Спасение агента Свити Дропс (джен)

Вообще-то, спектакль нам обеим понравился. Было много действия, звучала красивая музыка. Актёры, в нём участвовавшие, явно получали удовольствие от работы, и оттого весь спектакль выглядел ещё краше. Но вот детективная часть вышла абсолютно несуразной. Строго говоря, афиши нас обманули, и история была посвящена в первую очередь любви, а не загадке.

А может быть, дело было и не в афише, а в нашем опыте детективной работы, который заставлял нас думать иначе, чем остальные зрители.

— Ну как можно было не заподозрить стражника, который отдаёт честь левым копытом? — ворчала Бон-Бон, когда мы уже возвращались домой.

— По-моему, они все так отдавали, — возразила я. — А вот почему злодеи не могли стянуть бриллиант ещё на приёме? Вся стража ведь пялилась на прекрасную певицу!

Мы засмеялись.

— Но больше всего меня удивляет поведение следователя, — сказала Бон-Бон. — Ведь Леди Твист была у него в кармане. Свидетели показывают, что она была в замке в ночь ограбления, найдено письмо от её подельника. Даже она сама призналась. И все равно он её отпустил из-за мелкой несостыковки. Часы, видите ли, не то время показывали!

— Н-ну, не скажи… Свидетель ведь мог ошибаться, записка была одна и какая-то странная, признаться её могли и заставить, а разница во времени — это всё-таки…

— Всё это можно было проверить и без пошлого благородства. Посидела бы пару дней в кутузке, не растаяла бы!

— Но ведь так нельзя… — неуверенно проговорила я.

— А потом оказалось, что Леди Твист всего лишь попала в замок позже, чем все думали, и часы у свидетеля безбожно отставали. А бедный глупый следователь получил заслуженный удар в спину.

— Но в конце он хотя бы женился на Леди Твист!

— Правильно. Какая ещё пони выйдет за такого? — фыркнула Бон-Бон, и мы снова рассмеялись.

..А так, вообще-то, спектакль нам обеим понравился. Мы живо обсуждали его по дороге, не переставали спорить о нем дома, и обе завалились спать (и Бон-Бон тоже, я уверена) с мыслями об увиденном нами сегодня прекрасном представлении.

* * *

Проснулась я от осторожного стука. Казалось, я проспала уже много времени, но часы показывали только половину первого — всего лишь час с тех пор, как я улеглась.

Кто мог стучаться в такое время?

Я взяла лампу, подошла к двери и спросила «кто там?», но мне никто не ответил. Тогда я открыла дверь. За ней было пусто и тихо.

Я подождала минуту, и, так ничего и не дождавшись, решила вернуться в постель, но уже на лестнице снова услышала стук. Теперь, на более бодрую голову, я поняла, что стук этот был какой-то необычный: сначала слышались два стука, потом три, потом четыре, а потом снова два. Затем следовала секундная тишина — и всё повторялось.

Я снова пошла было к двери, но тут из своей спальни выглянула Бон-Бон. Когда кто-то приходит, пока мы спим, она всегда просыпается позже. Секунду Бон-Бон прислушивалась к стукам.

— Это меня, — удивленно сказала она. — Давай лампу и тихо иди в гостиную.

Мне ничего не оставалось, кроме как послушаться совета подруги. Спотыкаясь в темноте о сложенные на полу книги рецептов и нотные тетради (мы планировали заменить шкаф в гостиной), я добралась до ближайшего кресла и уселась в него.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, нарушаемая размеренным стуком, потом открылась входная дверь и снова на секунду повисла тишина. Потом раздался чей-то еле слышный шёпот, на который Бон-Бон ответила уже более разборчиво:

— Всё в порядке. Входи.

Вскоре Бон-Бон завела в гостиную незнакомого мне пони. Комната осветилась лампой, и он тут же заметил меня.

— А она…

— В курсе дела, в виду утраты силы соглашения о секретности. Лира, моя подруга. Если есть сомнения, могу её отослать.

— Да нет, зачем же? Очень рад приятному знакомству! — гость протянул мне копыто. — Зови меня Грей Хувз. Когда-то я был коллегой Свити Дропс, эм... Тебе ведь известно её первое имя?

— Известно, — ответила за меня Бон-Бон. — И большое спасибо за вовремя заданный вопрос.

Грей Хувз был серым единорогом. Глаза и грива его были тёмными, но при тусклом свете лампы было трудно определить, что это за цвета. Кроме того, от гривы и глаз меня отвлекало удивительное обстоятельство. Подходя к креслу, Грей Хувз снял свой плащ и бросил его вместе со шляпой на подлокотник, а Бон-Бон как раз в этот момент пронесла мимо лампу. Из-за этого я на мгновение смогла разглядеть его бок. Пустой бок.

— Мы торопимся? — спросила Бон-Бон.

Грей Хувз помотал головой.

— Тогда я схожу на кухню. Секретных заданий у меня больше не водится, так что я заварю тебе кофейку.

Бон-Бон вышла, унеся с собой лампу, я зажгла свой рог, а Грей Хувз, который к этому моменту успел заметно расслабится, обратился ко мне.

— И давно ты среди посвящённых?

— Кажется, уже целую вечность…

— Понимаю. Я слышал, в последнее время Свит Дропс обратилась к труду городской ищейки?

— Ненадолго, — вскинулась я. — Просто пару раз срочно требовался сыщик. Я надеюсь, вы не ожидаете, что она сейчас же бросит всё и кинется вам помогать?

— Родная, — виновато улыбнулся Грей Хувз. — Да если б я решал, стоит ли ей всё бросать или нет, разве сунулся бы сюда? Неужели я не понимаю, что любая работа с таким браслетом как у неё, да ещё и заработавшим в полную мощность, — это пытка? К сожалению, я пришёл сюда, быть может, с единственной новостью, которая не может миновать её стороной по самой своей природе. Только сама Свити Дропс в праве решить, что ей делать в этой ситуации.

Грей Хувз замолчал. Я сидела, прикрыв глаза. Какую новость принёс для Бон-Бон этот призрак из прошлого?

Наконец вернулась Бон-Бон, принёсшая на спине поднос с кофе и полагающимися к нему вкусностями.

— Итак, Свит, начинай, пожалуй, ты, — предложил Грей Хувз. — Как живёшь? Есть ли интересные новости? Некоторые наши друзья ещё в строю и требуют с меня разведданных!

— Ну, обжилась я здесь вполне неплохо, — с некоторым возбуждением начала Бон-Бон. — Зовут меня теперь Бон-Бон. Есть и друзья и работа… Кондитером, конечно.

Грей Хувз усмехнулся, и сунул в рот вчерашний пирожок.

— Превосходная работа, Бон-Бон. Ммм… Кондитерская — это безусловно твоё. Чудо, что мне ещё раз довелось это попробовать, — Грей Хувс отложил надкусанный пирожок, взял на пробу шоколадную конфету и обратился ко мне. — Нам и тогда ведь редко удавалось видеть её стряпню, да, Лира! Отпуска проходят быстро, а агенты, как правило, уезжают в эти дни подальше от коллег. Отдохнуть, всех забыть понадёжнее…

— Первое время — продолжала Бон-Бон, — я так и жила, считай, на пенсии, ну а потом случилась одна история… И я стала время от времени заниматься сыском.

— Достойно. Посоветовал бы тебе не перетруждаться — сама знаешь — но боюсь, сегодня это будет звучать просто нелепо… Впрочем, давай я сперва расскажу о себе…

Судя по тому, как посерьёзнела Бон-Бон, ей не терпелось узнать, что же такого произошло. Тем не менее она почему-то позволила Хувзу на время отойти от темы.

— Я какое-то время тоже жил «на пенсии». Осел в Ванхувере, открыл там милую конторку. И тут прошёл слух, что в Кантерлоте набирают пони для… Ну, тебе уже, извини, не говорю. В общем, я как-то так прикинул, и решил — почему бы и нет? Вышел на нужного пони, потом ещё на одного, показал свои рекомендации. Они там пару дней посомневались, но всё-таки взяли. И вот я снова в строю.

Кое-как освоился, как я говорил, даже встретил кое-кого из наших. Участвовал в весёлых приключениях… А потом услышал одну новость и понял, что не могу её тебе не сообщить.

— Ну что ж, агент Грей Хувз, выкладывай!

Грей Хувз отпил глоток из кружки, выждал секунду, кажется, из-за собственного волнения, и сказал:

— Свит... Нойси Бич сбежала.

Бон-Бон ничего не ответила. Грей Хувз тоже замолчал. Бон-Бон встала с кресла и медленно прошлась по комнате.

— Есть предположения, зачем?

— Скорее всего, месть. Вернуться домой она всё равно не сможет, отец просто её скрутит и вернёт в тюрьму.

— Уверен? Много лет прошло.

— В тюрьме он так не разу и не появился.

— А про побег он в курсе?

— Не знаю. По идее, его должны были посвятить на случай, если она действительно там объявится.

Бон-Бон ещё какое-то время помолчала, прохаживаясь по комнате. Стук её копыт нарушал приятную в других обстоятельствах ночную тишину.

— Как это случилось?

— Ну… Она призналась во всём.

— Чего? — Бон-Бон даже остановилась.

— Я сам был в замешательстве. Семь лет сплошного агрессивного отрицания, никто никакой перемены в ней не замечал. И вдруг — она сама постучала. Надоело, говорит, всё в себе хранить, пора, наконец, исправить ошибки.

— Неужели на самом деле раскаялась?

— Да как тебе сказать? — Грей Хувз достал из стоявшего у кресла чемоданчика (совсем не похож на чемоданчик Свити Дропс!) какую-то папку и передал её Бон-Бон. — Изучай!

Бон-Бон надолго погрузилась в листы. Мы сидели в тишине. У меня были тысячи вопросов, но серьёзность разговора не позволяла мне вмешаться. Грей Хувз, впрочем, тоже был неспокоен, хоть и не сказал ни слова, пока Бон-Бон изучала бумаги.

— Ну, как будто не было сказано ничего нового.

— Именно. Ничего такого, что дало бы ей прибавку к сроку. Никаких до того не известных подробностей. Следователь даже начинал сердится: мол, раз уж ты решила признаваться, давай-ка до конца. Расскажи, где награбленное, например. Или о том, как умудрялась каждый раз уходить незамеченной. Тут она сделала вид, что колеблется, попросила ночь, чтобы подумать...

— Где это тут? Ага, вижу. И тут, как я понимаю, появился некий случай в Хуфингтоне? — предположила Бон-Бон, раскладывая бумаги как пасьянс. — Кажется, это единственное дело, из описанных тут, о котором я не знаю.

— Всё правильно. Это, конечно, очень обрадовало следователя. Осужденная наконец-то открылась полностью, и, вероятно, теперь дело пойдет по-новому.

— И его даже не смутило, что Хуфингтон расположен несколько в стороне от её маршрута?

— Ну, все-таки, не так уж он был и далеко. Всё могло случиться. К тому же, именно он и обязан в таких случаях выяснять, что происходит.

В общем, рассказала она об этом, как об обыкновенном налёте: пришла, дала кому-то по голове, взяла, что плохо лежало, и удрала.

— А в самом Хуфингтоне?…

— Естественно, никто не в курсе. Сложность ещё в том, что у многих там загородные домики, куда пони приезжают на время. Короче, решили провести следственный эксперимент: пусть им Нойси Бич сама покажет, где и чего грабила.

— Как ей удалось сбежать? — спросила Бон-Бон.

— А это самое интересное. Мы ведь говорили, что её настоящий путь пролегал где-то неподалёку? В какой-то момент Нойси хлопает себя по голове и вспоминает, что у неё где-то здесь был спрятан тайник с награбленным. И ведь действительно был! Неприметная пещерка в лесу — а внутри ящиков! И вот, пока следователь всё там изучал, Нойси опрокинула на стражников один ящичек — а в нём целая прорва дымовых шашек. Спички — по соседству. В общем, когда дым рассеялся, Нойси уже не было.

— Хороша. Ой, хороша!

— Все, конечно, выбежали её искать наружу, а там в пещере был лаз под одним из дальних ящиков. Пока его ещё обнаружили…

— Куда вёл этот лаз?

— В лес. Собственно, он был относительно короткий, но у неё хватало времени исчезнуть.

— Что-нибудь из тайника унести успела?

— Как минимум, ножовку. Видимо, чтобы наножники распилить.

— Кстати…

— Её хотели приковать к одному из ящиков. Шашки она опрокинула в момент, когда на миг оказалась свободна.

Бон-Бон неслышно пошевелила губами.

— И как долго она на свободе?

— Это случилось три дня назад.

— Какие-то следы нашли? Кто-то видел?

— Ни одного шороха. Кое-кто надеется, что её просто слопали урсы.

— Пускай надеются. И всё-таки, ты уверен, что она побежала именно за моей шкуркой?

— Почти на сто процентов. Трудно представить, что у неё может быть зуб на кого-то ещё больший, чем на тебя.

— Но ведь ему не с чего было расти в последние годы… Значит, планы она вынашивала давно?

— Вот в этом-то и главная загадка. Весь персонал тюрьмы уверен, что до последнего момента Нойси Бич не собиралась бежать. Правда, накануне «признания», она, по словам кураторши, ходила словно холодной водой облитая. На следующий день, разумеется, все это списали на волнение перед признанием.

— Тем более. Значит было что-то, что её обдало.

— Откровенно говоря, есть ещё одно обстоятельство.

Грей Хувз достал какой-то клочок бумаги. Бон-Бон с подозрением уставилась не него.

— Понятия не имею, что это за пони.

— Мы тоже. Но эту фотографию нашли в камере сбежавшей.

— Гм. Она, похоже, вырезана из газеты?

— Саму газету не нашли. Возможно, Нойси Бич унесла её с собой.

— «Спринт-Инфо». Они там совсем заключённых не жалеют, если дают им читать такое!

— Ты-то нашла, кого жалеть! — усмехнулся Хувз.

— И то верно. Так что вы намерены делать?

— Мы? Ничего. Разве что, предупредить тех пони, которые могут от неё пострадать. Следствие официально ведут другие. Но мы, конечно, постараемся организовать тебе охрану, если хочешь.

— Спасибо, не нужно, — улыбнулась Бон-Бон. — У меня есть к кому обратиться в случае беды. К тому же, если Нойси Бич сюда сунется — пусть лучше думает, что я ни о чём не подозреваю.

— Как хочешь, — с сомнением произнёс Грей Хувз. — если что, пиши тетушке Марте. Я буду отслеживать этот канал по такому случаю.

— Спасибо.

Грей Хувз поднялся.

— Ну, береги себя, Свит. Эти бумаги и фотография — магические копии, так что можешь оставить их у себя. Если проскочит ещё какой-нибудь слушок — обязательно всё выясню и дам знать. До свидания, Лира.

С этими словами Грей Хувз накинул на себя плащ, одел шляпу, взял в зубы свой чемоданчик, и навсегда исчез из моей жизни.

* * *

Мы ещё долго сидели в тишине. Бон-Бон задумчиво смотрела в окно, хотя разглядеть там что-то среди ночи, да ещё и с лампой во рту, было решительно невозможно. Я сидела в кресле, не зная, как поступить. Сначала я хотела дождаться каких-то слов или действий от Бон-Бон. Но она всё стояла у окна, и я не знала, стоит ли у неё что-нибудь спросить, или, может быть, дать ей ещё время, чтобы собраться с мыслями.

Наконец желание задать вопрос пересилило, хотя вопрос вырвался не очень подходящий.

— Бон-Бон, а что у Грей Хувза с кьютимаркой?

— Он на службе, — кажется, на одном рефлексе ответила Бон-Бон.

— Чего?

— Ты же не думаешь, что кто-нибудь смог бы вести тайную жизнь с отличительной меткой на месте, за которое его тут же и возьмут? Все спецагенты, Лира — обыкновенные пони, с обыкновенными кьютимарками. Но Гармония заложила в них и второй талант, кьютимаркой не обозначенный. Эти таланты находят другие пони, и затем помогают их раскрыть. А видимую кьютимарку для этого «усыпляют». Это достаточно мерзкий опыт — ведь пони, как правило, уже планировал посвятить жизнь чему-то другому, развивал свой первый талант. Но зато как приятно ему потом вернуться к любимому делу, скажем, во время отпуска! Не менее приятно, чем вернуться к тайным интригам после долгого перерыва…

Бон-Бон снова замолчала.

— Конечно, у Грей Хувза есть все возможности соорудить себе липовую кьютимарку, но, видимо, сегодня он не собирается теряться в толпе, — добавила она, возвращаясь к креслу.

— Ладно, расскажи уже про Нойси Бич, — попросила я. Мы всё равно уже обе понимали, что без этого не обойдётся.

— Нойси Бич — это самая опасная преступница из тех, с кем мне приходилось иметь дело. И одновременно она — первый и самый главный мой трофей. Ни один медвежук, ни одна самая свирепая колония параспрайтов не смогла бы с ней конкурировать. Ты помнишь эпидемию разбойничьих налетов восемь лет назад?

Я помнила её лишь по слухам и полузабытым газетным заметкам: в ту пору я училась на втором курсе Школы для Одарённых Единорогов, и все мои мысли были только о грядущих экзаменах.

— Они проходили по разным сценариям: обычно Нойси старалась просто залезть в дом и вынести всё, что можно, пока хозяев нет дома, но случалось, что хозяева не вовремя возвращались. Поначалу она в таких случаях просто скрывалась, но со временем всё больше наглела. В конце концов она просто начала врываться в дом, связывать жертв и уже потом спокойно всё обчищать. Среди последних её дел были даже два налета на странствующих торговцев.

Опознать Нойси никто не мог: на дело она всегда выходила в плотном черном костюме, а после них мгновенно исчезала. Эту технику до сих пор не раскрыли, но скорее всего не обошлось без магии иллюзий.

В конце концов произошла совсем уж страшная история: при очередном нападении Нойси сильно ударила пони и она потеряла возможность говорить. Общалась со следователями жестами.

Этот случай и стал последней каплей. Стражу ставили везде, где только можно. По городам шагали патрули. Пони категорически не хватало и их начали брать из служб, которые непосредственно ловлей преступников не занимались. Думаю, ты уже поняла, кто оказался в их числе.

На самом деле, мне тогда во многом повезло. Во-первых, именно в тот момент один из потерпевших сумел сообщить некоторые из её примет. Каким-то образом, обороняясь, он смог стащить с неё маску. В итоге Нойси его связала, конечно, но было уже поздно.

Во-вторых, я была тогда приписана к отделу «Уморы» в Филлидельфии, а именно оттуда, как потом оказалось, была родом Нойси Бич. Так что, когда я получила необычное задание, а вслед за ним и те самые приметы, мне удалось довольно быстро установить её личность.

Тем более, что Нойси Бич уже была известна в Филлидельфии, причём отнюдь не криминалом. Ещё совсем недавно она, оказывается, держала в городе отель с роскошным пляжем. И надо отдать ей должное: и отель, и особенно пляж пользовались успехом, пони были в восторге. Все свидетели как один давали пегаске Нойси Бич характеристику прирожденного предпринимателя и души компании. Да что говорить: на Филладельфийских конвертах и сейчас изображена Нойси Бич.

— Но как же так вышло, что она решила заняться… вот этим?

— А кто её знает? Быть может, острых ощущений не хватало, а может, она посчитала, что такой «бизнес» принесет ей больше навара, чем какой-то пляж. Это осталось загадкой, ведь Нойси Бич так и не раскаялась и не рассказала всего. Так или иначе, в какой-то момент она неожиданно для всех оставила свой пляж, собрала вещи и отправилась в большое путешествие. Я долго потом отслеживала её маршрут. Поначалу это было ещё относительно просто, ведь Нойси Бич снимала номера и брала билеты под своим именем. Но Нойси очень хитрая пони и быстро начала использовать фальшивые имена. А кто в провинции будет лишний раз спрашивать твой документ? Как назвалась, так в книгу и записали. К тому же, всё это время я, в соответствии с приказом, оставалась в Филлидельфии, и мне пришлось восстанавливать картину, рассылая запросы по Эквестрии. Тебе, кстати, уже известен этот метод. Благо, уже было понятно, что её маршрут совпадает с маршрутом преступницы, и я всё равно примерно знала, где её дальше искать. Кстати, её псевдонимы и места ночёвок в некоторых городах так и остались неизвестными.

И вот, я отследила её до места, где произошёл последний на тот момент налёт. Тут Нойси Бич совершила свою главную ошибку: она иногда использовала один и тот же псевдоним по нескольку раз. Таким образом, я впервые смогла узнать, где произойдет следующее ограбление.

Я телеграфировала начальству и одновременно предупредила стражу городка, куда накануне выехала Нойси. Мне быстро разрешили самой отправиться по следу, и я тоже рванулась в нужный город. К сожалению, мы не преуспели: к моему приезду ограбление уже произошло, стража чуть-чуть не успела его предотвратить. А мне опять повезло: кассирша на станции смогла опознать Нойси по описанию, и я узнала, что теперь она едет в Троттенгем.

Я снова отправила телеграммы, запросила разрешения на ещё один переезд, но самого разрешения на сей раз дожидаться не стала, и сразу же выехала. В случае неудачи это грозило бы мне как минимум строгим выговором с занесением. Но в те дни я, наверное, могла бы поставить крупную сумму в казино и сорвать джекпонь.

Теперь мне не приходилось подолгу ждать ответов не запросы, и я за пару часов установила, в каком отеле остановилась Нойси Бич. Спустя две ночи я увидела, как она под покровом тьмы покидает отель, а ещё через полчаса она уже вломилась в чужой дом. Ну и я за ней…

— А за это разве не дают выговор?

— Ещё как! Но это в общем случае, Лира. А Нойси Бич — случай особый. Если бы я побежала в тот момент за стражей, успели бы мы её достать? А если бы не достали, сколько б она ещё успела сделать? К тому же, меня вообще не должно было быть в Троттингеме, помнишь? К тому моменту разрешение на выезд только появилось, и я бы точно опоздала, если бы осталась.

К счастью, хозяев в эту ночь не было дома. Я сразу же набросилась на преступницу, но она оказалась крепким орешком. Сразу дала мне в ухо, да так, что во мне потом почти месяц звенело. И попыталась улететь через окно на втором этаже. Ну да я тоже не промах. Вскочила на какой-то комод, а с него прямо на Нойси! Та грохнулась на пол и больше уже не полетела. Правда, брыкалась она всё также больно. Но, как ты понимаешь, в конце концов я её всё-таки связала, стянула маску и побежала за стражей.

Ну а потом было следствие. Нойси Бич оказалась упрямой кобылой и до последнего пыталась отвертеться. Но на нашей стороне был её восстановленный маршрут, тот самый свидетель, когда-то сорвавший с неё маску, и, наконец, последнее ограбление, на котором её и взяли с поличным.

— На что же она рассчитывала, защищаясь7

— Видимо, поначалу она думала, что я просто поймала её на одном ограблении, и остальные мы не сможем доказать. Ну а потом чисто рефлекторно она продолжила все отрицать.

— А то, последнее ограбление?

— О нём она просто молчала. Один раз сказала при мне: вы же сами там всё видели, что мне ещё говорить? А вот остальное она отрицала начисто.

— Но это ей в итоге не помогло?

— Нет, конечно. В итоге суд признал Нойси Бич виновной во всех известных случаях нападения и отправил за решётку, где она и пребывала до недавних дней. Во время следствия у Нойси Бич обнаружили несколько тайников, но очень многое из украденного так и не было найдено. Скорее всего, кроме Хуффингтонской, у неё сохранились и другие заначки. Ну а мне выпал почёт, прощение мелких грешков, на которые пришлось пойти ради победы, и Орден Вечного Солнца в придачу. С тех пор я не только монстров ловила, но занималась и разумными существами.

Закончив рассказ, Бон-Бон снова задумалась о своём. Я взяла со столика фотографию, которую принес Грей Хувс. На ней была запечатлена молодая пара в день своего сочетания. Она — ослепительно молодая пони, он — жеребец постарше, поопытнее. Но оба выглядели беззаботно счастливыми, и явно были рады своей свадьбе. Они, видимо, были сельскими пони, хотя в глазах жениха угадывался взгляд бывшего городского жителя.

— Кто же они такие? — вырвалось у меня. — И какое отношение они могут иметь к Нойси Бич?

— Хотела бы я знать… — вздохнула Бон-Бон. — Может быть, они и не имеют. В конце концов, мало ли как эта фотография попала к ней в камеру? Понравился жеребец из газеты… А то и просто для отвода глаз. У Нойси непредсказуемый характер. Она может годами упрямиться и не признавать очевидных вещей — хотя это ей только во вред — а может вдруг такую комбинацию замутить! Вот куда она побежала? За мной? Много лет переносила моё существование спокойно, а теперь вдруг решила во что бы то ни стало отомстить? А если не за мной, то куда?

— А как она тебя воспринимала во время следствия? Она действительно хотела отомстить?

— Ну, друзьями после таких знакомств обычно не становятся. Мы виделись-то на следствии пару раз, но мне многое тогда передавали. Она относилась ко мне с огромной неприязнью, пару раз даже высказывалась, что хотела бы однажды заставить меня почувствовать себя на её месте. И надо сказать, даже тогда её слова восприняли всерьёз. Нойси вполне могла бы попытаться, скажем, обвинить меня в краже в момент задержания. Мало чего я могла утянуть после драки? Далеко такое дело, конечно, бы не зашло, но нервы бы она потрепала всем. А уж чего она могла бы натворить, окажись на свободе! И всё же я верю этой фотографии — без неё пока что не видно причин для настолько внезапных действий.

— А с ней?

— А с ней хотя бы можно пофантазировать…