Год, которого ещё не бывало | A Year Like None Other (джен)

Снейп не появлялся на Гриммо три ночи подряд. Омут памяти, всё ещё наполненный его воспоминаниями, остался брошенным на кухне, словно забытый. Гарри старался даже не смотреть в ту сторону и полностью прекратил готовить. Он был благодарен Римусу за то, что тот, не задавая вопросов, тихо взял на себя кухонные заботы. Завтраки, обеды и ужины они стали проводить в столовой.

Гарри не продвинулся ни на шаг в освоении магии без палочки. Их занятия с Римусом постепенно сошли на нет — у обоих попросту не было идей. Он пытался заполнить дни письмами, учёбой, практикой окклюменции и поисками Сэл, которая до сих пор не появилась.

Наконец он нашёл в себе силы и решимость — решился на ещё один звонок на Тисовую. Сидя в сыром, прохладном подвале, привычно окидывая взглядом стены в поисках Сэл, Гарри достал телефон из кармана, набрал знакомый номер и задержал дыхание, прислушиваясь к гудкам.

— Алло? — ответил мужской голос. Гарри почти бросил трубку, но вовремя вспомнил: он больше не позволит своему дяде пугать себя. Никогда.

Помни это, — напомнил он себе. — Ты не мальчишка в чулане.

— Дадли Дурсля, пожалуйста, — вежливо попросил он, хотя прекрасно знал: всё будет не так просто.

И правда.

— Это ещё кто такой? — рявкнул в трубку Вернон.

Дыши. Спокойно. Он больше не может тебе навредить. Даже выгнать из дома не может — уже было, проходили.

— Это Гарри, — спокойно ответил он.

В ответ раздался поток брани — Гарри отдёрнул трубку на вытянутую руку. Он не уловил всех слов, но «неблагодарный урод» и «надо было выкинуть тебя на улицу вместе с корзиной, как только нашли на пороге» — врезались в память особенно отчётливо.

— Позови Дадли, — приказал Гарри, перекрикивая гневную тираду.

— Да пошёл ты, мальчишка!

— Позови Дадли, или я приду лично, — твёрдо сказал Гарри. Угроза сработала. Вернон ни за что не хотел видеть Гарри даже в сотне километров от своего дома.

— Гарри, — раздался сдержанный, глухой голос Дадли.

— Дядя Вернон! — воскликнул Гарри, услышав дыхание сразу двух человек. — Убери трубку!

— А ты откуда узнал?

— А ты как думаешь? — Гарри постарался придать голосу тот ледяной тон, которым Снейп пугал студентов до дрожи. — Убирайся с линии. И, если уж на то пошло, из дома тоже!

— Не вздумай колдовать, мальчишка! После твоих штучек у могилы Петуньи у меня голова болела неделю. У её могилы, ты хоть каплю стыда имеешь?!

— Это не я тебя заколдовал, — огрызнулся Гарри. — Это сделал мой учитель. В отличие от тебя, он достойный человек. Он не захотел, чтобы ты избил меня за то, что я пришёл проститься с тётей!

— Тебе бы как раз следовало как следует проучить! Ты убил мою Петунью!

— Нет, не он, — вмешался Дадли. Его голос звучал печально, но уже не с той злобой, как раньше. — Он пытался помочь маме.

— Очнись уже, мальчишка! Он всё это затеял с самого начала!

— Дядя Вернон, — перебил Гарри. — Выйди из дома. Я хочу поговорить с Дадли.

— Ты кто такой, чтобы указывать мне в моём собственном доме, а?!

Гарри вздохнул. Он знал, к чему всё придёт.

— Я волшебник. И, кажется, вот-вот стану очень злым волшебником. Помнишь тётю Мардж? Да, я злюсь именно так. А теперь убирайся с линии.

Раздался резкий звук брошенной трубки. Через мгновение Дадли тихо сообщил:

— Он вышел во двор, Гарри.

— Хорошо, — коротко ответил Гарри, заставив себя успокоиться. — Как ты, Дадли?

— Ты только ради этого позвонил? — удивился тот.

— Да. Хотел узнать, как ты. Это должно быть очень тяжело.

— Я скучаю по ней, — сдавленно сказал кузен.

Гарри не знал, что ответить. Он ведь не мог соврать: я тоже — это было бы неправдой.

— Это правда твой учитель тогда… с папой? — продолжил Дадли.

— Да.

— Но я видел, как ты его проклинал! Это были заклинания, да? А потом — взрыв, вспышка…

— Послушай, Дадли, — Гарри старался объяснить. — Ты был прав, когда сказал, что мне не стоит приходить на похороны. Думаю, дядя действительно мог меня убить. Я не колдовал. Но если бы и стал — это было бы самооборона.

— Но ты же кричал какие-то проклятия! Как ты можешь говорить, что это не ты?

Гарри не хотел вдаваться в подробности.

— Я пытался его напугать. Но он был слишком зол, чтобы услышать. Тогда мой учитель вмешался, чтобы всё не зашло слишком далеко.

— Он волшебник, твой учитель?

В других обстоятельствах Гарри бы рассмеялся. В голосе Дадли звучала такая торжественность, будто он только что разгадал загадку Сфинкса. Но смеяться не хотелось.

— Да, он волшебник.

— Но ты сказал, что нет. Ты солгал папе.

— Ты и сам врёшь ему по сто раз на дню, — возразил Гарри.

— Неправда!

— А сколько раз ты тайком таскал пирожные, а потом отрицал?

Дадли застонал:

— Я давно так не делал. Я больше почти не ем, Гарри. Думаю, я похудел на два стоуна с тех пор, как ты уехал.

— Главное — не переставай есть совсем, — обеспокоенно сказал Гарри.

— А ты как? — неожиданно спросил Дадли. Вопрос застал Гарри врасплох.

Он сменил позу, облокотился на стену, подтянув ноги.

— Эм… вроде нормально. После операции было больно, конечно.

Дадли всхлипнул:

— Ах да. Прости, я забыл. Глупо, правда?

— Нет, совсем не глупо. У тебя было достаточно своих переживаний.

— Да… — пробормотал Дадли. — Но, знаешь, мне кажется, папа так и не понял, что ты сделал ради неё. На самом деле. Мне сейчас страшно даже подумать, что я бы не решился на такую операцию, а ты младше меня. А папа даже не остался с тобой… я тоже не остался. Хотя мог. Просто не подумал. Извини, Гарри. Мне правда жаль.

Гарри опешил. Несколько секунд он молчал, прежде чем смог заговорить:

— Со мной был мой учитель. Так что всё было нормально. Не вини себя, Дадли. Ты был рядом с мамой. Именно там, где должен был быть.

— Но она даже не очнулась! — вскрикнул тот. — Я не успел ска-сказать пр-прощай!

— Мне жаль, — тихо сказал Гарри. Послышалось шуршание — он метнул взгляд в сторону звука, но Сэл не увидел.

— Ты ведь тоже не попрощался с родителями, да? — спросил Дадли, голос у него стал медленным и печальным. — Гарри… мне правда, правда жаль, что я был таким мерзавцем. Что звал тебя шрамоголовым, маленьким сиротой, бесился, когда тебя пустили жить из чулана в комнату… и забывал о твоём дне рождения, и… всё остальное.

Кто ты и что ты сделал с Дадли Дурслеем? — хотел было спросить Гарри, но вместо этого осторожно произнёс:

— Эм… Дадли? А почему ты вдруг такой… добрый?

Дадли вздохнул тяжело и долго:

— Помнишь те… штуки, Гарри? В переулке? Я их не видел, но я их чувствовал. Они надвигались, и становилось всё холоднее, будто они были повсюду…

— Да. Дементоры. Я помню, — Гарри вздрогнул.

— Я… сначала думал, что это ты их на меня натравил, — признался Дадли. — Я долго так думал. А потом понял — ты их остановил.

Учитывая, что Вернон уверял, будто Гарри натравил демонов на Дадли, Гарри удивился, откуда вдруг в его кузене появилась проницательность. Неужели тётя Петунья сказала ему правду?

— Да, я их остановил, — подтвердил он.

— С помощью палочки… и какого-то бело-серебристого зверя, — прошептал Дадли.

— Это мой патронус, — объяснил Гарри. — Магическая защита. Спаситель, можно сказать. Я думал, ты его не видел. Не уверен, что магглы вообще могут его видеть. Ты же не видел дементоров.

— Не знаю, видел ли я его на самом деле, — задумчиво сказал Дадли. — Но я знаю, как он выглядел. Наверное, это звучит странно…

— Эм… ну, да. Немного, — осторожно ответил Гарри.

— Просто… — голос Дадли дрогнул. — Мама очень переживала за меня. Я не мог спать дольше двух-трёх часов, и всё время снились кошмары. Будто я никогда, никогда больше не буду счастлив. Я не могу даже объяснить, насколько это было ужасно…

— Не нужно, — прошептал Гарри. — Я знаю. А сейчас ты всё ещё плохо спишь?

— Иногда. Но это от того, что я скучаю по маме, — всхлипнул Дадли. Через пару секунд он взял себя в руки. — Эти кошмары прошли после того, как мама отвела меня к… психологу. Ох, как они с папой ссорились из-за этого. Он говорил, что это сделает из меня неженку, а мама настояла.

— Она была права, — сказал Гарри. — Психолог тебе помог?

— Ну да… — Дадли пробормотал что-то невнятное, подбирая слова, а потом продолжил: — Она меня, эм… загипнотизировала, Гарри. И тогда… тогда я вспомнил, что ты сделал с теми… тварями в переулке. Не знаю, видел ли я по-настоящему, как ты сотворил это серебристое животное, но под гипнозом — будто бы видел, как ты это делаешь. Странно, да? Эм… такие штуки все волшебники могут?

— Не все, — признал Гарри.

— Да, психолог мне так и сказала. Она сказала, что ты, должно быть, очень сильный волшебник, и мне невероятно повезло, что ты тогда оказался рядом. Говорила, что те ужасные существа пытались вытащить из меня душу, и я бы точно погиб, если бы не мой кузен, способный остановить их.

Гарри выронил телефон.

— Гарри? — услышал он встревоженный голос Дадли. Гарри поспешно поднял трубку.

— Я тут. Просто… удивился. Ты ходил к психологу, который… знает про таких, как я?

— Ага. Миссис Фигг посоветовала. Сказала маме, что ей лучше отвести меня к человеку, который поймёт, что случилось, иначе меня упекут в психушку как буйного сумасшедшего. Маме это не понравилось, но потом я вообще перестал спать — и, наверное, она решила, что Фигг права. Папа устроил жуткий скандал, но ты же знаешь маму… — всхлип. — Знал… когда она чего-то хотела, остановить её было невозможно.

Гарри хорошо это помнил. После нападения дементоров Вернон хотел его выгнать, но после вмешательства Дамблдора тётя Петуния твёрдо настояла, чтобы Гарри остался.

— Я рад, что ты получил помощь, Дадли, — искренне сказал Гарри. — Надеюсь, дядя Вернон теперь не издевается над тобой из-за этого?

— Неа. Ну, если я периодически называю тебя уродцем, он считает, что со мной всё в порядке. Но я это уже не всерьёз, Гарри. Я… я на самом деле рад, что ты оказался волшебником. И таким сильным, чтобы остановить… ты сам знаешь кого. Мне стыдно, что я тогда взбесился и обвинил тебя, когда надо было поблагодарить.

Гарри тихо рассмеялся:

— Такое ощущение, что я заново знакомлюсь с тобой, Дадли. Привет, я Гарри Поттер. Рад встрече.

— Я хотел поблагодарить тебя тогда, в больнице, — признался Дадли. — Но с папой рядом… я подумал, лучше не стоит.

— И правильно подумал, — одобрил Гарри. — Не стоит его злить.

— Я дал тебе тогда шоколад, надеясь, ты поймёшь, что это не просто шоколад.

Для Дадли это была почти философская концепция.

— Я это оценил, — сказал Гарри.

Дадли прочистил горло:

— Мне правда очень плохо из-за мамы. Не только потому, что я скучаю… Я… я ведь был тем, кто сказал папе, что надо дать тебе попробовать магией её вылечить. После того, как я увидел, на что ты способен с теми тварями, я был уверен — ты можешь всё.

— Мне жаль, что не смог, Дадли. Ты ведь понимаешь это, правда? Я хотел помочь, честно. Но магия — не всесильна.

— Да, я понимаю… но это трудно принять. У нас в семье есть волшебник, а что это дало маме? Прости, Гарри.

— Всё нормально. Без обид.

— Но хуже всего, что я заставил папу написать тебе. Он не хотел, сначала. А потом… — Дадли судорожно вдохнул воздух, как будто захлебнулся. — А потом ты предложил помощь, свою кровь, ну, костный мозг… а она отказалась. И умерла. И в каком-то смысле — это я виноват. Если бы я не заставил папу писать тебе, ты бы ничего не знал. Не стал бы помогать. А значит, всё это зря.

— Ох, Дадли… — простонал Гарри. Он узнал эту цепочку рассуждений — ошибочную, но до боли знакомую. — Нет. Не вини себя. Это не твоя вина. Так можно дойти и до того, что прав твой отец, а во всём виноват я. Ведь это моя кровь.

— Но ты пытался помочь! — возразил Дадли.

— И ты тоже, — спокойно напомнил Гарри.

— Ну да, — пробормотал Дадли. — Я сам себе это иногда говорю. Но другая часть меня… всё снова и снова прокручивает это.

Гарри горько подумал: О да. Я знаю, каково это.

— Мы много проговорили с Маршей, — продолжал Дадли. — Это моя психолог. В основном — злость. И почему я не мог держаться диеты. Я… я рад, что ты позвонил. Папа говорит, если ты появишься, он покажет тебе кузькину мать. Я думал, после… после похорон ты понял, что домой на лето лучше не возвращаться. И уж тем более не навещать нас. Я вообще думал, что больше никогда тебя не услышу.

— Я буду писать, — пообещал Гарри и с удивлением понял, что говорит серьёзно. — Ты всё ещё ходишь к Марше? Помогает справляться с… с потерей мамы?

— Папа знает, что она говорила со мной о… о таких, как ты. Теперь, когда мамы нет, он даже не даёт её упоминать. — Голос Дадли потух.

— Знаешь что, Дадли, — тихо сказал Гарри. — Я попробую его переубедить.

Дадли сглотнул:

— Мне не кажется, что угрожать — хорошая идея, Гарри.

— Смешно это слышать от тебя, — заметил Гарри с холодной усмешкой.

— Ну да, но…

— Без «но». Твоя терапия — это важно. Обещай только одно: если долго не будешь получать от меня вестей, не думай, что это что-то значит. В школе может быть очень напряжённо, и у нас там ни телефонов, ни почты. Только совы.

— А как ты сейчас звонишь?

— Длинная история. Не могу рассказать.

— Ты прячешься, да? — Гарри почти слышал, как Дадли кивает. — Папа говорит, кто-то хочет тебя убить. Волшебник. Очень плохой.

На мгновение Гарри задумался: откуда дядя Вернон знает о Волдеморте? А потом вспомнил — после нападения дементоров почти всё стало ясно прямо в их гостиной.

— Гарри, я должен тебе сказать, — прошептал Дадли, — хоть папа и взбесится. С похорон он всё твердит, что был бы рад помочь этому… кто бы он ни был. Говорит, что тебе пора получить по заслугам. И пусть это даже дьявол — он был бы с ним заодно, лишь бы тебя в могилу свалить.

Гарри чуть не выронил трубку снова, но сдержался:

— Спасибо, что сказал, Дадли. Хотя сомневаюсь, что дядя Вернон может быть полезен. Этот… тёмный волшебник не склонен к сотрудничеству с магглами. Ему, вообще-то, проще убить их. Так что предупреди отца: держись подальше. Он очень опасен. Смертельно.

— Ты тоже будь осторожен, Гарри.

— Обязательно, — пообещал Гарри. — А теперь позови отца. Я хочу с ним поговорить.

— Только не угрожай ему.

— Не больше, чем он мне, — мрачно ответил Гарри.

К удивлению Гарри, Дадли понял.

— Да. Тут ты прав. Сейчас, зову. — Гарри услышал, как тот кладёт трубку, и удаляющийся голос: — Пап! Гарри хочет поговорить! Да ну тебя, пап! Иди уже!

Следующее, что услышал Гарри, был рёв Вернона:

— И чего тебе опять надо?

— Хочешь, я расскажу тебе, что делает заклинание Инсендио? — с вежливым интересом поинтересовался Гарри. — Или Петрификус Тоталус? После похорон я тебя не тронул — все проклятья оставались на потом. Но если ты вздумаешь помогать другим волшебникам меня убить, сдерживаться больше не буду.

Вернон начал заикаться, но Гарри перебил:

— И не вздумай срываться на Дадли за то, что он мне это рассказал. Радуйся, что у него хватило ума ценить семью. И ещё кое-что, дядя Вернон…

В трубке повисла тяжёлая тишина.

— Он будет ходить к Марше так часто, как ему нужно. И не смей его за это ни мучить, ни стыдить.

— Да кто ты такой, чтобы указывать мне, как воспитывать сына?! — взорвался Вернон.

— Я, — хладнокровно протянул Гарри, стараясь вложить в голос ту ледяную отстранённость, которой так славился Снейп, — тот, кто может наслать на тебя заклинание прямо через телефон. И поверь, Алохомора — это не просто открывание замков. Хочешь проверить?

— Ладно! Пусть ходит к своему чёртовому психотерапевту! — взвизгнул Вернон, в каждом слове — злость, перемешанная с паникой.

— Прекрасно, — кивнул Гарри. — Я ещё позвоню, чтобы проверить. До свидания, дядя Вернон.

Ответом было оглушительное грохотание — трубку швырнули так, что, возможно, сломали.

Гарри вздохнул. Вернон, наверное, и правда был достаточно злым и глупым, чтобы пожелать передать его Волдеморту. Тяжело осознавать, что родной дядя мог бы так поступить. Но, в конце концов, он был дядей только по браку.

А вот Дадли… Дадли был другим. Теперь — по-настоящему другим.

* * *

Гарри наконец одолел заметки Гермионы по Чарам и Трансфигурации. Он аккуратно собрал их в стопку вместе с письмами, которые написал за последние три дня, когда вдруг услышал голоса Снейпа и Римуса внизу. Его охватило странное, липкое волнение — сродни тому, что он испытывал в прошлом году перед уроком Зелий после той ужасной сессии по окклюменции, во время которой увидел отрывки из прошлого Снейпа. Но сейчас было хуже. Тогда он вторгся в чужое прошлое, нарушил границы, чего и без того было более чем достаточно. А теперь… теперь всё казалось ещё страшнее. На этот раз он чувствовал, что предал доверие. Предал дружбу.

Почему он просто не смирился с тем, что Снейп не хотел обсуждать собрание Пожирателей смерти? Почему не поверил, когда тот сказал, что не участвовал в тех кошмарах?

Потому что не поверил — вот и всё, признался себе Гарри. Снейп был прав: мне нужно было увидеть всё самому… Но это вовсе не значит, что я этим горжусь.

Ну, что ж. Ничего не поделаешь — придётся спуститься и встретиться с последствиями лицом к лицу. Схватив свёрток с письмами и пергаментами, Гарри решительно направился в гостиную.

* * *

— Поттер, — произнёс Снейп ровным, бесстрастным тоном. Ни следа эмоций — впрочем, Гарри и не ждал их.

— Профессор, — ответил он, чуть кивнув. Чувствовал он себя при этом как актёр в дешёвой любительской постановке — и голос, и слова звучали неестественно, нарочито. Но Гарри попросту не знал, как говорить иначе — не после того, что произошло в прошлый раз. — У меня есть письма. Хотел бы попросить вас отослать их моим друзьям, если не трудно.

Снейп взял свёрток из протянутой руки, но взгляда так и не поднял.

— Северус интересовался твоими снами, — вставил Римус, глядя то на одного, то на другого. Он постукивал ногой о пол с каким-то раздражением, будто ему вовсе не нравилось происходящее. — Я был вынужден сказать ему, что ты не упоминал о новых.

— Я их и не видел, — пояснил Гарри. — По крайней мере, не помню.

— Как не помнишь и того, как кричал на змеином языке, Поттер? — холодно уточнил Снейп.

— Я не виноват, что не помню, — вздохнул Гарри. Ему ужасно не хотелось продолжать разговор, но, учитывая всё, что произошло, он понимал — придётся. — Эм… Есть кое-что ещё, о чём вам обоим стоит знать. Возможно, и Ордену тоже. Я сегодня утром разговаривал с Дадли… в подвале… по телефону, и…

— Это ведёт хоть к какой-то сути, Поттер? — процедил Снейп.

Гарри глубоко вдохнул. На этот раз он постарался как следует упорядочить мысли, хотя ему до жути хотелось сказать вслух пару крепких выражений насчёт «саркастичных ублюдков». Но он справился и спокойно произнёс:

— Вернон Дурсль сказал, что, при первом удобном случае, продаст меня Волдеморту. Я пытался его отговорить, но зная его… он наплюёт на последствия и сделает это всё равно.

— Какие такие последствия? — нахмурился Римус.

Гарри зажмурился. Признаваться в этом, особенно при Снейпе, не хотелось совершенно.

— Эм… Я… Я сказал ему, что наложу на него Алохомору, если он попробует, — пробормотал он.

— Алохомору, — повторил Снейп, и одна половина его рта скривилась в презрительной усмешке.

— Послушайте, он всё равно не знает, что это значит, — огрызнулся Гарри. — И что, по-вашему, мне надо было сказать? «Дружеское» Авада Кедавра? И не вздумайте говорить, что для этого надо хотеть смерти человека — потому что, чёрт побери, с ним я бы точно смог!

— Хватит вы оба! — оборвал их Римус. Он взглянул на Гарри с явным неодобрением. — Не смей говорить о Непростительных, Гарри. Это непристойно. Ты слишком молод, чтобы даже думать о таких вещах!

— А возраст тут при чём? Он меня защитит от Авада Кедавры Волдеморта, да? Я думал, вы все должны быть заинтересованы в том, чтобы научить меня пользоваться Непростительными — иначе я, простите, уже покойник! Или вы надеетесь, что я исполню пророчество с помощью заклинания Радости? Может, мне стоит предложить Волдеморту рождественский пудинг и на этом закончить?!

— Поттер, у вас истерика, — холодно произнёс Снейп.

— Нет, я просто не хочу умирать, спасибо большое!

— Гарри, пожалуйста, сядь, — вмешался Римус. Когда Гарри подчинился, он перевёл взгляд на Мастера зелий: — И ты, Северус.

Римус опустился в кресло лишь после того, как Снейп занял своё.

— Итак, — начал он, — на повестке дня не то, как лучше подготовить тебя к возвращению магии, а представляет ли собой Вернон Дурсль реальную угрозу.

Снейп шумно выдохнул сквозь зубы и сцепил пальцы.

— Чары Фиделиуса. Поттер может быть владельцем дома, но Хранителем Тайны он не является. Он не мог раскрыть Дурслю его местоположение — ни случайно, ни косвенно. Следовательно, пока он, на удивление, будет делать то, что ему велено, и оставаться здесь, он будет в полной безопасности — даже несмотря на ненависть дяди.

— Гарри?

— Я не доверяю дяде Вернону, — мрачно признался Гарри. — Но, как и профессор, я не совсем понимаю, что он реально может сделать. Просто… посчитал нужным вас предупредить.

— И правильно сделал, — тепло сказал Римус. — Я сообщу об этом Альбусу. А теперь, если ты не против, Гарри, я оставлю вас с Северусом — вам пора заняться окклюменцией.

Гарри почти захотел окликнуть его, но он был не настолько труслив. Как только Римус скрылся на лестнице, Гарри повернулся к Снейпу и стал ждать.

Тот молчал долго. Гарри не выдержал первым.

— У вас есть для меня письма?

Снейп достал свёрток из-под мантии и, наклонившись вперёд, передал его Гарри.

Тот вздохнул. Он знал, что легко не будет. Очень хотелось просто развернуть письма и не обращать внимания на молчание профессора, но это бы ничего не решило.

— Простите, ладно? — наконец сказал он, отложив письма. — Мне следовало поверить вам.

Снейп прищурился.

— Недостаточно, мистер Поттер.

— Недостаточно? Что это вообще значит?

— Недостаточно, — чётко повторил Снейп. — Недостойно. Неприемлемо. Незавершённо. Несоответствующе цели. Неполноценно. Не отвечающе требованиям, поставленной задания…

— Я знаю, что это значит! — вспыхнул Гарри.

— Тогда не следовало спрашивать.

Он невыносим. Просто невыносим.

— Что вы хотите от меня услышать, профессор? — сквозь зубы произнёс Гарри. — Просто скажите, и я это скажу. Давайте уже пройдём через это.

Ну да. Очень помогло. Снейп бросил на него презрительный взгляд и промолчал.

— Ну и ладно, — сдался Гарри. — Хотите держать на меня злобу — держите. Я к тому, что вы меня ненавидите, уже привык.

Он надеялся, что это вызовет хоть какую-то реакцию. Что Снейп скажет: «Я тебя не ненавижу, Гарри, конечно нет. Но твоё поведение вчера…» — ну хоть что-нибудь. Но тот не повёлся.

— Давайте начнём, — произнёс Гарри. — Достаньте палочку, крикните Легилименс, а я начну сопротивляться, ладно? Я практиковался, но без того, кто бы на меня давил, трудно понять, правильно ли я делаю.

Он заметил, как Снейп глубоко вдохнул, и ему показалось, будто тот чуть расслабился.

— Вы кое-что забыли, — заметил тот.

Гарри нахмурился:

— Эм… нет, не думаю.

Снейп что-то пробормотал — Гарри уловил слова глупый и Гриффиндорец.

— Физически вы забыли Омут Памяти, Поттер. Принеси его.

Гарри невольно вздрогнул, но всё же принёс из кухни серебристую чашу и поставил её на привычное место перед диваном. Он молча наблюдал, как Снейп произносит латинскую формулу и начинает извлекать воспоминания. Затем, как уже бывало не раз, Снейп коснулся палочкой его виска и прошептал:

— Думать, не думая.

Рискуя, Гарри сосредоточился на сожалении — о том, что вынудил Снейпа рассказывать о собрании Пожирателей.

— Ещё раз?

— Нет. — Он отшатнулся от кончика палочки.

— Хорошо. — Снейп отступил. — Сейчас будет сложнее, Поттер. Каждый раз, когда вы сможете вытолкнуть меня, я буду атаковать сильнее. Держите фокус. Концентрируйтесь на огне. Легилименс!

* * *

Это было их самое изнурительное занятие. К моменту, когда оно наконец закончилось, Гарри был весь в поту и чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Рухнув на диван, когда Снейп, наконец, опустил палочку, он откинулся на спинку и закрыл глаза, тяжело дыша.

— С ним будет хуже, — не преминул предупредить Снейп. — Намного хуже.

— Да уж, понял, — простонал Гарри. — Буду практиковаться, теперь хоть представляю, что надо делать.

— Вот и практикуйтесь, мистер Поттер. — Снейп взмахнул мантией, словно собираясь уйти. Направив палочку к Омуту Памяти, он начал произносить заклинание, восстанавливающее память.

— Подождите… пока не надо, — с трудом вымолвил Гарри, едва приоткрыв глаза.

Снейп вопросительно изогнул бровь, ожидая объяснений.

— Я… я…

— Да? — мрачно поторопил он.

Голова казалась гранитным валуном, но Гарри всё же приподнял её, отыскивая взглядом тёмные глаза профессора.

— Вы сказали, что моего извинения — недостаточно. Может, так и есть… не знаю. Но я бы всё равно хотел, чтобы вы его приняли. Пожалуйста. Мне казалось… ну… что мы в каком-то смысле друзья.

Нельзя было сказать, что выражение лица Снейпа смягчилось, но, по крайней мере, хуже не стало. Возможно, это и придало Гарри смелости закончить:

— Я хочу, чтобы вы посмотрели в Омуте Памяти. Я… я поместил туда своё извинение. Может, на этот раз вы посчитаете его достойным.

Снейп вздохнул.

— В этом нет необходимости.

— Да, но я хочу. Профессор?

Снейп покачал головой.

— Извинение принято, Поттер. И на этом всё.

— Но я действительно…

— Проявите уважение к моим желаниям — хотя бы сейчас.

— Как я и должен был изначально, — тихо согласился Гарри, осознавая. — Да, хорошо. Спасибо, сэр.

Снейп снова вздохнул.

— Начинаю думать, что предпочитал вас дерзким.

— Постараюсь вернуться в форму, — хмыкнул Гарри. Он не чувствовал себя спокойно, но решил вести себя так, словно чувствует. Может, тогда и Снейп немного расслабится. — Кстати… если я не должен спрашивать — просто скажите, и я заткнусь, честно, — но зачем вы вообще пришли в Хэллоуин? Вы ведь знали, что придётся уйти. Хотели, чтобы я увидел, как вас призывают?

Выражение крайнего изумления — по мнению Гарри, — было хотя бы реакцией.

— Значит, нет, — заключил он. — Я и сам не мог понять, зачем бы вам это нужно. Но вы же слизеринец, подумал, может, это какая-то манипуляция.

— Вовсе нет, — отрезал Снейп, не проявив, впрочем, ни малейшего раздражения на обвинение в манипулятивности. Гарри это отметил. — Тёмный Лорд обычно вызывает меня в полночь — в Хэллоуин и на Самайн. Я собирался уйти до наступления этого часа.

— Самайн?

— Четверть года между осенним равноденствием и зимним солнцестоянием, — резко отозвался Снейп. — Поттер, это же элементарная Астрономия! Вы должны были знать это ещё до прибытия в Хогвартс!

— Да, ну я же рос у магглов, — протянул Гарри. — Помните? У них не принято отмечать Самайн или все эти прочие вещи, которые вы, учителя, считаете само собой разумеющимися. Поэтому мне сложно на многих занятиях.

— У мисс Грейнджер, кажется, проблем не возникает, — парировал Снейп.

— Мы не все гении. — Гарри ухмыльнулся. — Но я передам ей ваш комплимент, профессор.

Снейп и бровью не повёл.

— Она вам не поверит.

— Правда? Да ладно. Она же Гриффиндорка — поверит своему.

К сожалению, Снейп не ответил даже саркастическим замечанием. Обидно.

Он лишь кивнул в сторону Омута Памяти.

— Лучше восстановить вашу память, пока она окончательно не поблекла. Не двигайтесь, мистер Поттер.

Когда воспоминания вернулись на место, Гарри всё же не удержался:

— А почему вы оставили свои на три дня?

Снейп прищурился.

— Мне не хотелось лишний раз вытягивать и возвращать их. Проще было оставить всё как есть, пока все заинтересованные не получат, что им нужно.

— Все… это кто?

Снейп тяжело вздохнул:

— Альбусу тоже нужно было их увидеть. Ищет в них какие-то закономерности, которые я, возможно, упустил. А так как отделённые воспоминания не переносятся магическим путём, ему пришлось явиться сюда лично. Его график позволил это лишь прошлой ночью.

Гарри замер. В венах вспыхнула старая ярость.

— Директор был в этом доме прошлой ночью? И даже не зашёл ко мне? Не поговорил? Он всё ещё думает, что Волдеморт использует меня как проводника? Даже здесь?

— Альбус делает то, что считает правильным, — ответил Снейп. — Не знаю, почему он избегает вас в последнее время, но могу предположить.

Гарри тоже мог — стоило лишь задуматься.

— Он хочет, чтобы мы научились ладить, — предположил он.

— Скорее, он хочет, чтобы у вас был кто-то, к кому можно обратиться, — уточнил Снейп. — В прошлом году вы были достаточно злы, чтобы устроить погром в его кабинете. Он понимает, что вы вряд ли захотите довериться ему. Но вы всё равно нуждаетесь в ком-то. Особенно теперь, когда Блэк…

Гарри закрыл глаза. Сжал их. Так было легче.

— У меня всё ещё есть Римус, — прошептал он. — И Рон, и Гермиона.

— Учитель, который, по вашим же словам, не признаёт вашу взрослость, и чьё состояние делает его периодически недоступным. И подростки, которые не могут понять весь груз прошлого и будущего, что вам приходится нести.

— Прекрасно. Теперь я чувствую себя ещё более одиноким.

— Вы не один.

Гарри открыл глаза. Зелёные. Старые не по возрасту. Повидавшие слишком многое.

— Конечно один. Я же не могу вызвать вас через камин посреди ночи, если мне приснится кошмар. Или поговорить о том, как странно себя ведёт Дадли. Это не ваша проблема.

— Вы можете будить меня, если возникнет нужда, — спокойно отозвался Снейп, без тени сочувствия. Просто… факт. — Любая нужда. А что касается вашего кузена — кому ещё вы расскажете? Вы же ни Римусу, ни друзьям так и не поведали всей правды о Тисовой улице.

— Ну, и вам я толком не рассказал.

— Неважно. Мы с вами — там, где мы есть. — Снейп выдержал паузу. — Могу я спросить, что вы имели в виду, говоря о вашем кузене?

— Ничего, — отмахнулся Гарри, но тут же решил спросить о том, что не давало покоя. — Просто… я начинаю думать, что он бы согласился установить защиту, даже если дядя Вернон будет против. Но ведь это не его дом. Это имеет значение?

— Имеет.

— Как и ожидалось. Жаль. Хотя всё равно — возвращаться туда мне совсем не хочется.

— Даже если бы защита оставалась, вы не должны были бы возвращаться туда, где хозяин дома может вступить в сговор с Тёмным Лордом.

— Если бы Дадли сказал это раньше… — пробормотал Гарри. — Я бы лучше провёл лето здесь, с Сириусом.

— Блэк бы этого хотел, — признал Снейп. — Он не раз просил Альбуса.

Это было приятно слышать. И ужасно больно. Гарри сжал зубы. Чтобы отвлечься, спросил:

— А когда Самайн?

— Через три ночи, — ответил Снейп так, словно это было что-то мерзкое. — И прежде чем вы снова начнёте беспокоиться, скажу: для Тёмного Лорда Самайн — это ритуал, а не развлечение.

Гарри передёрнуло. Он видел ритуалы Волдеморта. Кровь врага… кости отца… жертва слуги.

— О, фу. Еще хуже.

Снейп промолчал. Лишь добавил:

— Меня не будет завтра. Но если потребуется — Люпин сможет связаться со мной через камин.

Гарри уговаривал себя не спрашивать. Ему не нужно было знать. Он не должен…

— А почему вас не будет? — вырвалось само.

— По той же причине, что и в последние ночи. Я варю Волчье Зелье для вашего блохастого друга.

— Оно правда такое сложное? — выдохнул Гарри.

Снейп странно посмотрел. Гарри не понял этого взгляда. Пока профессор не признался:

— Первая партия… к сожалению, была испорчена.

— Вы испортили зелье, профессор? — прищурился Гарри.

Снейп злобно сощурился.

— У меня были… мысли. Не спрашивайте.

На этот раз Гарри был достаточно умен, чтобы промолчать. Он точно не собирался говорить: «Если вы можете быть компетентны только в идеальных условиях — вы некомпетентны!» — как любил повторять Снейп на уроках.

— Ладно, — пробормотал он, когда Снейп подошёл к камину. — Тогда до послезавтра?

— Да. Увидимся поздно вечером, — подтвердил тот. — До встречи. И продолжайте тренироваться, мистер Поттер.

Гарри кивнул и проводил его взглядом, вдруг осознав: за весь вечер Снейп ни разу не назвал его по имени.

«Извинение принято» и «Ты не один» — подумал Гарри — «значат не так уж много, если даже имя сказать трудно».

Он всё ещё хмурился, поднимаясь наверх.