Империя Поттеров (джен)

— Ты не против немного прогуляться? — спросил Генри, когда они сошли с подъездной дорожке к дому номер четыре на тротуар. — Нам нужен автобус.

Гарри, кутаясь в свою огромную болтающуюся куртку, недоверчиво покосился в ту сторону, куда указывал Генри.

— Но автобусная остановка в другой стороне, сэр, — робко заметил он и кивнул на угол улицы, где находилась прекрасно знакомая Генри остановка с расписанием и скамейкой, выкрашенной в зеленый цвет.

Генри улыбнулся.

— О, нам нужен не совсем обычный автобус, Гарри, — загадочно произнес он.

Они свернули с идеально подстриженного газона дома номер четыре и зашагали по тротуару Тисовой улицы. Было холодно и пасмурно, дул колючий ветер, но воздух был приятно свежим и пах сырой землей и дымом из труб. Мимо по улице неспешно проезжали блестящие "Форды" и "Вольво" самого пика автомобильной моды восьмидесятых годов, чьи водители бросали любопытные взгляды на странную парочку: высокого статного мужчину в дорогом, хоть и странном пальто и маленького худого мальчишку в поношенной и слишком большой для него одежде.

Из окон аккуратных домов за ними также наблюдали глаза. Миссис Фигг, шпионка Дамблдора, наверняка пряталась за занавеской. Сосед справа, убирающий последние опавшие листья, приостановился, следя за ними из-под руки козырьком.

— Мне многое тебе нужно рассказать, Гарри, — начал Генри, пока они шли, стараясь ступать в ногу с короткими шагами мальчика, — но в первую очередь я хочу рассказать тебе о твоих родителях. — Он замолчал, собираясь с мыслями. Врать мальчику не хотелось, но в ближайшее время он просто не мог рассказать ему правду. Это было слишком шокирующе и, кроме того, слишком опасно. Поэтому пришлось придерживаться легенды, которую он с Дианой подготовил для всех волшебников. — Твой папа, Джеймс Поттер, мой сродный брат.

Гарри не сводил с него глаз, жадно слушая о родителях, о которых Дурсли если и говорили, то всегда одни только гадости.

— Он был волшебником, Гарри, как и я, — продолжил Генри. — И твоя мама, Лили, тоже была волшебницей. Они погибли не в автомобильной аварии, как тебе говорили, их убил очень злой колдун во время войны, которая шла в нашем мире несколько лет назад.

Гарри остановился посреди тротуара, не обращая внимания на ветер, который щипал щеки.

— Вы меня разыгрываете, сэр? — выдавил он.

Генри покачал головой.

— Сейчас сам все увидишь, Гарри. Идем.

Они свернули в узкий безлюдный переулок между гаражом мистера Мейсона и высокой живой изгородью. Генри огляделся, убедился, что они одни, и достал палочку. Не свою боевую и рабочую металлическую палочку, а обычную, купленную в лавке Олливандере — вишневое дерево и перо феникса, двенадцать дюймов, зарегистрирована в Министерстве магии на его имя — и используется им на публике.

Он сделал резкий взмах в воздухе.

В первую секунду ничего не произошло, но затем воздух задрожал, над асфальтом поднялось марево. Раздался громкий хлопок, и Гарри подпрыгнул и отпрянул. Из воздуха появился огромный фиолетовый трехэтажный автобус с золотыми буквами на борту: "НОЧНОЙ РЫЦАРЬ". Его фары были размером с тарелки, а сам он казался слишком большим для узкого переулка, и только чудом умещался между стенами.

Дверь с лязгом отворилась, и на ступеньках появился кондуктор в лиловой униформе.

— Добро пожаловать на Ночной Рыцарь, экстренный транспорт для оказавшихся в затруднительном положении волшебников! — затараторил он, но Генри жестом его прервал.

— Нам нужно в Поттер-мэнор.

— О, так вы этот... тот самый... — вытаращился на него кондуктор, но Генри вместо ответа только протянул ему оплату и жестом велел посторониться.

Гарри распахнул рот, глядя то на фиолетового гиганта, то на своего свежеиспеченного дядюшку, который принимал его появление как должное.

Это было невозможно. Великолепно. И совершенно волшебно.

— Ну что, идем? — Генри протянул руку.

Гарри с энтузиазмом кивнул и почти бегом поднялся по ступенькам. Внутри было просторней, чем казалось снаружи, повсюду сидели странно одетые люди, а возле водителя висела жуткая моргающая голова неизвестного существа.

Они прошли в самый конец салона, подальше от других пассажиров — старой ведьмы, дремлющей под пледом с движущимися картинками, и молодого волшебника, который пытался напоить своего ворона чаем. Генри усадил Гарри у окна, сам сел рядом.

Автобус резко рванул с места, и Гарри чуть не вылетел с сиденья, но Генри вовремя придержал его. За окном смазались в линию пятна домов, деревьев и машин.

— Держись крепче, — посоветовал Генри, когда автобус лихо вписался в поворот вокруг круговой развязки, которую обычные машины проезжали минут пять, а они преодолели за секунду.

Гарри с детским восторгом прижался носом к холодному стеклу.

Пока за окном мелькали города и деревни, сжимаясь и расширяясь при пространственных скачках автобуса, Генри начал рассказывать упрощенную и очищенную от лишних ужасов историю Джеймса и Лили. Он рассказал о том, как они сражались в войне против темного лорда Волдеморта, который хотел захватить власть над всеми волшебниками и магглами; и как пожертвовали собой, чтобы спасти сына. Гарри слушал затаив дыхание, и слезы медленно текли по его щекам. Ему впервые рассказывали правду о родителях, которые, оказывается, его любили и погибли, чтобы спасти его жизнь.

— А ты? — спросил Гарри, когда Генри замолчал. — Где был ты, дядя Генри?

Генри поморщился, выбирая слова. Он не мог рассказать Гарри правду, но и лгать ребенку было неприятно.

— Так вышло, что я жил в Америке и ничего не знал о том, что здесь у меня есть семья, — ответил он. — Но когда узнал, сразу же приехал. Потому что семья — это самое важное.

Чтобы сгладить печальное впечатление, Генри принялся понемногу рассказывать о чудесах волшебного мира. Он рассказал о школе чародейства и волшебства, где Гарри непременно будет учиться через несколько лет, о шумном полном чудес Косом переулке и о разных волшебных существах от драконов до домовиков. Гарри завороженно слушал, ловя каждое слово.

На самом деле Генри хотелось рассказать гораздо больше. Хотелось предупредить обо всех опасностях, назвать имена друзей и врагов, объяснить сложную политику магического мира. Но он видел, как устают глаза мальчика, как перегружается его сознание от потока новой информации. Ему было всего пять лет, и он объяснит ему все постепенно, сначала в простых понятиях, потом открывая все больше и больше.

Поэтому Генри рассказывал обо всем понемногу, дозируя знания и преподнося их как можно интереснее. Он в красках описывал вкуснейшее мороженое в кафе Флориана Фортескью, матчи по квиддичу, где игроки летали на метлах, и праздники в Хогвартсе, на которых зал украшали живыми тыквами и парящими свечами.

При этом Генри краем сознания отслеживал состояние магии мальчика. Он не взял с собой поисковый амулет, но он и не был нужен.

Благодаря обостренным чувствам артефактора, которое он тренировал многие годы, Генри ощущал, как внутри головы мальчика, в знаменитом шраме в виде молнии, пульсирует чужеродное темное присутствие. Крестраж коверкал собственную магию Гарри, подавлял ее, делал нестабильной и дикой. Именно поэтому они сейчас ехали на неудобном автобусе, а не воспользовались аппарацией или порталом. Это было слишком опасно для его ауры.

Генри также чувствовал тонкую едва заметную нить, которая тянулась от Гарри куда-то вдаль, к фигуре Альбуса Дамблдора. Как ни парадоксально, эта магическая связь, навязанная Дамблдором якобы ради защиты, действительно играла роль стабилизатора и сдерживала хаос, который вызывал крестраж. Она была как грубый бандаж на открытой ране. К счастью, не являясь ни родственником, ни доверенным лицом родителей, он не смог установить сильную глубокую связь. Эта ниточка была очень тонкой и довольно слабой — через нее Дамблдор не мог ни управлять мальчиком, ни даже ощущать его эмоции и состояния, кроме одного единственного — что тот был жив. Плохо было то, что через нее он мог навешать на него дополнительные связи вплоть до магических обязательств или даже магической помолвки. К счастью, он пока не успел сделать ничего подобного.

Что примечательно, эта опекунская удавка душила другую, слабую, едва различимую, почти угасшую — связь с крестным отцом мальчика, Сириусом Блэком.

Со всем этим, конечно, надо будет что-то делать.

— А скоро мы приедем? — спросил Гарри, зевая. Дорога, эмоции и тепло автобуса разморили ребенка, и его теперь клонило в сон.

— Скоро, — заверил его Генри. — Посмотри в окно.

За стеклом давно перестали мелькать огни городов, а вид сменился густым темным лесом, который прорезала узкая извилистая дорога. В салоне стало свежее, появился запах сосен и сырого мха.

— Это наши земли, — тихо сказал Генри. — Добро пожаловать домой, Гарри.