни происходит… Так нет же, подписался зачем-то на какую-то непонятную движуху…"

Справедливости ради, движуха была даже не одна, и это вдвойне напрягало.

"Да ладно, — успокоил я тут же себя. — Что сделано, то сделано. Отказаться уже нельзя. Заодно приобрету новый опыт — собственно, почему бы и нет... Да и по времени я тоже в принципе смогу уложиться. До окончания смены у меня его будет ещё достаточно..."

Мой внутренний голос был не согласен со мной.

"Один день — для тебя это достаточно? Да ты хоть вообще понимаешь, какая это ответственность? Ты вообще чем думал, когда соглашался на это?"

Я реально сам не понимал, с каких щей мне так хотелось поучаствовать в этом концерте. Вероятно, я настолько вжился в свою роль юного пионера, что присущее большинству подростков желание ну хоть как-то самоутвердиться совершенно вскружило мне голову.

"Теперь жди расплаты. Хотел почувствовать себя звездой? Вот и будет тебе самый что ни на есть звёздный, межгалактических масштабов провал, потому что ты же не сможешь подготовиться-то нормально к концерту… Да даже если подготовишься, всё равно всё по итогу провалишь, потому что ты вообще ничего нормально по жизни сделать не способен.

Когда там в последний раз твои усилия приводили вообще хоть к какому-нибудь положительному результату? Можешь вспомнить? Нет? Вот то-то же…"

В самом деле: перспектива у меня, мягко сказать, была так себе.

"Но всё-таки это не повод хоронить себя раньше времени и тратить ещё один день на бессмысленные, в общем-то, самокопания. Последними я и без того занимаюсь вот уже непонятно сколько лет".

— Чего приуныл? — послышался совсем рядом, словно серебряный колокольчик, радостный голос Мику.

"Блин, ну хоть кому-то польза от моего необдуманного решения".

— Да вот, — ответил я вполне искренне, — сомневаюсь, что потяну…

— Потянешь-потянешь, — с неукротимым энтузиазмом защебетала девочка. — Я тебе всё-всё-всё подробно-подробно объясню, что и как нужно будет делать…

— Блин, объяснить-то — одно, а перед толпой народа выступить — это, извините, вообще другое…

Она присела на скамейку рядом со мной.

— Так ты боишься оплошать перед ребятами?

"Наконец-то до неё дошло", — подумал я.

— Ну, в общем… в общем, да.

— Знаешь, это не проблема… Я тебя научу, как справляться с волнением перед публикой… Это поначалу кажется чем-то сложным, но потом…

"Если честно, не помешало бы…"

— Просто понимаешь… А вдруг у меня не получится? Нет, ну мне-то к такому, конечно, не привыкать, просто я не хотел бы подвести всех и испортить праздник.

— Так, Сёма, только не дрейфь, — довольно серьёзным тоном ответила пионерка. — Ты обязательно справишься.

Я обернулся и внимательно посмотрел ей в глаза, но не нашёл в них ни намёка на насмешку или сарказм.

— Ты уверена? — с какой-то вкрадчивой осторожностью спросил я.

— Ну конечно, — совершенно непринуждённо и искренне ответила девочка. — У тебя же талант...

"Как же я хочу, чтобы эти слова и в самом деле были правдой".

— Значит, сегодня в три? — спросил я, стараясь скрыть свою обречённость.

— Да-да-да. Приходи в музыкальный клуб.

— А из наших ещё кто-нибудь будет?

"Так, стоп. Я сказал «из наших»?"

Она задумалась на секунду.

— Да там вообще много кто будет: Костя, Славя, Алиса, Владик… может, ещё и кибернетики наши подтянутся.

"Да ладно: уболтать на такое кибернетиков, которые сами кого хочешь уболтают… Поражаюсь Мику и её талантам добиваться своего. Или тут просто наша вожатая подсуетилась?"

— Хорошо, я приду.

— Ты только не опаздывай.

— Ладно…

Она быстро встала и тут же упорхнула куда-то по своим делам.

"Так, значит, в три часа… Если судить по солнцу, сейчас должно быть около полудня. Время у меня ещё есть…"

В домике было гораздо прохладнее, чем на улице.

— Семён, не поможешь мне разобраться с документами? — вежливо спросила меня вожатая.

— С удовольствием… — ответил я, не знавший, чем бы себя занять до обеда.

В своей реальности я бы наверняка уткнулся в экран монитора или смартфона, но поскольку интернет здесь не ловил, а мой телефон уже вконец разрядился, приходилось довольствоваться офлайн-досугом.

Не то чтобы я прямо очень скучал по виртуальному миру.

Скорее наоборот: за время, проведённое в лагере, я постепенно начал… нет, не забывать о нём... Просто он стал занимать в моих мыслях намного меньше места. С одной стороны, это могло показаться странным, с другой — в моей ситуации было совершенно не до этого.

Но факт оставался фактом: моя интернет-зависимость постепенно сошла на нет.

Советские документы по своей формальной и, в общем-то, бесполезной сущности мало чем отличались от современных, однако вместе с тем было заметно, что их составители были в значительной степени менее дотошными.

— Скажите мне, Ольга Дмитриевна, — непринуждённо, словно размышляя вслух, спросил я, — правильно ли будет вот так просто взять и занять совершенно чужое место, просто потому что оно показалось тебе привлекательным?

Вожатая подняла на меня голову:

— Ты сейчас про что?

— Да вот, — пожал я плечами, — я про ту историю с Измайловым…

Во взгляде Ольги Дмитриевны мелькнуло беспокойство.

— Ты там был вообще ни при чём. Можешь не беспокоиться насчёт последствий.

"Очевидно, ей очень не хочется вновь ворошить этот случай. Но меня сейчас волнует другое…"

— Я имел в виду музыкальный клуб.

Она строго посмотрела на меня.

— Опять начнёшь отлынивать?

Я отрицательно помотал головой:

— Да нет… Просто, понимаете, — произнёс я с неподдельным стыдом, — Бобу ведь турнули оттуда после стычки со мной, а потом я его место занял. Получается, что я его как бы подсидел…

Ольга Дмитриевна взглянула на меня с непониманием:

— Да никто там никого не подсиживал, не беспокойся. Он сам натворил дел и получил согласно уставу. А тебя, насколько я помню, в этот музыкальный кружок даже калачом было не заманить…

"Это факты. Сухие, правдивые факты. Если не знать о том, что за ними крылось, всё случившееся после можно было бы назвать логичным и правильным. Если не брать в расчёт то, о чём я в то время думал и чувствовал…"

— Так-то оно так. Просто…

Я долго не мог решиться озвучить лежащую на душе мысль. Но, как говорится: "Если уже сказал «А», придётся говорить «Б»", так что пути назад у меня не было.

— На самом деле я во многом завидовал ему, просто у меня духу не хватало себе признаться в этом. Я видел, как он успешен, талантлив, физически развит; при всех его недостатках в нём было то, чего во мне, возможно, никогда не было, нет и не будет: смелость, решительность, внутренняя энергия… Он просто жил так, как ему самому хотелось, не уходя, в отличие от меня, в самокопания и не оглядываясь на чьё-либо мнение…

— Последнее я бы не назвала достоинством, — одёрнула меня Ольга Дмитриевна. — Такое поведение недопустимо для советского гражданина…

Я почесал в затылке:

— Дело не совсем в этом… Просто это я рассказал тогда Шурику о том, что случилось с Леной; а затем и сам спровоцировал его на драку, хотя и не нарочно. И теперь Измайлов уехал домой с позором, а я — командир отряда…

Вожатая задумалась.

— Это хорошо, — произнесла она после долгой паузы. — Вернее сказать, это плохо, но хорошо, что ты мне об этом говоришь.

Бумаги наконец были разобраны; я отодвинул их в сторону.

— Если бы причина была только в этом, то и у меня к себе не было бы никаких вопросов. Но здесь выходит, будто я хотел ещё больше подсветить его не самые хорошие качества, потому что мне хотелось казаться лучше его… в первую очередь в своих собственных глазах.

— Надеюсь, теперь ты это понял и больше не будешь так поступать.

Я облегченно выдохнул: всё-таки от того, что я выговорился, на душе стало чуточку менее паршиво.

— Буду стараться…

— Так, Кирсанов: прекрати уже раскисать. Встряхнись.

Я в недоумении пожал плечами:

— Но я стараюсь быть объективным…

Она покачала головой:

— Нет. За эти дни в лагере ты очень много хорошего сделал. Помог с общественной работой. Спас Леночку. Вытащил из шахты этого оболтуса Шурика. Ты, как никто, заслуживаешь того, чтобы быть командиром отряда…

Эти слова должны были принести мне облегчение, но, как ни странно, мне не удалось в полной мере его почувствовать. Скорее даже...

— Но ведь всё это я делал не по своей воле, а по причине обстоятельств, "из-под палки"! — воскликнул я с отчаянием в голосе. — Это не считается!

Она задумалась.

— А что бы ты смог сделать "не из-под палки"?

Мои мысли зашли в тупик.

— Я не знаю…

Повисло продолжительное молчание. Похоже, Ольга Дмитриевна пыталась подобрать для меня нужные слова.

— У каждого человека имеются свои преимущества и свои интересы, — произнесла она наконец. — Что-то, что его вдохновляет и что в нём можно развить.

Я замялся.

"Не стоило вываливать на неё мои самокопания…"

— Что ж: значит, я — исключение.

Вожатая отрицательно покачала головой:

— Ну почему же… Я видела, как хорошо ты поёшь. С душой. У тебя прекрасный музыкальный слух…

— Ну вы сейчас захвалите меня, Ольга Дмитриевна.

— Скромность тоже входит в число твоих хороших качеств. Ты небезразличен к чужим несчастьям, хоть и пытаешься почему-то выглядеть равнодушным. Любишь узнавать новое, всегда дашь мудрый совет…

— Мне бы кто его дал.

Ольга Дмитриевна задумалась.

— Хочешь победить свою лень?

— Да, — ответил я. — И кашу в моей жизни тоже. Возможно, я стал... таким, потому что всегда был неорганизованным.

"О нет. Кажется, я едва не сболтнул лишнего..."

— Так ты не можешь наладить свой распорядок?

Я кивнул.

— Мне в целом трудно заниматься чем-то системно.

— Может быть, в глубине души ты не хочешь заниматься чем-то конкретным?

— Дело не в этом… — угрюмо пробубнил я. — Даже если какое-то дело мне нравится — вот как игра на гитаре, например, — стоит только мне начать заниматься им регулярно, как оно тут же становится для меня невыносимой обузой, и я ничего не могу с этим поделать.

Вожатая задумалась. В тот момент она совсем не походила на того "прапора в юбке", какой я привык её видеть.

— Но ведь есть среди твоих ежедневных дел такие, которые ты обычно делаешь "из-под палки", но при этом, не сделав их, чувствуешь себя не в своей тарелке?

Я решил ответить честно, как на духу:

— Таких дел большинство.

— Попробуй из всех дел, которые нужно сделать за день, выбрать три-четыре таких. И сделать их в первую очередь. Потребуется приложить усилие, но по крайней мере это поможет тебе не чувствовать себя паршиво.

— Ну… наверное.

— И, я думаю, есть такие, которые ты бы очень хотел сделать? Сделав которые, ты мог бы собой гордиться?

На ум пришло несколько навыков, которые мне в своё время очень хотелось освоить.

— Вот и отлично. Так вот: после тех дел, которые принесут тебе облегчение, ты отдохнёшь около получаса, а потом начнёшь работать над тем, к чему у тебя, например, лежит душа.

"Необычный метод какой-то, не советский. А может, и советский, я ведь в этом, по сути, не разбираюсь. Признаться, не ожидал услышать его от Ольги Дмитриевны: почему-то я всегда считал её ярой сторонницей традиционных методов обучения в духе «шаг влево-шаг вправо», «не хочешь — заставим» и тому подобного, требующую неукоснительного следования правилам…

Или это какая-то её личная разработка? И вообще, были ли в СССР люди с такими же проблемами, как у меня? Если нет, то в таком случае она знает, как работать с попаданцами из моего времени — и это уже подозрительно…

А если да, то как с этим боролись в то время? Дисциплиной? Или ещё как-то? Что ж, в любом случае я недооценивал нашу вожатую…"

— В теории выглядит убедительно. Но я не уверен, что смогу продержаться так больше двух недель.

— А ты всё-таки попробуй. Через три недели у тебя должна будет сформироваться привычка, и тогда тебе уже будет проще.

"Однако, мои рассуждения о себе и о жизни порядком утомили её. Когда вернусь в свой мир, обязательно испробую эту методику в жизни. Да даже если не вернусь, всё равно испробую".

И ещё меня очень удивило, что Ольга Дмитриевна настолько хорошо меня понимает.

"Либо она хорошо знакома с представителями моего поколения (это могут быть контакты с моим миром или опыт общения с другими попаданцами), либо у неё просто, как говорят, «глаз намётан» и она умеет находить подход к каждому конкретному человеку…"

Раздался сигнал к обеду, прервав наконец мой неловкий разговор с вожатой.

Я тяжело встал, потянулся (всё-таки разморило меня не на шутку) и быстро вышел из домика. Что-что, а уж обед я точно не пропущу. Тем более что там, скорее всего, будет и она.

На обеде я подошёл к Славе и Жене.

— Не возражаете? — с опаской покосился я на последнюю.

— Да садись уже… — библиотекарша взглядом указала на свободный стул.

Я принялся хлебать суп, периодически встречаясь взглядом со Славей.

— Заметил? — неожиданно спросила она меня вслух.

— Чего заметил?

Она довольно улыбнулась:

— Грибы-то в супе…

"Не понял… То есть, эти вот чёрно-фиолетовые штучки — это и есть те самые грибы, которые мы тогда собирали?"

— Так это они? — решил я уточнить на всякий случай.

— А то…

Вкус на фоне остальных ингредиентов почти не ощущался, но жевалось очень приятно.

— Давай как-нибудь ещё соберём…

Девочка грустно вздохнула.

— Не могу: дел на сегодня много.

— Кстати, о делах, — вмешалась в разговор Женя, — вы не забыли?

— О чём? — спросил я с удивлением.

Славя широко распахнула глаза:

— Так ты не знал? Мы же сегодня идём в поход!

— В поход? — переспросил я, слегка пожалев о том, что в своё время прослушал план местных мероприятий.

— Сегодня в шесть нужно собраться на площади Генды... Просто из-за вчерашнего я забыла с утра вам напомнить...

"Почему-то звучит заманчиво... Легальный повод отдохнуть на природе..."

— Куда пойдём?

Славя пожала плечами:

— Я уточню ещё... Ты ведь пойдёшь с нами?

— Ну конечно, — невнятно пробурчал я, кивнув. — Ровно в шесть вечера обещаю быть на площади, как штык.

Допив свой чай, она встала из-за стола.

— Увидимся на площади!

Я тоже встал.

— Спасибо, что заняла место для меня.

Она ничего не ответила, лишь улыбнулась мне и ушла.