Обретая близость (гет)

По мере того как вечерние сумерки сгущались, превращая небо из стального серого в чернильно-черное, ночная дорога, освещенная лишь бледным светом фар, казалась бесконечной лентой, проложенной сквозь черноту. Снег, начавшийся утром, теперь плотным, нетронутым покрывалом укрыл все вокруг. Он лежал на ветках деревьев, превращая их в причудливые белые фигуры, и делал воздух еще более морозным и чистым. Сама трасса Е25 представляла собой заснеженную артерию, едва различимую в свете фар, её обочины сливались с заснеженными полями.

Андреас сжимал руль, его пальцы побелели от напряжения. Он чувствовал, как вибрация машины передается ему, и каждый толчок на ухабах отзывается вибрацией в груди. Навигатор молчал, показывая, что он на верном пути. Трасса Е25 — та самая, о которой говорили полицейские. Он знал, что едет в правильном направлении, туда, где его ждет Линея. Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела, и эта уверенность была единственным, что удерживало его на плаву в этом водовороте отчаяния. В его голове прокручивался разговор, который он подслушал в участке.

Андреас постоянно прокручивал в памяти разговор, который невольно подслушал в участке. Судя по словам полицейских, единственное место, где Дан мог свернуть на этой дороге в лес , находилось на 95-м километре трассы — там, где дорога изгибается, огибая глухой сосновый бор. Андреас немного знал этот участок: дорога там почти всегда пуста, а лес тянется на многие километры, скрывая в своих дебрях старые охотничьи угодья.

Найти Линею — вот всё, о чём он мог думать. Если есть хоть малейший шанс, что эта зацепка верна, он обязан проверить эту версию. Боль, ярость и надежда смешивались внутри, тоокая его вперёд.

Снег падал медленно, укутывая дорогу и деревья в пушистое белое одеяло. Каждая снежинка, словно маленькое перышко, кружилась в воздухе, прежде чем мягко опуститься на землю. Фары машины Андреаса прорезали узкий, дрожащий туннель в этой бесконечной белизне, освещая заснеженную трассу, которая вела его всё дальше от цивилизации. Гул мотора был единственным звуком, нарушающим абсолютную тишину, которая окутала окружающий мир.

В салоне было тепло, но Андреаса знобило. Это был не физический холод, а леденящий душу страх. Он словно вцепился в него, сковывая движения и заставляя сердце биться в бешеном ритме. Его мысли были заняты лишь одним: найти её. Линея. Он не знал, что будет делать, если не найдёт дорогу, или если доберётся до места, а дома там не окажется.

Мысли о возможных опасностях в такую погоду— о том, что машина может заглохнуть в тёмных оврагах, или о том, что он заблудиться — даже не приходили ему в голову. Они казались несущественными перед лицом его главной цели. Всё, что имело значение, это добраться до Линеи и убедиться, что она жива. Он гнал машину, словно сам дьявол преследовал его по пятам, в надежде опередить надвигающуюся тьму.

"Скорее всего, Холен свернул на 95-м километре". Эти слова звучали в его голове как заклинание. Будто он боялся забыть эту информацию и поэтому постоянно повторял.

Когда показания навигатора показали, что до нужного поворота остаётся всего несколько километров, Андреас сбавил скорость, ощущая, как нарастает волнение. Он постоянно сверялся с экраном, наблюдая, как цифры неумолимо приближаются к заветной отметке.

И вот фары выхватили из темноты узкий проезд, почти полностью занесенный снегом. Справа от трассы, скрытый за поворотом, он уходил вглубь леса. Никаких знаков, ничего, кроме двух наклонённых ёлок, словно указывающих на вход. Именно этот неприметный съезд идеально вписывался в рассказ полицейских. Это было то место, где Дан мог свернуть, чтобы не попасть в объективы камер на трассе.

Андреас включил поворотник и резко свернул. Машина на секунду заскользила, но он быстро выровнял её. Под колесами захрустел плотный, нетронутый снег, и Вольво начал медленно, но верно продвигаться вперед. Деревья смыкались над ним, образуя свод из ветвей, усыпанных снегом. Это был настоящий, дремучий лес. С каждой минутой он становился все гуще и мрачнее. Дороги как таковой не было, только след от колес, который, как ему казалось, оставил там Рендж Ровер. Или, может быть, это были просто следы его воображения? Он отчаянно цеплялся за любую надежду.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. В его голове проносились картины. Он представлял, что Линея находится совсем недалеко, он видел её глаза, полные слез, но все еще с надеждой, что он придет. И он шел. Он ехал. Ехал, потому что это было единственное, что он мог сделать, единственное, что имело значение.

Он не знал, что ждет его впереди. Может быть, там окажется лишь заброшенный, старый дом, и его надежды рассыпятся в прах. Может быть, там его будет ждать Дан, и все закончится прямо там, на заснеженной дороге, в глуши этого леса. Но Андреас не собирался отступать. Он нашел след, и теперь он должен идти по нему до конца. Для Линеи. Для себя.

Андреас стиснул зубы. Если Дан... если Линеи нет в живых... Мысли об этом пронзили его, как ледяные осколки. Страх уступил место ярости, жгучей и неукротимой. Руки на руле напряглись ещё сильнее, а лицо окаменело. Тогда он убъет Дана. Он сам вынесет ему приговор, не дожидаясь вмешательства полиции. Это было не просто обещание, это была клятва, которую он дал самому себе.

Его глаза, прежде полные отчаяния, теперь горели холодным огнём. Он больше не видел впереди только бесконечную дорогу. Он видел лицо Дана — красивое, ухмыляющееся, надменное.

Машина, словно почувствовав его решимость, рванула вперёд. Скорость была опасной для таких погодных условий, но Андреасу было всё равно. Сугробы мелькали по бокам, сливаясь в сплошную белую стену. Он не думал о том, что может разбиться. Он думал только о том, что должно случиться, если его худшие опасения подтвердятся.

Андреас вёл свой надежный Volvo по лесной дороге, и каждое мгновение казалось вечностью. Он двигался вглубь сумеречного леса, где время, казалось, перестало существовать. Мысли метались в голове, сердце сжималось от тревоги, но где-то глубоко теплилась надежда.

Вдруг, сквозь плотные заросли елей, его взгляд уловил что-то невероятное — слабый, но отчетливый отблеск света. Сердце Андреаса пропустило удар. Он затаил дыхание, боясь спугнуть это чудо, этот луч надежды. Он был уверен: она там. Это чувство было сильнее любого сомнения. Медленно, будто боясь разбить хрупкое мгновение, он продолжил свой путь. Каждый метр казался решающим, а спокойный мотор Volvo отбивал ритм его нетерпения. И вот, среди деревьев, показались очертания небольшого домика. В одном из окон горел свет. Прилив адреналина разлился по венам, смешиваясь с нервной дрожью.

Там... кто-то был. Она... его любовь, его единственная. Сейчас, сейчас он узнает, правда ли сердце не обмануло его.

* * *

На улице уже давно была ночь, но Линея не спала. Она терпеливо ждала в своей комнате, пока дом погрузится в тишину. Её сердце, как загнанная птица, металось в груди, и казалось, что его стук эхом разносится по всему дому. Каждый скрип, каждый шорох заставлял её вздрагивать, и она судорожно замирала, прислушиваясь.

Страх перед Даном не осиавлл девушку. Она почти осязаемо ощущала его взгляд, будто он следил за ней даже сквозь стены. Медленно, осторожно, стараясь не издать ни звука, Линея вышла из своей комнаты. Затаив дыхание, она двигалась почти бесшумно, словно тень, скользящая по полу. Каждый её шаг был осторожным и выверенным, чтобы не нарушить тишину, что окутала дом.

Пол в зале казался бесконечным. Линея шла, прислушиваясь к каждому шороху, ощущая, как сердце колотится в груди, ожидая каждую секунду услышать голос Дана. Если он спросит её, почему она здесь, она ответит, что пришла взять воды. Сквозь полумрак виднелись лишь смутные очертания мебели, которая выглядела как призраки, замершие в ожидании. Воздух был тяжёлым от страха, а напряжение казалось, можно было потрогать.

И наконец, вот она — входная дверь. Линея осторожно протянула руку. Ручка, холодная и чужая под её пальцами, не поддавалась. Она попробовала надавить ручку ещё раз, потом ещё, но ничего не менялось. Ключ был у Дана. Это было изначально понятно. На что она надеялась...Эта мысль обожгла девушку, и она прикусила губу почти до крови, чувствуя, как слёзы жгучей беспомощности подступают к глазам. За дверью чувствовался холод ночного леса, но Линея отдала бы многое, чтобы оказаться сейчас там. Кажется, мир смеялся над ней, показывая свободу, которая была так близко и в то же время так недосягаема.

Она медленно, словно двигалась под водой, отступила назад. Вся её решимость, все её надежды испарились, сменившись ледяным ужасом. "Даже не пытайся,"- словно слышала она насмешливый голос Дана. Если он проснётся... Её тело напряглось, каждый нерв был натянут до предела. Линея отступала, словно тень, боясь задеть хотя бы один предмет, который мог бы выдать её. Она понимала, что сегодня её попытка провалилась, но внутри уже зародилось упрямое, жгучее желание — она всё равно сбежит.

Линея долго не могла уснуть. Мысли о побеге не давали ей покоя, как надоедливый рой комаров. Она отчаянно искала выход из этого тупика, и в голову снова и снова приходила одна мысль: раз её привезли сюда по дороге, значит, она сможет найти дорогу обратно к трассе. Эта идея казалась ей спасительной соломинкой. Девушка обдумывала план, прокручивая в голове каждую деталь, словно кадры старого фильма. Она представляла себе, как тихонько пробирается через лес, как ориентируется по звёздам и как наконец выходит к знакомой асфальтовой ленте. Адреналин бурлил в крови, разгоняя остатки усталости и страха.

Состояние между явью и сном настигло её внезапно, словно густой туман. Глаза закрывались сами, а тело становилось ватным. Она уже почти провалилась в дрёму, как вдруг почувствовала, что кто-то коснулся её лица. Это было так неожиданно, что Линея вздрогнула и резко распахнула глаза. Она быстро села на кровати и увидела рядом с собой Дана. Он сидел на краю, прислонившись к спинке кровати и пристально, не отрываясь, смотрел на неё. В его глазах было что-то недоброе, что-то, от чего тело оцепенело от страха.

— Моя птичка, — прошептал он, и сердце девушки рухнуло в бездну ужаса.

— Я так соскучился. Я видел тебя. Ты хотела уйти? Ты думала, что я не замечу? — его губы растянулись в улыбке, но глаза оставались холодными и чужими.

Он наклонился к ней. Дрожа всем телом, Линея попыталась отодвинуться.

— Дан... пожалуйста, — голос дрожал, но парень уже не слышал её, или не хотел слышать.

— Я так давно ждал этого... — его голос звучал хрипло, прерывисто

— Хочу тебя, детка... — подаваясь вперёд и шепча ей в самые губы.

Девушка попробовала отсираниится, но Дан быстрым, хищным движениеи прижал её к себе, накрывая поцелуем, и её мир окончательно рухнул. Она задыхалась, но его хватка была слишком сильной. Он целовал её, а она чувствовала лишь вкус слёз. На глазах проступила пелена, и ей казалось, что она проваливается в бездонную пропасть, из которой ей уже никогда не выбраться.