Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась (гет)

Что такого было в Хикигае Хачимане, что люди так охотно на него полагались? Его команда протолкнула его при наличии их единственного места в финале. В «USJ» он без усилий взял командование на себя. И ещё на выборах старосты стало ясно: одноклассники уже признали в нём лидера.

А лидером должен был быть я.

Хаяма Хаято ведь не проигрывает, да? Оказалось, ещё как проигрывает. Почему старостой стал не я? Хотя я проявил инициативу и в сам день выборов произнёс добротную речь, хотя у меня была солидная поддержка тех, кто, как я думал, проголосует за меня... Хикигая с первого дня начал убеждать всех, что он голова. И даже если ты самый быстрый на дистанции, если другой уже на полпути к финишу, ты всё равно проиграешь.

При всём при этом, не было бы так обидно, будь Хикигая просто лучше меня. С этим я бы справился. Но это же попросту слепая удача — родиться с причудой копирования; слепая удача — сходу объяснить что-то впечатляющее; слепая удача — что учителю вздумалось подтолкнуть его баллотироваться в старосты; слепая удача — что он столкнулся с той злодейкой и почти её поймал; слепая удача — что у него повязки стащили на мгновение позже, чем у меня.

Слепая удача — что в «сердечную» группу к Юкино попал он, а не я.

Я мог бы легко его за это возненавидеть. Очень легко. Но Хикигая ведь не плохой парень. Вежливый до занудства, трудяга, умный, да ещё и смелости в нём... больше, чем у кого-либо, кого я знал. И честно говоря, если Юкино с кем-то подружилась, это уже само по себе прогресс, даже если этот кто-то не я.

Оставалось несколько вариантов. Завидовать и испытывать вину за эту зависть, потому что он мне нравился. Убедить себя, что он вовсе не так уж хорош, чтобы перестать мучиться совестью. Или поступить по-хаямовски, как учил отец: вместо того чтобы завидовать тому, что есть у других, разберись, как это повторить, чтобы получить тот же результат. А потом сделай всё лучше.

Итак, что же тогда такого в Хикигае Хачимане особенного? Легко ткнуть в его причуду, или в физическую форму, или в то, что у него всегда есть план... но по-настоящему он прибавил после «USJ». Хикигая Хачиман изменился после того, как коснулся Ному.

В отличие от нас, у Хикигаи Хачимана появилась цель.

Когда-то казалось, что она есть и у меня.

Я тяжело вздохнул, когда Хикигая Хачиман ушёл готовиться к своему первому бою. Ну конечно. Даже причуда, способная на всё, не подскажет, как заговорить с Юкиношитой Юкино.

К счастью для него, находились люди, готовые прикрыть его промахи.

— Нэ-нэ, Юкинон, ты же следующая после Хикки, да? — я невольно посмотрел вправо на Юигахаму Юи. С этого ракурса видел лишь её оранжевые волосы, но голос у той звучал бодро. — Спустись к нему в комнату ожидания. Уверена, он будет рад компании!

Юкино неуверенно переводила взгляд с арены внизу на Юигахаму и на выход.

— Я... я бы не хотела ставить его в неловкое положение...

Юигахама вздохнула:

— Юкинон, ты уже извинилась передо мной, перед Сёдзи-куном и Тору-чан. Разве тебе не будет совестно, если ты не извинишься перед Хикки до своего боя?

— Н-ну... наверное, ты права, — сказала Юкино.

Её обычно ледяные голубые глаза были полны тревоги. Видеть её такой, однако, редкость. Обычно на ней маска холодного равнодушия, кто бы ни требовал извинений и как бы сильно ни давила толпа, заставляя признать свои «грехи». Почему же сейчас она выглядит так, будто и правда испытывает вину? Это ведь просто соревнование, разве не так?

— Юи-чан... хочешь пойти со мной?

— Ой... — по тону было слышно, что Юигахама собиралась согласиться, но осеклась. — Н-н-н... лучше не надо. Баку-баку разозлится, если никто из нас не посмотрит его бой.

Честно говоря, не уверен, что Бакуго вообще заметил бы, но это было мило со стороны Юигахамы: дать им двоим возможность поговорить без свидетелей.

Увы, дальше всё пошло наперекосяк.

— Я пойду с тобой, Юкиношита-сан, — приложив ладонь к груди, сказала Яойорозу Момо. — У меня тоже не было случая хоть что-то сказать.

— И я! — подхватила Хагакуре. — Ну, мне особо нечего говорить, но вы же будете составлять ему компанию, да?

— О, и меня тогда считайте! — влез Денки. — Он, конечно, сказал, что без обид, но мне всё равно как-то, ну, неловко, типа?

Я стиснул зубы. Проклятье, если бы хоть один из вас, идиотов, понимал, как это тяжело для Юкино... Хотелось вмешаться, но я знал: добром это не кончится. Каждый раз, когда я вставал за неё горой, это лишь сильнее отталкивало её от остальных девочек в классе и приводило к обвинениям, что она «монополизирует Хаяму», или чему-то столь же дурацкому.

К счастью, не я один в классе обладал хотя бы зачатками здравого смысла.

— Я знаю, ты совсем недавно опять поджарил все свои мозги, но можно было бы и не тупить, Денки, — фыркнула Юмико, откидывая длинные светлые волосы. — Толпа только отвлечёт Хикигаю. К тому же Бакуго уже заканчивает. Времени там на толпу доброжелателей не будет.

— Верно, — сказал Иида, машинально поправляя очки. — Если и собираетесь идти, идите сейчас.

Юкино и Яойорозу ушли вместе. Денки, разумеется, остался, а Хагакуре мгновение колебалась, а потом уныло плюхнулась обратно в кресло. Не идеальный сценарий, но если уж кто-то и должен был идти с Юкино, то Яойорозу — неплохой выбор. И в глубине души я был рад, что Юкино не останется с Хикигаей наедине — не то чтобы у меня было право её «монополизировать» или я думал, что за пару минут там что-то могло случиться, но всё же...

— Тебе тоже стоит готовиться к своему бою, Мина-чан, — сказала Дзиро, пока Бакуго всё дальше и дальше теснил Киришиму взрывами. Один её ушной разъём всё ещё тянулся к внешней стене стадиона, но то ли там уже никто не разговаривал, то ли ей наскучило комментировать бой. — Не знаю, кто выиграет, Монома или Хикигая, но ставлю на то, что бой в любом случае будет быстрым.

Мина рассеянно кивнула, не отрывая своих чёрных склер от арены.

— Да-да, знаю. Пойду, как этот закончится.

— Ах да! — в голосе Дзиро зазвенела дразнящая нотка, а в её пронзительных глазах заплясали черти. — Тебе ведь надо болеть... за обоих участников из твоей кавалерийской команды, да?

Ашидо настороженно покосилась на неё:

— Ага. Точно!

Дзиро наклонилась к ней ещё ближе:

— И болеешь ты... — она сделала многозначительную паузу. — За обоих абсолютно одинаково, да?

— Ах-ха-ха... ну... да? — выдавила Ашидо. На лбу у неё выступила капля пота, и я на секунду задумался, не кислотная ли.

— Эй, Мина-чан... ты же знаешь, что с моей причудой Ушные Разъёмы я могу слышать, как у людей меняется сердцебиение, когда они врут?

— Чего?! — паника в голосе Ашидо была почти неприкрытой. — То есть... э-э... нет, не знала.

Дзиро усмехнулась, как кошка, дорвавшаяся до сметаны, и вместо того чтобы добить, откинулась на спинку кресла с ухмылкой:

— Хотя при таком шуме от взрывов внизу я бы всё равно ничего не расслышала. Просто к слову пришлось. Без всякого намёка.

— Да блин, отстань уже! — надулась Ашидо. — У меня, между прочим, бой скоро!

— Ладно-ладно, — смутилась Дзиро. — Буду паинькой, честно. Просто хотела тебя немного расслабить. Подождать с тобой перед боем?

Невысказанное повисло в воздухе: у Ашидо шансов против Юкино было примерно столько же, сколько у Киришимы против Бакуго. У неё был повод нервничать.

— ...После того как этот закончится, — сказала Ашидо. Она ещё сильнее надулась, уперев подбородок в ладонь. — Не хочу делить комнату ожидания с Юкиношитой, особенно когда в другой будет полно народу из 1-В, — она вдруг ахнула и выпрямилась. — Нет, стой! Нельзя! Если ты пойдёшь со мной, кто всем расскажет, что говорят на арене? Ты мне нужна здесь, чтобы передавать всем мои жёсткие подколы, которые я заготовила для Юкиношиты!

Дзиро устало простонала:

— Мина... я же говорила: остроумные подтрунивания вовсе не обязательный навык для героя.

— Хмф, — фыркнула Ашидо. — Ничего ты не понимаешь.

Внезапно наверху лестницы показалась двухцветная фигура Тодороки Шото. Разговоры на классных трибунах вмиг стихли. Тодороки оглядел ряды, а затем направился в самый дальний верхний угол, подальше от всех.

— Эй! — крикнула Юмико, нарушая тишину. — С Цую-тян всё в порядке?

Шаги Тодороки замерли.

— ...Да.

— Не обязательно было так жёстко с ней! — не унималась Юмико.

В отличие от Юкино, Тодороки Сёто я знал не очень хорошо. Пару раз мы пересекались на семейных раутах у Юкино, но он всегда был каким-то замкнутым и отстранённым. Знал я о нём немногое: что его отец, Старатель, им гордился, и что Юкино за него переживала.

— Я... — начал Тодороки, но покачал головой и молча прошёл к своему месту.

— Блин, ну и что это что сейчас было? — пробормотал Тобе. Он подался вперёд, и его длинные каштановые волосы заслонили его же лицо, но я сильно сомневался, что на нём было довольное выражение. — Мог бы хоть слово сказать, а?

Я откашлялся:

— Ну, не все любят разговаривать, — было искушение добавить «так много, как ты», но даже защищая Тодороки, не обязательно было грубить. — Итак, Хикигая и Монома. Кто, по-вашему, победит?

— Староста, конечно! — оживился Тобе, разворачиваясь ко мне с широкой улыбкой. — Ну, типа, да, Монома крепкий чувак, но он доставил столько проблем только потому, что у Тодороки суперсильная причуда, и тот как последний истукан дал её стащить. Хики-тайчо ведь не говорил, что в 1-В есть кто-то такого же уровня, да?

— Не уверен, что всё так просто, Тобе-сан, — неожиданно подал голос Мидория.

Тот ни на секунду не отводил взгляда от арены, где Бакуго всё сильнее загонял Киришиму к краю, и я видел только его кудрявую зелёную макушку.

— Конечно, я бы хотел, чтобы выиграл Хикигая-сан, но даже если он может усиливать причуды, до полной мощности он их не доводит. А сражаться с полноценными причудами, когда у тебя её нет... тяжело.

Ах да. Мидория ведь большую часть детства был «беспричудным».

— С другой стороны, — продолжал Мидория, — Хикигая быстро соображает на ходу, у него много тактических вариантов, он непредсказуем, но, с другой стороны, он вряд ли сразу поймёт, какие причуды Монома успел скопировать, пока тот их не применит, а это минус, но, зная Хикигаю, у него наверняка есть план на большинство причуд, которые заготовил Монома, вот только что, если он уже сжёг нужные, или...

Когда его голос сошёл на шёпот, я невольно поморщился. Одно дело — Хикигая. Яойорозу я ещё понимаю. Но как Мидория вообще оказался третьим на выборах старосты?

Пока я размышлял об этом, Бакуго закрутился в спиральном броске к Киришиме — и всё завершилось оглушительным БАБАХ, швырнувшим красноволосого парня за пределы ринга.

— Киришима Эйдзиро — вне поля! — голос Полночи раскатился по стадиону. — Победитель Бакуго Кацуки!

Я снова посмотрел на Тобе и Мидорию, возвращаясь к своему вопросу.

— Ну что ж, скоро узнаем, — не удержался я от ответа.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Спустя несколько минут Бакуго Кацуки влетел на трибуны как раз к началу боя Хикигаи.

— Хех, успел, — самодовольно бросил он.

— Эй-эй, да подожди меня! — донёсся из коридора голос Киришимы.

Я едва не рассмеялся, когда он показался: его торчащие красные волосы и лицо всё ещё были перепачканы сажей.

Бакуго рухнул на сиденье рядом с Юигахамой, и его самодовольная ухмылка мигом сменилась привычной хмуростью.

— Заткнись! Тормоз!

— Да не тормоз я! Это ты просто! Тупо быстрый! — выдохнул Киришима, резко остановившись рядом с Бакуго. Он согнулся, уперев руки в колени, и жадно глотал воздух. — Я стану быстрее! К следующему разу!

— Хех, — усмехнулся Бакуго. — Только не забивай на остальную тренировку. А то я свои взрывы натренирую так, что пробью твою кожу насквозь, — он закатил прищуренные красные глаза, скрестил руки и фыркнул: — Хмф, не верится, что ты вынудил меня выбивать тебя за ринг.

Юигахама подалась вперёд, протягивая Киришиме платок:

— Вы оба молодчинки! Бой был очень классный!

— О, э-э... спасибо, — сказал Киришима, пытаясь стереть копоть.

Он благородно откинул голову, чтобы не пользоваться видом, который открывался из-за наклона Юигахамы.

— Быстро вы вернулись, — сказала Юигахама. — К Исцеляющей Девочке не заходили?

— А зачем? — огрызнулся Бакуго. — Киришима меня даже не коснулся, — хотя он храбрился, я заметил, как дрожат его скрещённые руки. — Да и хрена с два я пропущу этот бой.

Киришима поморщился, усаживаясь, но отмахнулся от встревоженного взгляда Юигахамы:

— Всё нормально! В медпункт могу и позже зайти. Ерунда.

Юигахама вздохнула:

— Честно, вы двое... у Исцеляющей Девочки, между прочим, тоже телевизор есть.

Я отвёл взгляд от их троицы к арене: Монома и Хикигая уже стояли лицом к лицу. Можно было смотреть, конечно, и на экранах, но, как у многих с полётными причудами, у меня зрение лучше единицы. Есть что-то особенное в том, чтобы видеть всё своими глазами, даже если детали разглядеть сложнее.

Правда, были и свои риски. Пришлось отвести взгляд от Полночи: когда она подняла руку, чтобы дать старт, в движение пришли и другие части её тела. Я поспешно вернул внимание к участникам, чтобы ничего не пропустить.

— Начали! — крикнула Полночь.

Даже с моим орлиным зрением я едва не упустил следующее: первым же движением Монома превратил землю под ногами Хикигаи в зыбучую жижу. Я потрясённо покачал головой:

— Вот тут бы я и проиграл, — невольно выдохнул я.

— Э-э? — удивилась Юмико. — В смысле? Разве ты не летаешь лучше Хикигаи? Он же спокойно вылетел из этой ловушки.

— Мне нужно оттолкнуться, чтобы взлететь, — уныло сказал я, видя, как Хикигая без усилий парит над ловушкой. — А вот ему не надо.

— Хех, — сухо хохотнул Тобе. — Может, и к лучшему, что Тодороки тогда облажался. Хоть нас на арене на смех не поднимают.

— Дело плохо, ребята! — заорал Денки.

Монома наступал на Хикигаю, его руки раздулись до размеров тела. Но что-то подсказывало мне, что паниковать ещё рано.

— В том не было вины Тодороки, — вздохнул я, когда Хикигая, увернувшись от ударов, обратил тело в туман и позволил Мономе схватить лишь свою одежду. Я на секунду замолчал, чтобы не перебивать Сущего Мика, и продолжил: — Это была моя вина. Если бы я просто улетел подальше от 1-В, как только всё начало накаляться, ничего бы плохого с нами не произошло.

— Любишь ты наносить удары исподтишка, да, Хикигая? — громко передразнила Моному Дзиро, будто пытаясь вернуть всеобщее внимание к бою.

Юмико покачала головой:

— Это неправда, Хаяма! Ты рассчитывал на нашу поддержку! Если бы мы сообразили раньше, то вытащили бы тебя из тех лиан...

— Да все мы накосячили, — сказал Тобе, сохраняя лёгкий тон, но время от времени косясь на Тодороки, — но мы хотя бы держались плана и старались. В отличие от некоторых, кто откровенно халтурил.

От ответа меня спасла волна лиан, хлынувшая из черепа Мономы и устремившаяся во все стороны, чтобы окутать Хикигаю. Я поморщился — точная копия приёма, который выбил меня из кавалерийской битвы. Будь у меня тогда скорость повыше, я, может, и вырвался бы, но как только та девчонка из 1-В сбила мою инерцию, я стал практически беспомощен.

Разумеется, с Хикигаей всё было не так. Даже с такого расстояния было видно, как его кисти разрослись до размера больштх тарелок. Он выбросил их вперёд ладоням вперёд, и они вспыхнули жаром, светом и ударной волной. Огромная масса лиан отлетела назад, как ива на ураганном ветру, а самого Моному сбило с ног — тому пришлось вцепиться лианами в бетон, чтобы не вылететь за пределы ринга. Мои глаза расширились. Где, чёрт возьми, Хикигая прятал такую комбинацию?

Сущий Мик что-то возбуждённо выкрикнул, но его полностью заглушил восторженный рёв Бакуго:

— Вот так, да! Порви этого статиста! — он вскинул кулак. Я уставился на него с лёгким удивлением, как и почти весь класс. От этого Бакуго едва заметно покраснел. — Чё уставились?

Хах. При всей своей репутации агрессивного мизантропа, у него ведь и правда есть дружелюбная сторона.

— Лично мне было б по барабану, если та команда не юлила так, — сказала Хагакуре, обращаясь к Тобе, когда шум стих. Я чуть не упустил, что она сидит так близко к нашей компании. — Ну то есть, мы бы и повязки наши вернули, если бы Юкиношита не наплевала на правила и не пнула Хикигаю в живот.

— О! Это же моя причуда! — обрадовался Каминари, когда Хикигая, не дав Мономе восстановить равновесие, ударил его током через лиану.

— Да всем насрать! — рявкнул в ответ Бакуго.

— Она же извинилась перед нами, — сказал Сёдзи, обращаясь к Хагакуре. — Обязательно держать обиду?

— Н-нет... — неохотно протянула Хагакуре. — Наверное? Может быть? Не знаю. Она... а!

Солнечный блик скользнул по стальной голове Мономы, когда тот исполнил идеальный бросок через плечо, точь-в-точь как в учебнике дзюдо. Хикигая глухо ударился о бетон, и я поморщился. А затем Монома добил его: размягчил покрытие до слякоти и втолкнул туда голову Хикигаи.

— Какое свирепое комбо от Мономы! — взревел Сущий Мик. Всё внимание, включая моё, было приковано к драме внизу. — Копировщик причуд из 1-В не жалеет соперника! Похоже, это конец для Хикигаи!

Нет. Не конец. Я видел это по напряжению в его руке — единственной части тела, оставшейся над землёй. Я взглянул на Полночь: она тоже следила за этим. Через секунду камеры приблизили руку, чтобы показать всем то, что видели мы. Напряжённые пальцы, хватающие воздух, почти как когти. Рука, которая всё ещё боролась. И вдруг пальцы, почти что в панике, растопырились веером. Рука Полночи медленно поднялась, готовясь остановить бой.

Я почти упустил миг, когда эти пальцы снова сжались в кулак. Из земли вырвалась тень, с которой, казалось, слился сам Хикигая, — и бой возобновился. Стадион взорвался рёвом и аплодисментами. На несколько минут все забыли о болтовне и упрёках, целиком поглотившись битвой. Все не могли отвести глаз от внезапного проявления невероятной силы Хикигаи, которое спасло его от удержания и снова заставившее Моному вцепиться в бетон, чтобы остаться на ринге. Дальше был Мономы, которая был готов стоять до конца, и его пугающее заявление, что у скопированных способностей нет таймера. И наконец, подлянка от Хикигаи в последнюю секунду, когда тот подловил Моному на причуду, с которой тот уже сталкивался.

Про себя я думал, что трудно не завидовать, когда понять, как скопировать и превзойти, буквально невозможно. По сравнению с невероятной универсальностью его причуды моя простая способность к полёту, за которую меня хвалили всю жизнь, казалась топорной и негибкой. Более того, победа Хикигаи сплотила класс так, как ни один другой бой до этого. Может, дело в том, что он бился с кем-то из 1-В, а не с одноклассником; может, в том, что он использовал причуды нашего класса; или просто в том, что он наш староста. Так или иначе, его победа ощущалась как наша общая.

Это чувство общего триумфа создало в классе дружелюбную атмосферу. Мы тепло попрощались с Токоями, дружно проигнорировали учеников 1-В, когда те с позором возвращались на свои места. Это было приятное чувство, и оно длилось ровно до тех пор, пока Сущий Мик не начал объявлять следующий бой.

— В седьмом раунде турни-и-ира... — он внезапно осёкся и закашлялся.

— Кхм... похоже, Сущий Мик сорвал голос в прошлом матче... — монотонно протянул Сотриголова. — Так что, видимо, этот бой объявлю я, пока он сходит за водой, — микрофон уловил тяжёлый вздох, вызвав среди публики смех. — Эм-м... обе с геройского курса... слева у нас Ашидо Мина, справа — Юкиношита Юкино...

— Эй, — прохрипел Мик. — Давай, ты можешь лучше! — стадион снова взорвался смехом.

Рукава Хагакуре легли на спинку пустого кресла перед ней, создавая впечатление, будто она оперлась подбородком на сложенные руки.

— Я не то чтобы до сих пор злюсь на Юкиношиту за то, что она, ну, пробилась в турнир. Просто... она пнула Хикигаю прямо в живот. Типа, это ведь почти против правил, понимаете? А судьи ей даже замечание не сделали. И я не могу отделаться от мысли, что это потому, что в их команде были родственники двух знаменитых профи, а в нашей таких не было.

Пока по стадиону разносилось громкое «глок-глок-глок», Сотриголова снова вздохнул:

— Причуда Ашидо позволяет ей выделять кислоту с кожи, а причуда Юкиношиты — преобразовывать окружающее тепло в кинетическую энергию, — словно опасаясь, что его снова прервут, он торопливо добавил: — Седьмой бой, начали.

— Всё наверняка не так, Хагакуре-сан! — с пылом выкрикнул Иида.

Я поморщился. Вообще-то, я был с ним согласен, но, учитывая, кто это сказал...

— Ну тебе-то легко говорить, — пробормотала Хагакуре.

— Давайте просто посмотрим бой, — я постарался прервать спор, пока он не разгорелся, и сосредоточился на арене.

Ашидо была прирождённой акробаткой, а её кислотная причуда давала ей сочетание мобильности и атаки, с которым было трудно тягаться. Она скользила, то приближаясь к Юкино для ближнего боя, то отдаляясь, и швыряла тяжёлые сгустки кислоты, как только подбиралась достаточно близко.

— Хех! — преданно комментировала Дзиро, сжимая кулаки. — Это будет легко! Прости, Юки-чан, но сегодня твоя одежда снова примёрзнет к телу! И не волнуйся, я сделаю кислоту помягче! — Дзиро закатила глаза. — Серьёзно, Ашидо? И ради этой «остроты» я должна была оставаться здесь? Ну честное слово...

Если Ашидо скользила по рингу, будто на роликах, то Юкино двигалась так, словно каталась на коньках по льду. Широкая дуга кислоты взвилась с размаха руки Ашидо, и Юкино плавно отступила на пару шагов, а затем по дуге ушла вбок, отталкиваясь от бетона вспышками кинетической энергии от ступней.

— Ты уж извини, Ашидо-сан, — снова озвучила Дзиро, но я смотрел на лицо Юкино. Мои пальцы впились в подлокотники, когда я увидел это. Её глаза... я ненавидел эти её глаза. Холодные, надменные и отчаянно, невыразимо печальные. Её губы шевельнулись, и я почти знал, что она скажет, ещё до того, как Дзиро повторила: — Боюсь, я больше не могу сдерживаться.

Кислота Ашидо шипела, попадая на землю, и тут же начинала кристаллизоваться, потому что всё больше тепла с арены поглощалось телом Юкино. Возможно, Ашидо сначала не заметила, но её заходы в ледяную ауру вокруг Юкиношиты становились всё короче — её тело инстинктивно уклонялось от пронизывающего холода. Чтобы это компенсировать, Ашидо начала делать свои кислотные брызги всё более концентрированными, надеясь, что тепло от химических реакций сохранит её атаки жидкими.

— Знаешь что, Юки-чан? — озвучила Дзиро за Ашидо. — Так я тоже!

— Э-э... Мик просил меня отметить, что битва накаляется, хотя на арене холодает, — с досадой объявил Сотриголова. — Ну, если без дурацких шуток, то если присмотреться, видно, что обе участницы борются за преимущество в манёвренности.

— Эй, это вообще нормально? — спросила Юигахама, нервно прикусив костяшку пальца. — Эта кислота ведь может по-настояшему ранить.

—Уж за кого-кого, но за Ледяную Королеву можешь не переживать, — фыркнул Бакуго.

Киришима согласно кивнул:

— Точняк! Не волнуйся, Юигахама-тян, Ашидо знает, что делает! Она не будет целиться туда, где Исцеляющая Девочка не сможет помочь!

— Хех, — покосился на него Бакуго. — Я не это имел в виду, Торчок.

Пока брызги кислоты один за другим покрывали асфальт, у Юкино оставалось всё меньше безопасного пространства. Медленно, но верно Ашидо, проводя линии шипящей кислоты, оттесняла Юкино к краю арены, надеясь заставить её либо попасть под кислоту, либо уйти прямо за пределы ринга.

— Наверное, ты прав, Ка... — Мидория замер под злобным взглядом Бакуго. — ...цуки! — пискнул он. — Я-я-я имею в виду, может показаться, что у Ашидо-сан преимущество, судя по их расположению, но посмотрите на арену! Вся правая половина бетона покрыта инеем! Там, где сейчас Ашидо-сан, должно быть по ощущениям, как посреди зимы!

Словно в ответ на слова Мидории, кислотный гель, по которому скользила Ашидо, замёрз у неё под ногами. А когда вязкая субстанция кристаллизовалась и потеряла скользкость, Ашидо оступилась.

— Ха. Я как всегда прав, бесполезный ты ботан! — возликовал Бакуго. — Поешь говна и сдохни, Енотоглазая!

Юкино была не из тех, кто упускает такой шанс. Она рванулась вперёд — и слишком поздно увидела, что Ашидо, падая, совершила последнюю атаку. Юкино неслась прямо в струю кислоты. Она выставила руки, чтобы защитить лицо, но тонкая ткань рукавов спортивной формы была не ровней кислоте Ашидо. Ничуть не сомневаюсь, что Юкино пыталась заморозить как можно больше кислоты, но по выражению боли на её лице я понял, что часть всё же попала на кожу.

Но этого было недостаточно, чтобы её остановить. Быстрым движением Юкино протянула руку и хлестнула Ашидо по бицепсу — удар, который со стороны казался безобидным. Но Ашидо отбросило в сторону, словно от удара кувалдой. Она рухнула на землю, затем кое-как приподнялась, хватаясь за руку, которая, судя по всему, была сломана. Но пока она приходила в себя, Юкино уже скользнула ей за спину. Её рука взметнулась к основанию шеи Ашидо — и замерла в сантиметре от кожи.

— Победительница! — крикнула Полночь. Я выдохнул, только сейчас поняв, что задерживал дыхание. — Юкиношита Юкино!

— Вау, Мидория! — добродушно крикнул Тобе. — Да твой язык не менее опасен, чем мой!

Мидория покраснел и смущённо почесал затылок:

— Ах-ха-ха, нет, то есть, мне просто повезло сказать это в нужный момент, твоя причуда куда круче, я вообще давно хотел спросить, как она работает: тебе нужно смотреть на то, на что влияешь, и работает ли она, если говорить по-английски, и всё такое...

Урарака незаметно пихнула Мидорию локтем в бок.

— Пс-с-с! Деку!

Честно говоря, она такая милая девушка. Должен признать, её отказ, когда я набирал команду, меня задел. Чисто в соревновательном плане, конечно, ничего романтического — но, глядя на их непринуждённую дружбу, я снова ощутил укол зависти.

Мидория прикрыл рот ладонью, глубоко вздохнул, благодарно посмотрев на Урараку, и выдохнул.

— Э-э... ну, может, если у тебя будет время, поговорим об этом позже? — спросил он у Тобе.

— Ха, да без проблем, чувак! Но ты тогда и про свою причуду расскажешь, договорились? — ответил Тобе.

— Как приятно видеть, что вы всё так же дружны, хотя вам предстоит сражаться друг с другом в четвертьфинале, — отметила Миура, глядя на Мидорию и Урараку. Те переглянулись и, осознав, что скоро им драться, слегка отодвинулись друг от друга. — А ещё было бы очень замечательно, если бы все в классе так себя вели, — добавила она, бросив обвиняющий взгляд на Тодороки.

— Во-во, — согласилась Хагакуре. — Ну то есть, Юкиношите правда обязательно было заходить так далеко?

Голова Тодороки дёрнулась, и он нахмурился, глядя на Хагакуре. Рубцовая ткань вокруг его левого глаза сделала его выражение слегка перекошенным. Не он один обиделся на это замечание: мне пришлось прикусить язык, чтобы не наброситься на Хагакуре.

— Её только что обожгло кислотой, — сказал я, стараясь сохранять ровный тон. — И Ашидо целилась кислотой прямо Юкиношите в лицо. Они обе дрались изо всех сил.

— Я знаю, но... — она осеклась. Трудно судить, не видя её лица, но недовольство в её голосе было слышно отчётливо. — Мне это не нравится, понимаете? Получается, она может пнуть Хикигаю в живот или сломать руку Ашидо, и пока она потом извиняется, всё, получается, в порядке, так что ли? Она же была «под большим давлением». Ну, я тоже под большим давлением, но вы же не видите, чтобы я тыкала кому-то в глаза или била, пока судьи не видят, и всё такое.

— Никто вообще не видит, что ты делаешь, Хагакуре, — попытался разрядить обстановку Денки.

Хагакуре развернулась, видимо, уставившись прямо на Денки.

— О, со мной даже не начинай. «Без обид! У нас же проблем нет, да?» — никакое это не извинение!

— Воу, эй, полегче, что? — опешил Денки. — Типа, серьёзно, это так важно?

— Ну не знаю, Каминари, а это важно? — язвительно спросила Хагакуре. — Потому что начинает казаться, что как только нужно объяснить, почему ты шарахнул нас током в спину, или почему Юкиношите можно пинать людей, хотя это против правил и просто подло, или почему Тодороки накосячил и ранил Цую, — так это всё «понятно», потому что все же под давлением и всё так серьёзно. Но как только доходит до того, чтобы кто-то из вас за это извинился, так сразу это «не так уж это и важно» и «мы же все друзья»!

— Э-эм, Хагакуре... — попытался вмешаться Мидория, но Тобе его перебил.

— О, да! — подхватил Тобе. — Это как с Тодороки: ему, значит, можно было не выжигать Хаяму из тех лиан или не использовать огонь, чтобы остановить Моному, потому что у него там есть какая-то важная причина, о которой нельзя спрашивать. Но при этом ему нормально воткнуть нож в спину своей команде, чтобы пробиться в финал, потому что это так важно, хотя он может получить стажировку у героя номер два в любой момент?

Я втянул воздух сквозь зубы, видя, как темнеет лицо Тодороки.

— Брось, Тобе, — сказал я с натянутой лёгкостью в голосе, — не перегибай.

Я посмотрел на Ииду, надеясь на поддержку. Обычно он был таким поборником правил, что я удивился его молчанию. Но то ли из-за его новообретённой «дружбы» с Тобе, то ли из-за обвинений Хагакуре в привилегиях, а может, ему просто тоже не понравилось поведение Тодороки. В общем, он молчал.

— Во-во, верно, Тобе! — весело подхватила Хагакуре, игнорируя мои попытки примирения. — Так что, Каминари, это важно? Вот ты мне и скажи.

— Вы кое-чего не понимаете, — голос Тодороки был чётким, но выражение лица у него было каменным. Грозно сверкнув синим левым глазом на фоне тёмного шрама, он скрестил руки на груди. — Во-первых, — холодно сказал он, — Каминари, Яойорозу и Юкиношита действовали по моему приказу. А во-вторых, я участвовал в плане Хикигаи только потому, что это было удобно. Я изначально не рассматривал никого из вас как друзей.

Тишина, окутавшая трибуну нашего класса, была такой же холодной, как лёд Тодороки. При всей грубости обвинений Тобе и Хагакуре, когда Тодороки в лицо признал, что да, он использовал нас, чтобы пройти дальше, у большинства из нас не нашлось слов.

У большинства.

— Хех, — фыркнул Бакуго. — Если ты так обращаешься с врагами, хорошо, что в «USJ» ты нам ни для чего важного не понадобился.

— Ну, мы и сами ничего особо важного не сделали, Бакуго, — растерянно сказал Киришима. — Просто подрались с кучкой бандитов. Да, их было много, но со всеми настоящими злодеями бились Всемогущий и Сотриголова-сенсей.

— Да знаю я, завались! — рявкнул Бакуго. — Дело-то не в этом! Дело в том, что этот Половинчатый всё делает, сука, вполсилы! Да, сегодня ему повезло пролезть в финал, потому что он подловил команду Хикигаи. А что, если бы вместо Копирки и Лохматой были бы злодеи? Что, если бы против нас была Лига, а Всемогущего бы не было? — Бакуго встал с места, повернувшись лицом к Тодороки. — Вот сколько ты тренируешь свою левую сторону, Двумордый? Когда прижмёт и тебе реально понадобится огонь, ты вот тогда справишься? Или просто дашь кому-то умереть?

Тодороки тоже встал. Я хотел что-то сказать, попытаться разрядить обстановку, но напряжение между ними было таким плотным, что я не мог представить, что тут можно сказать.

— Мне не нужен огонь, — выдавил Тодороки сквозь зубы. — И я это докажу. Я выиграю весь этот фестиваль, используя только правую сторону.

— Да хрена с два! — заорал Бакуго. — Думаешь, ты сможешь победить меня одной рукой? Да пошёл ты!

— Серьёзно, Тодороки? — хмуро добавила Миура. — Я бы ещё поняла, если бы ты приберегал огонь для финала или типа того, но просто не использовать половину своей причуды? Этого я просто не понимаю.

— А тебе и не нужно, — холодно отрезал Тодороки. — Это не твоё дело.

Бакуго сделал шаг к краю ряда, словно собираясь наброситься на Тодороки, но Урарака и Мидория сидели между ним и лестницей. Увидев их, он остановился.

— Хех. Хе-хе, — он рассмеялся, низко и мрачно, затем развернулся на каблуках и сел обратно. — Тупой ты выродок. Мне даже не придётся с тобой разбираться! Продолжай в том же духе, и тебе ещё повезёт, если ты вообще дойдёшь до финала.

В общем, не было ничего удивительного то мом, что после этого Тодороки пулей вылетел с трибун.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Га-а-ах, и зачем я в конце вскинул кулак? Наверняка же выглядел как полный дурак! Это же спортивный фестиваль, а не боксёрский матч! Ладно, хоть сам бой получился зрелищным... наверное? В конце концов, я выиграл транслируемый на всю страну матч против настоящего, стопроцентного ученика с геройского курса. И только я один знал, на какой хлипкой и несостоятельной лжи была основана эта победа.

Пока я, прихрамывая, плёлся обратно в здание к кабинету Исцеляющей Девочки, эндорфиновая пелена понемногу рассеивалась, и я начал осознавать, насколько же адски у меня всё болит. Монома дважды влепил мне оплеуху своими Большими Руками: один раз, чтобы выбить из слияния с Тёмной Тенью, и второй — чтобы пригвоздить к земле. Как эксперт, на собственном опыте знающий, что такое удар мчащейся машины, могу с уверенностью заявить: шлепок гигантской суперсильной ладонью болит лишь ненамного меньше, и то только потому, что площадь удара больше. Вся моя спина ощущалась как один огромный синяк, и, честно говоря, я был удивлён, что повреждения не оказались хуже.

Но физическая боль была ничем по сравнению с настоящими душевными терзаниями, когда я подсчитал, сколько часов накопленной причуды спалил за один-единственный бой. Восемьдесят три часа работы коту под хвост. Вот так просто. Даже если я буду копить силу по шесть часов каждую ночь, расплачиваться за этот бой мне придётся следующие две недели.

К счастью, прежде чем это страшное осознание успело полностью меня накрыть, моё уныние прервали Яойорозу Момо и Юкиношита Юкино, шедшие мне навстречу.

— Если так пойдёт и дальше, тебе перестанут выдавать запасные рубашки, Хикигая, — поприветствовала меня Юкиношита.

Хоть в тенистых туннелях под стадионом и было прохладно, её олимпийка была расстёгнута, демонстрируя белую майку под ней. Картина была бы соблазнительной, если бы у меня так всё не болело.

— Очень смешно, Юкиношита, — процедил я сквозь зубы. — Нет, серьёзно. Я бы посмеялся, но, кажется, Монома сломал мне пару рёбер.

— О нет! — воскликнула Яойорозу и, метнувшись ко мне, замерла в паре шагов. Её хвостик (и другие части анатомии) подпрыгнул. Она протянула руку к моей груди, но остановилась, не дотронувшись, словно боясь причинить мне боль. — Я могу чем-то помочь? Тебе нужна помощь, чтобы дойти до медпункта?

Ну вот, теперь мне неловко. Я же просто преувеличивал для комического эффекта. Я покачал головой и тут же поморщился: движение отозвалось болью в мышцах спины.

— Сам справлюсь, — сказал я. — Всё равно недалеко.

— Раз ты так уверен... — неуверенно произнесла Яойорозу. — Я всё равно пойду с тобой, на всякий случай. Удачи тебе в бою, Юкиношита-чан!

Когда Яойорозу обернулась, чтобы посмотреть на Юкиношиту, мой взгляд, естественно, последовал за её. Удивительно, но в ясных голубых глазах Юкиношиты промелькнуло беспокойство и, возможно, даже толика вины. Эй, только не говори, что ты и вправду клюнула на мою попытку разжалобить тебя!

— Серьёзно, я в порядке, — сказал я, выдавив из себя улыбку. — Я ведь быстро заживаю, помнишь? Я иду к Исцеляющей Девочке только потому, что после её причуды не приходится выть от боли.

— В седьмом раунде турни-и-ира... — голос Сущего Мика оборвался на кашле, но и так было ясно, что я задерживаю Юкиношиту.

Я заставил себя улыбнуться и развёл ладони в стороны, что должно было заменить пожатие плечами.

— Удачи в бою, — сказал я.

Юкиношита на секунду замялась, словно подбирая слова, но, как только Сотриголова взял на себя роль ведущего, она прикрыла глаза, глубоко вздохнула и снова их открыла — теперь уже ледяные, без малейшего намёка на сочувствие. Она пошла вперёд, сначала быстрым шагом, а затем перешла на бег, как раз когда Сотриголова назвал её имя. Её длинные чёрные волосы и расстёгнутая олимпийка элегантно развевались за спиной, а из коридора позади меня подул холодный ветерок, будто наказывая меня за отсутствие рубашки. Вместе с этим я едва расслышал её ответ, такой же дежурный и поверхностный, как и моё пожелание: «Ты хорошо выступил».

Несколько секунд мы с Яойорозу шли молча — ну, она шла, а я, скорее, плёлся — к кабинету Исцеляющей Девочки. Тишина становилась всё более неловкой, пока мы наконец не нарушили её одновременно.

— Прости...

— Хикигая-кун, я хотела извиниться...

Я резко повернул голову к Яойорозу и тут же об этом пожалел.

— Подожди, что? — переспросил я.

Её выразительные брови сошлись на переносице.

— Мы с Юкиношитой-чан вообще собирались спуститься и извиниться перед твоим боем, но столкнулись с её старшей сестрой, и, в общем...

— Сестра, значит? — то есть её не целиком из ледника вытесали? — Погоди, а родственников вообще пускают за кулисы? — спросил я.

— Видимо, пускают, если эти родственники про-герои, — ответила Яойорозу.

Я лениво представил, как после выпуска заглядываю в Юэй и пробираюсь за кулисы, чтобы поболеть за Комачи. Да, вполне могу себя за таким представить. Правда, сначала, наверное, придётся убедить их, что я настоящий герой, а не какой-нибудь жуткий сталкер, который напялил фальшивый костюм, чтобы пробраться внутрь...

— В любом случае, — сказал я, пытаясь вернуться к первоначальной мысли, — тебе совершенно не за что извиняться. Ты не сделала ничего плохого. Если уж на то пошло, это я должен извиняться. Я сбежал и заставил тебя волноваться, когда ты должна была готовиться к своему бою.

— Нет! — рефлекторно возразила Яойорозу. — Такого вообще не было...

Я со скепсисом на неё посмотрел.

Она покраснела и опустила взгляд.

— Честно говоря, я была слишком занята мыслями о том, какие бы инструменты создать, чтобы получить преимущество над Ураракой. Использовать шест, или сеть, или электрошокер... Но когда дошло до дела, в пылу битвы у меня оказалось слишком много вариантов. Я не смогла выбрать.

Паралич выбора, значит. Хах. Знакомое чувство.

— Тебе в детстве, — сказал я с кривой улыбкой, — никогда не хотелось иметь, случаем, простую, понятную причуду? Такую, что делает что-то одно, и тебе остаётся только тренировать её и придумывать, как применять?

Она обменялась со мной сочувствующим взглядом.

— Знаешь, после нашего боя я спросила Урараку, о чём она думала. Ну, что было у неё в голове?

— Так? — я приподнял бровь.

Глаза Яойорозу сузились, на лице появилось выражение досады.

— О победе, — с раздражением сказала она. — Она думала о том, как победить.

— Должно быть, классно, — завистливо протянул я.

Когда мы подошли к двери кабинета Исцеляющей Девочки, она остановила меня, когда я потянулся к ручке.

— Хикигая, — спросила она, — как ты это делаешь?

Я повернулся к Яойорозу и прислонился спиной к стене, чтобы дать отдых синякам на прохладном бетоне.

— Что именно?

— Твой бой с Мономой... было такое чувство... ты будто ни на секунду не колебался. Как будто у тебя всегда была наготове свежая причуда, контраргумент на каждое действие Мономы, — широко раскрытые тёплые карие глаза Яойорозу блестели от подступивших слёз, пока она умоляюще смотрела на меня. — У тебя столько же вариантов, сколько и у меня, даже больше, но... ну то есть, даже во время кавалерийской битвы я могла лишь выполнять приказы Тодороки, создавать то, что он говорил. А после битвы я поняла, что могла бы сделать зеркало заднего вида, чтобы Монома не подкрался к нам, или инструмент, чтобы сбить его с воздуха... я столько всего могла бы сделать, если бы только додумалась, и если бы я это сделала, возможно, твой план бы не пошёл крахом. Как ты всегда знаешь, что делать?

И что, чёрт возьми, мне на такое ответить? Ну то есть, настоящий ответ был: «Я сижу и медитирую по шесть часов каждую ночь, и, поскольку делать мне абсолютно нечего, я иногда размышляю, как бы я использовал свои причуды». Но я прекрасно понимал, что это делает меня тем ещё чудиком. Если я скажу, что это получается само собой, тогда она решит, что это с ней что-то не так. А если скажу, что я много об этом думаю, она посчитает, что я упрекаю её в халтуре.

— Я... — я запнулся, не зная, что сказать. Из-за стены кабинета Исцеляющей Девочки доносился приглушённый звук телевизора; вероятно, трансляция боя Юкиношиты. — Я не всегда принимал лучшие решения, — вяло сказал я. — Каждый раз, когда я, э-э, так перегружаю причуду, ей нужно время на восстановление. Иногда, типа, дни.

— Но ты всё равно их делал, а не давал сомнениям парализовать себя, — настаивала Яойорозу. — Даже если ты принимал не оптимальные решения, ты их всё-таки принимал.

Я пожал плечами и тут же пожалел об этом движении.

— Это был выбор между этим и поражением. Ты же доставала подушки безопасности и прочее во время своего боя, верно? Тогда ты ведь не колебалась?

Она покачала головой.

— Нет, но к тому моменту это был мой единственный вариант.

— Вот тебе и секрет, — сказал я с ноткой поддразнивания в голосе. — Если ты можешь действовать без колебаний в панике, тогда просто начинай паниковать раньше. Серьёзно, твоя главная проблема в том, что ты слишком смелая.

Ты настоящий герой, а не трус, как я.

Яойорозу покраснела и снова опустила взгляд, избегая смотреть мне в глаза.

— Я, эм-м... Нам, наверное, пора заходить.

Она на меня злится, да? Так мне и надо за то, что пошутил во время серьёзного разговора.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

За первые недели учёбы Исцеляющая Девочка целовала меня столько раз, что теперь поцелуй от старушки вызывал у меня лишь лёгкую неловкость, а не мучительное смущение. По крайней мере, при обычных обстоятельствах. А вот наличие зрителей снова поднимало уровень стыда до запредельного. Было бы не так уж плохо, будь там только Яойорозу, но, как оказалось, я был далеко не единственным, кому требовалась медицинская помощь.

— В конце своего боя с Мономой ты же использовал мою причуду? — спросил Шинсо Хитоси.

Его растрёпанные фиолетовые волосы ярко контрастировали с белыми стенами медпункта, а ввалившиеся глаза выглядели почти сонными. Сначала я удивился, увидев его здесь, но, оглядев палату, заметил за ним того, кого сперва не разглядел. Невысокий паренёк с фиолетовыми волосами, который стоял с Шинсо у входа в класс 1-А, лежал на соседней койке, подключённый к какому-то респиратору. Видимо, Шинсо составлял компанию своему другу.

— ...Да, — признался я, изо всех сил стараясь не зевнуть от побочных эффектов причуды Исцеляющей Девочки и жадно потянувшись за мармеладками, которые она мне протянула. Я взглянул на телевизор на стене, видя, как Юкиношита уворачивается от одного броска кислоты за другим. — Я скопировал её, когда коснулся тебя пару недель назад.

— Так вот как ты это сделал, — поморщился он. — И обязательно было рассказывать о ней всем своим одноклассникам?

Я презрительно фыркнул.

— Стратегии с засадой обычно работают лучше, когда ты не подходишь к двери соперника и не орёшь: «Эй! Обратите на меня внимание! Кажется, у меня есть причуда, которая даёт мне шанс против вас!» — сухо ответил я. — К тому же, любого, кому бы я не рассказал, ты мог бы загипнотизировать и использовать, чтобы потом напакостить мне. Тебе вообще повезло, что я не раструбил на всю школу.

— Если бы раструбил, ты бы до финала не дошёл, — парировал Шинсо. — Сильно сомневаюсь, что кто-нибудь из команды Мономы решил бы сняться с соревнований, чтобы освободить тебе место.

Он что, специально тренируется выводить людей из себя, или это у него врождённый талант?

— Тебе хоть немного не стыдно за то, что ты так заморочил им головы? — спросил я. При этих словах перед глазами невольно всплыло лицо Кавасаки в тот момент, когда она выбыла. — Я имею в виду, если люди, которым ты промыл мозги, решают сняться, а не продолжать участвовать, тебе это хоть немного не намекает, что ты обошёлся с ними как-то неправильно?

— И это говорит мне человек, который настроил весь свой класс против всех остальных? — язввительно ответил Шинсо, повышая голос. — И вообще, а что мне, блин, вообще оставалось делать, а? Не у всех нас такие классные причуды, как у тебя!

Прошу прощения? Что? Я на секунду застыл, ошарашенный абсурдностью этого заявления.

— Да если бы ты только знал, сколько времени мне приходится тратить каждую ночь, просто чтобы...

К счастью, он меня перебил; лишь позже я понял, насколько близко я был к тому, чтобы выдать несколько вещей, которые не хотел раскрывать.

— А мне плевать! — крикнул Шинсо. — Что бы ты там ни делал, это работает! У тебя есть буквально все варианты! А у меня? Моя причуда промывает людям мозги! Это всё, что она делает! Как, чёрт возьми, мне тягаться с остальными, не используя её?

Я почувствовал, как к лицу приливает кровь, а волоски у меня на руках и ногах встают дыбом: я начал по-настоящему выходить из себя.

— Не использовать её на своих товарищах! — крикнул я в ответ. — Если бы ты просто поговорил с ними и попытался нормально собрать команду, у тебя могли бы быть напарники, которые бы тебе помогали, а не просто таскали тебя, как какие-то мясные роботы! — я указал на его друга на соседней койке. — Глянь на него! Комбинация их команды — с рогами, шарами из волос и спорами — с этим было очень трудно справиться! Если бы ты...

— Эй! Не могли бы вы быть потише? — раздался хрипловатый голос из-за занавешенной части палаты. — Некоторые из нас пытаются спать, ква!

Моя челюсть со стуком захлопнулась.

— Прости, Цую-сан, — сказал я уже гораздо тише.

Виновато взглянув на телевизор на стене, я только сейчас заметил, что слишком увлёкся спором и не обратил внимания на финал. Предсказуемо, Юкиношита победила, хотя, судя по её рукам, в итоге ей всё-таки досталось.

— Слушай, я не говорю, что ты неправ, — сказал Шинсо, тоже гораздо тише. На его лице появилась кривая, самоироничная усмешка. — Но ты не знаешь, каково это: иметь, так сказать, «злодейскую» причуду. Как только я говорю людям, что могу промывать им мозги разговором, они начинают нервничать рядом со мной. Что, как ты можешь себе представить, не очень-то помогает в командных видах спорта.

— Неужели всё так плохо? — вмешалась в разговор Яойорозу, оторвавшись от боя Юкиношиты. — То есть, я не говорю, что ты не сталкивался с дискриминацией или что твои чувства необоснованны, но мне казалось, что ради шанса на победу люди могли бы пренебречь своей нервозностью...

Внезапно невысокий ученик на койке прервал разговор приступом сильного кашля. Он схватил телефон и начал быстро стучать по экрану.

— Что с твоим другом? — тихо спросил я у Шинсо.

— Минета надышался спорами своей напарницы, когда твой напарник швырнул в них ту футболку, — ответил Шинсо. — причуда Исцеляющей Девочки хуже действует на инфекции, чем на травмы, так что ему приходится ждать, пока подействует противогрибковое средство.

Минета? Это имя казалось знакомым... не мог вспомнить, почему... и тут же перестал пытаться, когда фиолетоволосый коротышка повернул экран своего телефона к Шинсо.

— Минета говорит, — сказал Шинсо, прочитав с экрана, — «Риадзю вроде вас двоих не поймут. Это наш единственный шанс впечатлить учителей. Сотриголова сказал, что только один человек со всего общего курса попадёт на героический курс, так что мы должны были сделать всё, что от нас зависит».

Я не смог сдержаться. Сначала фыркнул, а потом это переросло в полноценный смех.

— Я-то? Риадзю? — с недоверием сказал я. — Ты, должно быть, шутишь. Или просто понятия не имеешь, кто я на самом деле.

Широкие, круглые глаза Минеты сузились. Он забрал телефон и снова начал яростно печатать. Тем временем Яойорозу счастливо улыбнулась.

— О, я бы не стала так сильно волноваться насчёт Сотриголовы-сенсея. Он очень любит то, что называет «рациональным обманом». Я совсем не удивлюсь, если место найдётся для каждого ученика с общего курса, кто хорошо себя проявил.

Бровь Шинсо дёрнулась.

— Да, но вот только кто решает, что такое «хорошо себя проявить»? — когда Яойорозу не смогла сразу ответить, он закрыл глаза и на секунду прислонился головой к стене. — В любом случае, спасибо за информацию... но я пока не готов перестать волноваться.

Наконец Минета закончил печатать. Он помахал мне, привлекая внимание, а затем повернул телефон, чтобы показать мне ленту Причудера. Вверху был скриншот с прямой трансляции Юэй. Мускулистый ученик без рубашки моет руку невидимой девушке; едва заметные капли воды, цепляющиеся за её тело, доказывали, что он не просто касается пустого воздуха. Следующий пост — он целует воздух, выглядя как элегантный джентльмен. Хештеги вроде «#Казанова» и «#ЗаботливыйСтароста» усеивали страницу, а количество реПричудов росло прямо на моих глазах. В полнейшем шоке я оторвался от зловеще светящегося экрана и встретился с глазами Минеты. Под медицинской маской я отчётливо видел, как шевелятся его губы, и даже без звука я точно понял, что он говорит. Слог за слогом. «Ри.» Фраза за фразой. «А.» «Дзю.» Эти знакомые слова, которые я и сам использовал много раз, обрели на его губах безошибочную форму. «Иди. И. Сдохни.».

— Можно посмотреть? — спросила Яойорозу.

Я был слишком потрясён, чтобы что-то сказать или возразить, так что она в полной мере насладилась тем позорищем, которому интернет меня подверг.

— О! — Она замолчала. — О божечки, — я смутно услышал, как открылась дверь, всё ещё находясь в состоянии, равносильном синему экрану смерти. — О божечки, Хикигая, — сказала Яойорозу, на этот раз с игривой ноткой в голосе. — А ты уверен, что это подходящее время и место для такого? Какая смелость!

Моя голова резко повернулась, чтобы одарить её самым испепеляющим взглядом, и я с ужасом увидел, что звук открывающейся двери был вызван появлением в медпункте Юкиношиты Юкино и Ашидо Мины.

— Что бы ни случилось, если в этом замешан Хикигая Хачиман, я уверена, что слово «дегенерат» подходит больше, чем «смельчак», — несправедливо обвинила меня Юкиношита Юкино.

— О-о! Это Причудер? — сказала Ашидо с болезненной ноткой в голосе, держа руку в неудобном положении. — Нам не разрешали брать телефоны на забег, так что я свой с утра не проверяла! Дайте посмотреть, дайте посмотреть!

— Исцеляющая Девочка разрешила мне взять телефон для Минеты, так как он не может говорить, — объяснил Шинсо, — хотя технически нам всем разрешили их иметь после обеда. У меня на телефоне тоже открыто, если вы трое хотите посмотреть.

— У-у-угх. Раз вы все не собираетесь замолчать и дать мне поспать, то могли бы хотя бы дать мне взглянуть, ква, — донёсся голос Цую из-за занавески. Медленно она вышла, укутанная с головы до ног в нечто похожее на термоэлектрическое одеяло.

Официально. Я был обречён. Можно было даже не ждать моего матча с Бакуго через несколько минут, моя жизнь очевидно уже закончилась.

— Я в аду, — пробормотал я.

Игнорируя злорадную ухмылку Минеты, я боком подошёл к стене и начал методично биться об неё лбом, надеясь, что боль от ударов либо вернёт миру смысл, либо избавит меня от страданий.

— Ну ты даёшь, Хикигая, тебя реПричуднул официальный аккаунт академии Сикецу! — сказала Яойорозу с впечатлением в голосе. — Не думала, что они обычно делают такое!

— Я не уверена, что это были «они», — донёсся до меня сквозь туман страданий насмешливый голос Юкиношиты, посылая ледяные мурашки предчувствия будущих подколок вверх и вниз по моему позвоночнику. — Судя по их цитате, Хикигая-кун — «типа, пипец какой идеальный будущий герой, и пипец сасный!» Сомневаюсь, что преподаватели или сотрудники школы имели к этому отношение. Что же такого мог сделать Хикигая, чтобы... оу.

— А-а-ах, как нехорошо! Тору-чан мне ни о чём таком не рассказывала! — пожаловалась Ашидо. Интересно, и почему же? Может, потому что знала, что как только ты узнаешь, об этом узнает вся школа? — Я и не знала, что ты такой романтик, Хикигая-кун!

— У-у-у-угх... — простонал я. Я развернулся, чтобы посмотреть на них всех, всё моё лицо горело. — Я просто использовал причуду Исцеляющей Девочки на Тору, и вы все это знаете! Может, хватит уже?

Наступила внезапная тишина, как будто моя страстная мольба достигла их ледяных сердец. А затем её нарушили. Цую взглянула на телефон в руках Юкиношиты, посмотрела на меня и, не меняя сонного выражения лица, произнесла поистине подлое слово: «Непристойно, ква».

Волна женских хихиканий, которая за этим последовала, хоть и могла показаться приятной для стороннего наблюдателя, для моей души была как скрежет гвоздей по доске. Прежде чем кто-либо из них успел набрать в лёгкие воздуха, чтобы сказать что-то ещё хуже, я очень храбро и мужественно решил сбежать. С пылающим лицом я молниеносно проскользнул мимо них четверых и выбежал за дверь, держа дорогу к трибунам класса 1-А.

— Казано-о-о-о-ва! — донёсся мне вдогонку насмешливый голос Ашидо. — Ты руба-а-ашку забы-ы-ыл!

...Честно говоря, да не пофиг ли? Если я надену рубашку, Бакуго всё равно прожжёт в ней дыры через несколько минут. По сути, избегая возвращения в тот медпункт, я просто проявлял рациональную экономию. Долой культуру потребления!

С другой стороны, может, стоило вернуться. Если бы я был полностью одет, было бы чуточку менее неловко, когда, завернув за последний угол перед трибунами, я чуть не врезался в разъярённого, заплаканного Тодороки Сёто.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

— Не трогай меня, — прошипел Тодороки Сёто, делая огромный шаг назад, отсраняясь от зоны досягаемости моей руки.

Вот это да. Некоторые люди реально умеют радушно встречать. Он был не первым, кто решал, что не хочет, чтобы его силы копировали, но обычно от меня отодвигались с нервным выражением лица или чтобы меня затравить. Впервые я видел, чтобы кто-то говорил мне что-то подобное с таким выражением неприкрытой ярости, как у Тодороки Сёто в тот момент.

— Без обид, Тодороки, но ты не в моём вкусе, — сказал я, пытаясь разрядить обстановку шуткой.

— Будто ты не знаешь, — скривился Тодороки. — Это что, твоё наказание за то, что я вышел за рамки? Решил всей толпой на меня наехать? — он злобно протёр глаза рукавом.

— Э-э... что? — пробормотал я. Разноцветные глаза Тодороки вонзились в меня обвиняющими кинжалами. — Тодороки, я понятия не имею, о чём ты гово...

— Не ври! — крикнул он. Его голос сорвался. Руки у него сжались в кулаки. Несмотря на то, что он только что вытер лицо, его щёки уже снова были мокрыми от слёз.

Мне хотелось его пожалеть. Я также немного переживал, что он сейчас мне врежет. Но самое главное:

— Я не вру! — возмущённо крикнул я в ответ.

Он на секунду замер, на его лице промелькнуло неуверенное выражение. На мгновение он вгляделся в моё лицо, словно ища признаки лжи.

— Ну что же, слу-у-у-ушатели! — голос Сущего Мика прервал нас, эхом разнёсшись по коридорам. — Спасибо за ожидание! Ещё несколько минут, пока мы заканчиваем убирать вторую половину замёрзшей кислоты и чинить арену, а затем мы перейдём к восьмому и финальному матчу первого этапа!

Выражение лица Тодороки стало непроницаемой маской. Он снова вытер лицо.

— Как скажешь, — сказал он с глухим жаром в голосе. — Это всё равно не имеет значения, — он перешёл на другую сторону широкого коридора, явно намереваясь обойти меня как можно дальше.

— Серьёзно? Тебе правда нужно так стараться, чтобы меня обойти? — сказал я, удобно забыв о том, как сильно меня искушал вид мощи Тодороки всего несколько минут назад. — Если бы я хотел скопировать твою причуду без разрешения, у меня уже была куча возможностей.

Тодороки посмотрел на меня.

— Правда? — спросил он. В его голосе странным образом смешались уязвимость и обвинение.

Нет, серьёзно, что, чёрт возьми, с Тодороки не так?

— Честно, Тодороки? — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Оно того не стоит. Твоя причуда не такая уж и особенная, — соврал я.

Да что б его, далеко не у всех есть его уровень чистой мощи!

— Ну типа, что ты умеешь, огонь и лёд? Подумаешь. Всё, что мне нужно — это огненная причуда и ледяная, и я смогу делать то же самое, и у меня даже не будет перекоса на одну сторону.

Естественно, если бы у меня была огненная причуда, ледяная причуда и причуда Тодороки, я бы мог их сложить, но к чёрту логику! Я тут злюсь, а не логические цепочки выстраиваю!

— К тому же, какая польза будет от моей жалкой копии твоей причуды? Что я смогу делать, прикуривать людям сигареты? Кидать лёд в их напитки? Это геройский курс, а не хост-клуб! — сказав это, я вдруг остро осознал, что всё ещё стою без рубашки, но, к счастью, Тодороки был слишком зол, чтобы заметить иронию.

— Не держи меня за дурака, Хикигая. Я знаю, что ты можешь перегружать свои причуды, — сказал он, скрестив руки на груди и прислонившись к стене коридора.

— Ага. Максимум раз в день на одну причуду, — отрезал я. — Просто уйма времени, чтобы научиться использовать твою причуду для мощных атак, не примерзая при этом к земле и не поджигая себе брови. А потом у меня не останется сил, чтобы второй половиной тела растопить лёд или потушить огонь, или как ты там с этим справляешься.

Ирония была в том, что я придумал уже тысячу причин, чтобы убедить себя, почему мне не стоит случайно натыкаться на Тодороки и красть его причуду, почему это не стоит того, чтобы нажить себе врага среди одноклассников. Теперь же я использовал эти же доводы, чтобы разозлить его ещё больше.

— Я бы лучше скопировал силу твоего папани, по крайней мере, его причуда делает его огнеупорным, если судить по той дурацкой маске.

Уголок рта Тодороки дёрнулся вверх.

— Делает, — он на секунду замолчал. — И моя тоже. Она ещё морозоустойчива.

Я почувствовал, как у меня дёргается бровь.

— Тьфу, да ты как будто специально меня соблазняешь скопировать твою причуду! Не говори такого, если не хочешь, чтобы я поддался искушению!

Тодороки закрыл глаза и тяжело вздохнул, оперевшись головой о бетон за спиной. Теперь, когда моё сердце перестало колотиться со скоростью сто километров в час, я присмотрелся к нему и увидел... ну, я не мог точно подобрать слово, но это было то же самое знакомое выражение, которое я видел каждый раз, когда смотрел в зеркало. Что бы это ни было, выглядело оно дерьмово.

— Прости, — наполовину сказал, наполовину пробормотал он. — Не стоило мне тебя обвинять.

Моё раздражение медленно начало утихать.

— Не переживай, — сказал я ему. — Не то чтобы у меня никогда не было соблазна. — Тодороки не ответил, и мы оба остались стоять в тишине. Я колебался. Я знал, что не должен, но любопытство, грызущее меня изнутри, не давало покоя. — Эй, — начал я. — Можешь смело послать меня, если это слишком личное, но причина, по которой ты не хочешь, чтобы я тебя копировал... — судя по ожогу на его лице, по тому, как он усмехнулся, когда я высмеял его отца, по тому, как Старатель отреагировал на трибунах, когда Монома его скопировал... — ...это из-за огня, да? Ты не хочешь его использовать и не хочешь, чтобы кто-то другой его использовал?

Глаза Тодороки резко открылись. На секунду я подумал, что он накричит на меня или ещё что, судя по тому, как пристально он на меня смотрел, но через полсекунды он снова их закрыл и кивнул.

— Да.

Я нервно сглотнул. Я знал, что герои в конечном счёте просто люди, а не идеальные образцы справедливости и добра. Но чтобы Старатель обжёг глаз собственному сыну? Это было как что-то из американского аниме. Может, не стоит так быстро делать выводы. Сёто мог сделать это сам, это мог быть несчастный случай на тренировке — что ж, был только один способ узнать. Я набрался смелости и снова заговорил.

— Опять же, можешь смело послать меня, если не хочешь... но могу я спросить, почему?

Тодороки снова открыл глаза. Я ожидал повторения той напряжённости, которую они излучали в прошлый раз, но вместо этого они выглядели мутными, встревоженными. Он глубоко вздохнул, открыл рот...

— Яхелло! Сёто-кун! Ара, а кто это у нас тут?

И тут же был прерван.

Я повернул голову и увидел фигуру одновременно знакомую и незнакомую, и мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что я не сплю. Супергероиня передо мной и была, и не была похожа на Юкиношиту Юкино. У неё были фиолетовые волосы, её лицо было слишком пропорциональным по сравнению с угловатым подбородком и высокими скулами Юкино, и у неё в самом деле что-то да было в передней части своего костюма. Кроме этого, всё, от её пронзительного взгляда до длинных, безупречных рук и ног, могло быть точной копией Юкино. Даже их голоса звучали похоже.

— Ах, ты ведь только что был на арене перед Юки-чан, верно? — спросила она.

— А-ах, — пробормотал я, чувствуя, как щёки заливает румянец. Чёрт, как же я жалел, что не захватил рубашку. — Хикигая Хачиман, — сказал я, по привычке протягивая ей руку. — Приятно познакомиться.

— Он копирует причуды, онее-сан, — сказал Тодороки, когда она потянулась взять мою руку. — Не трогай его, если не хочешь, чтобы он тебя скопировал.

Женщина замерла на полпути, затем улыбнулась и взяла мою руку.

— Ой, да брось, я вряд ли откажу младшенькому в рукопожатии только из-за этого! Это было бы не очень-то вежливо, верно? Про-герой Кампестрис, Юкиношита Харуно, приятно познакомиться!

Каждый её миллиметр, вся она источала искреннее дружелюбие, от того, как мило она наклонила голову набок, до того, как наклонилась ровно настолько, чтобы дать слабую надежду увидеть что-то лишнее, но не настолько, чтобы это позволить.

Другими словами, это была ложь. Откуда я знаю, если это была такая идеальная маска, спросите вы? Легко. Сама безупречность была тревожным знаком. Никто не ведёт себя так мило с совершенно незнакомым человеком, если ему что-то от него не нужно. Кроме того, как и у неё, у меня тоже была причуда, которая активировалась прикосновением, хотя моя просто копировала чужие причуды, а не высасывала жизненную силу через кожу. Я всё-таки узнавал стратегию незаметного сближения с людьми, когда видел её.

— Эй, если уж предупреждаешь о контакте, то должен был предупредить и меня, — пожаловался я Тодороки.

— Э-э? — Юкиношита Харуно надула губки. — Это грубо, знаешь ли. Я про-герой, а не часть... — она замолчала на середине фразы, поднеся к лицу воображаемый микрофон. — Лиги Злодеев, — сказала она деланным, пафосным тоном.

...Ох. Похоже, я потом пожалею, что посмотрю про себя на Яп!Тубе.

— И в самом деле, — сказал я со вздохом. — Вы ведь Юкиношита. Единственное, чего мне стоит опасаться рядом с вами, это моей гордости.

— О-хо? — сказала Харуно, и на её лице появилась хитрая улыбка. — Вот это сюрприз. Похоже, ты довольно хорошо знаешь мою сестрёнку?

Я неловко пожал плечами.

— Мы в одной рабочей группе на занятиях, так что нельзя сказать, что я её не знаю, но прошёл всего месяц, так что было бы неразумно говорить, что я её хорошо знаю.

— О-о-о, да ещё и такой честный... — сказала Харуно, всё ещё улыбаясь. — Как... интересно.

Внезапно она заговорщически наклонилась, и одна её гладкая, подтянутая рука легла мне на голые плечи, отчего у меня пошли мурашки.

— Хочешь узнать больше о моей очаровательной младшей сестрёнке? У меня есть масса забавных историй, которые я могла бы тебе рассказать, — её дыхание щекотало мне ухо, посылая холодок по спине. — Ну так что? Что скажешь?

— Хикигая-сан! Хикигая, ты ещё здесь? Хики... о! — голос Яойорозу эхом раздался из коридора, и я тут же попытался вырваться из хватки старшей Юкиношиты.

Кстати о младшей Юкиношите, её возмущённый голос крикнул из коридора:

— Что ты делаешь?

Агх, теперь она подумает, что я приставал к её сестре!

— Что такое, Юкино-чан? Это всего лишь невинное касание кожи. Таким, как мы, с причудами, завязанными на прикосновении, нелегко всё-таки живётся.

Несмотря на эти слова, Юкиношита Харуно отстранилась от меня с самодовольным видом.

Когда она меня отпустила, я обернулся и увидел сердитую Юкиношиту Юкино и слегка покрасневшую Яойорозу Момо, которая неловко держала спортивную футболку.

— Вот, — сказала Яойорозу, протягивая её мне. — Ты забыл.

— О, — сказал Тодороки, внезапно проявив интерес к разговору. Он ударил кулаком по раскрытой ладони, как будто только что нашёл ответ на мучившую его загадку. — Так ты её забыл.

Моё лицо вспыхнуло.

— Я её не забывал, я... Ох, дай сюда! — сказал я, выхватив футболку у Яойорозу.

— Так грубо, Хачиман-кун, — поддразнила Харуно. Эй, кто тебе разрешал так фамильярничать со мной? — Такая милая девушка пришла за тобой из медпункта, чтобы принести тебе футболку, которую ты забыл, а ты даже слова благодарности не сказал? Тск-тск-тск, — она демонстративно поцокала языком.

— Нее-сан, — голос Юкиношиты Юкино был странно ровным и бесстрастным, пока я натягивал футболку через голову. — Чего ты надо?

Не похоже это было на неё: быть такой деловой, когда она могла бы присоединиться к насмешкам надо мной.

Юкиношита Харуно со смешком вздохнула.

— Хм-м, и правда, что же? Изначально я хотела поговорить с Сёто-куном, так как видела, что он уходил с трибун расстроенным, но, кажется, я немного отвлеклась.

Я просунул голову в воротник футболки как раз вовремя, чтобы увидеть вспышку беспокойства, промелькнувшую на строгом лице младшей Юкиношиты.

— Понятно, — тихо сказала Юкино. — Нам лучше уйти, чтобы вы могли поговорить?

— Хм-м... не-а! — весело сказала Харуно. — На самом деле, всё это натолкнуло меня на мыслишки! Сёто-кун, — она повернулась и посмотрела на него, а затем, как ни странно, на меня. — Хачиман-кун. Как насчёт того, чтобы вы оба поработали в моём агентстве на следующей неделе?

Я моргнул. Обычно гарантированное предложение от про-героя это очень хорошо. Я рассчитывал на то, что меня примет Киберпанч, но если нет, то иметь запасной план было бы полезно. К сожалению, сестра Юкино только что окончила школу, так что она не могла быть активна долго. Скорее всего, она просто пыталась захапать любых учеников Юэй, пока мы всё ещё популярны в новостях, чтобы поднять свой геройский рейтинг. Не будь оно так, сомневаюсь, что она сделала бы предложение Тодороки и мне на одном дыхании.

— Простите, — сказал я ей. — У меня уже есть планы.

Харуно моргнула, очевидно удивлённая таким резким отказом, затем надула губки.

— Мог бы и подумать немного подольше, знаешь ли, — сказала она с притворной обидой в голосе. — Мне даже любопытно. Кто успел заполучить такого впечатляющего парня ещё до фестиваля?

Извини, хищница-онее-сан. Сколько бы ты меня ни хвалила и ни флиртовала со мной, я не куплюсь на твоё отчаяние.

— Вообще-то, это Киберпанч, — сказал я, изо всех сил стараясь не звучать самодовольно.

— Э-э, Киберпанч-семпай? — губы Харуно слегка дрогнули, как будто её улыбка с трудом держалась на месте.

Вот так-то, безызвестная! У меня есть предложение от настоящего героя, а не от выпускницы, пытающейся пережить свои славные дни, заигрывая с друзьями своей гораздо более молодой и привлекательной сестры!

— Ух ты, это... — она на секунду запнулась, явно смутившись. — Что ж, я всё равно пришлю тебе приглашение, на случай, если передумаешь.

— Простите, Харуно-нее-сан, — начал Тодороки, но Харуно остановила его, выставив руку.

— Знаю, знаю, у тебя уже есть предложение от дяди Энджи, — сказала она, — но выслушай меня. У тебя было много возможностей посмотреть на его агентство изнутри, ты даже неофициально ходил за ним и его стажёрами. В какой-то степени ты уже знаешь, как работает его агентство. Верно? — Тодороки неохотно кивнул. — Вот, — продолжила она. — Это первая причина. Вторая: у тебя будет много возможностей в течение учебного года поработать с отцом, и большинство из них будут дольше, чем недельная стажировка. Так что если ты хочешь быстро взглянуть на то, как работают другие про, короткая сессия вроде этой идеальный вариант. И наконец? — она уверенно улыбнулась. — Агентство дяди Энджи уже состоявшееся. А я, с другой стороны, восходящая звезда. А именно там ты и захочешь быть, когда выпустишься, верно? Начинать свой собственный путь?

Тодороки снова кивнул, на этот раз немного более задумчиво. Эй, не ведись на её чепуху! Даже если она член семьи, есть предел щедрости!

— Понимаю, — сказал он. — Я подумаю.

— Это также позволит тебе увидеть те стороны геройской карьеры, которыми дядя Энджи обычно не занимается, — сказала Харуно. — Я знаю, что медийная сторона не совсем твоё, но, честно говоря, когда ты только начинаешь, нет ничего плохого в том, чтобы твоё имя и лицо ассоциировались с несколькими известными брендами, чтобы повысить свою узнаваемость.

Ах, вот в чём её игра. Я слышал, что начинать карьеру нового героя может быть непросто, и что новички часто прибегают к работе моделью или участию в рекламе, чтобы свести концы с концами, но я не думал, что сестра Юкино будет настолько бессовестной, чтобы втянуть своего кузена ради подписного бонуса. Я не мог не вмешаться, прежде чем Тодороки окончательно попадётся на удочку. Мне не очень нравился этот парень, но даже я не мог просто стоять и смотреть, как его кузина пытается продать его для рекламы нижнего белья или чего-то ещё.

— С какими брендами вы сотрудничаете, семпай? — «невинно» спросил я. — Что-нибудь такое, о чём мы могли слышать?

...Что? Почему все так на меня посмотрели?

— Червя-гая, — с усмешкой сказала Юкиношита Юкино, — ты можешь быть и низшей формой жизни, но это не повод буквально жить под камнем.

— А что плохого в том, чтобы не смотреть телевизор? — защищаясь, спросил я. — Я люблю читать, ну уж извините.

Яойорозу посмотрела на меня с грустью.

— Я тоже не очень много смотрю телевизор, Хикигая-сан, но как-то невозможно не знать, кто такая Харуно-семпай, если хоть немного следишь за новостями о героях. Герой-Новичок Кампестрис, обошедшая Ингениума в борьбе за контракт со «Страйк Атлетикс». Тогда вообще-то было много шумихи.

Растерянно я посмотрел на свои ноги. Под грязью и пылью тренировочного поля, почти неузнаваемые после того, как я их разбил в хлам, мои собственные кроссовки несли на себе узнаваемое «копьё» фирмы «Страйк». Мой взгляд переместился вперёд, на абсолютно чистую пару кроссовок, которые носила про-героиня Кампестрис, и на такой же брендовый символ на них.

— ...Оу, — глупо сказал я.

Пока я пытался найти какое-то оправдание или объяснение своему невежеству, объявление Сущего Мика вновь ожило через внутренние динамики.

— Ну что же, дамы и господа, поле очищено, так что почти пришло время для нашего восьмого боя! Поторопитесь вернуться на свои места, потому что мы скоро начинаем!

Юкиношита Харуно мягко улыбнулась. На этот раз это действительно выглядело искренне.

— Ты ведь выходишь против победителя этого боя, верно, Юки-чан? Не надо из-за меня задерживаться.

Насмешливая улыбка Юкино в мой адрес исчезла, как будто её и не было.

— Да, верно. Прощай.

Эй, что это за холодное прощание с сестрой? Если бы Комачи когда-нибудь так зло со мной попрощалась, я бы гадал, что я сделал не так, или, если бы уже знал, валялся бы на земле, умоляя о прощении! Я тоже хотел посмотреть тот бой, поэтому торопливо сказал:

— Э-э, да. Там же рядом будет и мой бой, так что... увидимся, — и повернулся, чтобы догнать Юкино.

Прежде чем я смог уйти, Тодороки окликнул меня.

— Хикигая, — он на секунду замолчал, словно решая, что сказать, прежде чем остановился на: — ...Спасибо.

— За что? — иронично спросил я, после чего кивнул ему и ушёл.

С быстрым поклоном Яойорозу тоже попрощалась, и мы вдвоём присоединились к Юкино. Мы быстро шли к стадиону в тишине несколько секунд, прежде чем я наконец не смог удержаться от вопроса.

— Эй, Юкино, — позвал я, всё ещё по инерции отличая её от сестры, но когда она внезапно на меня зыркнула, я в панике попятился. — ...шита, — как мог исправился я, — твой дядя ведь Старатель, а твоя сестра, оказывается, в рекламной кампании «Страйка»... у тебя есть хоть кто-то из знакомых, кто не знаменит?

Её холодное, безэмоциональное выражение лица продержалось секунду, но через некоторое время нотка юмора растопила ледяные голубые глаза Юкино. Она посмотрела на меня и усмехнулась.

— Дай-ка подумать. Ты, может быть?

Мой разум невольно вернулся к тому, что я видел в Причудере, и я понуро опустил голову.

— У-угх. Если бы.

— Это дурная слава, Казанова-сан, — сказала Юкиношита. — Совершенно иное понятие, с которым, честно говоря, я удивлена, что ты не знаком лучше.

Чёртов Тодороки. Зачем только он меня задержал?

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

К тому моменту, как мы вернулись на трибуны класса 1-А, Юкиношита и Яойорозу снова хихикали надо мной. Ситуацию усугубляло то, что я шагал всё быстрее, пытаясь уйти от их подколок, но не настолько, чтобы совсем уж несолидно пуститься бегом. На нас странно покосились Мидория, Урарака и Иида, когда мы разминулись с ними на пути в зону ожидания, но я сделал вид, что ничего не заметил, — лишь коротко кивнул и прошёл мимо.

К вершине лестницы смешки постепенно сошли на нет. На наших трибунах повисла тяжёлая тишина. Никто не проронил ни слова, пока мы усаживались на свободные места позади Юигахамы и Бакуго. Это случаем не было связано с тем, что Тодороки так демонстративно ушёл?

К счастью, начался следующий бой, и мне не пришлось задавать неудобных вопросов.

— На арене у нас Туманная Дева, Оримото Каори! Против! Властелина Теней, Токоями Фумикаге! Сумеет ли изумительная уклончивость Оримото принести ей победу, или же сочетание атаки и защиты Токоями окажется слишком крепким орешком? Сейчас мы узнаем! Готовы?... Начали! — прогремел над стадионом голос Сущего Мика.

Внизу на поле Оримото и Токоями слегка сместились, оставаясь в нейтральных стойках, но готовые в любой момент пустить в ход свои причуды.

Пара для боя была интересная. Увы, это не означало, что и сам бой будет зрелищным. Туман Оримото поглощал свет, отчего Тёмная Тень внутри становилась сильнее, так что динамика «ей быть достаточно агрессивной, чтобы ранить Токоями, и достаточно рассеянной, чтобы самой не огрести» могла бы стать захватывающей шахматной партией двух причуд. Кто знает, может, так оно и было. Но с трибун мы видели лишь огромное облако тумана, из которого изредка высовывались чёрные клочья.

Юэй быстро включила тепловизоры, чтобы мы могли «видеть» сквозь пелену, но, к сожалению, Тёмная Тень на них не отображалась. В итоге мы наблюдали, как Токоями неподвижно стоит, боясь случайно выйти за пределы ринга, и растерянно вздрагивает, когда туманное облако его бьёт.

Технически, силуэт парня с птичьей головой, который время от времени дёргается от ударов, находясь в шаре тумана, был чуть интереснее, чем полностью непрозрачное облако.

Но лишь самую малость.

К удивлению разве что тех, кто не знал её по средней школе Дзяку, Оримото Каори уверенно победила: накопившиеся удары по телу Токоями в итоге взяли своё. Класс 1-В взорвался радостными криками; хоть кому-то из них удалось прорваться во второй этап.

— Тск. Твою ж мать, Птицемозглый, — проворчал Бакуго. — Мы почти весь топ-8 могли забрать.

— Не переживай, Бакуго, — утешающе похлопала его по колену Юигахама. — Зато топ-4 всё равно наш. Да, Юкинон?

Юкино лишь кивнула:

— Разумеется.

Честно говоря, меня немного пугало, как идея «самого сильного класса в истории Юэй» заразила одноклассников, хотя я придумал её просто чтобы сманипулировать ими и протащиться самому в финальный раунд. Аж не по себе как-то стало.

— Ну, вся эта тема про «сильнейший класс» строилась на командной работе, — сказал я. — С чего бы нам думать, что мы сильнее их поодиночке?

— Ещё как было с чего, — нагло отозвался Бакуго. — В 1-А ведь есть мы, а?

Юигахама с Юкиноситой синхронно закатили глаза с таким терпеливо-раздражённым видом, будто это уже их привычная реакция на Бакуго. Я невольно отметил подозрительную тишину, доносившуюся из-за перегородки, с трибун класса 1-В. Да-а-а, мне бы стоило попытаться сгладить углы.

— Будь они слабаками, нам, чтобы их победить, не было бы... — я едва не ляпнул «не было бы необходимости», но Бакуго наверняка сказал бы что-нибудь про то, как классно топтать слабаков, да и «необходимость» эта, по правде, была только у меня. — Это не стоило бы усилий. Я и продвигал эту идею потому, что знал: они сильные.

Со стороны класса 1-В по-прежнему не доносилось ни звука. Оставалось надеяться, что теперь тишина стала хотя бы чуть менее враждебной.

— Ах да, Хикки! Ты ведь учился с Оримото-сан в одной средней школе? — обернулась ко мне Юигахама. — Какая она?

...Как же я божаю такие вопросы.

— Мы почти не общались, — уклонился я, — но все знали, что у неё сильная причуда, так что... ну, наверное, можно сказать, она была популярной.

— О, понятно! — радостно кивнула Юигахама. — У меня в средней школе тоже была одна такая знакомая.

— А ты такой не была? — спросил я из любопытства.

— Нет-нет, — замахала она рукой, отгоняя саму мысль. — Ну, у меня были подруги и всё такое, но я была самой обычной.

Звучало подозрительно, прямо как попытка риадзю казаться скромной, но раз уж это Юигахама, я решил принять её слова за чистую монету.

— И что? Что с той знакомой стало?

Она отвернулась от меня к полю и пожала плечами:

— Не знаю. Кажется, она подавала документы в Юэй, но, похоже, она не прошла.

Бакуго презрительно фыркнул:

— Тупые неудачники, которые расслабляются, стоит только статистам наплести им в уши, какие они распрекрасные.

— Э-хе-хе... может быть? — сказала Юигахама. — Или просто, ну знаешь, не повезло.

— Тск, — Бакуго закинул ногу на перила. — Хикигаю в день экзамена машиной сбило, а он всё равно поступил. Если ты достаточно хорош, удача не имеет значения.

Нет-нет, Бакуго. Понимаю, почему ты так думаешь, но на самом деле то, что меня сбила машина, это и была удача для меня... если, конечно, считать удачей шанс на карьеру, где к сорока пяти большинство либо на пенсии, либо на кладбище.

— Итак, девятый бой, первый бой второго этапа: Мидория Идзуку против Урараки Очако! Этот динамичный дуэт работал вместе в Кавалерийской битве, но сейчас им придётся сойтись лицом к лицу! — орал Сущий Мик.

Серьёзно, Мик? Интернет и так помойка, не стоит бросать сырое мясо на растерзание безумным геро-шипперам. Хотя... если они переключатся на Мидорию, ко мне внимания будет меньше. В таком случае, я полностью одобряю. Жги, Мик-сан!

— Эй, Баку-баку, как думаешь, кто победит? — спросила Юигахама.

— Круглощёкая, — не колеблясь, отрезал Бакуго.

— Стой, серьёзно? — удивился Киришима. — Даже при том, что Мидория, типа, безумно силён?

— Ссаный Деку из тех тряпок, что спасуют, если надо ударить девчонку, — уверенно заявил Бакуго. — Он выиграет, только если Круглощёкая тоже струсит. А судя по тому, как она дралась с Хвостиком, это вряд ли.

— Э-хе-хе, — Юигахама неловко хихикнула. — Точно, я и забыла, кого спрашиваю. А вы что думаете, Хикки, Юкинон?

Очевидно, Мидория. Но вступать в перепалку с Бакуго мне как-то не хотелось...

— Урарака, — ухмыльнулся я. — Мидория из тех парней, кто смалодушничает, если придётся ударить девушку.

— Не кради мои слова, тварина! — добродушно рявкнул Бакуго.

— Это не кража, если правильный ответ всего один, — хмыкнула Юкиносита.

Ого, они что, впервые в чём-то сошлись?

— Ладно, шутки в сторону... — начал я, но Бакуго перебил:

— Я, сука, не шутил!

— ...Для Мидории это и правда может быть тяжёлый бой, — закончил я, всматриваясь в поле. — Он быстрый, но к такой скорости ещё не привык и всё ещё неуклюж. Урараке достаточно коснуться его один раз, и велик шанс, что он сам себя выкинет за пределы ринга.

— Признаюсь, — сказала Яойорозу, — я бы не возражала на это посмотреть. Урарака-сан и Мидория-сан, конечно, мои близкие знакомые, так что если одному из них суждено проиграть, я бы предпочла, чтобы победа той, кто одолела меня, выглядела ещё более впечатляюще.

— Готовы?! — заорал Сущий Мик. — Девятый бой! Начали!

Сильные и слабые стороны этой пары были очевидны нам, а уж им самим и подавно. С самого вступительного экзамена они были не разлей вода и прекрасно знали возможности друг друга. Мидория забегал по дуге, выискивая угол для атаки; Урарака, вращаясь на месте с поднятыми наготове руками, ждала его рывка.

Как бы ни был быстр Мидория, он не мог в буквальном смысле быстро наворачивать круги вокруг Урараки, так что через секунду он рванул прямо на неё, петляя из стороны в сторону, чтобы сократить дистанцию. Но из-за всех этих манёвров он упустил едва заметное смещение центра тяжести Урараки — она сама сделала выпад и кончиками пальцев едва-едва задела его рукав.

Трибуны ахнули, когда Мидория поплыл вверх.

— Ну вот, как-то быстро всё, — пробормотал я в пустоту. — Пошли, Бакуго, нам пора готовиться.

— Погоди, — сказал Бакуго.

Я на миг удивлённо на него взглянул, а потом снова посмотрел на поле. К моему изумлению, Мидория извернулся в воздухе: одна рука вытянута вперёд, другая держит её за запястье для упора.

Бакуго поморщился:

— Этот обглодыш ещё не сдался.

Камера взяла лицо Мидории крупным планом, что аж можно было прочесть по его губам. Как и положено любимому сыночку Всемогущего, он перевернул ситуацию за долю секунды с криком:

— УДАР!

Как и на тесте физподготовки, Мидория направил всю мощь в один палец. Сломав его, он создал ударную волну, которая швырнула его обратно к земле, прямо на Урараку. И прежде чем отскочить, он успел неповреждённой рукой вцепиться в её руку.

Урарака попыталась его стряхнуть, но даже без сверхсилы он был крепче. Он подтянулся и второй рукой обхватил её, прижимаясь ещё ближе. Лицо Урараки вспыхнуло. Наверное, отчасти потому, что её обнимал парень, но в основном потому, что Мидория не сдерживал силу и буквально выжимал из неё воздух.

Следующие несколько минут были зрелищем некрасивым, наверняка неловким для обоих бойцов и демонстрацией просто эталонного тупого упрямства.

Сначала Мидория, как дохлая рыба, барахтался в воздухе, пытаясь использовать вес Урараки, чтобы встать на ноги и поднять её. Затем, когда Урарака поняла его замысел, она попыталась провернуть то же самое с ним, но он обвил её ноги своими, не давая сделать и шага. Тогда она стала отталкивать его ударами, но он прижался так близко, что ей оставались только удары коленями и головой. Мидория не отвечал тем же, хотя с его силой это могло бы сработать, и он просто упрямо и мрачно держался.

После третьего или четвёртого удара коленом Урарака потеряла равновесие, и они вместе рухнули на землю. Надо отдать ему должное, Мидория не дрогнул и не разжал хватку, когда они приземлились прямо на его сломанные пальцы, хотя на большом экране было видно, что лицо его исказилось от боли. Они ещё покатались по земле: Мидория выжимал из Урараки воздух и сбивал с ног, как только она пыталась встать. Он каким-то образом удержал хватку, когда её буквально не стошнило прямо на него — и ей пришлось отменить причуду. Тогда Мидория поднял её и, удерживая в захвате «полного нельсона», вынес Урараку за пределы ринга, пока она отчаянно вырывалась.

Не гламурно. Но победа была за Мидорией.

— Теперь можно идти, — сказал Бакуго, с довольным видом отряхивая штаны и поднимаясь.

Юигахама тоже уловила его настроение:

— Радуешься, что твой друг победил, да, Баку-баку?

— Завались, Бестолковая! Какой я ему на хер друг? — взорвался Бакуго. — Я просто жду не дождусь, как Половинчатый мудак огребёт от этого блевуна в следующем бою, если Очкарик сам с ним не разберётся!

— Конечно-конечно, — с улыбкой сказала Юигахама. — Моя ошибка.

Он подозрительно на неё посмотрел.

— Вот именно, ошибка, — высокомерно фыркнул он. — Ты идёшь, Хикигая?

Наши взгляды с Юигахамой встретились, мы обменялись заговорщицкими ухмылками, и я поднялся, чтобы пойти за Бакуго.

— Прямо за тобой.

— Удачи вам обоим! — бодро крикнула Яойорозу.

— Ага, удачи, парни! — добавил Киришима.

Их поддержали ещё несколько человек, поддавшихся стадному чувству и решивших поболеть за нас из вежливости.

— Пф-ф. Да кому нужна удача, — буркнул Бакуго, когда мы шагнули в тоннели под стадионом. — Когда я наконец надеру тебе жопу, Хикигая, это не будет никакой удачей.

В животе у меня сжался холодный узел, но я сглотнул и пересилил себя.

— Да, насчёт этого... — я сделал паузу. Бакуго посмотрел на меня с немым вопросом. — Как насчёт того, чтобы пройти в третий этап без боя?

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

— Так. Повтори-ка, — сказал Бакуго, уперевшись локтями в стол в комнате ожидания.

Хотя мы должны были сойтись в следующем бою, стоило мне намекнуть на снятие с соревнований, как он, не слушая возражений, последовал за мной в «мою» комнату.

— Всё так, как и прозвучало, — ответил я, немного сбитый с толку. — Я подумываю сняться и дать тебе свободный проход в полуфинал. Я... если честно, думал, ты обрадуешься.

Его алые глаза сузились, впиваясь в меня взглядом.

— Хикигая. Чё за на хуй?

Уф. Было бы в разы проще, если бы я мог просто рассказать Бакуго, что мне нужно заряжать причуды. Сколько на это уходит сил, как это утомительно, как я не сплю ночами, только чтобы не отставать от геройского курса. Что согласиться на ещё один бой, значит обречь себя на две недели каторжного труда. Но Бакуго хулиган. Умный, трудолюбивый хулиган, но в общем и целом он уважает только силу.

— Две причины, — сказал я. — Во-первых, я почти уверен, что уже получил от этого спортивного фестиваля всего, чего хотел.

— И что же это? — ровно спросил Бакуго.

Хоть он и старался сохранять спокойствие, мышцы на его руках и плечах напряглись, и я видел через стол, как он сжал челюсти.

— Стажировку у кое-кого, кто занимается расследованием дела того Ному, — ответил я.

— Хех. И почему я, блядь, не удивлён, — усмехнулся он.

На экране телевизора на стене Иида раз за разом пытался зайти Тодороки слева, в слепую зону, которую тот создавал, отказываясь использовать огонь, но мы оба почти не обращали на тот бой внимания.

— Ты уверен, что она, стажировка, у тебя в кармане? — с нажимом спросил Бакуго, и мне пришлось сдержать дрожь.

— Не совсем, но шансы хорошие, — неловко солгал я.

Такой уверенности у меня и близко не было. Да, мне казалось, что Монома был сильным противником, а бой получился зрелищным, но я понятия не имел, какие стандарты у настоящих героев. Быть может, чтобы заинтересовать кого-то вроде неё, мне надо выиграть весь турнир. А раз это всё равно мне не светит, почему бы не сойти с дистанции сейчас?

— И есть второй момент, — добавил я, пытаясь скрыть свою неуверенность. — Ты же знаешь, что каждый раз, когда я, эм-м, перегружаю свою причуду, ей нужно время на восстановление, чтобы я снова мог так сделать?

— Ну да, и что? — он скрестил руки. — Тебе причуды понадобятся раньше завтрашнего дня?

Я покачал головой:

— Они не восстанавливаются все сразу. Только по одной. Я и так две недели буду лишь на половину заряжен. А если я буду драться с тобой, то к полной силе вернусь, может, только к летним каникулам.

Напряжение в нём немного спало.

— Бля.

— ...Угу, — подтвердил я.

Он на секунду задумался, явно обдумывая услышанное.

— ...Ты себе не навредишь, если так выжмешь причуду?

Я покачал головой.

— Нет, просто... полностью выдохнусь.

— Тогда выжимай её на полную, — ухмыльнулся Бакуго. — Вываливай на меня всё, что есть, перегрузи всё разом. Будет отличная тренировка, чтобы твой резерв быстрее восстанавливался.

Если бы моя причуда и правда так работала, я бы, может, и согласился.

— А тебе-то какая разница? — раздражённо спросил я. — Если я снимусь, ты меньше устанешь и гарантированно поулчишь место как минимум в полуфинале. Ты же сам постоянно твердишь, что займёшь первое место.

— Да поебать на это всё, — отрезал Бакуго. — Первое место нихера не стоит, если по пути к нему я не впечатлю ни одного профи. Да, без боя с тобой я пройду в полуфинал. Но я также упущу шанс показать себя в бою с копировщиком, который, блядь, умеет всё.

Чёрт. Бакуго был прав. Если я сейчас отступлю, я лишу его шанса, который важен для его карьеры. Я, конечно, всё ещё мог такое сделать. Было бы не в первый раз за сегодня. Но, разыграв эту карту, Бакуго практически гарантировал, что мне придётся идти до конца.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— А если я решу драться и ты проиграешь?

На лице Бакуго медленно расползлась хищная ухмылка.

— Я? Тебе-то, защиканцу? Да хрен там! Если у тебя получится меня одолеть, ты просто станешь моим мерилом! Я буду преследовать тебя, пока не раздавлю, и это приблизит меня на один шаг к первому месту!

То есть если я проиграю, меня отправят в лазарет с ожогами, а если выиграю — на меня откроет охоту маньяк-одноклассник, и в любом случае я подписываюсь ещё на пару недель каторги?

Знал бы я, сколько проблем с друзьями, никогда бы их не заводил. Но, похоже, Бакуго ждал от меня какого-то дерзкого ответа, так что я постарался изобразить самодовольную ухмылку.

— Смотри не пожалей потом, — напыщенно бросил я.

*Пин-пон!* Из динамиков раздался сигнал.

— Следующие участники, просьба пройти к своим выходам. Следующие участники, просьба пройти к своим выходам.

Я вздрогнул и посмотрел на телевизор. Оказалось, Тодороки одолел Ииду за те пару минут, что мы разговаривали. Поле арены превратилось в ледяной хаос, а гигантский ледник, почти такой же, как в бою с Цую, снова занимал огромную часть стадиона.

— Быстро они, — сказал я, чувствуя знакомый прилив адреналина; это тело готовилось к бою.

— У Половинчатого выносливости кот наплакал, вот он, сука, и пытается всех брать с наскока. Очкарик, дебил этакий, слишком поторопился, — пренебрежительно бросил Бакуго.

— Не уверен, что «поторопился» тут подходящее слово, — покачал я головой. — С таким льдом нелегко справиться. Иида мог решить, что его единственный шанс на победу это подобраться вплотную.

— Тогда надо было бить и отступать, дать Тодороки выдохнуться, а потом уже добивать.

— У меня с выносливостью тоже проблемы, — заметил я. — Со мной так же поступить планируешь?

Ухмылка Бакуго, будь она неладна, стала ещё шире.

— А ты бы хотел знать, да?

Мы дошли до двери. Бакуго без церемоний вышел и свернул налево.

— Увидимся на арене, — пробормотал я и повернул направо.

По пути я глубоко дышал, пытаясь замедлить сердцебиение и унять бабочек в животе. Нервы, казалось, звенели даже сильнее, чем перед боем с Мономой. Может, потому что тот бой казался необходимым? Я не фанат драк, как Бакуго. Я не особо хотел здесь быть. Но... отступать было поздно.

Что ж, раз так, можно хотя бы повеселиться.

— Наш десятый бой! Какую безумную комбинацию причуд он покажет на этот раз? Это Хикигая Хачиман! Против! Ученика, который утверждает, что если проблему не решают взрывы, значит, вы использовали их недостаточно! Бакуго Кацуки! — разнеслась по стадиону приторная речь Сущего Мика.

По углам арены взметнулось пламя. Толпа взревела. Бакуго Кацуки, закатав рукава, чтобы манжеты не попали в радиус взрыва, хрустнул шеей и встряхнул пальцами. Этот гад ни капли не нервничал. Я же просто стоял, не сводя с него глаз.

— Вы готовы? — произнёс Мик.

Я поднял руки, прикрывая лицо. Сколько бы Бакуго ни говорил про тактику «бей и беги», я не собирался исключать, что он рванёт на меня с самого начала.

— Начали!

Бакуго почти мгновенно выставил обе руки вперёд, целясь не в меня, а в землю между нами. Мир взорвался грохотом и дымом — это взрыв поднял огромное облако пыли, скрыв нас друг от друга.

Мне это с ходу не понравилось. Я не знал, что задумал Бакуго, но не хотел давать ему шанс подкрасться ко мне. Глубоко вдохнув, я активировал пару причуд, которых Бакуго у меня наверняка ещё не видел, и заорал:

— ХЁООООО!

Один за другим символы «ヒョオオ» вылетали из моего рта в виде гигантских белых пузырей, формируя огромное слово-объект, которое устремилось в облако дыма. Пузыри-слова от причуды парня с головой-мангой из 1-В были не просто твёрдыми объектами. Я выбрал это звукоподражание неслучайно: она создавала дополнительные эффекты в зависимости от громкости крика, а громкости мне было не занимать, ведь я одновременно прожигал запасы причуды Голос Сущего Мика.

Это не сработало как простое «один плюс один», по причинам, в которых я ещё не до конца разобрался. Ураган, который снёс бы Бакуго с арены, я не создал. Тем не менее, мощный порыв ветра, который у меня получился, мгновенно развеял всю пыль, и я увидел Бакуго, зажавшего уши ладонями, чтобы защититься от оглушительного рёва. Он, похоже, рванул ко мне под углом, как только поднял дымовую завесу, и теперь продолжал бежать, пробиваясь сквозь ветер. Увидев, что я повернулся к нему, он нахмурился и убрал руки от ушей, хотя я всё ещё орал, а затем бросился вперёд, ведя огонь очередями взрывов.

Я игнорировал вспышки жара и света, отступая мелкими шагами и готовя следующий ход. Взрывы Бакуго зависят от его пота. Если я хочу иметь хоть какой-то шанс против него, нужно помешать ему потеть. Стиснув зубы, я упёрся ногами в землю, глядя, как Бакуго несётся на меня, словно неуправляемый танк. Я поднял правую руку, нацелившись прямо на него, а левой обхватил её для упора — и применил проверенную комбинацию. Моя кисть превратилась в металлический ствол, и из него хлынул поток воды объёмом с пожарный гидрант, который тут же охладился почти до нуля, пока я высасывал из него тепло с помощью Юки-онны.

Неудивительно, что Бакуго решил не ловить ледяной душ лицом. Но на таком близком расстоянии у него не было шансов увернуться, так что он ушёл в единственном возможном направлении. Вверх. Бакуго взмыл в небо, набирая высоту. Сквозь звон взрывов в ушах я расслышал крик:

— Стисни, бля, зубы, Хикигая-а-а!

Сначала медленно, а затем всё быстрее, Бакуго начал вращаться, падая на меня, а в ладонях у него уже потрескивали взрывы — он готовил свой коронный «Заряд Гаубицы».

Я не хотел иметь с этим ничего общего. Даже если я заблокирую такой удар, шансы, что меня вышвырнет с арены, были слишком высоки. Вместо этого я активировал Световую Стрелу Миуры, с силой, усиленной Резервов, разводя руки на полную длину и преодолевая сопротивление. У моей груди зашипела сияющая полоса света, полная заряженной плазмы, готовой вырваться на волю.

Была, конечно, небольшая проблема: в то время как у Миуры за плечами годы тренировок в стрельбе из лука и, вероятно, врождённое чувство точности, у меня не было ни того, ни другого. Мои шансы попасть в Бакуго этой стрелой были почти нулевыми. К счастью, у меня был запас причуды моего учителя обществознания Снайпа, чтобы превратить ноль в стопроцентную вероятность.

На миг я понадеялся, что сияющая стрела, сорвавшаяся с моих пальцев, выведет Бакуго из боя. В этом снаряде было много кинетической энергии, и когда тот неотвратимо устремился к цели, я увидел, как глаза Бакуго расширились от паники. К сожалению, рефлексы и инстинкты Бакуго были на высоте. Он выставил руку, которой готовил Заряд Гаубицы, как щит, и взорвал заряд прямо в тот момент, когда стрела должна была попасть в него. Взрыв уничтожил световую стрелу, но при этом отправил Бакуго в неконтролируемое падение.

Это был шанс! Пока Бакуго пытался остановить вращение и с помощью взрывов приземлиться внутри ринга, а не за его пределами, я рванул к нему со всей скоростью, которую давал мне Резерв. Быть может, у меня в голове всё ещё крутился бой Юкиноситы, потому что на бегу я снова переключился на Юки-онну, в которой всё ещё хранилась тепловая энергия, высосанная из воды Гидранта. Как только Бакуго коснулся земли, я нанёс ему удар открытой ладонью, одновременно высвобождая всю накопленную энергию с помощью Второго Удара и повторяя тот ещё долю секунды спустя.

Этот удар должен был закончить бой. Он пробил бы любой блок, который Бакуго мог бы выставить. К сожалению, Бакуго, видимо, решил, что контратака лучше защиты. Я увидел искры на его ладони как раз вовремя, чтобы зажмуриться и отвернуть лицо, а затем получил взрыв в упор, не успев переключиться на защитную причуду.

Ощущение было, будто меня ударил кулак великана, вышибая воздух из лёгких и отбрасывая назад. Боль от ожогов была вторичной, она пришла следом за немедленным ударом под дых от стены перегретого воздуха, которая швырнула меня кубарем прочь от Бакуго. На секунду, остановившись, я просто лежал на животе, будто в контузии. Затем адреналин, бурлящий в венах, напомнил мне, что я всё ещё в бою. Я не слышал звука приближающихся шагов из-за звона в ушах, но, подняв голову и открыв глаза, я увидел несущегося на меня Бакуго — одна его рука прижимала рёбра, но другая была готова нанести ещё один взрывной удар. Быстро соображая, я хлопнул по земле между нами, вливая заряды Размягчения в бетон.

Те несколько секунд, что понадобились Бакуго, чтобы заметить, что его ноги увязли в грязи, взорвать себя вертикально из ловушки и снова приземлиться, дали мне ровно столько времени, чтобы встать на ноги. Болело у меня всё, но все части тела двигались, а шок от боли ещё не прошёл. Регенерировать сейчас означало бы только оглушить себя новой волной боли, поэтому вместо того, чтобы отступать, я просто активировал Отвердевание Киришимы и бросился вперёд, надеясь застать Бакуго врасплох, пока он оправлялся от ловушки.

Второй взрыв в лицо был не таким болезненным, как первый. Но его хватило, чтобы снова отбросить меня от Бакуго, и он израсходовал всё, что у меня было в заряде Отвердевания. Мне нужен был план получше. Перекатываясь, я наткнулся на осколок, выбитый из сцены. В этот раз, поднимаясь на ноги, я активировал Стальную Кожу и снова бросился в атаку, но на подходе швырнул камень. Как и ожидалось, Бакуго увернулся от камня, и меня снова отбросило назад — но, уже летя, я дёрнул тот самый камень, который незаметно захватил с помощью Полтергейста, и ударил им Бакуго по затылку.

Бакуго пошатнулся. Я его почти дожал! К сожалению, у меня заканчивались защитные причуды. Бросаясь в атаку в третий раз, я влил Тканевую Броню Юигахамы в свою опалённую и изодранную спортивную форму, скрестив руки перед лицом, как щит. Бакуго восстановил равновесие как раз вовремя, чтобы увидеть меня на близкой дистанции, и в панике отпустил рёбра, ударив в меня взрывом из обеих рук.

К его несчастью, я уже просчитал его тайминг на первых двух атаках. В самый последний момент перед моими скрещёнными руками возник синий диск силы, и стена взрывной энергии отскочила от одной из Отражающих Ракеток Тоцуки. Бакуго отшатнулся назад, а я нырнул в открывшуюся брешь, замахиваясь для удара, который, я был уверен, вырубит его.

Игнорируя боль, Бакуго создал ещё несколько взрывов, отлетая назад, чтобы уклониться от моего удара, и используя вспышки как прикрытие, но я не собирался так легко его отпускать. Шагнув вперёд, я ощутил короткий приступ потери чувства собственного тела, споткнувшись, будто мой мозг вдруг забыл, какой длины должны быть мои ноги. Я стиснул зубы и преодолел это ощущение, активировав Полёт Сокола. Какая разница, какой длины у меня ноги, если я лечу! Я легко догнал Бакуго и схватил его за воротник спортивной формы. Он ударил меня взрывом в бок рабочей рукой, но благодаря причуде Юигахамы и прочности от Хаямы, единственным результатом стало то, что я в третий раз за день лишился футболки. Используя Полёт Сокола, я впечатал его в землю и навалился сверху.

Вот оно! Я выиграю! Осталось только добить его! Когда рука Бакуго, сверкающая искрами взрыва, поднялась, чтобы ударить меня в висок, я переключился на свою последнюю защитную комбинацию. Спец-Ному: Поглощение Удара + Регенерация. Будет адски больно, но если я переживу этот удар, то смогу вернуть каждый джоуль...

Я никогда раньше не использовал шестидесятипроцентный запас Регенерации. На таком уровне происходит качественный скачок. Боль всё так же ударила разом, но заживление произошло так быстро, что я почти не успел её осознать. Бакуго удалось сбросить меня с себя этим взрывом, но я без проблем вскочил на ноги, а он всё ещё лежал на спине. Моё тело было полно энергии. Я не смог поглотить всю силу взрыва, но та часть, что я впитал, теперь шипела в моих мышцах. Меня одновременно бросало то в жар, то в холод, я весь взмок, но в руках и ногах у меня было больше силы, чем когда-либо прежде. Это было почти воздушное чувство, словно мои конечности стали невесомыми.

Почти как будто в них совсем не было силы. Что ж, это легко исправить. Можно использовать причуду Смертельные Руки. Плотная масса силы окутала мои плечи и грудь, пробежав по конечностям тёплым, тяжёлым объятием. Что-то в этой мысли мне показалось странным, но, наверное, это неважно. Ноги мои тоже не хотели двигаться, но для этого у меня был Резерв, прямо как при езде на велосипеде домой. Даже если не хочется крутить педали, ты всё равно можешь, так что, даже если ноги кажутся свинцовыми, я всё равно могу двигаться вперёд.

Глаза Бакуго расширились, когда я сделал шаг к нему. Забавно. Нет, серьёзно? Бакуго испугался меня? Я видел, как дрожат его руки, когда он поднял их для защиты, как несколько тусклых искр заплясали в его ладонях, пока он пытался выдавить достаточно пота для взрыва, чтобы отбросить меня. Взрывы пахли жжёной карамелью, стоял почти сладкий и приятный запах, но в тот момент он был почему-то настолько тошнотворным, что мне пришлось сглотнуть, чтобы не вырвало. Ничего страшного. К тошноте я привык. Всё, что мне нужно было сделать, это ударить, и я выиграю! Даже если по краям зрения расплывался серый туман, а звон в ушах от взрывов Бакуго только усиливался, мне нужно было всего лишь ударить! Я сделал ещё один шаг, и мир накренился. Надо ударить! Я с силой выбросил руку вперёд, но она почему-то не пошла по прямой. С отстранённым изумлением я смотрел, как мой кулак пронёсся по воздуху и врезался в землю — и при том я почти не почувствовал удара, хотя из костяшек брызнула кровь, а земля под кулаком треснула и просела. Бакуго отбросило назад ударной волной. Я попытался подняться, чтобы преследовать его, но мир снова закружился, и внезапно я уже смотрел в небо.

Блин, какое же оно сегодня голубое, а?