По приколу (джен)

На столе передо мной — двухчасовой труд. Исписанные вдоль и поперек страницы, криво нарисованные иллюстрации и множество, огромное множество пометок со знаком вопроса на конце. За окном уже давно проснулся город, по району мелькают туда-сюда роботы-курьеры. Я даже запреметила из своего окна нескольких людей, прошедших рядом с нашим забором. По внешности они совсем не проходили на зенитцев — голубая кожа прямое тому доказательство. Запреметив эту особенность, я успокоила на мгновение подскочивший к ним интерес.

Одного года на Зените мало, чтобы привыкнуть к безлюдным улицам.

Откидываюсь на спинку стула и довольным взглядом окидываю свой труд. Милые настольные часы с кошачьими ушками, притащенные одним днём Шишей, показывают девять утра. Под циферблатом — маленький календарь. Первое июля. Официальный первый день летних каникул, которые здесь длились всего два месяца.

В голове бродили мысли, за которые я всё никак не могла ухватиться. В этом ворохе мыслей громче всех звенел один вопрос, которым я задавалась второй час. Я смотрела на свой шедевр и пыталась понять, какого хрена я проснулась так рано.

Вчера Илена пошла на уступки, закрыв глаза на мою ночную деятельностью. Разрешила лечь попозже, не ворчала на еду в спальне и никак не прокомментировала нежелание вылезать из кровати с телефоном. Прекрасный сон наяву обернулся кошмаром, когда я открыла глаза в шесть утра. Без будильника, причитаний Джесси или сильной материнской руки. Просто открыла глаза и уставилась в потолок, на котором красиво сверкало кривое «созвездие» Пегаса — моего знака зодиака в этом мире. Клеили мы его в четыре пары рук, громко ругаясь между собой и бросая злобные взгляды на Элю, которая внезапно ударилась в гороскопы. Похожая манипуляция позже провелась в доме самой зачинщицы, а Шиша и Исса ограничились фото-отчётом.

К слову говоря, их созвездия вышли в разы лучше, чем моё и Эли. Руки набили на нас, ага.

Я лежала, смотрела на Пегаса. Звёздочки светились. Глаза почему-то отказывались радоваться прекрасному виду и поочерёдно дёргались. Мозг, натренированный за год, безошибочно подгадал время для пробуждения. Опустим тот факт, что за этот год он правильно подгадал впервые. Будто специально ждал момента, когда я расслаблю булочки, и приготовлюсь посвятить всю себя святому ничегонеделанию. И вроде бы, вполне стандартная подстава — каждый год, больше десяти лет через это проходила. И каждый раз как первый. Словно не было подобных инцидентов.

Лежать мне наскучило ровно через двадцать минут. Делать зарядку, ходить по комнате, перебирать шкаф и смотреть в окно я устала ещё через полчаса. Сон не шёл, по дому громко каталась Джесси, в спальне Илены стояла мёртвая тишина.

И примерно к семи утра мне пришла гениальная идея уложить все полученные знания и пройтись по своим умениям. Сделать эдакий отчёт самой себе.

Умные идеи иногда посещали мою голову. И эта явно в их число не входила.

Внезапно вылезший перфекционизм не дал мне закончить работу за полчаса. К перфекционизму скромно присоединилась сентиментальность, за ней ностальгия. Как в каком-то бреду, зависнув в позе креветки, я писала, не отрывая ручку от бумаги.

Писала планы на будущее, писала о своих страхах за этот год. Подробно расписала каждого нового человека в своей жизни. А ещё задокументировала свои «экскременты», их неутешительные итоги и добавила к ним реальную информацию о магии. Для последнего пришлось выделять несколько листов, но я была счастлива.

«Магией пользуются все, что странно. Почему тогда Земля в мультике оказалась отрезана от всего Магикса? Дело в магическом ядре планеты?»

«Люди с неактивным ядром вмешиваются в природу магии. Такие заклинания имеют свой срок действий, часто сильно ограниченный во времени. Ведьмы, вмешиваясь в природу магии, искажают её. Искажение делает магию не стабильной и не пригодной для использования людьми с неактивным ядром. Оно может держаться годами, затрудняя жизнь обычных людей. В отличии от фей, они не восстанавливают, а разрушают. Может ли магическое ядро ведьмы, быть просто не до конца сформированным ядром феи? Или ведьмы появились для поддержания баланса? Или…?»

В комнате напротив что-то упало на пол. Илена взвыла. Поссыпавшийся водопад ругательств, изощрёных в своей витиеватости, оторвал меня от повторного перечитывания утреннего бреда.

— Мам! А что значит «гавном Дракона тебе в…»

Илена ворвалась в комнату, не давая мне перейти к самой интересной части. Карие глаза бешено сверкали, волосы стояли колтуном, а пижама — мужская — висела на её плечах, визуально уменьшая женщину.

— Почему не спишь?! — рявкает она. В голосе нет агрессии, скорее сильная рассеянность. Она хватается за дверь и буквально повисает на ней, давая себе перевести дух.

— Я бы хотела, — едко замечаю. Тетрадь с гениальными в своей абсурдности теориями летит в выдвижной ящик стола, где спокойно смешивается с десятком таких же однотипных тетрадей. — Но не получается.

— Ясно, — одной рукой хватаясь за голову, говорит Илена. Её рассеянный взгляд скользит по мне. — Ела?

— Не до этого было, — честно отвечаю и поднимаюсь со стула. Позвоночник предупреждающе хрустнул.

— Джесси! Корми ребёнка!

Передав ребёнка в надёжные холодные руки, Илена ввалилась в свою комнату, громко хлопнув дверью. Я вздохнула и послушно пошла следом за причитающей нянечкой, ловя ностальгию по первым дням в этом мире.

Очень хотелось положить болт и просто сегодня ничего не делать. Лежать, отсыпаться и липнуть к экрану телевизора, удовлетворяя внутреннего эстета. Следом за программой новостей, многие другие передачи заменили ведущих с роботов на живых и внешне очень — очень — привлекательных людей. Красота, как всегда, помогала продавать товар. На Зените это поняли только сейчас, в очередной раз дав мне повод усомниться в их национальной, генетически передающейся, гениальности.

Каникулы на Зените длятся жалкие два месяца. Не виси в каждом углу дома календарь, заметить их начало и конец было бы сложно. За окном пейзаж никогда не менялся. Лето походило на зиму. И на весну. И на осень. Времена года сменялись незаметно. Если бы не Исса, каждое утро напоминающая всему классу какой сегодня день, я бы жила в постоянном сентябре. Виной тому была одна погода на все сезоны. Снег. Ебучий снег. Я почти начала лезть на стены, но спасало просиживание штанов в парках и оранжереях, а также влажные мечты о своей коллекции кактусов на окне. Илена, прожившая здесь намного меньше меня, идею озеленить дом поддерживала. Хоть и вариант с кактусами ей не зашёл, но сдаваться я не собиралась.

Так вот, к чему это я. Жизнь на Зените похожа на день сурка. Это понимала я. Илена. И каждый человек, который хоть немного умел думать. В Высшую школу Зенита без этого навыка не принимали ни на учёбу, ни на работу. И в голову одного умненького преподавателя пришла идея, которая бы сплотила детей, разнообразила каникулы и не дала мозгам стоять без дела.

Не то, чтобы они стояли без дела. Список домашней работы впечатлял, но кому-то этого показалось мало. Индивидуальный школьный проект по одному из предметов. Созданный целиком и полностью нашими, детскими, руками. И что самое страшное, работать предстояло в парах.

Высшая школа как всегда радовала своим трепетным отношением к учащимся.

Нас предупредили об этом на классном часу, а потом безжалостная жеребьевка пошла искать парнёра каждой твари. Проснувшаяся во мне наивность тихо понадеялась, что наш прекрасный квартет будет работать вместе. Я быстренько просчитала, с кем из них какие предметы лучше брать, а также установила сроки выполнения. С моими малышами переживать не стоило, чего сказать о другой части класса я не могла.

Надежда разбилась о жестокую реальность, когда Элю определили в компанию Фазы.

Кто возмутился больше, моя подруга или одноклассница, не ясно. Кого мне жалко больше — я тоже не знала. Эля порой становилась просто невыносимой, если что-то шло не по её плану, а Фаза… Ну это Фаза.

Вот Иссе и Шише повезло.

А нам с Элей нет.

Из всех шестнадцати оставшихся учеников мне выпал Зеро. Что я о нём знала? Он бесит Электру, а ещё ему в рот смотрели Зео и Зида. «Смотрели» потому что сей прекрасный дуэт покинул нас безвозвратно, поочерёдно вылетев по итогам экзаменов. Их двоих я хотя бы помнила. Как минимум кулакалами. А что делать с ним я даже думать не хотела.

— Юная мисс, — Джесси ставит под нос тарелку зелёного супа и дымящуюся чашку какао. — Приятного вам аппетита.

Приятного, ага. Твоё чувство юмора с каждым днём всё лучше и лучше.

Зеро обещал подключить меня, когда разработает план работы. Учитывая, что в магофизике я понимала ровным счётом ни-че-го, работать чётко по плану — единственное, на что хватит моих мозгов.

Я не тупая. Просто магофизика — не моя сфера, вот и всё.

Поздний завтрак затянулся. Я лениво помешала суп, пялилась на сугробы на заднем дворе и мечтала о пышках, которые чарующе готовились в духовке. На фоне шумела Джесси, приводя кухню в божеский вид. Электронные часы отбили полдень, когда к нам просочилась Илена.

Чинно отпиваю какао и окидываю мать наигранно суровым взглядом. Полдень, а она только выползла из комнаты. За ведьмой я не заметила привычек жаворонков, но к столу та всегда подходила в срок.

— Мать, ты умираешь? — осторожно задаю вопрос. Ведьма раздражённо мотнула головой и осторожно присела напротив меня, на своё место.

Кухонный стол, за котором наша маленькая дружная семья потчивала, не отличался размерами. Квадратный, маленький, на двух человек. Даже, если бы мы постарались и потеснились, третий не смог бы за ним поместиться. Илена словно намекала, что расширять семью она не собирается.

Либо ей просто приглянулся стол с резными, похожими на стекло, ножками и столешницей из чёрного дерева.

Несмотря на размеры стола, Илена одним своим видом показывала, что она сейчас не здесь. Но не сейчас. В данную минуту она больше напоминала человека, находящегося в предобморочном состоянии.

— Может… Отменишь командировку? — ощущение, будто играю в сапёра. Такую Илену я пока не видела, и не знала, что от неё можно ожидать.

— С удовольствием, но ты меня заменишь, — зубасто улыбается она. Джесси поставила перед ней завтрак и стакан для виски. — Один мой хороший знакомый попал в не самую хорошую историю. Еду выручать его.

Неожиданная честность. Наклоняю голову в бок и прохожусь по ведьме взглядом. Впалые щёки, круги под глазами, дрожь в руках и нездоровый румянец на щеках.

— А что сделал твой знакомый? Может он без тебя разберётся? — Терять кормильца из-за какого-то идиота я не собиралась. Сам влез, пусть сам и вылезает. Почему она должна за кем-то подтирать гавно?

— Без меня он лишится головы через две недели, — мрачно выдала ведьма и залпом опрокинула в себя виски. Джесси услужливо подлила ещё. — Покушение на жизнь члена королевской семьи карается смертью. Ему повезло, лицо узнали и утащили на допрос. А половину команды покромсали на месте.

Я уставилась на Илену круглыми глазами. Предпоснесла она эту новость пугающе спокойно, будто сейчас не рассказывала про своих друзей наёмников.

Мать, так ты не только зверушек стреляешь? Я то думала всё, почему на тебя Гринпис не вышел, а ты переубивала их всех.

Бля, а почему я такая спокойная? Мне только что косвенно признались в столь тяжёлом грехе, а я киваю и пододвигаю к Илене тарелку с супом. Это последствия эмоционального выгорания или я как-то заранее себя к этому подготовила?

Да Дракон, эта женщина меня придушить пыталась. Чужих ей явно проще убивать.

И снова таки, почему я такая спокойная?

Ау, эмоциональный интеллект, этическая моя составляющая, почему спим и не реагируем?

— Когда там твой этот, — Илена поморщилась и щёлкнула пальцами, — Зео подойдёт.

— Зеро, — поправляю на автомате и пожимаю плечами. — Первый день каникул, откуда мне знать? Адрес и мой номер он взял, а вот когда заявится — вопрос отдельный.

— Зео, Зеро, — передразнила меня Илена и дала сигнал Джесси налить ей ещё. Мать, вот зачем пить в таком состоянии? — Один… Не важно, короче. Имена Зенита ущербные.

— На самом деле, — напускаю на себя важный вид и поправляю воображаемые очки, — изначально на Зените существовала двадцать одно личное имя. По одному на каждый клан. Первоначальные имена, как их принято называть, состояли из более пятидесяти символов. Первоначальное имя мог носить только глава клана, а вот его детям и родственникам давались отдельные звуки из этого имени. Подобная традиция существует на данный момент только среди аристократов, что и выделяет их среди населения планеты.

— Ещё один аристократишка, — морщится Илена в наполненный бокал и решительно отставляет его от себя. — Получается, никто, даже сам глава клана, не имел личного имени. Изощрённый способ манипуляции своими потомками, уважаю.

— У меня в классе трое ребят были с довольно созвучными имена, — говорю в невпопад и задумчиво поднимаю взгляд в потолок. А ведь по фамилии зенитцы друг друга никогда не называют. Чужаков — да, но среди своих сразу переходят на имена. И фамилии Золотой троицы я не знала. А ведь они похожи между собой, да и имена… Родственники?

Грустно, наверное, Зеро. Братишек отчислили, один он остался.

Ну да пофиг.

— Нужно перенести турники во двор и замутить сад, — в пустоту говорит Илена.

Где? Во дворе? Выразительно тычу пальцем в стекло, за которым раскинулся утопающий в сугробах маленький дворик. Огромное, уходящее в пол и потолок окно открывала прекрасный вид на местность, на которую я и она забили болт с первых дней в этом доме. Если бы ведьма изредка — раз в месяц — не проводила там уборку, сугробы давно бы сравнялись с крышей.

— Я устала от тебя в спорт-зале, — морщится она и без особого энтузиазма отправляет ложку супа в рот. — Что с щитом?

Гордо расправляю плечи и выпячиваю грудь колёсом. Я вчера столько времени на него убила. И не зря! Этот навык сильно поднялся в уровне!

— Пятьдесят секунд! — объявляю с видом человека, выигравшего миллиард и несколько квартир разом. Илена застывает с ложкой супа у лица и переводит на меня взгляд исподлобья.

— Понятно. Джесси! — кричит она, привлекая внимание нянечки, укатившей в зал. Услышав голос госпожи, ржавая банка резво вернулась, чуть ли не подлетая к ведьме. — Эту из дома не выпускай.

— Мама! — С возмущением смотрю на мрачную Илену. Ведьма поднимает перед собой правую руку и отдает указ:

— Колдуй щит.

Щит возникает перед моим лицом с задержкой в несколько секунд. Стоило ему засверкать между нами, как Илена тут же отвесила ему лёгкий щелбан. Щит рассыпался. Илена ругнулась сквозь зубы.

— Будем надеяться, что маньяку приглянулась рыженькая, а не ты, — со вздохом призналась она. — Когда его поймают?..

Я вспомнила мужчину из парка и поёжилась. На другой день, в том же самом месте, где мы сидели с Элей, обнаружили труп девушки. Пятнадцать лет, совсем ещё ребёнок. Её лицо осталось нетронутым, что позволило быстро опознать жертву. Увы, далеко не все участки тела остались целыми. Пускай в эфире тело покрыли цензурой, словесное описание ведущего не упустило ни одной детали.

Вскрытая грудная клетка, торчащие наружу лёгкие. Из девушки вытащили все внутренние органы. И, судя по последним данным, ставшими известными общественности, вскрывали её наживую. Руки и ноги остались невредимы.

В день, когда жертву обнаружили, в наш дом пришли офицеры. Не тех пухленьких ребят, которых я замечала ошивающихся рядом с домом, а высоких, поджарых и молчаливых. Они расспрашивали меня, Илену. Долго выпытывали внешность мужчины, который за нами гнался. К своему стыду, его внешность я не запомнила. Перед глазами стояло размытое пятно, в котором светились два зелёных глаза. Нет, назвать его глаза просто «зелёными» казалось кощунством. Такой оттенок, глубокий цвет я ещё не видела, но казался он мне почему-то смутно знакомым.

Через две недели после обнаружения первого тела нашли второе. Снова девушка, тринадцать лет. Её тело лежало в помойке за огромным торговым центром, находящимся в центральном районе.

А потом нашли третью, а спустя пару дней — четвертую. Почерк тот же — нетронутые конечности с головой и вывернутая на изнанку грудная клетка с пропавшими органами.

Ни свидетелей, ни мимо пробегавшего робота, ни записей с камер наблюдения не было. И это в городе, где камеры на каждом углу, а не встретить через шаг робота невозможно.

Все всё прекрасно понимали. На прямую камерами и роботами на Зените управлял только один государственный орган — Академия. Именно Академия забрала это дело у обычной полиции, передав его в руки своему расследовательскому отделу. Академия крайне неохотно делилась информацией с общественностью.

И всё это наталкивает на мысль, что Академия пытается найти крысу в своих рядах и по-тихому прибить её самостоятельно, не выпуская информацию в массы.

Вот вроде четыре жертвы немного, но то как их убили и на какой планете, вызвало огромный переполох среди населения.

Долгий звонок в дверь прервал повисшую тишину. Илена прекратила третировать взглядом тарелку и настороженно обернулась к двери, сгибая пальцы веером: между фалангами пробежала искра магии.

— Ты ждёшь гостей? — Плохое самочувствие сильно влияло на её умственные способности. Я вздохнула, быстро поднялась из-за стола и поспешила к двери, в которую продолжали звонить.

Илена гаркнула мне след, поднимаясь, но по пути зацепилась ногой за стул. За спиной раздался грохот и новая порция ругательств. Я тормознула у двери и, привстав на цыпочки, выглянула в глазок.

— Ебаный рот, — тихо выдыхаю и резко распахиваю дверь. Мальчишка еле успевает отшатнуться, уворачиваясь от летящей двери. — Ты что тут забыл? — уже громче ору, надеясь, что Илена услышит и успокоится.

— Это что за Фени… Молодой человек?

Зеро, улетевшей с лестницы в попытке спастись от двери, медленно поднялся на ноги, не сводя с меня обижено-злого взгляда.

— Мама, это — Зеро. Зеро, моя мама — Илена, — оба громко фыркают, выражая степень своей радости от знакомства. — Ты что тут забыл? — повторяю вопрос и отхожу в сторону, давая дорогу мальчишке. По хозяйски войдя в дом, он окинул прихожую внимательным взглядом и выразительно скривился.

Глаз дёрнулся. Дизайном комнат полностью занималась Илена, обставив всё со вкусом. Ничего общего с зенитскими традициями наш дом не имел, и мы обе в открытую этому радовались. И этот… Этот…

— Как что? — он посмотрел на меня, как на дуру. — Проект кто делать будет?

— Мы его вчера взяли, — дублирую взгляд и гостеприимно скрещиваю руки на груди. — Первый день каникул, дай отдохнуть.

— Я сделал план, — напрочь игнорируя мои слова, говорит мальчишка и спокойно обходит меня, безошибочно находя дорогу к гостиной. — Сегодня начнём и, если ты включишь мозги, к концу августа сделаем.

— Проект по литературе, мы, — специально выделяю местоимение, — сделали бы за две недели максимум.

Зеро сел на диван — на моё любимое место! — и достал ноутбук из рюкзака. К моим словам он отнеся, как к визгу комара над ухом: раздражённо отмахнулся и забыл. Я прекрасно понимала, что спорить поздно. Нашему «дуэту» приписали мерзкую магофизику. С подлодки никуда не деться, но лишний раз пройтись ему по мозгам меня заставляла гордость.

И интерес.

Эле до ужаса нравилось с ним гавкаться. Зеро в диалоге с ней терял маску холодного самообладания, становясь чуть ли не громче самой Эли. Они были детьми, пускай и пытались это скрыть. Их естество лезло наружу, и мне нравилось наблюдать за живыми эмоциями на их лицах.

Вот только Элей я не являлась. Максимум, на который я могла рассчитывать, это громкое презрительное хмыканье и выразительные взгляды, говорящие об уровне моей мозговой активности.

Скучно.

— Вот твоя часть проекта. — Мне протянули толстенную папку. Сглатываю, предчувствуя, как что-то грядёт, и открываю на первой странице.

— Это что? — голос упал до невнятного писка. Сорок страниц оказались исписаны написанными ровным мелким почерком формулами. Большую часть из них я вижу впервые…

— Твоя задача прописать теоретическую часть проекта, — важно объявил Зеро. — Я выписал всевозможные формулы, которые тебе могут понадобится.

— Ты еб… головой стукнулся? Для чего это все? А ты чем займешься?

— Практической частью, — словно разжёвывая маленькому ребёнку, сказал Зеро. — Я займусь опытом, а ты его описанием.

— Я уверена его можно описать словами. Я уверена, уже существует одна формула, которая это все пропишет от и до.

— Существует, — кивнул мальчишка. Я взвыла и агрессивно потыкала пальцем в листы. — Но ты её выведешь другим способом. По моим расчетам, формула займёт всего восемь страниц.

— Всего? Тебя в детстве головой вниз не роняли?

— Судя по твоим вопросам, роняли тебя.

Илена, наблюдавшая за нашей перепалкой, громко захохотала. Не обращай внимание, она сейчас уйдёт. Не обращай внимание, она сейчас уйдёт. Не обращай внимание, она… Не уйдёт, ей здесь очень весело.

— В папке есть инструкция, тебе только по ней следовать надо, — по слогам произносит Зеро и вызывает новый взрыв хохота.

— Может ты займешься теорией, а я практикой, — предпринимаю последнюю попытку соскочить. Зеро снова использует взгляд а-ля «ты дура?».

— Нам же сказали, что практика должна научит чему-то новому, — тоном, не терпящим возражений, говорит он и углубляется в свой ноутбук.

Разговор окончен.

Мы сидим в гостиной безвылазно долгие пять часов. В начале сбегав за тетрадями и учебниками, я больше не вставала, полностью отдавшись цифрам и буковкам, несущим в себе какой-то смысл. Зеро щёлкал мышкой рядом. На втором этаже гремела вещами Илена. Я изредка бросала в потолок нервные взгляды.

И вот куда она поедет в таком состоянии? Кого вытаскивать? А если она не вернётся? Её убьют на месте или устроят публичную казнь, изобьют или по-тихому посадят на электрический стул?

Отвлекаясь на эти вопросы, я постоянно лажала в простых расчётах. Возвращалась к ним и снова лажала, уже в другом месте.

К половине пятого вечера Зеро громко захлопнул крышку ноутбука и решительно поднялся с места.

— Свою часть на сегодня я выполнил.

Так, как я там матом взглядом посылала?

— Очень за тебя рада, — едко бросаю, не отрывая взгляда от бумаг. Зеро немного потоптался рядом и решительно сел рядом со мной.

Я и так на полу сижу, согнувшись в три погибели. Свали в туман, а?

— Тебе помочь в чём-то? Пояснить, как нужно пользоваться формулами? — с готовностью тотчас начать исполнять своё обещание, говорит он.

— Может, тебе домой пора? Опасно ходить вечером.

За окном начинало темнеть. Зимой Илена примерно в это время гнала моих детей по домам, аргументируя это беспокойством за их благополучие. Я прекрасно знала, что ведьма просто напросто устала от толпы под своей крышей, а вот они искренне считали, что тётя Илена проявляет к ним искреннюю любовь и добродушие.

Наивные.

Не думала я, что воспользуюсь её методом.

Наивная.

— Да, домой надо, — немного расстроено соглашается со мной Зеро и поднимается за своим ноутбуком. Он угрюмо опустил плечи, ссутулившись, и быстро сунул гаджет в рюкзак.

Довольно потягиваюсь и поднимаюсь следом. Через два часа должн быть эфир новостей, а до них можно посмотреть передачу про диких Драконов Пироса. Помниться, в каноне именно там Блум обрела неполный Энчантикс. Вот и посмотрим на красоту диких мест с удобного дивана и сквозь безопасный экран.

Илена слетела со второго этажа и схватила за шкирку Зеро, натягивающего обувь.

— Ты никуда не идёшь, — обрывает она мои сладкие мечты. — В городе девятый уровень опасности. Переночуешь у нас.

Давлюсь зевком и подхожу поближе к непривычно серьезной Илене. Нет, не правильно выразилась. Оптимистичной назвать её язык не поворачивается. Илена предпочитала жить с равнодушным ко всему лицом, но сейчас какая-то она слишком серьёзная.

Зеро испуганными глазами уставился на нас, переглядывающихся между собой. Не глядя, он быстро достал из кармана телефон, вслепуя набирая номер. В прихожей разнеслась грустная трель ожидания, а после она сменилась отрывистыми быстрыми гудками.

— Связь пропала, — бесцветным голосом сообщил он нам. Илена нахмурилась и махнула рукой назад.

— Переночуешь у нас, — повторила она, а после крикнула через плечо Джесси, чтобы та готовила ужин на троих. Слова давались матери легко, но по глазам я видела, насколько её саму эта ситуация бесит.

— В гостинной? — спрашиваю я, задумавшись на секунду. Лишние подушки с одеялом у нас, постельное дадим моё — иначе своё Илена ритуально сожжёт завтра, — разложим диван? Он раскладывается у нас?

—…нет, — проглатывая какое-нибудь приятное обращение, отвечает Илена. — В гостинной холодно. Поспит ночь у тебя в комнате.

— Нет! — хором реагируем. Смериваю возмущённого мальчишку неприязненным взглядом. Если Эля узнает, что он ночевал у меня, в то время как ей давали отворот поворот с таким предложением…

— Его Эля убьет, — честно выдвигаю свои опасения. Возмущенный взгляд Зеро сменяется на откровенно шокированный. Уставившись круглыми глазами, он неверяще спросил:

— Тебя только это волнует?! — с каким-то негодованием восклицает он и нервно упирает руки в бока.

Пожимаю плечами.

— Ну… Не только это. Не дай Дракон ты храпишь, — с тихой угрозой в голосе произношу я. Если он и вправду храпит, я не знаю, что с ним сделаю. Тишина и темнота — первостепенные критерии хорошего сна. Не хочется их терять.

— Не орите, — сквозь зубы говорит Илена.

Кстати, о девятом уровне. Пока его снимут или не убавят до седьмого, покидать дом запрещено. Космодром закрыт, магические прыжки отслеживают. За нарушение и срок в паять могут. Накрылась её командировка медным тазом.

Судя по потемневшему лицу, Илена подумала о том же.

— Оба — на второй этаж. На первый не спускаться. Джесси завезёт вам ужин и воды. И не орите, иначе я не знаю, что с вами сделаю.

* * *

Нехорошее предчувствие преследовало его на протяжении полугода. Оно появилось в тот роковой день, когда нашли расстерзаную девочку, и не отпускало по сей день. Порой ему казалось, что предчувствие утихло — долгие два месяца стояла тишина, оказавшаяся затишьем перед бурей. Аарон всем сердцем желал, чтобы эта тишина продлилась дольше, а лучше — никогда бы не обрывалась. Он наслаждался ей, но червячок сомнений грыз изнутри каждую секунду, что он дышал.

Он знал — блаженное спокойствие продлится недолго. Не нужно слепо закрывать глаза, надеяться, что беда пройдет мимо.

И сегодня плотину прорвало.

За окном поднялась метель. Сильная, пробирающая до самых костей. Ни один комбинезон, так нахваливаемые зенитцами, не смогли бы сохранить тепло в эту ночь. Связь пропала в мгновение ока: телефонные звонки не проходили, а интернет пропал, будто его никогда не существовало. Он слышал, как лопаются роботы за стенами, как их моторы замерзают, превращая своих обладателей в безжизненные статуи, которых из далека можно было спутать с заледеневшими насмерть людьми.

Похожую вьюгу, убивающую всё живое, Аарон видел лишь несколько раз. На родном сердцу Домино и здесь, на Зените, чуть меньше года назад. Тот август выдался на редкость холодным, побив все рекорды, но даже он в половину не был настолько же холодным, как первое июля этого года. Наружные стены храма медленно промерзали, однако дальше дверей мороз пробраться не мог. Священный Огонь, горящий в алтаре, вспыхнул, освещая и согревая своего жреца.

В его свете проступило безжизненное лицо Аарона. Он сидел в коленепреклонной позе перед алтарём и смотрел светящимися глазами на всполохи пламени. Среди танцующих огненных лепестков он видел послание, доступное лишь его взору.

Послание, которое он получил сегодня, было далеко не первым и даже не десятым в его жизни. Аарон прожил много лет, с тихой гордостью нося одеяния жреца.

Но это было второе послание, которое он получал на Зените. Оно напоминало первое, полученное почти год назад. Короткое, односложное. Не опытный жрец мог бы запутаться в послании, однако Аарон всегда читал их с пугающей точностью.

«Оно рядом» — гласило послание. Аарон склонил голову и, вознеся благодарственную молитву Дракону, поднялся с колен. Твёрдой походкой он удалился от алтаря к выходу, двигаясь бесшумно, словно змея по воде. Татуировки под широкими рукавами вспыхнули огненным золотом. Аарон распахнул двери.

Морозный ветер ударил в лицо, стремясь сбить глупого человека. На его потуги жрец не обратил никакого внимания.

Жёлтые глаза светились, вглядываясь во мрак ночи. Погасшие фонари не тревожили темноту улицы. Их отсутствие никак не мешало Аарону, он видел без них.

Видел высокую фигуру, когтистой лапой сжимающую фонарный столб. Длинная худощавая рука не напоминала человеческую. Существо, застывшее в десятках метров от храма, лишь отдаленно напоминало человека. Выгнутые назад ноги, острые когти, вытянутая морда, на которой горели зелёные глаза.

Чудище продолжало спокойно стоять, обхватившись за столб. Его совсем не смущало, что попытка подкрасться незаметно провалилась. Их взгляды столкнулись. Зелень и золото горели в полном мраке, словно огоньки.

Аарон пытался уловить эмоции существа перед ним, но с ужасом обнаружил лишь пустоту. Оно не чувствовало ничего. Ни злости, ни азарта, ни боли. Ничего от человека, ничего от животного.

Существо медленно выпрямилось на ногах. Сделало несколько шагов, открыла пасть, являя миру ряд неровных острых зубов.

Аарон вытянул правую руку. Материализовавшееся копьё легло в ладонь как родное, даря своему напарнику ободряющие приливы тепла.

— Что ты такое?