Хрустальная память (гет)

— Где вас черти носили? — первым подал голос Рон, едва мы переступили порог кухни. — Мы тут чуть не сдохли, отбиваясь от докси! Хоть бы помогли!

Он сидел за столом и с ожесточением расправлялся с горой каши с мясом. На секунду оторвавшись, чтобы бросить на нас укоризненный взгляд, он тут же снова принялся энергично работать ложкой. Я мысленно хмыкнул: война с вредителями закончилась, но битва с едой была в самом разгаре. И еда проигрывала.

— Да вот, смотрите! — Джинни повернулась и драматично продемонстрировала ладони — аккуратно перебинтованные, с проступающими сквозь ткань тёмными пятнами лечебной мази. — Они ядовитые, между прочим.

Я невольно поморщился. Яд докси — гадость редкая, вызывает вялость и раздражительность. Впрочем, Уизли и без яда выглядели взвинченными.

— Мы были заняты, — ровно ответил я, чувствуя, как плечо Гермионы напряглось рядом с моим. — Учебой. В этом году СОВ, если ты забыл.

— Учебой? — Рон недоверчиво фыркнул, не переставая жевать. — Заперевшись вдвоём? Ну да, конечно.

— Представь себе, — ледяным тоном парировала Гермиона, проходя к столу с осанкой королевы. — Некоторые предпочитают готовиться планомерно, а не зубрить учебник в ночь перед экзаменом.

Едва мы сели, перед нами с грохотом опустились две тарелки, полные до краев. Миссис Уизли уперла руки в бока, нависая над нами грозовой тучей.

— Я искала вас по всему дому! Стучала, звала… Почему вы не отзывались?

— Странно, — Гермиона подняла на неё взгляд и улыбнулась — вежливо, но от этой улыбки по кухне словно сквозняк прошел. — Если вы не можете найти библиотеку в доме, где живете уже месяц… это о многом говорит, не так ли?

На кухне стало тихо. Даже звон вилки Рона стих. Я осторожно коснулся локтя Гермионы под столом. Тише. Она не отреагировала.

Молли начала стремительно краснеть, напоминая переспелый помидор, готовый лопнуть.

— Как… как ты смеешь?! — выдохнула она, хватаясь за сердце. — Я стараюсь, я забочусь о вас, а ты… Я не узнаю тебя, Гермиона! Что с тобой случилось? Ты же всегда помогала!

— Ничего особенного, — Гермиона равнодушно подцепила вилкой кусок моркови, повертела его и отложила. — Просто я перестала пить ваш чудесный сок по утрам. И вспомнила слова профессора Дамблдора о том, что моя помощь нужна Гарри, а не вашим занавескам.

Тишина стала звенящей. Рон и Джинни замерли, глядя на нас с открытыми ртами, а лицо миссис Уизли вдруг потеряло весь цвет, став серым, как старая тряпка.

— Что… что ты имеешь в виду? — её голос предательски дрогнул. Она тяжело опустилась на лавку, словно ноги отказали.

Гермиона с грохотом бросила вилку. Незаметным движением она смахнула часть содержимого тарелки в салфетку и спрятала в карман.

— Думаю, вы прекрасно понимаете, миссис Уизли.

Заметив этот маневр, я медленно выплюнул непрожеванный кусок мяса обратно в тарелку. Гермиона тут же встала, цепко ухватила меня за локоть и потащила к выходу.

— Стойте! Вы не доели! — крикнула нам вслед Молли, но в её голосе уже была паника, а не гнев.

— Мы сыты, — бросила Гермиона, не оборачиваясь. — По горло.

— Да вы совсем охренели! — взревел Рон, вскакивая со стула. — Мама готовила, старалась! Гермиона, ты…

Она резко затормозила на нижней ступеньке и развернулась. Взгляд её был таким тяжелым, что Рон поперхнулся воздухом и осекся на полуслове.

— Рон. Заткнись.

Мы взлетели на два пролета вверх и, оказавшись в темном коридоре, обессиленно прислонились к стене. Гермиона тяжело выдохнула, закрывая лицо руками.

— Я сделала это. Мерлин, я это сделала. Теперь пути назад нет. Война объявлена.

— Какая война? И что именно ты сделала?

Сириус возник из тени неслышно, как призрак. Он стоял под тусклым, мигающим светильником, опираясь плечом о косяк, и внимательно смотрел на нас.

— Расскажем? — я глянул на подругу.

— Ему — да, — она выпрямилась, глубоко вдохнула и посмотрела Сириусу прямо в глаза. — Миссис Уизли подливает нам зелья. Приворотные. Третьего типа. Мне — на Рона. Гарри — скорее всего, на Джинни.

— Что?! — лицо Сириуса вытянулось, а затем окаменело. В глазах зажегся недобрый огонь. — Молли? В моем доме? Травит моего крестника?

— Да, — Гермиона говорила быстро, четко, словно сдавала отчет. — Подтверждено диагностикой. Я собрала образцы. Сок, волосы Рона… Я поняла это, когда… когда магия Гарри случайно вычистила воздействие с меня.

Сириус молчал секунду, сжимая и разжимая кулаки.

— Пойдёмте в библиотеку, — сказал он после секундного раздумья, озираясь по сторонам.

Внутри крестный запер дверь незнакомым заклинанием и наложил заглушающие чары. Тяжело опустившись на стул, он сделал приглашающий жест:

— А сейчас — подробнее.

* * *

— Дела... — пробормотал он спустя полчаса, когда мы закончили рассказ. Дерево подлокотников жалобно скрипнуло под его пальцами. На скулах Блэка ходили желваки. — Кричер!

С тихим хлопком перед нами материализовался старый эльф.

— Да, Хозяин, — поклонился он, не смея поднять глаз. В костлявых руках он сжимал небольшой мешочек, который тут же протянул Гермионе. — Грязнокровная госпожа, ваш приказ исполнен.

— Чей волос? — удивлённо спросил Сириус, проигнорировав оскорбление эльфа, едва Гермиона заглянула внутрь.

— Джинни Уизли, — ответила она.

— Отлично. — Сириус хищно усмехнулся. — Кричер, слушай приказ. Закрыть доступ семейству Уизли ко всем комнатам в доме. Оставь им только кухню и их спальни. И туалет на первом этаже.

— Туалет им тоже закрой, — вклинился я, приобняв подругу за плечи. — Раз уж Рыжая хотела разлучить нас с Гермионой… Я помню добро, благодарен за то, что они принимали меня, за Чемпионат по квиддичу... Но приворотное зелье? Нет. Это предательство я принять не могу. Это за гранью.

— Будет исполнено, — проскрипел эльф с мстительным удовольствием на мордочке и исчез.

— Он ведь и правда туалет закроет, — пробормотал Сириус, пряча ухмылку в усы. Потом он снова посерьезнел и устало потер лицо. — Я не могу выгнать их совсем. Дамблдор, Орден… Но это… Это переходит все границы.

Он побарабанил пальцами по столу.

— Что делать с последствиями? Где-то должны быть нейтрализаторы. Тебе бы, Гермиона... да и Гарри тебе тоже не помешало бы принять курс.

— Нейтрализаторы? — переспросил я.

— Балбес, — шепнула Гермиона, ткнув меня локтем в бок. — Потом займусь твоим образованием.

— Но… — я замялся. — Снейп ничему толком не учит. В отличие от Флитвика.

— Нюниус вряд ли может чему-либо путному научить, — пренебрежительно бросил Сириус.

Гермиона неодобрительно поджала губы при этом прозвище, но тут же смягчилась.

— Тем более, он легилимент, — мрачно добавил я. — Скорее всего, он тоже пытался как-то повлиять на Гермиону.

— Да, — подтвердила она, вставая. — Неделю назад, когда он «внезапно» решил поужинать с нами, у меня весь вечер раскалывалась голова. Я списала на усталость, но теперь понимаю — он нагло лез в мои мысли.

— Северус посмел применить легилименцию к ребёнку? В моём доме? — прорычал Сириус, ударив кулаком по столу.

— Похоже на то. — Я сжал колени ладонями, чувствуя, как кровь ударила в голову. — Вопрос: зачем?

— Чтобы я перестала задавать неудобные вопросы, — пробормотала Гермиона. — Пойдёмте. Нужно проверить образец Джинни.

Она поманила нас за собой к потайному ходу.

В моей комнате она быстро провела анализ и, сверившись с рунами, выдохнула:

— Джинни. Гарри, у тебя приворот на Джинни. Ну, мы и не сом невались...

Сириус хмыкнул:

— Молли явно не на того напоролась. Правда, я не могу просто взять и выгнать их всех... Сами понимаете...

Я понимающе кивнул. Сириуса по-прежнему искали, и «Ежедневный Пророк» не давал об этом забыть. Дом Блэков был единственным убежищем, и ссориться с Орденом сейчас было нельзя. Но и оставлять всё как есть — тоже.

— Что насчёт антидотов? — спросил я.

Гермиона тем временем сворачивала свой диагностический артефакт. Рунный круг вновь принял вид обычной деревянной дощечки. Сириус следил за этим с нескрываемым изумлением.

— Ты сама это сделала? — не вытерпел он, не скрывая восхищения.

— Угу, — небрежно ответила она, пряча дощечку в чемодан.

— Впечатляет, — присвистнул он. — Хотя мы тоже в своё время кое-что сделали — Карту Мародеров...

— Мы говорили про нейтрализаторы, мистер Блэк...

— Называй меня Сириусом. А насчёт нейтрализаторов — у меня где-то должны быть запасы. Фамильные, Блэковские. Если чары сохранности в лаборатории не выветрились, то они будут в самый раз. Даже если «магия Гарри вычистила» тебя...

Сириус так похабно ухмыльнулся, сделав ударение на слове «вычистила», что у меня появилось жгучее желание проверить крепость его челюсти.

— СТОП! Я пошутил! — он поднял ладони в защитном жесте, заметив, как я сжимаю кулаки, а Гермиона решительно надвигается на него с увесистым томом Уофлинга наперевес.

— Просто ты так сказала, что я... ну, не знал, что подумать! — Сириус попытался изобразить невинность, но в его глазах плясали черти.

— Это была очистка через... Светочи Аббота! — процедила Гермиона сквозь зубы, с грохотом опустив книгу на стол и кивком указав на несколько погасших шариков. — Кажется, у них есть недокументированная функция. И ничего такого, о чём вы подумали!

— Светочи Аббота? — улыбка Сириуса стала еще шире и еще многозначительнее. — Серьёзно? Это же утерянное искусство! Где ты их достала? И, Гермиона... — он выдержал театральную паузу, — ...не рано ли тебе экспериментировать с такими артефактами?

Гермиона открыла рот, но Сириус опередил её:

— Всё-всё! Я пойду проверю запасы зелий! Не скучайте тут… со своими Светочами!

Крестный, вовремя оценив степень угрозы жизни и здоровью, стремительно ретировался, захлопнув за собой дверь.

— Я когда-нибудь его побью, — прошипела Гермиона, пунцовая до корней волос.

— В очередь, — поддержал я. Мои уши, кажется, тоже горели.

Повисла неловкая тишина. Сириус своим «юмором» словно подсветил прожектором то напряжение, которое висело между нами после утренних экспериментов. Гермиона отвернулась, делая вид, что очень занята уборкой идеально чистого стола. Я стоял у двери, не зная, куда деть руки.

— Он... он специально, — наконец выдавила она. — Провоцирует нас.

— Знаю. — Я сглотнул. — Это в его духе.

Спустя минуту я решился. Подошёл сзади и осторожно положил руки ей на талию. Гермиона замерла, её плечи напряглись, флакон в руках дрогнул.

— Гарри?.. — прошептала она.

Вместо ответа я наклонился и поцеловал её. Нежно, но уверенно, вкладывая в этот поцелуй всё: и благодарность, и злость на Уизли, и обещание быть рядом.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Неловкость ушла, сменившись чем-то теплым и надежным.

Где-то внизу раздался грохот — похоже, Молли что-то уронила на кухне, и её голос понёсся по дому, зовя кого-то на помощь. Видимо, выйти из кухни у неё не получалось.

— Реальность возвращается, — с сожалением вздохнула Гермиона.

— К сожалению. — Я неохотно разжал объятия. — Что будем делать дальше?

Гермиона задумалась, покусывая нижнюю губу:

— Нужно проверить ритуал. Тот, что для крестража. Я почти закончила перевод. Если мы проведём его сегодня ночью...

— Ты уверена? — я нахмурился, заглядывая ей в глаза. — Спрошу ещё раз — это безопасно?

— Настолько, насколько может быть безопасным ритуал по удалению части души Тёмного Лорда из твоего лба, — ответила она с пугающей прямотой. — Но да, я проверила всё. Эта дрянь должна выйти.

* * *

Остаток дня мы провели в... объятиях друг-друга. Эх как бы не так. Гермиона, в своей неуемной жажде знаний, освоила еще несколько глифов. Безобидная «Щекотка» сменилась более сложными структурами, и к вечеру она уже уверенно манипулировала потоками жидкости.

— Это не просто вода, — заметила она, пробуя на вкус каплю, созданную глифом. — Второй уровень «Источника» позволяет менять минерализацию. На вкус как тот горный ручей во Франции, где мы были с родителями.

Уже когда на площадь Гриммо опустилась ночь, а тонкий серп луны выглянул из-за туч, Гермиона спросила у Сириуса специальный инструмент.

— Перо Джедда? — голос крестного звучал настороженно, когда мы нашли его в гостиной. — Зачем оно тебе? Это не игрушка.

— Нужно подновить рунный контур на диагностическом артефакте, — солгала она, не моргнув глазом. В её голосе звучала та самая непокобелимая уверенность, перед которой пасовала даже Макгонагалл.

Сириус колебался лишь мгновение, сверля её тяжелым взглядом. Потом махнул рукой в сторону старинного секретера.

— Третий ящик справа. Но будь осторожна. Эта вещь... с характером.

Получив инструмент, мы заперлись в ванной, примыкающей к моей спальне. Стилус лежал в ладони Гермионы — тяжелый, хищный стержень из черного металла. Его наконечник был бритвено-острым, а рукоять покрыта мелкой насечкой, жадно впивающейся в кожу. Перо не требовало чернильницы; его чернилами служила кровь того, кто им писал.

Гермиона опустилась на колени перед огромной, похожей на мини-бассейн ванной из белого мрамора.

— Придется потерпеть, — пробормотала она, касаясь острием камня.

Стилус не скрипел — он тихо, едва слышно шипел, оставляя за собой багровый, влажно поблескивающий след. Гермиона морщилась, каждый штрих отдавался бледностью на её лице — перо тянуло силы, — но линии выходили безупречно ровными.

Когда основной каркас схемы был готов, она с трудом разогнула спину и протянула инструмент мне.

— Теперь ты. — Она указала на сложный узел в центре схемы, сверяясь с тетрадью. — Этот вектор должен быть запитан от тебя. Это якорь. А потом обведи круг — он должен быть толще.

Я взял стилус. Он был горячим, в пальцах ощущалась слабая, неприятная пульсация. Словно держишь в руках живое существо, чье сердце бьется в лихорадочном ритме.

— Хорошо, — выдохнул я.

Едва острие коснулось поверхности, я почувствовал укол — не в пальце, а где-то глубже, в венах. Перо жадно припало к моей магии и крови. Ощущение было мерзким, будто кто-то пил меня через соломинку, но я стиснул зубы и повел линию. Артефакт в руке завибрировал, издавая звук, похожий на довольное урчание сытого хищника. Брр.

К девяти вечера мы закончили. Ванна теперь напоминала жертвенный алтарь: дно и стенки были испещрены сложной вязью кровавых рун, которые, набирая силу, слабо светились в полумраке.

Оставалось только ждать полуночи.

Чтобы не вызвать подозрений, мы разыграли целый спектакль. Едва в коридоре послышались шаги, Гермиона нырнула в кресло с книгой, а я сделал вид, что углубился в изучение законов — завтра всё-таки слушание.

В проеме показался Сириус. Он выглядел измотанным, тени под глазами стали глубже, а бокал в его руке был уже наполовину пуст.

— Не спите? — голос его был тихим, с легкой хрипотцой.

— Читаем, — отозвалась Гермиона, не поднимая головы.

Я медленно закрыл книгу. Внутри снова скрутило узлом — за всеми заботами я почти забыл о завтрашнем дне.

— Сириус, — я посмотрел на крестного. — Как думаешь… у меня получится? Завтра. Что там вообще будет?

Блэк вздохнул, сделал глоток и прошел в комнату, опустившись на край моей кровати.

— Честно? Даже не знаю, Гарри, — признался он, глядя куда-то в угол комнаты. — Но я говорил с Дамблдором — он будет там. А это меняет всё. Вообще, это должна быть формальность. Тебя просто опросит сотрудник Отдела борьбы с неправомерным использованием магии.

Он покрутил бокал в пальцах, наблюдая за тягучим движением жидкости.

— По крайней мере, так я слышал. Когда я учился, была у нас на потоке одна девушка, кажется, с Рейвенкло. Старше нас на пару курсов. Звали её… Лили. Не помню точно фамилию — то ли Дженкинс, то ли Дженнингс. Давно это было.

Сириус криво усмехнулся.

— Так вот, на каникулах Надзор зафиксировал у неё около сотни заклинаний. Сотни! — Сириус сделал широкий жест бокалом, едва не расплескав виски. — Ей, как и тебе, прислали не одно грозное письмо, обещали сломать палочку — весь набор угроз. А потом выяснилось, что её сосед был аврором. Он переехал без предупреждения, да еще и забыл активировать свой домашний экранирующий амулет. В итоге Министерство приняло его бытовую магию за её хулиганство.

Он подмигнул мне, но его серые глаза оставались серьезными, цепкими.

— Всё закончилось в один момент. Запись изъяли, перед ней извинились, и она снова стала чиста перед законом. Но твой случай другой. В твоем была прямая угроза жизни.

Сириус замолчал, глядя на тусклые блики в бокале.

— Так что не накручивай себя, Гарри. Дементоры — это не «неправомерное использование». Это самооборона. Любой вменяемый чиновник это поймет.

— «Вменяемый» — ключевое слово, — пробормотала Гермиона. Она не оторвалась от книги, но шелестение страниц прекратилось уже как несколько минут.

— Это да, — кивнул Сириус. — Жаль только, что останки дементоров предъявить нельзя. Хотя, даже если бы было можно, я уже отдал их Дамблдору... Теперь этот козырь у него.

Книга с глухим стуком упала на пол. Гермиона резко выпрямилась, глядя на нас широко раскрытыми глазами.

— Какие... останки?

Я невольно поежился. Я так и не рассказал ей о том, что собрал с асфальта той ночью.

— Ты не сказал ей? — с кривой, немного нервной улыбкой переспросил Сириус, переводя взгляд с меня на неё. — О, тогда позволь мне прояснить ситуацию.

— Проясните, — требовательно, почти со свистом выдохнула Гермиона, пересаживаясь ближе.

— Этот умник, — Сириус кивнул в мою сторону, — умудрился призвать такого Патронуса, что тот разнёс дементоров в клочья. И мало того — он вернулся за останками ночью. Когда ему было велено сидеть и не казать нос из дома. И представляешь, Гермиона, — останки оказались свежими.

— Это же… — ахнула она.

— Именно. Это нарушение Международной хартии о запрете призыва. МКМ имеет право ввести своих магов на территорию, заподозренную в подобном. — Сириус поднялся, и залпом допил виски. — Ладно, пожалуй, я пойду. А вы тоже не засиживайтесь — завтра важный день.

Он помахал нам рукой и скрылся в коридоре.

— Ты почему мне ничего не рассказал? — Гермиона тут же набросилась на меня, схватив за руки. Её ладони были потными. — И что за история с твоим Патронусом?

— Не хотел пугать, — я сжал её пальцы. — И утром — тоже. Потом закрутилось, и вылетело из головы. Я ведь вообще прихватил останки как вещественное доказательство. Хотел высыпать их прямо перед физиономиями этих крючкотворов на слушании. Но не судьба.

— Сначала я попробовал глиф «Защитник» — его аналог. Думал обойтись без палочки, чтобы не стригерить Надзор. Не сработало. Тогда кастанул обычный Патронус прямо в глиф — и… — я замялся. — Он вышел другим. Не олень. Совсем другая форма.

— Покажешь? — она прикусила губу. — Потом, в Хогвартсе?

— Угу. — Я бросил взгляд на часы. Стрелки подбирались к половине двенадцатого. — Но сейчас нам пора.

Гермиона кивнула, мгновенно собравшись. Вся её усталость испарилась.

— Идем.

— Погоди.

Я подошел к двери и задвинул тяжелый латунный засов. Затем, подумав, создал на двери глиф «Тишина».

— Теперь идем.