Гермиона Грейнджер и Сила Рун (джен)

Когда я наконец выписалась, оказалось, что до Финала Турнира — рукой подать. Получилось, что я спрыгнула с корабля под названием "Хаос Куба" прямиком на бал под названием "Хаос Лабиринта". Отдыхать было некогда.

Я в срочном порядке готовила новый артефакт — браслет с рунами Высшего Порядка. В иной ситуации я бы не рискнула их применять, но для того, что задумала, они подходили идеально.

Cамым скользким пунктом подготовки было уговорить Гарри мне содействовать. Я боялась подставить и его, и себя, но его положение и так было патовым. Я честно сказала, что третий тур, скорее всего, станет для него ловушкой, и предложила действовать на опережение. Предупредила, что это опасно. Он лишь вздохнул: "Я давно понял, что со мной всё неладно. Согласен на любой шанс это исправить. Я в деле".

Его готовность удивила меня. По сути, я брала на себя роль Дамблдора, подталкивая героя к рискованному шагу. Но с другой стороны, русские руны априори не несут зла и вреда — они просто не срабатывают с дурными намерениями. А Гарри, в первую очередь, получал шанс спасти самого себя. Вопрос был философский, но мы решили действовать, а не рассуждать.

* * *

В день финала в Хогвартсе, казалось, собрался весь магический мир. Прибыли представители прессы, министр Фадж, множество иностранных гостей. Неожиданно появился и гоблин из Гринготтса по имени Гриббух. Как выяснилось, Кубок Огня являлся уникальным залоговым активом банка, и по гоблинским законам Гринготтс имел право направить наблюдателя для гарантии его сохранности и возврата. Гриббух предъявил пергамент с печатью и тысячами строк мелкого шрифта. Оспорить это было невозможно — право гоблинов на свои активы священно.

"Это ж-ж-ж неспроста"! Я прищурилась на гоблина — зачем он здесь? Но ничего подозрительного с первого взгляда не заметила.

Накануне, под предлогом подготовки "экрана всеобщего видения" (который всем так полюбился), я на зелёной траве зелёной краской сделала некоторые приготовления, а именно, начертила большой круг на площадке перед судейской трибуной. В него был вписан новый Рунный став, с которым я решила пойти ва-банк. Если бы не опыт Тёмного Хогвартса, переломивший что-то во мне, я никогда не отважилась бы на такое.

Рассуждала я так: Русские Руны, раз уж так замечательно срабатывают в магическом мире, могут оказаться именно той древней магией, к которой крестражи не приспособлены, не имеют защиты от нее.

Далее, если уж даже самых тёмных магов кривило при упоминании крестражей, то Риддл перешёл какой-то значимый порог, запрет, барьер и пошёл против законов самого мироздания. Можно попытаться указать мирозданию на эту "ошибку" и заставить его восстановить попранный порядок.

Итак, в новый браслет вошли семь бусин-кристаллов с Рунами Высшего Порядка:

1. Руна Воссоединение (ОМ-Ма) — чтобы притянуть утерянные части души, как пазлы в целое, сложить кусочки души Тома Риддла, пусть это и будет для него болезненно.

2. Очень мощная Руна Исправление (Ул-Ш) — хороша, если надо вправить кому-то мозги!

3. Руна Абсолют (ААА-ООО-УУУ-МММ) — для утверждения непреложного Закона.

4. Руна Вечность (Ва-Ра) — очень высокочастотная, для добровольно-принудительного раскаяния, выводящего за рамки времени.

5. Руна Кон Мироздания — чтобы призвать на помощь саму структуру бытия, на которую я возлагала самые большие ожидания.

6. Руна Перун — восстанавливает справедливость, ставит всё на свои места.

7. Руна Космическая Любовь — немного подумав, добавила её — ну, что делать, засели в сознании слова книжного Дамблдора, что Воланд-де-Морта победит Любовь.

— Если это не сработает — ну что ж, значит, всё пойдёт по старому сценарию, и Гарри отправится на кладбищенский ритуал.

Итак, когда Бэгмен произнёс напутственную речь, и чемпионы выстроились перед входом в лабиринт, я решила что пора. Кивнула Гарри, и он шагнул в невидимый другим рунный круг. Я, без лишних церемоний, нажала на бусину с Руной Воссоединение.

Крам, как лидирующий по очкам, по сценарию Турнира шагнул в Лабиринт для его прохождения, а у нас стало разворачиваться совсем другое действо. Стало происходить нечто странное. Рунный круг вспыхнул ослепительным светом. Со стороны это выглядело так, будто нас решили посетить пришельцы. И в этот Круг начало втягивать, затаскивать, настойчиво тянуть некоторых необходимых для Воссоединения персонажей.

Первым, с громким хлопком , возник прямо на траве домовой эльф Кикимер — старый, сморщенный, со злым личиком, сжатыми кулачками — он отчаянно упирался, но какой-то неизвестной силой был втянут в мой Круг. Его затянуло внутрь, словно пылесосом.

Затем мадам Надин упала на землю, забилась в судорогах и начала извиваться как в припадке, превратилась в огромную змею, и продолжая извиваться, заскользила к Кругу хвостом вперёд, яростно мотая головой.

Следом за ней в Круг зашла Сивилла Трелони, не сопротивляясь, спокойно, с блаженной улыбкой, словно шла на долгожданное чаепитие.

Гриббух, корчась и шипя проклятия на гоблинском, медленно приближался, будто его тащили на невидимых тросах. Он отчаянно сопротивлялся, но тоже был втянут.

Зрители начали понимать, что происходит нечто из ряда вон выходящее. Посыпались первые заклинания. Краем глаза я заметила, как заклинание Снейпа сковало Флетчера, который в панике бросился к Дамблдору.

С самим директором тоже творилось неладное: с него спала иллюзия, и перед всеми предстал очень старый, измождённый человек с почерневшей рукой. Медленными, мелкими шажками он тоже двинулся к кругу, и никто не смел ему препятствовать.

Джинни, сидевшая высоко на трибунах, вдруг сорвалась с места и, сметая всех на своём пути, влетела в круг следом за Дамблдором.

Дольше всех сопротивлялся сам Тёмный Лорд под личиной профессора Грюма. Он приближался торжественно и медленно, будто шёл на эшафот, но силы Круга были неумолимы.

Все "птички" собрались в клетке.

Став начал свою работу. Внутри круга запустился не химический, а алхимический процесс Высшего Порядка. Носители крестражей один за другим теряли сознание. Из них вырывались тёмные, клубящиеся эманации — осколки души, которые вились и стонали в электрическом столбе магического напряжения, и сливались в одно пульсирующее облако.

Внутри Круга воздух загустел, стал вязким и тяжёлым, как жидкое стекло. Руны на моём браслете вспыхнули не просто светом — каждая зазвучала своей собственной, невыносимой для обычного слуха частотой.

Это сработала Руна Воссоединение. Она создала гравитацию, абсолютный центр притяжения для всего, что было разорвано, но принадлежало единому целому. Она не тянула тела — она тянула сущности. Осколки души, вмурованные в чужие тела, отозвались на зов, как железные опилки на магнит.

Аннигиляция началась, когда все осколки души собрались в облаке тёмной энергии — оно рассыпалось на миллиарды микроскопических, тускнеющих искр, которые затем погасли, не долетев до земли. Каждая искра — память, эмоция, часть личности, насильно отщеплённая когда-то. Раздался звук — не громкий, но всепроникающий гул, будто сама реальность вздохнула с облегчением, сбросив тяжёлую ношу.

Я, как дирижёр этого хаотического оркестра, поняла, что каким-то непредсказуемым образом тоже вовлечена в процесс, хоть и нахожусь вне Круга. Руны на браслете прожигали мне кожу, но это была не боль, а сигнал: я стала замыкающим звеном, живым ключом в этом ритуале. И в тот самый миг, когда тёмное ядро исчезло, освободившаяся энергия ритуала ударила в меня, в живой ключ.

Меня залило ослепительным, всепоглощающим белым светом, а потом ничего не стало.

* * *

Я очнулась в совершенной темноте. Сознание вернулось медленным, тягучим всплытием из чёрной бездны в... чёрную бездну. Открыть глаза никак не получалось, потому что не было ничего — ни век, ни света перед ними. Только пустая, бархатная тьма. Не ночная, не подземельная, а какая-то Вечная.

Первым пришло осознание отсутствия тела. Не было веса, рук, ног, дыхания. Не было сердцебиения, был только разум. Чистая мысль, плывущая в Ничто. Но и мысль моя была медленной, неповоротливой, будто вязла в смоле. Время растягивалось на века, паника тянулась и тянулась... Я умерла? Где я? Куда меня ещё занесло?

Я попыталась закричать от ужаса. Но как? Нет ни голоса, ни рта, ни звуковых волн. Тишина звенела в ушах, которых не было.

Я сосредоточилась, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Холод. Воображаемый, древний, как неживая материя. Фантазия услужливо нарисовало холод камня, в котором меня замуровали.

Это было хуже, чем застрять в детском теле. Я застряла в чёрном Нигде и Ничто.

Объятый ужасом разум попытался скрыться в единственном возможном сейчас убежище — в моих Чертогах Разума. Какое счастье, что они были со мной: я мысленно увидела высокие своды своего Дворца, ощутила под ногами (которых нет) прохладу мраморного пола. Печально "зайдя" в комнату для медитаций, я начала рассуждать. Это был акт чистого, отчаянного самосохранения. Пока я могу думать, анализировать — я существую.

Сначала пришла самокритика.

Выскочка — вот я кто! Да, именно так, правильно Снейп меня так называл, видел меня насквозь! Кем я себя возомнила? Увидела, что местная магия дрогнула под моими русскими рунами, и закружилась голова. Ведь всё работало! Чудовищная, ослепляющая самонадеянность. Я играла с огнём!

Да, Руны сработали, они собрали крестражи, аннигилировали душу Тома Риддла, выполнили свою функцию с ужасающей эффективностью. Просто последствия оказались… непредсказуемыми. Для меня! Отчаяние сменилось горьким, беззвучным смехом. И где я теперь?

Хорошо. У меня нет ничего. Только разум. Посмотрим, достаточно ли этого. Кипит наш разум возмущённый! Вихри враждебные веют над нами! Хорошо смеётся тот, на кого наложили Риктусемпру! Лучше снитч в руке, чем бладжер за спиной!

Так, началась та степень паники, когда я говорю цитатами.

А теперь серьёзно! Попробую восстановить картину последних событий. Итак, сначала в мой рунный Круг затянуло Кикимера, потому что в нём был осколок души из медальона Слизерина.

Мадам Надин оказалась Нагайной, могла бы и догадаться!

Резко поумневшая Трелони, которой досталось кроме крестража еще и мудрость диадемы Равейнкло, видимо, предчувствовала свою судьбу, поэтому спокойно шла ей навстречу. Эх, нравится мне эта новая Сивилла! Надеюсь, освободившись от влияния Тома, она сохранит обретённую мудрость.

Что было неожиданно, так это появление гоблина. Впрочем, легко представить как представитель Гринготтса мог прибыть с ревизией в сейф Лестрейнджей, где хранилась Чаша Пуффендуй. Если крестраж в этот момент уже обрел волю и впитался в Гриббуха, тогда понятно почему он обеспечил себе легальное присутствие на Финале Турнира, чтобы контролировать ситуацию. Он, как и все эти кусочки Волан-де-Морта так или иначе притянулся в Хогвартс.

Дамблдор , как я и предполагала, подхватил и проклятие Кольца Гонтов, и крестраж, находившийся в Кольце. С Джинни и Гарри и так всё ясно.

Я анализировала ситуацию и, от нечего делать, стала соотносить семь крестражей Тома Риддла с семью смертными грехами. Мысль показалась интересной. Стала раскладывать, как пасьянс:

Дневнику Тома Риддла я присвоила Вожделение, но не плотское. Том вожделел жизни, чужой силы, молодости, личности — чтобы жить вечно, а потом и возродиться. Это срезонировало с Джинни: она жаждала внимания, любви, ощущения своей значимости. Она не просто писала в дневник — она влюбилась в созданный образ Тома, жаждала его одобрения, его "любви".

Крестраж в Чаше, перешедший Гриббуху, пусть символизирует Жадность. Подходит к врождённой жадности и расчётливости гоблинов. Это жадность к наследию, к истории, к самому праву на владение. Том же тоже не просто взял Чашу — он присвоил наследие одного из Основателей, желая владеть самой сутью Хогвартса. Это жажда обладания самими основами мира.

Кикимер, много лет причитавший над Медальоном Слизерина, печалясь о судьбе своего хозяина и невыполненного последнего его приказа, великолепно сочетается с Унынием.

Диадема Равейнкло в Трелони пусть будет Завистью. Для Трелони, всегда бывшей посмешищем, это был шанс стать настоящей провидицей. Долгое время её могла терзать зависть к обладающим Даром Провидения, жажда признания, позор шарлатанства, страх, что её единственное истинное пророчество было случайностью.

Гарри Поттер — это Гнев. Вспомните, каким раздражительным и вспыльчивым он был в любом из книжных, кинематографичных или "реальных" миров.

Нагайна — здесь всё проще и страшнее в своей животной чистоте. Ненасытность в смысле абсолютной поглощаемости.

Кусок души из перстня Гонта в Дамблдоре — его ахиллесова пята — Гордыня. Но не та простая, что у победителя на пьедестале. Его гордыня была тихой, всеобъемлющей, обращённой внутрь. Уверенность в своём исключительном праве нести самое тяжёлое бремя. Взять на себя все решения, все тайны, всю вину. Он считал, что только он один достаточно силён и мудр, чтобы распоряжаться судьбами других, манипулировать ими "во имя всеобщего блага".

Интересная теория. Бесполезная в моём текущем положении, но дающая пищу для размышлений. Пока мое сознание блуждало по этим логическим лабиринтам, я хоть в какой-то мере была живой.

Я перешла в другую комнату Дворца, чтобы создать иллюзию движения, и стала думать дальше.

А ведь попаданцы бывают всякие: совы, фениксы, василиски... Даже дерево! Ах, как хорош фанфик, где герой оказывается в дереве и гениально умудряется всё преодолеть и превозмочь! Как хорошо было бы сейчас быть деревом в Запретном Лесу! Простирать свои корни к энергетическим узлам, вбирать магическую силу, наблюдать за своими растущими волшебными качествами. Я даже руны могла бы рисовать ветвями.

О, кстати, кто мешает мне мысленно работать с рунами? Давайте, милые, вот вам ещё задачка! После глобальных Рун (Абсолюта и Кона Мироздания) мне захотелось призвать на помощь самую понятную и простую, наипервейшую Руну Путь (У-Даль). Я представила её огромной и сияющей, висящей в воздухе передо мной. И она повела, поманила меня.

Я вышла из Чертогов Разума, где была воображаемой, но всё же собой, а вот в Вечной Темноте стала лишь абстрактной мыслью. Но эта мысль обследовала темноту. И вот, что интересно! В одной стороне мне, нет, не виделся, а подразумевался, и не свет в конце тоннеля, а намёк на более светлую, разряженную темноту, а с другой стороны темнота сгущалась, становилась плотной, густой как дёготь.

Я, естественно, подалась к "свету" — там темнота как-то странно преломлялась, искажалась, каким-то чутьём мне стали представляться непонятные предметы, огромные свитки, и даже... перья. Нет, видимо, я фантазирую.

Ничего не добившись, я медленно потянулась в сторону более глубокой темноты. И неожиданно, тем же Третьим глазом "увидела ", почувствовала, представила хрупкую девичью фигурку, удалявшуюся от меня.

— Стой! Кто ты? Помоги мне!

В ответ не сразу, а через мучительную паузу мелькнуло ощущение, а не слова: "Нет-нет, я ухожу. Брат меня вызвал, но мне там не место. Альбус напрасно меня потревожил".

— Стой! Альбус Дамблдор? Ты... Ариана?

Фигурка обернулась, но молчала. В моём сознании начал складываться пазл: брат... вызвал... Ариана... Мы что, в Воскрешающем Камне?

— Постой! Там, куда ты идешь, на пути есть ещё... призраки? Люди?

После долгого, очень долгого молчания почудился ответ.

— Да, ближе всех к нам движется девушка по имени Меропа. Её тоже брат вызывал.. Хотел что-то у нее узнать...

Вот это номер! Попасть в Воскрешающий Камень! А как из него выйти? Надо ждать, пока кто-то наденет кольцо и вызовет своего близкого? Ариана повернулась и снова поплыла в густую темень, а мне надо было хорошенько переварить услышанное!