Основной инстинкт II (гет)

Первым делом следующим утром, еще до того, как Агата проснулась, Дерек отправился в ветклинику. Дитон пообещал ему, что за пару часов первичный анализ лекарства будет готов. Хейл решил не возвращаться домой, а дождаться результатов во дворе клиники. Написал короткое сообщение Агате, чтобы она не волновалась, когда проснется и не обнаружит его рядом. Небо заволокло бледно-серыми облаками еще до того, как успело подняться солнце. Сжимая в руке маленький стаканчик эспрессо из автомата, Хейл смотрел на окружавший парковку бордюр.

«Из этой компании только ты вызываешь мое доверие»

«— Я не уследил за ней.

— Теперь ты понимаешь, что я чувствую… все время»

Дереку бы тоже сейчас не помешал совет от Адама. Как он мог уберечь Агату, не имея понятия о большей части мира, в котором она жила? В беспощадном свете нового дня все подозрения Стайлза выглядели не такими обоснованными. Лишь бы в этих долбанных таблетках не оказалось ничего подозрительного. Тогда он сможет вернуться домой и сосредоточиться на по-настоящему важных проблемах, а не ложных обвинениях. Ему нужно было проветрить голову и успокоиться.

Дитон открыл дверь клиники и позвал Дерека внутрь. Он пригласил Хейла сесть напротив себя в приемной, а сам приблизился к столу и взял в руку одну из пробирок. На ее дне плавал мутноватый осадок. Дитон встряхнул ее и вернул на место:

— Я обнаружил в таблетках яд, Дерек.

Альфа вскинул на него напряженный взгляд из-под бровей.

— Хочешь сказать, Адам травит Агату?

Дитон неопределенно покачал головой:

— Я не знаю, как именно они действуют на Агату. Обычного человека за такой длительный период приема они бы уже убили. В случае с ней… Могу предположить, что они подавляют ее силу.

Дерек закрыл лицо ладонями. Медленно сдвинул их ниже, так, что пальцы накрыли его губы. Он не знал, что чувствовал: гнев, обиду, разочарование?

— Зачем ему это? — спросил он, почти теряя самоконтроль. Грудная клетка расширилась под стягивавшей ее футболкой.

— Если он хочет и дальше удерживать Агату рядом с собой, ему нужно не дать ей восстановиться.

Разговор доходил до Дерека, как эхо из глубокого колодца. На мгновение он почувствовал себя дезориентированным. Комната изменила свои пропорции.

— Дерек? Ты меня слышишь?

Дитон щелкнул пальцами перед его глазами, проверяя на реакцию. Дерек покачнулся, но тут же пришел в себя. Резко встал, отталкиваясь руками от скамейки:

— Мне нужно переговорить с Агатой.

Дитон медленно кивнул, все еще поглядывая на него с беспокойством.

Хейл не заметил, как оказался уже на подступах к дому Готфридов. Ноги волокли его сами, ощущение асфальта под стопами казалось ненастоящим. На пешеходной тропинке его сознание впервые подало голос с того момента, как он покинул ветклинику, и тут же завопило вопросами. Как он расскажет все Агате? Как он сможет ей это объяснить? Как убедит поверить в это, если сам еще не верит?

Он открыл дверь дома своим ключом. Впереди него шествовали призрачные двойники, каждый из которых разыгрывал в его воображении свой сценарий развития событий. Ни один из них не казался хотя бы приемлемым. Что если Агата встретит его сразу в холле? Лучше бы это было не так, и они пересеклись в кухне, где он смог бы усадить ее перед собой и взять ее узкие ладони в свои руки. Но если они столкнутся сразу, то как ему быть?

Агаты на пороге не оказалось, что одновременно дало ему передышку и растянуло проклятье. Хейл услышал шаги наверху. Затем они сместились к лестнице. Он увидел быстро сбегающие по ступеням ноги.

— Если ищешь Агату, она уехала к мисс Моррелл.

Дерек встретился взглядом с Адамом. Все вымышленные версии Хейла растворились, растаяв в стенах и оставив его одного. Прошло несколько месяцев с их последней с Адамом встречи. Тот изменился — оброс налетом островной жизни. Его кожа стала на тон темнее, одежда — рубашка и свободные брюки — выглядела собранной по непривычному крою. Он только вернулся, и это ощущалось.

— Предложил бы тебе зайти позже, но, кажется, теперь здесь я гость, а ты — хозяин, — Адам морозно усмехнулся, останавливаясь у поворота коридора. — К тому же, раз ты уже здесь, удели мне время. Винчестеры поведали мне, что было здесь в мое отсутствие. Но их рассказ тянет только на предысторию.

Он приглашающим движением пропустил Дерека на кухню. Тот зашагал, а плечи его окоченели. Ему мерещилось, что по коридору идет не он, а Нейтан, примерно год назад и в другом месте. Когда Стайлз описывал день его гибели в общих чертах, Хейл не мог уяснить, как тому пришло в голову вести разговоры с демоном, когда надо было нападать. Теперь Адам шагал за его спиной. Хейл думал только о том, что хочет получить ответы.

— Нейтан всегда поражал мое воображение, — голос Адама раздался изнутри черепной коробки Дерека, словно рождаясь в ней. Говорил он о собранных Нейтом охотниках, но Дерек принял его слова на другой счет. Не придавая большого значения молчаливости Хейла, Адам продолжал:

— Сделаю кофе, тебе он не помешает. Вижу, прошлая ночь далась тебе с трудом.

Дерек хотел сказать, что он до сих пор не проснулся. Что застрял внутри затянувшегося кошмара, и не было больше того мира, в котором он должен был открыть глаза и оправиться от одолевшего его ночью ужаса. Бледные, как трупная кожа, тени все еще тянулись за ним по стенам, а доверие представлялось главной ошибкой. Адам направился по кухне к кофемашине, заставив усомниться в непоколебимости линий шкафов. Они будто на мгновение сдали перед его движениями, готовые исказиться, если он пожелает их трансформировать.

Молчание — пока машина молола зерна и из сопла вырывался кипяток в кофейник. Адам не испытывал дискомфорта в тишине. Наоборот, она была продолжением его собственного, незыблемого спокойствия. Альфа же боролся с тем, чтобы не выпустить раньше времени когти, уже зашевелившиеся под кожей. Темная последняя капля кофе повисла на сопле, мелко дрожа.

Адам разлил напиток на двоих и забросил кубик сахара в свою кружку. Принялся размешивать монотонными кругами:

— Стайлз уже успел тебе все объяснить? — осведомился он, не поворачиваясь на Хейла, будто вопрос не стоил и лишнего движения его глаз. Дерек молча поднял на него взгляд.

— Ты же не надеялся скрыть от меня хоть что-то? — продолжил Адам, бесцеремонно раскрывая свое вторжение в разум Дерека.

Альфа почувствовал, как его мускулы стали натянутыми пружинами, готовясь к трансформации. Он ждал, что Адам преподнесет ему выверенные объяснения и неоспоримое разоблачение подозрений. Дерек все еще придерживался старых правил их игры, не понимая, что Адам уже разломил их шахматную доску на две половины. Наставник никогда не оправдывался.

— Ты демон, — твердо сказал Дерек. Зубы заныли, желая уступить место клыкам.

Адам закинул голову, делая глоток кофе из кружки. Его кадык заходил вверх-вниз. Дерек вперил взгляд в это движение, представляя, как может вонзиться в его шею и вспороть ее когтями. Адам пил медленно, всем своим видом выражая сожаление: не о том, что сделал, а о том, что все могло обойтись. Останься Дерек таким же ненаблюдательным, наивным идиотом, все было бы в порядке. Они оба продолжили бы свою беззаботную жизнь, и, пожалуй, Адам даже позволил бы Хейлу и дальше быть рядом с Агатой. Никому не сдалась эта темная, кровоточащая правда. Но она вскрылась нарывом, и больше никто из них уже не мог притворяться.

— А ты разве этого не видишь? — Адам развел руки, призывая Хейла взглянуть на его тело, все его целостное обличие.

Дерек обвел мужчину жестким взором, не удерживаясь от отвращения. В сложении Адама не было ничего от монстра. Длинные руки и пальцы, крепость костей, правильность сложенных черт? Дерек видел перед собой человека. Что под оболочкой? Куда проще выяснить в бою, там он узнает цвет его крови. Если она у демонов вообще есть. Но Дерек был готов изучить всю его анатомию, если это потребуется. Адам подался вперед на дюйм, однако одно это движение уже заставило глаза альфы вспыхнуть красным.

— Твои инстинкты должны вопить, когда я рядом, — выговорил Адам, предвкушая грядущее.

Он видел картины, творившиеся у Хейла в голове. С какой-то остервенелостью Адам ждал, когда же альфа отыщет доказательства своей теории в том, кто стоял перед ним. Подчиняясь его просьбе, Дерек произвел осмотр вновь, оценивая стоящего перед ним мужчину, как должен был сделать в самую первую встречу. Запах Адама — одеколон, полустертый шлейф крепких сигарет, кофе. Но его собственный запах, запах живого существа, почти отсутствовал. Замедленное сердцебиение — точно оно было для виду, имитация борьбы за циркуляцию крови. Редкое дыхание, которое Адам демонстративно прервал на несколько минут, забавный фокус. Темные-темные сквозные глаза, не моргая глядевшие на оборотня.

— Странно, да? Столько времени не замечать, — с издевкой произнес Адам. Он двинулся, огибая стол, и на углу замер. Губы Дерека самопроизвольно разомкнулись, показывая оскал.

— Что за игру ты устроил? — Хейл ощутил, как теряет контроль над своим гневом.

— Жаждешь разобраться? Лестно, что ты хочешь понять меня, — Адам будто глотками выпивал злость оборотня, выхватывая ее в воздухе и наслаждаясь жжением на своем языке. — Но бесполезно.

Движением он пригласил Дерека выйти на террасу. Там, на заднем дворе, они должны были дойти до последнего аккорда. Адам медленно вел его дорогой сцены, от завязки через кульминацию и к развязке. Прежде, чем подчиниться, Дерек задал последний вопрос:

— Нейт тоже пытался добиться от тебя ответов?

Адам повел головой с горькой улыбкой:

— Нет. Он все понимал и ждал меня. К моему приходу, он сам уже хотел умереть.

Небо по-прежнему было серым. Земля стала белой. На ней, на деревьях в лесу, на краю террасы, где не хватало укрытия крыши, лежал слой снега. Стоял зимний холод — да даже не в каждую зиму Хейлу доводилось наблюдать такую погоду в Бейкон Хиллс. Воздух покалывал кожу множеством ледяных жал, зудя в легких.

Дерек отдавал себе отчет, что ничего из этого не было реальным. Адам создал зимний пейзаж в угоду драматизму сцены. Ловя взглядом вырывающееся из собственной груди облако пара, Хейл в оцепенении глядел перед собой. Не потому, что он верил в эту зиму. А потому, что понял, насколько в действительности Адам был силен.

Инстинкт сработал раньше мысли. Дерек рванулся в сторону, полностью обращаясь и приземляясь ногами в хрустящий стеклянный снег. Теперь он видел в обострившихся цветах, как Адам медленно ступает вниз по нескольким ступенькам террасы. Окружающий холод на нем не отразился. Мороз касался кожи под несколькими расстегнутыми пуговицами рубашки, но не заставил Адама и плечом повести.

— Стайлз сказал тебе главное. Не стоит выискивать ничего хорошего в демоне и его мотивах. Все мы — лишь жертвы своей одержимости, — Адам отвел руку в воздух. Плавно, словно из заскользивших к нему из пустоты редких и мелких мерцающих снежинок, в его ладони появилась рукоять меча.

— Не бойся, я не хочу убивать тебя, — пояснил Адам с тенью улыбки, тронувшей его лицо. — Это можно было сделать раньше и проще. Но некоторых вещей Агата мне не простит. Ты же все равно захочешь драки. И мы будем сражаться — пока ты не устанешь и не измотаешь себя до крайней степени. А потом, когда в изнеможении ты упадешь или попросишь о пощаде, я наклонюсь и заберу твой дух. Тогда мне хватит сил, чтобы изменить разум Агаты еще раз.

В ярости Дерек кинулся на Адама. Тот не пытался увернуться. Он просто с самого начала был не совсем там, куда Дерек целился. Хейлу не удалось его даже зацепить. А вот на его собственной руке остался порез на плече, из которого начала сочиться кровь, пачкая край рукава футболки. Не глубоко и не больно. Рана затянулась еще до того, как Дерек приготовился к новой атаке. Но этот порез не был промахом, альфа уловил суть: Адам будет ранить его, раз за разом, пока не останется больше сил на исцеление. Оборотни медленно уставали в бою. Но демоны, надо полагать, не уставали вовсе.

Новый бросок — порез вдоль груди. Распоротая ткань, несколько упавших в снег капель крови, протопивших себе алые дорожки. Было похоже на разлетевшиеся из порванного ожерелья бусы. Каждая — укор в несостоятельности Дерека. Адам давал ему подойти на расстояние вытянутой руки, и все равно не попадался под удар. Зато за каждое новое нарушение личных границ демона Дерек расплачивался своей кровью, как в жертвоприношении сумасшедшему богу. Бросок вперед, удар — прошел рядом в воздухе — и тут же меч влетел под ключицу и, как из масла, вышел наружу. Хейл было обрадовался, когда увидел несколько красных пятен на рубашке Адама, рассчитывая, что хоть раз, но ему удалось дотянуться. Но быстро понял, что это была его собственная кровь.

Попытку за попыткой Дерек полагался на свою скорость и звериную ловкость. Казалось, что вот сейчас получится, как при игре в рулетку. При всех последующих бросках делаешь ставку выше, чтобы оправдать прошлые проигрыши. Но каждый раз он падал, каждый раз зарабатывал только более серьезные травмы. Неважно, насколько быстрым и внезапным он себе казался — у него были физические лимиты, а у Адама — нет, и тот знал любое его движение наперед.

Агата много раз говорила Дереку, что у него не будет ни малейшего шанса в бою против ее врагов. Впервые оборотень понял, что это было правдой. Они не дрались, это нельзя было так назвать. Адам просто ходил вокруг него, иногда делая взмах мечом. Краем глаза Хейл выхватывал блеск его оружия, и затем ощущал боль. Как бесконечная череда ударов хлыста. Снег на площадке за домом Агаты становился утоптанным и кроваво-коричневым, Дерек нарезал по нему круг за кругом, обращая задний двор в ледяной каток.

В очередной раз выпрямившись, Хейл провел ладонью по линии челюсти, стирая стекшую с царапины на щеке кровь. Попытка вытянуться в полный рост причинила боль. Адам держал голову приподнятой, взглядом оценивая состояние оборотня. Самое пугающее — в его глазах не было ненависти или раздражения. Дерек был временным препятствием на пути, задачей, что нужно рассчитать в уме. И когда ответ сойдется, Хейл перестанет существовать — по крайней мере, представлять из себя хоть какую-то угрозу.

Какие еще были варианты, кроме ни к чему не приводящих атак? Дерек не сможет убежать. Не сможет обхитрить или заставить ошибиться — не когда Адам читает его мысли. Каждый промах обжигал альфу изнутри больше, чем свежие раны. Злость. Адам подвел под черту расчет в уме:

— Кожа жжется, верно? Как от множества бумажных порезов. Чувствуешь, что они больше не затягиваются?

Дерек с ненавистью окинул его взглядом. Эта новая игра Адама ему не нравилась. К тому же, демон был прав. Из-за адреналина Дерек не замечал, что его способность регенерировать почти иссякла. Все открытые участки тела, которые Дерек мог окинуть на себе взглядом, имели неестественный цвет, от синего и фиолетового к красному, коричневому.

— В правой руке должно наступить онемение и слабость. Не думаю, что ты сможешь полноценно сжать в кулак пальцы.

Хейл плотно сжал губы. Пальцы подрагивали, к горлу подступала тошнота. Как-нибудь перетерпит. У него бывали раны и похуже.

— Дышать тоже должно быть тяжелее. Спазм диафрагмы. Поэтому атаки теперь тебе даются сложнее, ты физически не можешь набрать полную грудь воздуха.

А еще тупая боль в костях, которая усиливается при нагрузке. Попеременно возникающий звон в ушах. И множество других любопытных симптомов. Дерек вполне смог бы написать по себе медицинский справочник, но сейчас ему было не до этого.

— Порезы мечом — все, на что ты способен? — раздраженно бросил Хейл. — Где знаменитый огонь? Покажи хоть что-нибудь, о чем я смогу потом рассказывать.

Адам задумчиво поднял глаза к небу, хмыкнув. Пара снежинок осела на его лицо и долго не таяла. Дерек прищурил взгляд, понимая: демон не просто так почти не использовал своих способностей в бою. Никаких ударов невидимых клинков, телепортаций и прочих спецэффектов. Только небольшие искажения. Почему? Не похоже, что Адаму было не по силам сотворить что-то серьезное.

Дерек нацелился на демона вновь, готовясь уцепиться когтями или клыками, да чем угодно, лишь бы заставить того пустить в ход силу. На этот раз Адам не ускользнул от него сразу, а позволил совершить несколько ударов вблизи, непременно награждая за каждую попытку новым порезом холодным лезвием. А затем меч прошел под ребром Дерека, заставляя выгнуться от боли. Рукоять оружия уперлась в его живот. И взгляд Адама мелькнул близко, будто удерживая Хейла своей силой.

На этот раз Адам не вырвал меч сразу, оставляя тот внутри и мешая исцелению. Дерек дернулся, пытаясь высвободиться и ранить его, но безуспешно: Адам вцепился свободной рукой в его другое плечо, надавливая на еще не затянувшуюся рану там, заставляя мир потемнеть в глазах оборотня. Его хватка была стальной, не давая даже помыслить о сопротивлении. Затем медленно, по сантиметру Адам вытащил меч из раны, наблюдая за альфой. Красное свечение в глазах Хейла померкло. На миг альфа потерял сознание и упал на землю, приземляясь на колени. От удара он пришел в себя.

— Полагаю, исцеляться ты больше не способен. Все еще можешь просто уступить мне, — Адам отошел и вытер меч о край своей рубашки. Бросил еще один оценивающий взгляд на оборотня. Даже его волосы не сильно растрепались, в то время как Дерек превратился в отбивную. Адам криво улыбнулся:

— Хотя теперь я вижу, что даже если ты скажешь, что сдаешься, это будет только ловушкой, чтобы подманить меня.

Хейл неотрывно следил за ним. Адам считал его правильно. Пусть тот не намеревался убивать оборотня, пока Дерек жив, он Адама не выпустит. Глаза Хейла вновь налились красным. Горло завибрировало, а затем округу огласило его оглушающее рычание, созывающее стаю. Сила оборотней в количестве. Если за одним Адаму удавалось уследить, то посмотрим, как он справится со множеством.

Но в следующую секунду Дерек ощутил пронзающий страх, когда не услышал отражения своего зова. Призыв погряз в морозном воздухе, затухая в снежной пелене. Ни до одного из оборотней он не долетел. Адам демонстративно покачал головой. Разъяренный, еще не распрямляясь, Дерек бросился, желая сбить его с ног. Адам отшвырнул его, отправляя прямиком в ступеньки террасы. Доски с хлопком треснули под ударом спины Хейла. Одна из них вспорола кожу, утыкаясь в позвонки. Дерек чувствовал, как кровь сбегает по его боку. Что раны больше не затягиваются. Внутренности болели.

— На этом достаточно? — голос Адама раздался сквозь стоявший гул в голове.

Помутившимся взглядом Хейл увидел приближение своего мучителя, остановившегося над ним. Дернулся, чтобы предпринять последнюю попытку напасть, но Адам пригвоздил мечом его левое плечо к доскам настила. Затем его рука опустилась на шею Дерека, будто прощупывая под кожей его трахеи.

Разум оказался точно под действием наркоза. Хейлу мерещилось, как что-то вливается по кровеносным сосудам напрямую в его мозг. Сознание сделалось некрепким, ненадежным. Его можно было разобрать на составляющие, как пазл. Подобное уже было, когда дядюшка позаимствовал часть его силы для собственного воскрешения. Омерзительное, ослабляющее чувство. А затем словно ампула с ядом лопнула в его солнечном сплетении, боль разбежалась по ребрам, заполнив грудь. Адам резко отдернул руку, выпрямляясь:

— Дьявол.

Стоило Адаму отступить, как способность ясно мыслить начала возвращаться к Дереку. Через кровь и куски разорванной ткани альфа рассмотрел расползшийся на его груди светящийся красным узор. Сначала он принял его за галлюцинацию, возникшую от слабости. Но по реакции Адама он мог судить, что это привиделось не только ему.

На каждом вдохе рисунок напоминал о себе, принося жгущие ощущения.

— Боюсь, нам пора убираться отсюда, — голос демона уже не звучал так ровно, как все время до этого.

Адам подступил к Дереку, выдергивая из его плеча меч, но оружие тут же вылетело из его руки в сторону, выбитое другим молниеносно мелькнувшим серебряным свечением. Меч Адама ударился о деревяшки и проскользил по ним дальше, врезаясь в стену дома и у нее замирая. Узор на груди перестал отдаваться болью, и Дерек с облегчением перевел дыхание. Его взгляд помутился от потери крови, однако даже так он знал, чья фигура возвышается над его ослабевшим телом. Он чувствовал ее присутствие, непомерные потоки силы, тянущиеся к ней. Она была как сильная помеха, из-за которой иллюзия зимы с ее появлением мгновенно перестала поддерживаться.

— Какого черта вы творите? — голос Агаты разорвал остатки пелены, что как капкан удерживали голос Дерека.

— Агата, он демон, — первым же вздохом сорвалось с губ альфы.

Адам чуть двинулся к ней, но быстро остановился, когда острие меча Агаты направилось на его шею. Девушка в недоумении разглядывала кровь на рубашке своего наставника, множество ран, осыпавших тело Дерека. Она будто подспудно искала кого-то третьего, кто должен был быть участником этой сцены. Кого-то, против кого они на пару сражались, но так и не находила.

Дерек чувствовал запах ее отчаянного страха. Хотел бы успокоить ее, но не мог. На одной из ее рук отсутствовало сразу четыре кольца. Хейл понял, что у нее не было времени прийти в себя после того, как она их сняла. Сознание девушки еще путалось.

— Это он совершил все те убийства в пожарах, — Дерек вытягивал из себя слова, как застрявшие поперек горла рыбные кости. Тяжело дышал и слышал, что так же тяжело дыхание дается и ей.

Сначала Адам долго молчал, только обводя Агату взглядом. А затем произнес:

— Это так.

Дерек уставился на него. Агата раскрыла рот. Меч в ее руке сильно задрожал, но она крепче сжала его, заставляя застыть.

— Если ты испытываешь меня в очередной раз, то хватит, — голос Агаты сорвался. Ей было не до шуток, она хотела, чтобы Адам забрал свои слова назад. Взгляд ее скакал по лицу учителя. Адам остался непреклонен.

Взгляд его темных глаз медленно проскользил по мечу с его начищенным блеском и ядовитым покрытием. Будто наставник удостоверялся, что все так, как он и хотел. Он сам когда-то отдал Агате этот меч, чтобы она смогла защитить себя от него. Единственное известное ему оружие, которое может сразить демона. Дерек видел, как Агата колеблется:

— В таблетках, что он дал тебе, был яд. Дитон подтвердил мне это утром, — произнес Хейл, надеясь, что это наконец выведет девушку из оцепенения.

— Это правда, — без промедления признал Адам.

Он подступил к Агате, так что острие меча врезалось ему в шею, поранив кожу:

— Иногда все так, как ты видишь.

— Замолчите оба! — выкрикнула девушка, отдергивая меч от его шеи, но удерживая им по-прежнему учителя на расстоянии от себя. Она не верила, но и не хотела подпускать Адама к своим мыслям.

Агата металась. Она отвела взгляд от Адама, будто вид наставника мешал ей сосредоточиться. Она смотрела в землю, судорожно соображая. Дерек хотел помочь ей. И боялся, что Адам в любую секунду может перейти в нападение. Это промедление, что Агата допускала, в стычке с демоном было непозволительной роскошью. Но Хейл чувствовал, что Адам ведет иную борьбу, в которой ему было важнее выиграть, нежели нанести им новые глубокие раны. Он сражался с разумом Агаты, пытаясь затянуть узел на путанице.

Девушка опустила меч, упираясь им в землю, пугая этим Дерека. Альфа сразу попытался подняться, удерживая свое тело на руках, но смог только сесть. Адам не шелохнулся. Девушка посмотрела на наставника вновь, изменившимся потемневшим взглядом:

— Ты обманывал меня, — проговорила она твердо.

Адам не ответил. Дереку казалось, что он смиренно ждал своего приговора. Это выглядело противоестественным. Адам с молчанием признал, что проиграл ей, так просто.

— Все это время ты обманывал меня… — повторила Агата, сама стараясь привыкнуть к звучанию этой мысли. Ее кожа побелела, теряя свои краски. Побелели и ногти.

Дерек повернул голову набок, пытаясь избавиться от стекавшего к глазам ручейка крови из раны на лбу. Больше не было устилающего землю покрова снега и льда. Только примятая темно-зеленая трава. Стайлз сказал: в планы демона никогда не входило убивать Агату. Он хотел держать ее рядом с собой. Это было концом.

— Отправляйся на острова и оставайся там.

Слова девушки повисли в воздухе. Дерек недоуменно прокрутил их в голове несколько раз, будто рассматривая с разных углов, но так и не складывая в понятную фигуру. Они прозвучали как приказ или проклятье. Как будто она и впрямь имела над демоном такую власть.

И самое непостижимое, что Адам безмолвно принял этот приговор. На мгновение в выражении его глаз мелькнула глубокая печаль. Он выждал еще немного, будто давая девушке возможность передумать — но Агата не была намерена менять решение. Она больше не поднимала взгляд на учителя. Так, как если бы он уже прекратил существовать, оставив ее наедине с мыслями. И Адам, потеряв ее внимание, действительно ушел, исчезнув через пару шагов от места, где до этого стоял.

«Этого не может быть» — крутилось у Дерека в голове. Существо такой силы не исчезает по простой прихоти. Его нельзя отправить в ссылку. Адам в любой момент сможет вернуться и забрать свое. Он вернется — вернется, и все повторится, и Дерек вновь не сможет его даже коснуться. Хейл пытался прочесть на лице Агаты хотя бы каплю тех же опасений. Но девушка, казалось, его беспокойства не разделяла.

Агата почти рухнула на ступени, вовремя подставляя руки и усаживаясь. Вернула кольца на пальцы, попадая в них не с первого раза. Хейл видел, как она распадается, пряча свое лицо в ладонях. Она потянулась, чтобы взять руку Дерека в свою, стискивая его пальцы, перепачканные в крови — будто желая убедиться, что он по-прежнему был здесь.

— Как ты? — голос царапнул по ее горлу, заставляя сглотнуть. — Есть глубокие раны?

Дерек покачал головой, пусть это и было не совсем правдой. При поддержке Агаты он поднялся и вместе с ней доплелся до гостиной, ощущая, что и сама девушка значительно ослабла. Хейл грузно опустился на диван, пачкая обивку кровью.

Агата принялась обрабатывать его раны, одну за другой, с диким трепетанием в каждом движении. Она была не в себе. Уход за ранами оборотня отвлекал на себя хотя бы часть ее внимания, не позволяя сорваться. Дерек отверг все ее предложения позвать Дитона или набрать скорую. Никаких чужих глаз им сейчас не требовалось, только тишина, чтобы они двое могли оценить убытки. Если это была победа, то Дерек не мог понять, почему у нее такой отвратительный вкус.

Когда с «лечением» было покончено, Агата села в кресло рядом, так, чтобы за Дереком можно было присматривать с ее нового положения, но вскоре вновь закрыла лицо ладонями. Она не плакала. Казалось, что она медленно умирает. Хейл знал вкус жестоких предательств. Он видел, как плохо ей было. Эта история должна была отпечататься на ней глубоким шрамом, который можно будет нащупать и спустя много лет.

— Агата, — тихо позвал он, пытаясь придумать хоть какие-то слова, которые мог ей сейчас сказать.

— Не надо, — прервала его девушка, поднимаясь со своего места. Она выглядела потерянной. — Мне надо развеяться и подумать. Ложись спать без меня.

Она быстро вышла в коридор, будто опасаясь, что Дерек попробует ее остановить. Но тот хотел дать ей время переварить все случившееся самой. Хейл услышал, как она сняла ключи от машины с крючка в коридоре и хлопнула входной дверью.