Мира и Матвей (гет)

— Может, поделишься контактами своего дилера?

— Что? — Мира быстро убрала телефон в сумку и подняла глаза на сидящую напротив Марину. Та сверлила её изучающе-оценивающим взглядом поверх своей чашки капучино.

— Дилера, который поставляет тебе такую качественную траву.

Не найдя остроумного ответа, Мира состроила, как она надеялась, выражение искреннего недоумения на лице. Всё равно сейчас её ждёт разбор по косточкам.

— Слишком блаженный у тебя вид. Уносит тебя постоянно куда-то, улыбаешься без причины, вот как только что, например. Ну точно под чем-то находишься. Хотя есть и ещё один вариант, — Марина ухмыльнулась. — Ты влюбилась. И, судя по всему, взаимно.

Мира рассмеялась. Возможно, получилось резче и громче, чтобы это можно было принять за естественное веселье, но только так она могла скрыть нервозность. Вот же глазастая зараза.

— Браво, Шерлок Холмс, гениальные выводы. Жаль, конечно, тебя расстраивать, но не думала ли ты, что всё куда проще? День просто такой хороший, фоток твоих вон сколько классных сделали, несколько точно пойдут мне в портфолио. С чего бы быть в плохом настроении?

Марина скептически вскинула бровь.

— И кто тебе только что написывал, не расскажешь? Ты улыбалась мобилке, как будто тебе признание в любви пришло.

— Да ничего особенного там не было! — Мира почувствовала, как против воли вспыхивают её щёки.

Она ведь даже не соврала. Матвей написал ей только, что освободится на час раньше, и спрашивал, что из продуктов докупить в магазине. Они вообще не писали друг другу ничего компрометирующего, не делали совместных фото, по которым можно было бы догадаться, что отношения у них отнюдь не родственные. Это было его правилом. Однажды Мира скинула ему какую-то милую СМС-ку, в ней даже не было ничего откровенного, но через несколько минут Матвей перезвонил ей, поблагодарил, конечно, но попросил удалить со своего телефона и больше подобного не писать. Что если увидит кто-то посторонний? Возникнут закономерные вопросы. Ей стало стыдно за свой порыв. Ну почему она никогда не думает о последствиях? Меньше всего ей бы хотелось подвести его или разочаровать.

— Ага, конечно. Что ж, не хочешь рассказывать — твоё дело. Не буду настаивать, — с лёгкой обидой отозвалась Марина. — И, кстати, когда пригласишь на новоселье? — внезапно сменила она тему. — Месяц жду.

— Ждёшь? — растерялась Мира. — Понимаешь, после ремонта ещё столько всего нужно было доделать, докупить… Да и вообще я не придавала переезду такое значение. Это даже не моя квартира.

— Матвей, что ли, запрещает тебе гостей звать?

— Нет, конечно. Просто… не думала, что тебе это важно. — Мозг усиленно работал, пытаясь найти способ выпутаться из щекотливого положения. — Но раз ты хочешь, то приглашу тебя… когда-нибудь. Посмотрю на твоё поведение.

— Ну ни фига се! Так эту честь ещё надо заслужить? — возмутилась Марина. — О-ке-ей… Что же, пока я жду приглашения, пойдём ко мне? Сделаю нам коктейли. Хочу один классный рецепт попробовать.

— Э-э, не могу.

— Почему? Завтра ведь выходной, занятий не будет.

— Мне ужин ещё нужно приготовить.

— У меня поедим. Хочешь, пиццу сделаем? В морозилке есть тесто. Правда, надо колбасу по дороге купить, Тёма вчера сожрал последнюю.

— Я же не только для себя…

Марина наградила её таким долгим недоумённым взглядом, что стало по-настоящему неуютно. Как будто она только что сморозила что-то по меньшей мере странное, чего нормальному человеку не понять.

— Мне ещё фотки твои сегодня весь вечер обрабатывать, — не выдержав затянувшейся паузы, добавила Мира, комкая в кулаке салфетку. — Хочу побыстрее сделать это, пока настрой есть.

— Не забудь только замазать этот прыщ, — Марина постучала мизинцем по подбородку, на котором виднелось небольшое покраснение. — Иначе я ни одной выложить не смогу.

— Не забуду. И не волнуйся так, там фоток штук двести, что-то ты точно сможешь отобрать. Ты красотка, а у меня вроде бы уже неплохо получается.

— В последнем я и не сомневаюсь.

За окном ветер налетел на крону близрастущего клёна и основательно взлохматил её. Листья закружились в воздухе багряно-золотистым вихрем, а через пару минут плавно осели на тротуар.

Мира украдкой глянула на часы: ей не терпелось уйти. Они доели пирожные, допили кофе — смысла задерживаться больше не было. Пусть Матвей ещё не вернулся, но хотелось успеть приготовить что-то к его приходу.

* * *

Переступив порог квартиры, Мира закрыла двери — щёлкнул замок, надёжно ограждая её от внешнего мира, и её окутало долгожданной умиротворяющей тишиной. Вот она и дома.

Вымыв руки и переодевшись, она направилась прямиком на кухню. Достала из холодильника размороженное мясо и принялась нарезать его кубиками. Как хорошо, что мама и бабушка всегда привлекали её к приготовлению обедов — не приходится сейчас начинать с нуля.

Мира выложила мясо на разогретую сковороду — оно зашкворчало, распространяя по кухне аппетитный аромат. Не теряя времени, она взялась за лук и морковь.

…Марине она не соврала, когда сказала, что после переезда у них оставалось ещё много дел. Они с Матвеем въехали, как только в квартире установили самое необходимое, а всякие нужные мелочи докупали уже постепенно. Удивительно, ведь ей всегда казалось, что она равнодушна к обстановке, даже в своей комнате у неё никогда не возникало желания что-то поменять или переставить, но в их новом доме почему-то казалось важным правильно подобрать и цвет занавесок, и форму настенных часов, и количество баночек для специй. Покупали они всё сообща, и это тоже оказалось увлекательным. В первые недели она не могла налюбоваться на результат их стараний. Когда проходила мимо, её тянуло погладить торшер или деревянную столешницу, могла залюбоваться квадратами света от закатного солнца на паркете или прижаться щекой к стопке свежевыстиранного постельного белья, пахнущего кондиционером. Окружающие предметы отчего-то вызывали в ней непривычную нежность, даже любовь. Они были частью их маленького мира, свидетелями их счастья и хранителями их секрета.

Обжаренное до золотистой корочки мясо отправилось тушиться в кастрюлю. Пришёл черед картошки.

…Маму своим решением она, конечно же, разочаровала: Мира видела, с каким холодком та отнеслась к новости, что переезд её всё-таки состоится. Что же, не привыкать. Главное, чтобы мама не вздумала так же капать на мозги Матвею, но, судя по всему, этой участи ему удалось избежать. Возможно, идти на конфликт с ним ей было сложнее, чем с Мирой, а возможно, папа убедил её повременить и не вмешиваться. О последнем Мира узнала случайно, когда пожаловалась ему на то, что мама, кажется, совсем не рада тому, что она переедет к Матвею. Папа тогда ответил: «Да, она слишком заморочилась над этим. Конечно же, веселей жить вместе, а семьи — так это успеется. Я уже не раз говорил ей выбросить это из головы и оставить вас в покое». Мира горячо поблагодарила его за поддержку, испытывая странную смесь признательности и вины. Боже, насколько же было бы им проще, останься оба родителя глухими и слепыми к их связи, не задавайся они вопросами и позволь жить, как хочется. Всё равно их уже не изменить.

За размышлениями поспело мясо с картошкой. Мира выключила плиту и накрыла кастрюлю кухонным полотенцем. В этот момент в прихожей раздался звук отпираемой двери. Сердце радостно встрепенулось: как же он вовремя.

Мира вышла из кухни и, едва дождавшись, пока Матвей разуется, повисла на нём, обеими руками обняв за шею. Восемь, нет, девять часов прошло. Конечно, она соскучилась.

— Привет.

— Привет. — Он прижал её к себе, утыкаясь лицом в волосы. — Мм, вкусно пахнешь.

— Ты голодный? — усмехнулась Мира. — Я мясо с картошкой стушила.

— Замечательно. — Матвей обнял её крепче, не торопясь отпускать. — Как прошла ваша фотосессия?

— Неплохо, потом покажу фотки. А у тебя как день прошёл?

— Как обычно, ничего особенного. Привезли, правда, ржаную муку вместо высшего сорта, пришлось решать вопрос.

Они обменивались новостями, не размыкая рук. Так хорошо, что можно обнимать его, не считаясь ни со временем, ни с чужими взглядами, и она будет делать это, пока ему не надоест. Впрочем, совсем не похоже, чтобы ему надоедало, скорее наоборот. Он сам любил прикасаться к ней при любом удобном случае, даже без какого-либо определённого намерения. Пусть всегда так и будет.

* * *

Мобильный звонил, не переставая. Кто-то на том конце был настойчив, потому что за первым неотвеченным вызовом почти сразу же последовал и второй. Зря она не выключила звук на вечер.

— Не хочешь ответить? — шепнул ей на ухо Матвей.

— Если честно, нет.

Выпутываться из его объятий не хотелось, тем более когда они так удобно расположились на диване за просмотром фильма. Фильм, к слову, оказался достаточно скучным, чтобы большую часть времени посвятить поцелуям. К середине Мира уже не могла ручаться, что понимает происходящее на экране. Такими темпами они его и не досмотрят. Рука Матвея пробралась ей под свитер и гладила бок, что тоже не помогало сконцентрироваться на сюжете.

— А вдруг это родители?

— Тогда тем более. К тому же если бы это было что-то важное, они бы уже звонили тебе. Забей, наверняка кто-то из одногруппников звонит попросить конспект на завтра.

— После девяти вечера чужие не звонят.

— Ты просто их не знаешь.

— Иди уже, — со смешком отозвался Матвей, легко ущипнув её за живот.

— Ну всё, тебе крышка! — Мира принялась щекотать его рёбра. За время их лёгкой потасовки она умудрилась, хохоча, скатиться с дивана на пол, успев подставить руку и тем самым обеспечить себе относительно мягкое приземление.

— Ты цела? — улыбаясь, свесился вниз Матвей.

— Да, — давясь от смеха, кивнула Мира. Мобильный всё ещё звонил откуда-то из коридора. Она выбралась из пледа, в котором успела запутаться, и поднялась. — Ладно, отвечу, но если это какая-то ерунда…

К тому времени, как она вышла в коридор, мелодия звонка уже оборвалась, поэтому поиски телефона затянулись. Обнаружился он в кармане куртки. На экране светилось имя: «Марина».

— Ну и чего тебе? — пробормотала Мира, нажимая на вызов. Вспомнились фотографии, которые она делала неделю назад, но Марина не стала бы так быстро напоминать о них. Понимает же, что на обработку ей нужно время, тем более и других дел полно.

Трубку подняли спустя пару гудков:

— Алло?

— Привет, ты звонила?

Судя по шуму машин на фоне, звонила она не из дома.

— Да, — говорила Марина явно на ходу. — Мир, а ты дома?

— Ага, а что?

— Слушай, тут такое дело… Могу я у тебя сегодня переночевать?

— А что случилось?

— Да ничего такого. Мы тут с Артёмом немного поругались, и я решила уйти, чтобы не наговорить лишнего.

— Что-то серьёзное? — напряглась Мира.

— Нет, точнее, не совсем. Но возвращаться сейчас как-то не комильфо, да и не хочу я пока продолжать разговор. Я звонила Аньке, но она не в городе, а кроме неё и тебя напроситься в гости мне больше не к кому. Так что я могу?

Похоже, других вариантов не оставалось. После короткого колебания Мира бодро ответила:

— Да, конечно, приходи.

— Скажи адрес, точнее скинь СМС-кой, я такси вызову. Не хочу по темноте добираться.

— Ладно, сейчас, — пообещала Мира и отключилась.

Подняв глаза, она встретилась взглядом с Матвеем.

— У нас гости? — ровным тоном он то ли спросил, то ли констатировал факт.

— Ага, похоже на то.

— Когда она будет?

— Судя по тому, что собирается брать такси, через полчаса где-то.

Он кивнул и вернулся в комнату. Быстро скинув Марине адрес, Мира последовала за ним. Застала она его за раскладыванием дивана.

— Оставь это, я потом застелю, — сказала Мира, когда он достал из комода постельное бельё.

— Когда потом? — спросил Матвей, расправляя простыню. — Ты не похожа на человека, который каждый вечер заново стелет себе постель. Всё должно выглядеть так, как будто ты здесь спишь.

— А, да… — растерянно ответила Мира, но он уже вышел из комнаты. Конечно, она помнила о прикрытии, просто у них практически никого не бывало в гостях. Только родители, да и тех удавалось держать на расстоянии от квартиры одним простым методом: самим почаще приходить к ним в гости, так, чтобы они не успевали заскучать. Пока работало.

Через минуту Матвей вернулся с парой подушек и одеялом. Ей, наверное, следовало помочь, но Мира отчего-то неловко застыла посреди комнаты, обхватив одну руку другой и наблюдая за его действиями. Разобравшись с диваном, он принёс из их спальни её домашнюю кофту, книгу, которую она читала, и даже забытую ею чашку с недопитым чаем. Кофту повесил на спинку стула, книгу воткнул между подушек, а чашку оставил на столе рядом с компьютером.

Мира чувствовала, что он напряжён. От той лёгкости и расслабленности, с которыми он ещё недавно смотрел с ней фильм, не осталось и следа. Кольнуло чувство вины, словно это из-за неё у него был испорчен вечер. Если бы Матвей сказал ей что-то или как-то пошутил, она бы тотчас почувствовала себя лучше, но он был молчалив, сосредоточен и серьёзен. Как преступник, избавляющийся от улик.

— Ты же понимаешь, что я не могла отказать ей? — неуверенно подала голос Мира, не в силах больше выносить это молчание.

— Что? — рассеянно переспросил Матвей, словно она только что выдернула его из собственных мыслей. — Да, конечно.

Он снова вышел из комнаты. Мира слышала, как он зашёл в ванную, после — на кухню. А там что не так?

Она села на край расправленного дивана, опершись локтями о колени и сцепив ладони в замок. Так и просидела, ничего не делая, пока он подготавливал квартиру к приходу нежданных гостей.

Сколько времени прошло, прежде чем он возвратился, Мира не могла сказать точно. Матвей встал у порога и обвёл комнату внимательным взглядом, словно сканируя обстановку на предмет брешей и изъянов. Саму Миру он будто бы и не замечал. Не выдержав этого, она поднялась.

— Расслабься уже. Ты думаешь, она зайдёт, увидит не там лежащую подушку и сразу такая: «О, да они точно спят вместе»?

Он замер, с удивлением и, как ей показалось, обидой глядя на неё. Запоздало она услышала, как прозвучали её слова: и грубо, и резко, и насмешливо. Она тут же пожалела о своей несдержанности. Чёрт, ну не ей выказывать раздражение, когда он ничего даже не сделал.

— Я просто не хочу, чтобы она заметила здесь что-то странное.

— Извини, — Мира отвела взгляд. — Просто ты так волнуешься, что я начинаю чувствовать себя виноватой. Ну, из-за всего…

Матвей вздохнул и подошёл ближе.

— Всё в порядке. Не бери в голову. Я только хотел убедиться, что у нас всё нормально.

Он коротко поцеловал её в губы, и Мира легко улыбнулась. В этот момент раздался звонок домофона.

— О, это, кажется, к тебе, — Матвей отступил в сторону. — Иди встречай.

Это действительно оказалась Марина, которая с порога принялась бодро рассказывать, как таксист высадил её не у того подъезда, и она по ошибке позвонила в домофон какой-то бабке, обматерившей её за это. Пока она раздевалась в прихожей, Матвей перекинулся с ней несколькими фразами, затем, пожелав им спокойной ночи, удалился к себе.

Мира выдала Марине пижаму и полотенце, показала, как разобраться с душем, а сама направилась на кухню. Разговор обещал быть долгим, и под него неплохо бы организовать что-нибудь выпить. Желательно крепче чая. Она помнила, что в дверце холодильника оставалась початая бутылка вина, которую они открывали вчера за ужином.

На кухне она застала Матвея. Он стоял у стола со стаканом воды в руке.

— Не спишь ещё? — спросила она, проходя мимо.

— В десять вечера? — иронично поинтересовался он. — Нет, пока не собирался.

— И чем займёшься? — Мира достала бутылку и круговым движением легко взболтнула её. Чуть больше двух третей, отлично.

— Книжку почитаю.

— Что ж, увлекательного тебе чтения, — усмехнулась она, промывая яблоки под струёй воды.

— Ты с этим осторожнее.

Мира повернулась к нему: Матвей кивком указал на бутылку вина.

— С чем? — решила она уточнить.

Он только выразительно на неё посмотрел.

— Ты что, думаешь, я напьюсь и начну болтать лишнего? — Мира понизила голос до обиженного шёпота. — От пары бокалов?

Вместо ответа Матвей вздохнул, достал багет и масло с сыром из холодильника и принялся делать бутерброды.

— На ночь есть вообще-то вредно.

— Пить, не закусывая, тоже.

Мира подавила вспыхнувшее было раздражение, решив не спорить. Пусть будут бутерброды, раз ему так спокойнее. Она просто достала бокалы, нарезала яблоки и разложила их на тарелке.

— Вам помочь чем-то?

В дверях появилась Марина — в пижаме и с перекинутым через плечо полотенцем. Взгляд её упал на бутылку вина на столе.

— О, вот это я понимаю! Ты читаешь мои мысли.

— Ну а как же, — сказала Мира и, не удержавшись, добавила: — Матвей, правда, волнуется, что этого нам будет много. Видимо, думает, что мы напьёмся и начнём буянить.

— Серьёзно? — прыснула от смеха Марина. — Я тебе скажу: не всё ты о ней знаешь.

— Так, ладно, без подробностей, — остановила её Мира и, забрав у Матвея тарелку с бутербродами, всучила её подруге. — Неси в комнату, я тоже сейчас иду.

Как только Марина вышла, Матвей насмешливо вскинул брови и беззвучно поинтересовался: «Не всё?»

— А ты иди уже спать, — закатила глаза Мира, выталкивая его из кухни.

Они с Мариной расположились на диване. Вино, фрукты и бутерброды взяли туда же. Мира сказала не обращать внимания на крошки — она стряхнёт их и позже пропылесосит, и пусть Марина уже рассказывает, что у неё приключилось. Рассказ, как и ожидалось, вышел долгим. Началось всё около двух месяцев назад с посиделок на даче за шашлыками, где они большой компанией праздновали день рождения их приятеля. Среди гостей оказалась девица, которая, по мнению Марины, проявляла излишний интерес к её Артёму, а он вместо того, чтобы осадить её, как ни в чём не бывало продолжал общение. Ну а пару недель назад она обнаружила на стене ВКонтакте весьма оживлённое обсуждение фильма, с «шутейками и мемами», как будто они были заправскими друзьями. Вишенкой на торте и одновременно последней каплей в чаше её терпения стали фотографии со страницы этой Тани с того самого бара, куда Артём несколько дней назад ходил с приятелями поиграть в бильярд. Оказывается, там они пересеклись, но он почему-то забыл ей об этом сообщить.

— И представляешь, — продолжала Марина, осушив бокал, — я ещё виновата оказалась, что якобы пытаюсь контролировать его общение с другими людьми. И что он ничего такого не сделал, за что его можно было бы осудить. То есть то, что мне может быть неприятно узнавать о его встрече с ней не от него лично, а с фоток на её странице, это нормально? Зачем держать это в тайне, если в этом «ничего такого»? Разве я не права?

Ответ требовал такта и умелого балансирования между выказыванием солидарности, которую от неё ждут, и её честным мнением. Лёгкий хмель уже ударил в голову, но, к счастью, не мешал пока формулировать мысли:

— Знаешь, я согласна с тобой. Ему нужно было внимательнее отнестись к твоему недовольству, а не отмахиваться, как от ерунды. Что же касается той Тани, то… это ведь всего три случая за два месяца, так? В первом был разговор в компании, во втором — обсуждение фильма, причём открыто на стене, а не в личке, а в третьем — они просто случайно пересеклись компаниями в баре. Я не вижу в этом ничего криминального, особенно учитывая, какой твой Артём по природе общительный. Не думаю, что здесь есть серьёзные поводы для ревности.

— Если бы я могла рассуждать так же! — Марина вылила остатки вина в свой бокал. — Но, Мир, это так не работает. Я не могу вот так перечислить твои аргументы и успокоиться. Эта ревность… она, блин, просто есть и всё. Ничего не могу с этим поделать. Это нельзя контролировать, понимаешь?

Мира понимала. Она всё знала про ревность, про то, какой мучительной и изматывающей она может быть, и, самое главное, какой бессильной чувствуешь себя перед ней, когда понимаешь, что не имеешь на неё никакого права. Как хорошо, что она её больше не тревожит.

— Марин, ну ты попробуй взглянуть с этой стороны: он ведь с тобой. Он выбрал тебя. Зачем ему кто-то ещё?

— Паша меня тогда тоже типа выбрал, а толку?

Историю с её первым парнем Мира, конечно же, прекрасно помнила: Марина встречалась с ним весь одиннадцатый класс. После поступления в университет Паша сначала отдалился, начав крутиться в новой компании, а потом и вовсе порвал с Мариной спустя месяц после того, как начал ухлёстывать за новой девушкой. Марина год приходила в себя после этого расставания, особенно после брошенной Пашей фразы: «С тобой просто стало скучно».

— Во-первых, Паша — козёл, у которого не хватило смелости по-человечески расстаться. А во-вторых, с Артёмом же у тебя всё сейчас по-другому. Разве ты замечала, чтобы его отношение к тебе как-то поменялось за последнее время?

— Да нет, вроде…

— Ну вот, — ободрённо продолжила Мира. — Я считаю, вам надо просто спокойно ещё раз обсудить эту ситуацию. Я уверена, что он всё поймёт.

— Так и сделаю. Я ему сейчас прямо позвоню. — Марина потянулась за своим телефоном.

— Эй, стой! — Мира вовремя его перехватила. — Что ты собираешься ему говорить?

— Хочу ещё раз спросить, почему он ничего не рассказал про встречу в баре.

— Нет, вот этого точно сейчас не нужно делать! Очень плохая идея. Подожди до утра. Он ведь сказал, что заедет за тобой? Вот тогда и поговорите. А пока я твой мобильник изымаю.

— Ну и ладно, — неожиданно легко согласилась Марина, падая на подушку. — Чёрт, от этих мужиков столько нервотрёпки, — негромко рассмеялась она. — Жаль, я не лесбиянка. Это решило бы столько проблем.

Мира едва не поперхнулась воздухом.

— И добавило бы новых. Цени, что ты Артёма можешь свободно называть своим парнем, и никто на тебя криво не посмотрит. А в перспективе ещё и выйдешь за него замуж.

— Замуж меня пока не зовут, — хихикнула Марина. Кажется, вино в конце концов ударило ей в голову и настроило на благодушный лад. — Слушай, — протянула она, бросив на Миру загоревшийся какой-то новой мыслью взгляд, — а ты ведь была по обе стороны и можешь сравнить. Колись, кто лучше: мужчины или женщины?

— В чём именно лучше? Ты же знаешь, что я не заводила отношений.

— Да-да, помню, кроме тех школьных. Окей, тогда кто лучше в сексе?

— Ты же понимаешь, что это зависит от человека, а не от того, какого он пола? — Мира поставила на колени подушку и принялась сосредоточенно взбивать её. — И чтобы ты знала, у меня была не такая уж и большая выборка.

— Ладно, сделаем проще. Твой лучший секс был с парнем или с девушкой?

Мира тяжело вздохнула, подняла глаза к потолку и после короткого колебания всё же решилась признаться:

— С парнем, — и, предвосхищая следующий вопрос, который неоновой надписью уже светился в глазах подруги, поспешно добавила: — Нет, даже не спрашивай, кто это, я не скажу.

— Я его хоть знаю?

— Нет, не знаешь, — отрезала Мира, но Марину её резкий тон, казалось, только сильнее раззадорил. Она снова приняла сидячее положение и мягким доверительным голосом спросила:

— Ты же в курсе, что можешь всем со мной поделиться? Даже если это препод-женатик из твоего универа, с которым у тебя тайный роман, я не стану осуждать. Ты ведь меня знаешь.

— Фу, препод?! — скривилась Мира. — Как тебе такое в голову пришло? Ты их видела вообще? У нас самому молодому из них лет сорок, а у него уже залысины и пузо.

— Да, мужики в возрасте чаще всего печальное зрелище, — рассмеялась Марина. — Хотя у нас в универе было несколько вполне ничего… Короче, ты поняла мою мысль?

— Зачем ты мне только это напомнила? — покачала головой Мира, мастерски проигнорировав последний вопрос. — У нас на первом курсе был один такой, вёл психологию. Шестьдесят лет, уже, наверное, внуки есть, а сам масляными глазками провожал каждую мало-мальски симпатичную студентку. Как вспомню, так передёргивает. «Мирослава, задержитесь на минуту, нужно обсудить тему вашего реферата», — спародировала она низким голосом. — А сам всё ненароком то приобнять за плечи пытается, то руку погладить. Пиздец.

— А что, некоторые ведь этим пользовались, правда? — уже откровенно веселилась Марина, кажется, позабыв, о чём они говорили до этого. — Декольте поглубже, юбку покороче — и уже не так важно, какие ошибки допускаешь в билете, всё равно ответишь на отлично. Ты, кстати, какую оценку тогда получила?

— Четыре. Видимо, потому, что была в джинсах.

— А у него ведь и жена, скорее всего, была. И возраст уже солидный, а всё туда же, — задумчиво продолжила рассуждать Марина. — С детства помню, как мама с подругой на кухне перемывали косточки всем знакомым мужчинам: и природа у всех одинаковая, и следить за ними нужно в оба глаза. Честно, не хотелось бы в это верить.

— А это и не так, — горячо возразила Мира. — Мужчины все разные, и среди них есть очень порядочные и очень… — она запнулась, — достойные экземпляры.

На миг на лице Марины появилось странное снисходительно-понимающее выражение.

— Дай-ка я угадаю, кого ты приведёшь в качестве идеала рода человеческого. Опять своего Матвея?

— Чт… Я не имела в виду никого конкретного. — Мира сжала края подушки, стараясь не замечать противного холодка, прокатившегося от груди к желудку. — И я никогда такого не говорила.

— Ага, конечно, — Марина наградила её взглядом из раздела «Ну мне-то не заливай». — Кстати, а ты не в курсе, у него сейчас есть кто-то?

— Насколько мне известно — нет, — ровно отозвалась Мира и, попытавшись добавить в свой голос здоровый процент насмешки, добавила: — А ты, дорогая моя, чего интересуешься? Забыла, что вообще-то сама в отношениях?

— Да успокойся ты. Я не претендую на него ещё с девятого класса, когда ты чуть не убила меня за то, что я только заикнулась об этом.

— Не преувеличивай.

Пульс ускорился. С острым лихорадочным вниманием она фиксировала всё: позу, жесты, голос. Однако Марина сидела расслабленно и говорила, как обычно. Ничего в ней не выдавало ни напряжения, ни проснувшегося подозрения. Мира несколько раз медленно вдохнула и выдохнула, стараясь сделать это как можно незаметнее.

Нужно срочно менять тему. Но пока она искала, на что переключить внимание Марины, та сама заговорила:

— А у него после той девчонки, с которой он ещё в школе встречался, кто-то был? — и, не дождавшись подтверждения, продолжила оживлённым шёпотом: — Тебе это странным не кажется? Я имею в виду, он же симпатичный, и неглупый, да и вообще адекватный в целом. Почему никого себе не нашёл?

— И что мне на это ответить? — Мира уже обнимала подушку, прижимая её к себе, как щит. — Наверное, это его выбор и его дело. И… если честно, мне не очень хочется обсуждать его за спиной.

— О, прости, — Марина растерянно и виновато улыбнулась, — я же не имею в виду ничего, просто… Ладно, забей.

Она с преувеличенным интересом оглядела комнату, словно впервые обратив внимание на обстановку.

— А у тебя миленько тут.

— Да, мне тоже нравится. И давай спать уже. А то встретишь завтра своего Артёма невыспавшейся и уставшей. Он решит, что ты всю ночь из-за него проплакала.

* * *

Утром по пути в ванную Мира услышала доносящиеся из кухни голоса. Марина встала раньше неё, и, судя по всему, они с Матвеем уже успели пересечься. Она поспешила привести себя в порядок, не желая надолго оставлять их наедине. После вчерашнего разговора в ней поселилось навязчивое беспокойство: не ляпнет ли Марина при нём чего-нибудь лишнего.

На кухне она застала их с чашками кофе в руках, о чём-то беседующих: Матвей стоял, прислонившись к кухонному шкафу, Марина сидела за столом. Оба повернулись к Мире, когда она вошла.

— А мы тут как раз обсуждали вашу квартиру, — сказала Марина после приветствий. — Вчера я как-то не рассмотрела обстановку. Симпатичный ремонт.

— Да, тоже так считаю, — ответила Мира, почувствовав, что повторяется.

— И как вам здесь живётся? Вдали от родителей.

— Нормально… — Мира бросила быстрый взгляд на Матвея: тот пил кофе и, видимо, не собирался ничем дополнять её ответ. — Готовая еда разве что не появляется чудесным образом в холодильнике, приходится самим справляться.

— Как это знакомо, — хмыкнула Марина.

— Кстати, насчёт еды, чем будем завтракать? — поинтересовался Матвей. — Есть какие-то пожелания?

— О, что угодно, если это не овсянка.

Мира прикрыла рот ладонью, округлив глаза, и деланно расстроенным тоном заявила:

— Какая жалость, что из продуктов у нас только овсянка и осталась.

Марина взглянула на неё, прищурившись, а затем обратилась к Матвею:

— И как ты только живёшь с ней?

На пару секунд он замешкался с ответом, и Мира пришла ему на помощь:

— А он привык, за столько-то лет.

— Да я и не жалуюсь, — Матвей мимолётно улыбнулся.

«Ещё бы» — хмыкнула про себя Мира, стрельнув в него лукавым взглядом, но Матвей уже отвернулся к раковине и мыл чашку под краном.

Насчёт завтрака договорились довольно быстро, решив не мудрствовать лукаво и пожарить яичницу с сосисками. За время, пока все находились на кухне, Мира украдкой наблюдала за ними обоими. Марина выглядела бодрой, много болтала, хотя при этом частенько кидала короткие взгляды на лежащий рядом мобильный. Матвей тоже вёл себя как обычно — спокойно и дружелюбно. Если бы она не знала его так хорошо, то ни за что бы сейчас не заподозрила в нём скрытой настороженности.

После завтрака пили чай. Марина делилась впечатлениями о своём недавнем отдыхе в Крыму, как вдруг с шутливым упрёком обратилась к Мире:

— А я ведь тебя ещё за месяц звала с нами. Могли бы поехать все вместе, а ты взяла и укатила в Карпаты, даже слова никому не сказав.

— Вообще-то… я тебе говорила, что мы спонтанно всё решили… — Мира запнулась. Чёрт, не нужно было оправдываться.

Она покосилась на Матвея: он задержал чашку у лица, не делая глотка, но в разговор не вступал.

Всё тем же беззаботным тоном Марина продолжила:

— Так, может, тогда на зимних каникулах туда все вчетвером съездим, на лыжах покатаемся? Ты как? — Последний вопрос она адресовала Матвею.

Он сделал вид, что задумался, затем с лёгким сожалением произнёс:

— Вряд ли получится с работой, так что лучше без меня.

— А ты?

— Я ещё не знаю, как сессию сдам… Давай ближе к дате посмотрим.

Конечно, отказываться сразу не вариант. Позже придумает причину. Пусть звучит так, будто она колеблется.

Марина состроила обиженное лицо.

— Имей совесть, и так почти не видимся с тех пор, как твой брат тебя украл.

Мира открыла было рот, но тут же закрыла, не найдя слов. Мысль заметалась сразу в трёх направлениях: оценить долю шутки в словах Марины, понять реакцию Матвея и найти наконец подходящий ответ — ни одного не удалось достигнуть.

— Украл? — Матвей вскинул брови в вежливом недоумении. На лице его при этом не дрогнул ни один мускул. Он аккуратно поставил чашку на стол.

— С весны ещё, — всё тем же бесхитростным тоном ответила Марина. — Мира мне всё, между прочим, рассказала, — и, выдержав паузу, с едва заметной усмешкой пояснила: — Я-то подумала, что она меня с концами на своих новых подружек променяла, но она призналась, что только с тобой и проводит время.

Вот теперь Матвея точно застали врасплох. На его лице промелькнула совершенно искренняя растерянность. Мира понимала причину: эти претензии звучали слишком абсурдно, чтобы отвечать на них всерьёз, но и достойную шутку, чтобы она не звучала двусмысленно, подобрать было непросто. Не дав молчанию затянуться, она громко и весело вклинилась в диалог, перетягивая внимание Марины на себя:

— Так ты соскучилась по мне, что ли? А полчаса назад заявляла, что я невыносима.

— Эй, попрошу, я не говорила такого!

— Да ну? — скептически переспросила Мира и, желая поставить мягкую точку, миролюбиво добавила: — Не переживай, на твой день рождения затусим как надо.

— Ну смотри. Ловлю тебя на слове.

С лёгкостью Марина перескочила на обсуждение грядущего праздника. Тихо выдохнув, Мира с готовностью подхватила благодатную тему. Изредка она бросала осторожные взгляды на Матвея, который, не вмешиваясь в разговор, молча пил чай. Он сидел, отодвинув стул, и выглядел так, как будто только ждал удобного момента невзначай уйти. Мира была уверена, что это он бы и сделал, если бы Марина, хлопнув себя по коленям, вдруг не воскликнула:

— Совсем забыла тебе рассказать! Угадай, кого я на днях встретила? Лёшу твоего с какой-то девчонкой. Прикинь, они встречаются, похоже.

— Он вообще-то не мой, — нашла нужным уточнить Мира. — И… ладно? Рада за него.

— Ой, я тебя прошу, не думаю, что это надолго. Ты её не видела, такая пафосная вся. У них ноль общего. Максимум через месяц разбегутся.

— И ты это поняла за одну случайную встречу?

— А мне много времени и не нужно. И вообще-то я всё ждала, когда вы с ним снова сойдётесь, — послала ей лёгкий упрек Марина, словно это Мира была виновата в том, что не оправдала этих ожиданий.

— Сойдёмся? С чего ты вообще это взяла?

— Разве не к этому всё шло?

— Нет! — опешила Мира. — У нас и в мыслях такого не было!

— Ты реагируешь слишком бурно, как для незаинтересованного человека, — склонив голову набок, невозмутимо ответила Марина. А потом повернулась к Матвею, который до этого, похоже, внимательно слушал их. — Хоть ты поддержи меня. Скажи, что они были хорошей парой?

— А мне откуда это знать? — натянуто улыбнулся он. — Я его почти не помню. Это было… в десятом классе, кажется?

— Ну, допустим, не только в десятом. И не только в школе.

Мира подавила желание от души треснуть её ногой под столом. От скорой расправы Марину спас вовремя зазвонивший мобильный. Встрепенувшись, она схватила его, и её губы дрогнули в улыбке:

— Я сейчас.

С этими словами она вышла из кухни, но уже через минуту вернулась обратно:

— Тёма сказал, что скоро заедет, так что я буду собираться.

Спустя четверть часа они уже прощались в прихожей. Марина, переодевшаяся обратно в свою одежду и даже подкрасившая ресницы, придирчиво рассматривала себя в зеркале. Удовлетворившись результатом, она повернулась к Мире:

— Всё, я пошла, не пропадай, если что.

— Да я и не пропадаю. — Они обнялись.

Только когда за ней закрылась дверь, Мира ощутила облегчение. Оказывается, всё то время, пока Марина гостила у них, её не отпускало напряжение, непрестанно гудевшее где-то на задворках сознания. Своим появлением она словно взбаламутила воду в тихом пруду: подняла со дна ил, распугала рыб и уток, но теперь всё медленно возвращалось к первозданному порядку. Мира провернула ключ в двери, а затем закрыла и на второй замок. Так-то лучше.

Она с минуту ещё простояла в прихожей, слушая, как успокаиваются сердце и мысли, а затем вернулась на кухню. Матвей мыл посуду у раковины. Без лишних слов Мира подошла и обняла его со спины — впервые так, как хотелось за прошедшие вечер и утро. Закончив мыть тарелки, он вытер руки и сел за стол.

— Что это было?

— Ты о чём? — спросила Мира, чувствуя, как сердце снова ускоряется.

— Этот разговор и её вопросы… — нахмурился Матвей. — Тебе не показалось это странным?

В груди неприятно укололо, но Мира, несмотря ни на что, попыталась улыбнуться и беспечно ответить:

— Странным? С чего вдруг? Ты же знаешь, какой она бывает любопытной и как любит поболтать.

— Да, но… эти слова… — озадаченно взглянул на неё Матвей. — С чего вдруг она стала говорить о том, сколько мы проводим времени вместе?

— Ей просто скучно, вот она и болтает. Раньше мы ведь и правда чаще гуляли вместе.

— А зачем было вспоминать твоего бывшего? И что она имела в виду, когда говорила про вас с ним?

— Мы с ним просто…

— Ладно, это неважно, — быстро оборвал её Матвей, мотнув головой, словно отгоняя ненужные мысли. — Мне просто показалось, будто я нахожусь на каком-то скрытом допросе, где меня пытаются исподтишка вывести на чистую воду.

— Это всё потому, что нам приходится скрывать, и кажется, будто другие догадываются… Но это всё паранойя. Помнишь, ты сам говорил мне, что никому такое в голову не придёт? Что наши близкие и знакомые не смогут даже задуматься о таком?

Он всё ещё выглядел сомневающимся, но, казалось, уже склонялся к тому, чтобы принять её точку зрения. Мира усилила натиск:

— Подумай логически: если бы она вдруг и впрямь подозревала, что у нас… есть отношения, разве вела бы себя так беззаботно и так легко задавала вопросы? Я её знаю, да она была бы в шоке и… скорее всего, даже не знала бы, как себя вести.

«Как и любой нормальный человек на её месте» — закончила она мысленно.

— Ты думаешь?

— Ну естественно! — заверила его Мира без тени сомнения в голосе. Мелькнула нервозная мысль о том, как хорошо, что он ещё не слышал их ночного разговора и не знает, что она интересовалась его личной жизнью.

Возразить ему, видимо, было больше нечего. Мира подошла и обняла его за плечи, щекой прижавшись к уху, а следом поцеловав в щеку. Плечи его расслабились и он сам подался к ней.

— Милый, ну хочешь, больше не буду звать её сюда? Это просто форс-мажор был. Но ведь ничего страшного же не произошло, правда?

Матвей только вздохнул и погладил её предплечье.

— А знаешь ещё что?

— Что?

— Мы наконец-то снова одни. И двери я закрыла на оба замка.

— И телефон выключила? — усмехнулся Матвей. — Чтобы не пришлось опять спасать кого-то из твоих подруг.

— Отключу звук, чтобы никто больше не тревожил.

— Тогда иди сюда. — Он притянул Миру, усаживая её к себе на колени. — Раз уж я тебя украл…

Руки крепко обвили её талию. Он смотрел на Миру с лёгкой улыбкой, и у неё затрепетало что-то в груди от его взгляда. Она провела ладонью по его щеке, заведя за ухо короткую прядь, и, глядя в глаза, сказала:

— Это я тебя украла.