ONE PIECE: Почти принц Фари (джен)

Получив в руки ден-ден муши, Фари сделал первый звонок. Дальше ещё, и ещё. Он звонил всем своим «должникам», всем друзьям, начиная от Марио с Когой, заканчивая отцом. По крупицам, из разных источников, он получал информацию о пиратах «Метки». Первым, что он узнал — их награда в 5 млн. белли. Дальше — что они чаще всего появляются между пяти островами, форму корабля и особые приметы. И уже через десять часов он смог получить первую наводку. Дикари Коги, что покинули остров, видели, как причаливал похожий корабль на одном из островов.

На «Бродягу» грузились мехообезьяны, что выделил Хьюго, когда узнал, что Фари идёт спасать Элизабет. К сожалению принца, из-за того что корабль слишком мал, их загрузилось слишком мало.

— Фари, запомни: они, — учёный указал пальцем на механизмы, — в море смогут проработать максимум час. А дальше они будут обычным железным хламом. Так что сейчас они погрузятся в «сон», а как придёт время, нажми вот сюда, — указал он на пульте, что держал в руках, кнопку. — Снова погрузить в сон — вот эта.

Взяв пульт, Фари повторил слова Хьюго, показывая, что он всё понял.

— Я спасу её, — сказал Фари, разворачиваясь к учёному спиной и прыгая на лодку. И уже скоро он отчалил.

Сам же Хьюго смотрел, как удаляется «Бродяга», мысленно желая удачи.

— И где носит По? — спросил он у моря, но ответ так и не получил. Вскоре корабль окончательно скрылся из вида, и он, развернувшись, ушёл искать По.

А По в это время, махая саблей, изображала героическое выступление, показывая, как он победит всех злодеев! И получит от Элизабет вкусняшку.

— Нет! Это я спасу Элизабет и получу вкусняшку! — ответил принц Фари на выступление обезьяны.

Кинув презрительный взгляд на принца, По фыркнул и указал на свой бицепс, словно говоря, что вот где сила, а ты — слабак.

— Эй, это нечестно, ты из металла!

По только поковырял в ухе, доставая невидимую грязь, и отвернулся от принца.

— Мы ещё посмотрим, кто круче! — прокричал Фари и, сам показав ей язык, отвернулся.

Сейчас место назначения «Бродяги» был остров Роб — не самый гостеприимный островок. По информации, что предоставил Марио, там в основном любили проворачивать тёмные делишки бандиты и пираты; сам же остров служил своеобразной барахолкой, где продавали краденые товары и закупали нелегальное оружие.

Ступив на улицы города, Фари увидел удручающую картину. Двухэтажные дома, что уже покосились, имели множественные следы пуль и трещин. Сами дороги, когда-то мощёные камнем, теперь были словно сыр — все в дырочку. По улице ходили пьяные матросы и горланили песни. Из открытых окон доносились ругань, звон разбитой посуды и короткие, резкие выстрелы — видимо, кто-то решал споры самым простым способом. В подворотнях часто можно было заметить фигуры с холодными глазами, следившие за другими людьми; но стоило их заметить, как они старались побыстрее скрыться. Часто прямо на улице можно было увидеть спящих людей (принц Фари надеялся, что они просто спят) и нищих с калеками. Запахи же стояли не лучше: смесь мусора, крови, немытых тел и порохового дыма — всё это смешивалось в такую зловонную кучу, что Фари невольно прикрыл нос рукавом и ускорил шаг. Его здесь сразу заметили. Взгляды, полные алчности и оценки, скользили по его относительно опрятной одежде, задерживались на зонте за спиной. Он чувствовал себя куском мяса в клетке с хищниками, но шагал прямо, не снижая темпа. Здесь слабость чувствовали мгновенно.

Постучав в массивную дверь, обитые железом, Фари услышал:

— Кто?!

— Принцесса в башне! — сказал принц пароль.

Сначала стояла тишина, но вскоре Фари смог различить звук открывающегося замка. Дальше зашуршал засов, потом ещё замок, и так раз десять. И вот через пять минут перед принцем открылась щель, в которую он юркнул.

За дверью оказался магазин. На стенах висели разнообразные орудия: от пистолетов и сабель до карабельных пушек. Дальше стояла стойка, за которой сейчас стоял мужчина; саму же дверь открыл, по-видимому, охранник. Осмотрев обоих, Фари смог заметить, что они похожи, словно отец и сын.

— Я от Марио, — сказал Фари, подходя к стойке.

— Хола, Фани приветствует вас! Мне уже звонили, предупреждали. И что же вас интересует, дорогой клиент? — улыбнулся мужчина, показывая полностью золотые зубы — это единственное, что бросалось в глаза. И если бы не эта деталь, увидев его в толпе, Фари бы принял его за обычного человека, настолько он был серым и не запоминающимся.

— Пираты «Метки».

— Пираты, пираты... — пробормотал информатор. — Это вы удачно зашли, дорогой клиент… У меня как раз есть информация... но…

— Сколько?

— Ах, дорогой клиент, вы не правильно поняли… Мне не нужны деньги. Видите ли, я узнал, что у Допа — если что, так зовут капитана «Меток» — появилось кое что интересное. И я бы хотел его в качестве оплаты.

-что?

-ин-фор-ма-ция — пропел торговец

— Договорились.

— Ох, дорогой клиент, приятно иметь с вами дело! — улыбка информатора отразила блики света. — Слушайте же, что я вам скажу…

— Если информатор не обманул, то это их перевалочный пункт, — пробормотал Фари, смотря на приближающийся остров. Скорее даже не остров, а скалу в океане, что выглядывает на поверхность.

— А вот и они, — сказал принц По, разглядывая в подзорную трубу очертания корабля пиратов. Это была каравелла: одна мачта, три паруса, и все были чёрными с узнаваемым роджером на фоне «метки» пиратов.

— Ну что, По, надаём по морде злодеям?

По не ответил, а, взяв в руки саблю, встал на нос «Бродяги» и принял героическую позу. Ветер обдувал его шерсть на голове; откуда-то появилась бандана (принц постарался), а в зубах он держал зубочистку.

— Круто! — сказал принц, чувствуя укол зависти, что он не додумался до этого.

Вскоре пираты заметили приближающееся судно и вышли на палубу. Они не выглядели испуганными или встревоженными.

Сам Фари, перехватив зонт в руке и закинув его на плечо, приготовился к бою.

Корабли поравнялись, и принц увидел, как пираты, что сейчас стояли на палубе, целятся в него из пистолетов.

Разойдясь в стороны, пираты образовали проход, и вперёд вышел Доп — капитан пиратов «Метки».

Сам мужчина выглядел не особо сильным: узкие плечи, средний рост. Но его движения в громоздкой броне были неестественно плавными и точными, будто броня стала второй кожей. Шрам в виде того самого заостренного шипа пересекал его левую щеку — видимо, он гордился им и не считал нужным скрывать. «Так вот про что говорил информатор», — подумал принц, разглядывая, что сейчас Доп был облачён в массивную железную броню.

-эй, ты Доп? -крикнул Фари

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Доп. — Парни! Смотрите, кто тут у нас! Очередной охотник за головами! Как и сказал Фани! Он думает, что его кулачки могут что-то сделать с настоящей силой?

— Эй, я задал вопрос! — руки Фари сжали рукоять трости так, что его костяшки побелели.

— Эх! Наивные охотники! — всё так же не обращал внимание на Фари пират. — Вы все как один: лезете на рожон за деньгами или «справедливостью». А кончаете тем, что ваши кости служат удобрением для моей славы.

— Да, босс! — поддакивала его команда, разделяясь на знакомые роли: пара подхалимов улыбалась во всю ширь, здоровяк с абордажным топором злобно хихикал, а несколько молодых парней в глубине смотрели с нескрываемым страхом — видимо, новички.

— Если не ответишь… я прибью тебя, — проговорил Фари, снимая зонт с плеча.

— Ха-ха-ха! С этим! — он похлопал себя по груди, издавая металлический звон. — Я непобедим!

— Да! Наш босс сильнейший! — всё так же поддакивала команда.

— А ещё тупейший! — добавил Фари.

И команда подхватила реплику.

— Да! Наш босс тупейший! — и, сообразив, что они сказали, резко замолчали.

Сам же Доп сжал фальшборт рукой и раздробил в щепки дерево, прокричал:

— Я тебя прикончу! Огонь! — взревел Доп. Раздался сухой, дружный щелчок двадцати взводимых курков. Фари не дрогнул. Большим пальцем он нажал кнопку на пульте и в тот же миг, шипя, вскинул зонт перед собой. БАМ! Первая пуля ударила в прочный шёлк, оставив вмятину. БАМ-БАМ-БАМ! Град свинца забарабанил по его импровизированному щиту.

Стоя под обстрелом, он почувствовал, как его «Бродяга» качнулся, и успел заметить, как с обезьян слетает покрывало, как они хватают дубины и прыгают на пиратский корабль.

Сами же пираты не ожидали такого, разбежались и попытались пристрелить новых противников, но добились только искр и рикошетов, что чуть не задели их капитана.

Доп, рассвирепев от этого, ударил ближайшего из своей команды, проревел:

— Аккуратней, ублюдки!

Видя, что случилось с членом команды, пираты взбледнули и, вытащив оружие ближнего боя, стали аккуратно приближаться к обезьянам.

Сами же механизмы не стали ждать и вступили в схватку. Всего Фари смог взять с собой три мехообезьяны, что сейчас занимали команду.

Стоя под обстрелом, Фари даже не дрогнул. Каждая его клеточка была сосредоточена. Он почувствовал, как его корабль «Бродяга» качнулся, и в тот же миг заметил движение на палубе. Механические обезьяны вступали в бой. Сам принц, запрыгнув на вражеский корабль следом, укрылся за их массивными телами и приготовился к главной схватке.

Первым атаковал Доп, влетев в одну из обезьян с оглушительным лязгом. Механизм откатился назад. Фари, не раздумывая, пошёл в контратаку. Его кулак со всего размаха ударил в корпус брони, но удар лишь оглушительно прозвенел, не причинив вреда.

«Чёрт! Так я его не пробью!» — молниеносно пронеслось в голове, и тут же он увидел, как кулак пирата, увесистый и одетый в металл, уже летит в его голову.

Инстинкт и тренировки сработали быстрее мысли.

— Палитра: цвет синий!

Всё его существо мгновенно изменилось. Тяжесть ушла из мышц, сменившись невесомой лёгкостью. Тело перестало быть плотной плотью — оно стало текучим, податливым, как вода. Разум зафиксировал траекторию удара, а конечности уже отреагировали, повинуясь новому состоянию. Он не делал резких движений — он стекал в сторону. Прикосновение его руки к металлу пирата было мимолётным, скользящим, и вот он уже оказался сбоку, нанося новый, бесполезный удар. В состоянии синего цвета мир вокруг замедлялся, а его собственные реакции ускорялись, делая его почти неуловимым.

Разорвав дистанцию, Фари перевёл дух. Адреналин и концентрация держали боль в руке на расстоянии. Он смерил взглядом противника, обмениваясь с ним колкостями, и тут же увидел, как тот, взбешённый, срывается с места, оставляя вмятину в палубе.

—Стотонный удар!

Воздух завизжал от скорости кулака. Фари не было нужды уворачиваться заранее — в состоянии синего он чувствовал движение воздуха, видел линию атаки. Он снова ускользнул, и его тело, словно туман, обтекло силуэт пирата. Насмешка сама сорвалась с его губ, пока Доп в ярости топал ногой.

Но тактика менялась. Фари заметил движение на периферии — один из пиратов целился в него. Расчёт был безошибочным.

Он выставил вперёд зонт, и в ту же секунду в него впечаталась пуля. А следом, используя момент, уже мчался сам Доп, решивший добить противника, потерявшего равновесие. Время для текучести прошло. Теперь нужна была непоколебимость.

— Палитра: зелёный цвет!

Ощущение было подобно мгновенному превращению. Лёгкость и текучесть синего схлынули, сменившись плотной, могучей силой. Мышцы напряглись, стали твёрдыми, как стальные канаты. Кожа будто огрубела. Особое чувство возникло в ступнях — они будто проросли сквозь подошвы ботинок и саму палубу, впившись невидимыми корнями в самую сердцевину корабля. Он стал частью этой конструкции, неподвижным и незыблемым, как скала. Удар Допа, способный сбить с ног быка, пришёлся по раскрытому зонту. Фари качнулся, но не сдвинулся с места. Сила удара передалась в ноги, в те самые «корни», и растворилась в массивном корпусе корабля, заставив принца лишь скользнуть подошвами по дереву, оставляя борозды. Он принял удар, как крепостная стена.

Инерция была колоссальной. Но её нельзя было терять. Нужно было превратить оборону в нападение.

— Палитра: лазурный цвет! — прошипел он, едва слышно.

Зелёная твёрдость не исчезла полностью, но изменила свой характер. Она стала направленной и подвижной. Если зелёный цвет был подобен дубу, то лазурный — стал бурным потоком, несущимся с горы. Энергия полученного удара, которую впитало его тело, не рассеялась — она сконцентрировалась в мышцах спины и ног, ища выхода. Фари позволил ей вырваться. Он сделал резкий, стремительный разворот всем телом, и эта накопленная сила перешла в зонт, который он пронёс, словно боевой битой. Удар пришёлся по корпусу Допа, не пробивая броню, но сила инерции и неожиданный вектор заставили пирата споткнуться и грохнуться на палубу. Это был удар не силой мышц, а силой самой физики, мастерски перенаправленной.

Новая стычка, новые попытки найти слабое место. Но каждый удар Фари, точный и хитрый, разбивался о непробиваемую броню. Отчаяние начало подкрадываться холодными щупальцами к сознанию. Оставался один вариант — тот, что стоил невероятно дорого.

Фари глубоко вздохнул, вбирая в себя воздух и волю. Он встал в незнакомую Допу стойку, поманив его. Тело пирата, облачённое в металл, было неприступной крепостью. Значит, нужно было создать снаряд, способный разрушить эту крепость одним ударом. Ценой, которую заплатит сам стрелок.

Доп, уверенный в своей неуязвимости, шёл на него, посмеиваясь. И в момент, когда он с рёвом выбросил вперёд свой правый кулак, Фари сделал последний шаг в сторону и прошептал название, от которого похолодела его собственная душа:

— Палитра: чёрный цвет...

Это было похоже на взрыв изнутри. Все предыдущие состояния — лёгкость синего, твёрдость зелёного, импульс лазурного — схлопнулись, сжались в одну точку. Всё его существо, вся сила, боль, ярость, решимость — всё это было выжато, как вода из губки, и вколочено в его правый кулак. Остальное тело стало пустой, хрупкой оболочкой, лёгкой, как перо, и невероятно уязвимой. В ушах стоял оглушительный звон, в висках пульсировала чернота. Он не видел цель. Его кулак нёсся не просто с силой — он нёс в себе всю его волю к победе, сжатую в плотный, разрушительный шар.

Столкновение было ужасающим.

БА-БУМ!

Звук был не просто громким. Сминаемый металл, хруст костей под ним, его собственный крик, вырвавшийся из содранного горла. Острая, ослепительная боль пронзила руку, плечо, взорвалась в мозгу.

Фари отступил на шаг, мир плыл перед глазами. Он посмотрел на свою руку — она безвольно висела, изломаная. Потом перевёл взгляд на Допа.

Капитан пиратов стоял, пошатываясь. Из-под края его шлема струйкой текла кровь. Металл на его боку был не просто вмят — он был вогнут внутрь страшной воронкой, в которую ушла плоть, рёбра, жизнь. Доп хрипло, с бульканьем пытался вдохнуть, его глаза закатились.

— Я… я не… непобедим… — прохрипел он, и это было больше похоже на вопрос. Его взгляд, теряющий фокус, упал на свой изуродованный экзоскелет, будто он не мог поверить, что его «кожа» предала его. И он рухнул на палубу, издавая глухой, металлический стук.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Фари стоял, тяжело дыша, чувствуя, как чёрный цвет медленно отступает, оставляя после себя пустоту, леденящую усталость и дикую, пульсирующую боль в сломанной руке. Он выиграл битву, но, смотря на сломанных обезьян , чьи светящиеся глаза погасли, превратив их в неподвижные статуи, и на оставшихся пиратов, которые, оправившись от шока, начали смыкать кольцо с лицами, искаженными не страхом, а звериной злобой и жаждой мести за капитана, понял — проиграл войну. Силы покинули его. Вторая рука почти не слушалась. Зонт казался неподъёмным. «Элизабет… Прости».

А пока на палубе происходила битва, маленькая обезьянка По пробиралась в трюм. Он старался не показываться на глаза пиратам, что выбегали из кают и поднимались на палубу, и вскоре смог достигнуть помещения, где сидели люди, закованные в цепи.

По встал в героическую позу и, пройдясь словно человек, махнул саблей.

— По! — послышался тихий, хриплый от усталости голос, и вся героическая поза обезьяны растворилась. Он быстро побежал на голос и вскоре смог увидеть Элизабет.

Она сидела, прислонившись к бочке, в полумраке трюма. Её одежда была в пыли, волосы выбились, но в глазах, встретивших светящиеся точки По, не было поражения — только холодная, острая решимость и усталость. Увидев обезьянку, её глаза расширились от неожиданности, а затем в них мелькнуло понимание и та самая, редкая надежда.

— По… Он здесь? — прошептала она. Обезьянка радостно закивала, подбежала и, достав из потайного кармашка на своём жилете отмычку, ловко принялась за замок.

И совсем скоро Великая Обезьянка По освободила всех пленников. Освобождённые матросы «Белого Окна», сначала ошеломлённые, увидев в спасителе механическую обезьяну, быстро пришли в себя. В их глазах загорелся огонь ярости, долго сдерживаемой беспомощности. Они схватили всё, что могло служить оружием: обломки досок, ржавые цепи, несколько отобранных у заснувших охранников ножей. Во главе с Элизабет, которая подняла с пола тяжёлый гаечный ключ, они молча, единым порывом, двинулись к выходу на палубу — на помощь тому, кто пришёл за ними.

* * *

— Чёрт! Это нечестно! — кричал Фари, видя, как Элизабет кормит По. — Элизабет, покорми меня тоже!

Элизабет обернулась к нему. Взгляд, который она бросила на его перебинтованную, прижатую к груди руку и бледное от боли лицо, был сложным: в нём читались и остаточный страх, и огромное облегчение, и та самая, знакомая ему, суровая нежность. Она сузила глаза.

— Молодой человек, не дёргайтесь, — сказал врач. Это был пленник, которого освободил По он, как и остальные, был с корабля «Белое Окно».

— Но это нечестно! — проговорил Фари и протянул здоровую руку в сторону По и Элизабет. Она вздохнула, отломила кусок шоколада и, с лёгким, почти незаметным румянцем, сунула ему в рот.

— Только потому, что ты пациент. И идиот. — сказала она, но её пальцы, поправлявшие повязку на его лбу, были удивительно мягкими.

Сейчас же они плыли обратно на остров Осени на захваченном пиратском судне.

После удара, что сломал руку, принц думал, что всё, ему конец. Но из трюма выбежали команда «Белого Окна» и помогли справиться с оставшимися пиратами, и оказали ему первую помощь.

Но главное — он увидел Элизабет, и всё напряжение, вся боль, весь страх отступили перед одним этим видом: живая, невредимая, с тем самым огнём в глазах. И он улыбнулся — по-настоящему, по-дурацки, широко и искренне, — и только тогда позволил темноте забрать себя, падая в её уже готовые, ждущие объятия.

Вот так это приключение и закончилось… Тогда принц Фари впервые использовал приём «Палитры» чёрного цвета. Использование этого приёма означало только одно: либо смерть противника, либо самого принца…

* * *

Фари лежал в каюте, прислушиваясь к пульсирующей боли в руке. Боль была ясной, чёткой, почти честной. Гораздо хуже было другое — та густая, липкая тишина в душе, что наступила после отступления чёрного цвета. Он закрыл глаза и снова видел воронку в броне, слышал предсмертный хрип. Он не чувствовал триумфа. Только ледяную пустоту и стыд. Стыд от того, что ему пришлось заплатить такую цену. И страх — не за себя, а от осознания, что в следующий раз этой цены может не хватить.

«Так продолжаться не может, — прошептал он в темноту, глядя на потолок. — Это тупик. Огромная кувалда, которая бьёт и по мишени, и по рукоятке. Мне нужна… тонкость. Сила, которая не разменивается на самоуничтожение».

Так позже у принца появился новый цвет в его палитре: красный.