Человек с Луны (гет)

Эмия смотрел на космическую станцию впереди, видневшуюся в обзорный иллюминатор мостика, пока круизное судно заходило на сближение.

При виде масс-ретрансляторов у него уже не находилось слов, но вот это было даже за гранью того. Совсем по-другому, и всё же не менее ошеломляюще.

Он поднимал взгляд всё выше и выше. Хотя они подошли уже совсем близко, казалось, Цитадели просто нет конца.

Она была невообразимо огромна: центральное кольцо и пять веерообразных рукавов образовывали вращающуюся, пригодную для жизни станцию — сердце галактического сообщества. Здесь жили около двенадцати миллионов существ самых разных рас, и примерно два миллиона из них составляли люди, несмотря на то, что на галактической арене человечество всё ещё оставалось сравнительно молодым.

«Человечество всегда любило выходить за границы», — отметил Эмия.

Судно замедлилось, подходя к докам Цитадели. На миг у него в груди шевельнулось беспокойство, но тут же исчезло, словно погребённое под десятью тысячами лет пыли. Он нахмурился, не вполне понимая, что это было, но всё же ясно чувствуя: в этом месте есть что-то, что невольно держит его в напряжении.

«Наверное, всё дело в масс-ретрансляторах у нас за спиной», — подумал он, покачав головой, - «Отсюда, обладай ты достаточной силой, можно было бы добраться сразу куда угодно в галактике.»

Один-единственный масс-ретранслятор уже вызывал у него неприятное чувство, а тут их было бесчисленное множество, они просто висели в космосе... От этого становилось не по себе. Умом он понимал: энергия, способная швырнуть корабль через половину галактики, и должна быть такого масштаба. И всё же странное головокружение его не отпускало, и с ним ему приходилось бороться. Лиловая дымка Туманности Змеи, казалось, тянулась бесконечно, и почему-то ему неотвязно чудилось, будто в этой непостижимой, похожей на туман области могли скрываться сколько угодно масс-ретрансляторов.

Тряхнув головой, он снова поднял взгляд к Цитадели и отогнал мысли о ретрансляторах на задний план.

Это было...

В ней было что-то такое, словно от одного взгляда в воздухе стоял запах меди, а на его языке проступал кислый привкус. Но стоило ему попытаться понять, в чём дело, как ощущение ускользало. С этим местом было что-то не так, вот только что именно — он уловить не мог.

Чуть раньше он почти машинально последовал за Мирандой, прихватив их снаряжение, сел в челнок и перебрался на другое судно, которое должно было доставить их к Цитадели. Видимо, гражданскому круизному судну разрешали стыковаться куда быстрее, чем коммерческому грузовому кораблю.

Вероятно, дело было просто в размерах судов.

— Диана, как только пристыкуемся, проведи разведку по месту проведения бала. Мне нужна полная и актуальная схема минимум за три часа до нашего входа. Список гостей, меры безопасности, план вечера — всё. Если на ужин будут подавать пирог с тушёным мясом, я тоже хочу об этом знать.

Смуглокожая женщина кивнула, принимая приказ без обычных язвительных замечаний и колкостей.

«Характер у неё, конечно, тот ещё, но за дело она берётся всерьёз, да?»

— Обвесься оружием, Эмиль. К тому времени, как мы сойдём, ты должен выглядеть так, чтобы одним видом отпугнуть крогана, — продолжила Миранда, повернувшись к Эмии.

На нём была его «гражданская» одежда, ведь он полагал, что на станцию они войдут как обычные пассажиры. Но чемодан со снаряжением «Цербера» с грузового корабля он всё равно прихватил, так что проблем не было.

Кивнув ей, он молча развернулся и ушёл переодеваться.

Когда он вернулся на мостик — уже экипированный, с двумя пистолетами и штурмовой винтовкой, — он и сам чувствовал себя каким-то оперативником-мокрушником на службе у сомнительной организации.

Миранда окинула его взглядом и с довольным видом кивнула:

— Для начала сходим в район Закера.

— Понял.

Они начали заходить к одному из рукавов Цитадели, и он услышал, как один из пилотов выходит на связь с диспетчерской. По мере приближения к стыковочному доку крузиное судно снова заметно сбросило ход.

— Зачем вообще было менять корабль? Это судно разве не могло подобрать нас на Армстронге? «Деметра», наверное, тоже успела бы дойти до Цитадели вовремя, — спросил Эмия, покосившись на Миранду.

Та приподняла бровь, а потом отвела взгляд:

— Это вопрос бумажного следа. Сейчас по бумагам мы прибываем с Бекенштейна, и журналы судна это подтверждают. Нам нужна хотя бы такая легенда, чтобы всё выглядело правдоподобно.

Он обдумал её слова:

— И нам позволят разгуливать по станции при полном вооружении?

Она повернулась к нему с едва ли доброй улыбкой:

— Об этом не беспокойся. Думать о таких вещах — моя работа.

Он нахмурился, не понимая, насмехается она над ним или нет, но принял её слова как выговор.

«Значит, просто молчать и делать, что велят?»

Круизное судно пристыковалось; внутри корпуса гулко отдался лязг магнитных захватов, вцепившихся в обшивку.

— Итак, Диана, ты помнишь, где нас найти, когда закончишь? — спросила Миранда, надевая свою маску. По дизайну она сочеталась с её тонким облегающим костюмом, то есть защитой это едва ли можно было назвать, но лицо всё же скрывала.

Диана кивнула и, скрестив руки, стала ждать, пока они пойдут дальше. Убедившись, что всё при них, они покинули корабль.

Они прошли через шлюз в док, и Эмии пришлось моргнуть и усилием воли удержаться, чтобы не начать глазеть по сторонам.

Над головой не было ничего — взгляду открывалась вся внутренняя полость пяти рукавов Цитадели во всём её великолепии. Он видел тысячи небоскрёбов, усеивавших внутренние поверхности каждого рукава, и сотни крупных кораблей, сновавших между самими рукавами. А сквозь них проглядывала лиловая Туманность Змеи.

Всё это казалось почти нереальным.

Эмия огляделся, полуоткрыв рот, потрясённый масштабом конструкции, на которой стоял. В отличие от кораблей, где искусственную гравитацию создавали поля эффекта массы, здесь она отчасти обеспечивалась центробежной силой.

У каждой планеты было своё собственное «ощущение», прямо как и у кораблей, работающих на нулевом элементе. Но здесь, в сравнении, ощущалась какая-то пустота, и, делая первые шаги по доку, он уловил лёгкое боковое смещение. Он знал, что планеты тоже вращаются, но не мог понять, в чём именно заключается заметная разница между этим и другим.

«Интересно, людей здесь от этого укачивает?»

Впереди несколько людей в форме стояли рядом с членами экипажа круизного судна, переговаривались и сверяли омни-инструменты. Видимо, сотрудники дока; пришли проверить, кто прибыл, и провести формальный осмотр груза или что-то в этом роде.

Сотрудники дока скользнули по ним взглядом, но, когда они прошли мимо к лифту, останавливать их не стали.

Вот здесь его, скорее всего, и схватили бы, попытайся он тайком проникнуть на лайнер или на прибывающий корабль. Похоже, «Цербер» либо подкупил всех нужных чиновников, либо имел достаточно своих людей внутри, чтобы просто пройти мимо без остановки и досмотра, как со всеми остальными.

Миранда набрала этаж на панели, и двери лифта закрылись.

И всё же, даже если бы он сам сумел здесь пройти, с его-то телом всё могло обернуться иначе. Оставалось надеяться, что запаянный ледяной ящик достаточно толст и хорошо экранирован, чтобы таможня не поняла, что именно он отправил. Но, вероятно, ему всё равно придётся быть готовым забрать его сразу по прибытии.

Это собьёт его график и создаст лишние хлопоты, но он разберётся.

— Ну что ж. Чао-какао, увидимся, — сказала Диана, выходя и тут же исчезая в толпе за дверями.

Миранда в ответ только кивнула, и лифт снова понёсся дальше.

«Лифты тут, надо признать, отличные», — подумал Эмия, — «Движения не чувствуется вовсе, а скорость, должно быть, бешеная.»

Он искренне восхитился инженерией и инерционными компенсаторами, пока мимо пролетали десятки этажей.

* * *

Миранда покосилась на Эмиля, шедшего за ней в двух шагах, слева. Словно безмолвная тень, готовая откликнуться на малейший её знак.

Это было хорошо.

Нужно было проследить, чтобы Раса не переманила его раньше, чем она сама успеет как следует привязать его к себе. Похоже, мысли о другой уже начали занимать его больше, чем следовало. Он был слишком перспективным, и...

Она отогнала эту мысль, сосредоточившись на настоящем.

— Может, сначала поедим? — спросила она, обернувшись с непринуждённой улыбкой. — Сомневаюсь, что мой контакт уже проснулся.

Он моргнул, слегка нахмурился, но всё же кивнул:

— Тебе лучше знать. Веди.

Она усмехнулась, развернулась и пошла дальше, чуть пружиня шаг.

Из всех районов Цитадели ей больше всего нравился район Тайсери с его множеством культурных и художественных заведений. Но и Закера отставал ненамного с его странными, любопытными улочками и необычными магазинчиками.

Все районы, или жилые сектора, Цитадели были довольно густонаселёнными и отдалённо напоминали ей Токио или Дубай. Из-за отсутствия яркого естественного света здесь обычно царил мягкий полумрак, который компенсировали яркие, пёстрые огни повсюду. Вывески магазинов, бутиков и ресторанов всех мыслимых направлений горели без передышки; в этих местах всегда было на что посмотреть и чем заняться.

А поскольку на Цитадели солнце никогда не садилось, почти всё работало круглосуточно, обычно посменно.

Стандартное время Цитадели основывалось на средней продолжительности суток на родных мирах турианцев, саларианцев и азари, но в районах, где, в отличие от Президиума, никто не поддерживал строгого светового цикла, на это мало кто обращал внимание. Здесь жили по довольно свободному расписанию, и новичкам приходилось к нему привыкать.

Она шла по тёмной улице мимо неоновых вывесок и распахнутых дверей, где маячили то зазывалы, то хмурые вышибалы.

— С последнего моего визита здесь почти ничего не изменилось, — отметила она, чуть повысив голос, чтобы он услышал.

Покосившись на него, она отметила, как он, кажется, провожал взглядом каждого встречного инопланетянина. Низкорослые, округлые волусы в герметичных костюмах удостаивались от него лишь мимолётного взгляда, а вот крупные, неторопливые, четырёхногие элкоры явно интересовали его куда сильнее.

Наблюдать за этим было забавно, но смотрела она на него не только из праздного любопытства. По её оценке, явной неприязни ни к кому он не испытывал.

И это было хорошо. Цель «Цербера» — обеспечить человечеству главенствующее положение в галактике, но этого не добиться, если вязнуть в мелочных предрассудках и ограниченной сентиментальности. Она была готова иметь дело с кем угодно, и люди, работающие с ней, как минимум должны были уметь то же самое.

Навстречу им плавно проплыл ханар; его большие светящиеся щупальца мягко колыхались в воздухе. Она почти ощутила, как в Эмиле вспыхнул интерес: даже пройдя мимо, он обернулся ханару вслед.

Она улыбнулась; при всей его показной невозмутимости её не обманывали мелочи. Во всём, что он делал, проступали отблески его настоящих мыслей. Очевидно, всё это одновременно и ошеломляло его, и приводило в восторг, как бы старательно он ни делал вид, будто полностью владеет собой и ничто вокруг его не трогает.

— Ханары и правда необычные, да? — спросила она, и он моргнул, переводя взгляд на неё.

— «Ханары», значит... Я сперва принял это за кое-что другое. Но, похоже, они и правда безобидны, — признал Эмил.

— Это уж точно. Пока не начнёшь расспрашивать их о «вдохновителях», они совершенно безобидны.

— М-м? — вопросительно отозвался он, поравнявшись с ней.

Всё-таки разговаривать было куда удобнее, если он шёл рядом, а не просто следовал у неё за спиной. Он верно понял: сейчас ей хотелось беседы.

Она улыбнулась. Да, так лучше.

— Ханары считают вымерших протеан кем-то вроде богов, называют их Вдохновителями и проповедуют их свет каждому, кто готов слушать.

Миранда увидела, как в его взгляде вспыхнул живой интерес:

— Вот как. Правда, что ли.

Она чуть приподняла бровь, не понимая, что именно в этом так его зацепило, но отложила это наблюдение на потом.

Они продолжили путь и вскоре подошли к заведению ханаров, которое переводчик её омни-инструмента передавал как «Трапеза Вдохновителей». Она остановилась у входа, на мгновение задумавшись.

Это было не её любимое место, но вполне приличное, а он, похоже, явно заинтересовался ханарами, так что можно было и зайти сюда снова.

Они вошли, и стоявший у двери ханар поприветствовал их:

— Этот приветствует почтенных клиентов. Да осияет вас свет Вдохновителей, пока вы вкушаете пищу в этом скромном заведении.

Она почувствовала, как Эмиль нахмурился, глядя на ханара; она будто слышала, как у него в голове заскрипели шестерёнки.

— Отдельный столик, пожалуйста, — без предисловий сказала Миранда.

Ханар шевельнул щупальцем — жест, который переводчик истолковал как вежливый кивок.

— Почтенные клиенты могут проследовать за этим к отдельному столику.

И он плавно, почти беззвучно тот заскользил прочь, переливаясь оттенками синего, красного и фиолетового.

Она знала: для человека, впервые увидевшего ханара так близко, зрелище могло оказаться слегка ошеломляющим. Жаль только, что Эмиль был в шлеме; посмотреть на его невозмутимое лицо, пока он пытается привыкнуть к такому, было бы забавно.

Устроившись за отдельном столиком, она сняла закрывающий лицо шлем и села поудобнее. Он сделал то же самое, хмуро переводя взгляд с ханара на неё и обратно.

— У нас точно есть время на такие посиделки? — наконец спросил он, а она лишь улыбнулась в ответ.

«Успокойся уже», — подумала Миранда.

Он кашлянул и больше ничего не сказал. Она не допустила бы столь элементарной ошибки, как тратить время впустую, когда его действительно мало. Сейчас, несмотря на всё происходящее, спешки не было. Для действий есть своё время, как и для отдыха и восстановления. После этого у них ещё долго не будет возможности спокойно сесть и поесть, так что именно теперь был самый подходящий момент для ужина и короткой передышки.

И Расы здесь тоже не было, что делало всё только лучше.

Подняв взгляд на ханара-официанта, она улыбнулась:

— Мне комплекс Вдохновителей номер четыре, лёгкую закуску и стакан воды.

Повернувшись к Эмилю, она выжидающе улыбнулась. Он моргнул; было видно, что он понятия не имеет, что сказать: в такие места ему прежде бывать не доводилось.

Подняв взгляд на ханара, он прокашлялся:

— А что бы вы посоветовали? Что здесь подают? Прошу прощения, но мне раньше не доводилось пробовать кухню ханаров.

От этих слов официант буквально засветился ярче и будто раздулся от восторга.

— Этот переполнен радостью от возможности представить почтенным клиентам лучшие блюда Вдохновителей. С самой зари нашей цивилизации эти рецепты передавались из поколения в поколение, ещё со времён самой эпохи Вдохновителей!

Эмиль моргнул, уставившись на официанта:

— Э-э... Тогда мне то, что вы сами порекомендуете, — сказал он, покосившись на неё. Она улыбнулась и чуть приподняла бровь. — Только чтобы готовилось примерно столько же, сколько блюдо моей спутницы. Спасибо.

— Очень хорошо. Этот приложит все усилия, чтобы передать свет Вдохновителей через блюда, которые будут поданы почтенным клиентам, — ответил ханар и так же плавно и беззвучно исчез.

Взгляд Эмиля ещё мгновение следовал за ним, и она не удержалась и тихо хихикнула. Он резко вскинул на неё глаза, моргнув, явно пытаясь понять, что здесь смешного.

— Ты уж извини. Не так уж часто увидишь человека, которого ханары настолько увлекают. Обычно на них смотрят либо с пренебрежением, либо с раздражением.

Он моргнул:

— Понятно. По-моему, они... вполне милые?

Она на это лишь фыркнула, и между ними повисло молчание. Несколько минут спустя принесли заказ. Она поблагодарила ханара, когда тот поставил перед ней тарелку с разными видами морепродуктов; по подаче блюдо живо напоминало японскую кухню. Это был комплекс номер четыре — из четырёх основных вариантов он меньше всего напоминал то, как, по представлениям ханаров, любили есть сами Вдохновители.

Миранда улыбнулась и перевела взгляд на Эмиля, который смотрел в свою тарелку. Судя по всему, ему достался комплекс номер один.

Она назвала ханаров безобидными, но за ними водились весьма странные привычки. Например, когда они говорили о кухне Вдохновителей, чаще всего речь шла о морских существах из океанов их родного мира, Кахье.

Само по себе в этом не было ничего необычного. Почти все разумные расы, жившие на планетах с океанами, так или иначе ели морепродукты, а те, у кого такой традиции не было, при возможности нередко пробовали то, что готовили другие. Азари, к примеру, славились своими морепродуктами по всей галактике.

Эмиль моргнул: существо у него на тарелке шевельнулось. Плавники и щупальца дёргались судорожно, хоть и вяло. Одной из самых известных — и самых странных — черт культуры ханаров было то, что они нередко готовили морских созданий к подаче, пока те ещё были живы.

Эмиль осторожно ткнул прибором в распоротое существо: оно ещё жило, но уже едва-едва, слишком слабо, чтобы по-настоящему сопротивляться.

Оно напоминало рыбу со щупальцами; брюхо было распахнуто, внутренности удалены, а полость набита съедобной желеобразной пастой из растений, росших в южных морях их океанического мира.

Это считалось деликатесом; по словам ханаров, отчаянная борьба существа за жизнь придавала вкусу особое богатство, которого больше нигде не найти. Многие из-за этого задавались вопросом, какими же были боги ханаров, если им и впрямь приходилась по вкусу столь «необычная кухня».

Ханары не раз бойкотировали тех, кто отзывался об этой традиции дурно, настаивая, что это не только культурная практика, но и религиозный обряд. Тема эта по-прежнему оставалась спорной и болезненной как в политике, так и в культурных обсуждениях.

— Что ж... спасибо за угощение, — сказал Эмиль и кивнул ханару, всё ещё ожидавшему в стороне.

Он неуверенно коснулся существа на тарелке приборами; колебание у того было слишком явным. Вздохнув, он проткнул его насквозь и осторожно отделил полоску мяса вместе с мягкой кожей. Существо было отварено, но не убито, так что плоть стала мягкой и легко отходила. Не давая себе времени передумать, он отправил кусок в рот и начал жевать.

Миранда чуть покачала головой и тоже принялась за еду.

— Этот удаляется. Если почтенным клиентам что-нибудь потребуется, кнопка вызова у стола немедленно известит этого. Этот желает почтенным клиентам приятной трапезы.

Ханар поклонился и уплыл прочь.

Она подняла взгляд, проглотила кусочек морепродукта, похожий на нигири, и улыбнулась, наблюдая, как Эмиль пытается понять, что именно в этом существе вообще полагается есть.

«Мне стоит устраивать такое почаще.»

* * *

«Пожалуй, ханары куда больше похожи на чудовищ, чем мне показалось поначалу. Интересно, есть ли тут какая-то связь?» — размышлял Эмия, шагая следом за Мирандой и вспоминая щупальценослых слуг-детей одного древнего божества.

Насколько он успел заметить, у ханаров не было ни зубов, ни когтей, а те чудовища, с которыми ему доводилось сталкиваться, не обладали никаким собственным свечением, и всё же ощущение возможной связи не отпускало. Тряхнув головой, он отмёл эту мысль как праздное предположение.

Еда оказалась необычной, но не сказать чтобы совсем уж чуждой. Икидзукури он и сам когда-то готовил, да и другие блюда из ещё живой пищи ему прежде встречались.

Например, в Китае он пробовал быстро обжаренную рыбу «инь-ян», когда целого карпа подают к столу живым даже после жарки. Обычно сердце у него ещё бьётся, а жабры всё ещё пытаются ловить воздух.

Были ещё «пьяные креветки» и «танцующие креветки» — если подумать, блюда довольно жестокие. Для него это не было привычной пищей, и готовить такое он всегда брался с некоторой неохотой, но не мог отрицать: вкус у этого был хорош.

Да и не только вкус, на самом деле.

Живое существо дало ему то, чего мёртвая пища дать не могла, самую малость восполнило ему запас магической энергии. Пока его тело лежало во льду, на полноценную подпитку ему рассчитывать не приходилось, так что любая кроха была буквально на вес золота.

С другой стороны, вряд ли ему хотелось бы каждый день съедать живой рыбы столько, сколько весит он сам, так что привыкать к такому источнику ему не стоило. Хотя, возможно, можно будет найти устриц или мидий? Их ведь тоже часто едят живыми.

Правда, с уровнем интеллекта у них всё было весьма печально, так что в общем счёте пользы от них было бы немного.

Он и дальше шёл за Мирандой, разглядывая всё вокруг. На миг ему даже пришло в голову, что проще было бы взять какой-нибудь автоматический транспорт, но Миранда то и дело сверялась с омни-инструментом и поглядывала на камеры по углам улиц, так что, возможно, им и впрямь нужно было двигаться пешком, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Улицы района Закера казались ему странными.

Из-за тесноты и нагромождения всего на свете это место почему-то напоминало ему то огромный круизный лайнер, то внутренности казино-комплексов Лас-Вегаса. Жилые помещения и общественные пространства попадались буквально повсюду. Сверху, по сторонам, над перекрёстками висели огромные светящиеся вывески и рекламные панели совсем как в киберпанковских пейзажах, которые он прежде видел только в художественной фантастике.

Народу здесь было не протолкнуться: люди и самые разные пришельцы, всех форм и размеров. И только теперь, идя первым и плечом прокладывая дорогу в толпе, пока Миранда бесшумно держалась позади, он осознал, что здесь даже немного клаустрофобно.

Фуюки нельзя было назвать маленьким городом, но вырос он в Мияме, где по сравнению с суетой тогдашнего, уже вполне современного Синто жизнь текла куда тише и спокойнее.

Лондон тоже был огромен, но надолго он там не задержался, да и сообщества магов на фоне самого города казались на удивление редкими и разрозненными. После этого ему довелось побывать во множестве больших городов, и всё равно его всякий раз поражало, насколько тесно люди могут жить друг к другу.

Пришельцев разных рас вокруг было полно, хотя чаще всего ему попадались представители людей, низкорослые создания, которых, как он почти не сомневался, называли волусами, и четырёхногие элкоры. Ещё он заметил пару похожих на хищных птиц пришельцев в форме — от них всем видом веяло службой правопорядка, и Эмия решил, что это и есть те самые турианцы, о которых он столько слышал в армии.

При всей разнице в телосложении многие культурные привычки казались удивительно знакомыми. Все шли в одном ритме и по одной стороне, смотрели на одну и ту же рекламу, вели себя в целом очень похоже.

Он не знал, было ли это особенностью самой Цитадели или вся галактическая цивилизация в основе своей настолько одинакова.

Они вошли в заведение, больше всего похожее на ночной клуб, хотя внутри, несмотря на приглушённый полумрак и пёстрые вспышки разноцветных огней, оказалось даже светлее, чем снаружи, так что он не вполне понимал, как это место точнее назвать. Грохотала тяжёлая электроника, да так сильно, что, казалось, в такт ей дрожит пол под ногами, хотя за самой дверью не было слышно ровным счётом ничего.

«Хорошая звукоизоляция. Работа мастера», — рассеянно отметил Эмия, на мгновение задумавшись, кто вообще занимается строительством и обслуживанием на такой космической станции.

Скорее всего, не какая-то одна центральная структура, слишком уж громадным было это место. Да и если для любой перестройки или даже изменения внутреннего пространства требовались разрешения, то, если только каждый участок каждого района не находился под круглосуточным наблюдением, Эмия не понимал, как здесь вообще можно было уследить за всем происходящим.

Он продолжал идти следом за Мирандой, пока та без колебаний пересекала танцпол и направлялась к двери в дальнем конце клуба.

Там, прислонившись к стене, стоял турианец в тёмных очках. Он поднял трёхпалую руку — жест, который, как предположил Эмия, был достаточно универсальным и без слов означал: «стой».

— Входа нет.

Голос у турианца был металлический, с каким-то странным дребезжащим оттенком, и Эмия моргнул. К тому же задержка между настоящей речью и переводом омни-инструмента — та самая, которую большинство людей, вероятно, даже не заметило бы, — делала звучание вдвойне непривычным.

Миранда предъявила ему что-то, и турианец, кажется, моргнул, после чего чуть отстранился. Жвалы на его лице едва заметно дрогнули. Почему-то это напомнило Эмии человека, который стиснул зубы, но старается не подать виду.

«А этих пришельцев, оказывается, не так уж трудно читать», — подумал он, слегка удивившись, но тут же перестав придавать этому значение.

Их пропустили, и как только дверь за спиной закрылась, музыка мгновенно исчезла. Пройдя по коридору, они вышли в аккуратную офисную приёмную, вплоть до стойки и сидевшей за ней секретарши.

Эмия моргнул и чуть приподнял бровь: перед ним, по сути, сидела синекожая женщина, удивительно похожая на человека, только с очень странными волосами. Он отметил отсутствие ушей и бровей, щупальцеподобные отростки вместо волос и тончайшие гладкие чешуйки на коже. Они были такими мелкими, что издали кожа казалась почти человеческой.

Секретарша подняла на них взгляд и улыбнулась. Эмия вновь моргнул: до чего же естественно этот по-человечески понятный жест выглядел у существа, которое человеком очевидно не было. Это даже слегка тревожило.

— Добро пожаловать. У вас назначено? — спросила она, и голос у неё оказался именно таким, каким Эмия и ожидал: мелодичным и очень женственным.

— Нет. Но у меня постоянное приглашение, — ответила Миранда, глядя на синекожую женщину сверху вниз с обычной для себя властной невозмутимостью.

— Очень хорошо, мисс. Я сообщу ему, — улыбка синекожой не дрогнула ни на миг.

Миранда обернулась к Эмилю и кивком велела ему сесть:

— Подожди здесь. И с азари особенно не болтай, обдерёт до нитки, — сказала она, криво усмехнувшись напоследок.

Эмия пожал плечами и принял её слова как есть. Миранда ушла к двери впереди; каблуки её туфель чётко отстукивали по белому, похожему на мрамор полу. Его взгляд провожал её до тех пор, пока дверь за ней не закрылась.

Переведя глаза обратно на секретаршу, он медленно вдохнул.

«Значит, вот как выглядят азари. Одна из трёх рас Совета. Первая и древнейшая.»

Она улыбнулась ему, явно наслаждаясь его вниманием и будто приглашая продолжить. Он сам не знал, как к ней относиться: слишком уж человеческие черты не вязались с почти бесплотной, царственной манерой держаться.

— Вы уверены, что не хотите присесть? — спросила она с дразнящей улыбкой. — Кто знает... вдруг я и правда возьму да проглочу маленького человечка...

Эмия нахмурился.

«Такой уровень общения... Вряд ли подобное можно списать на один только переводчик. На язык тела он ведь не влияет.»

Приглядевшись, он понял, что, если не считать ярко выраженных инопланетных черт, там, на Земле, она выглядела бы вполне уместно. Её жесты были безупречны, и именно это почему-то не давало ему покоя.

«Она дразнит меня не только словами, но и крошечными движениями, словно прекрасно знает человеческую культуру. Не только внешние манеры, но и самую её глубину.»

— Вы очень похожи на человека, — прямо сказал он, скрестив руки на груди и чуть наклонив голову. Не вкладывая в позу ни угрозы, ни враждебности, но всё же закрываясь, чтобы посмотреть, как она отреагирует.

Она улыбнулась, откинулась чуть назад и аккуратно сложила руки на столе, переплетя пальцы. Открытая, внимательная поза идеально сочеталась с её лёгкой самоуверенностью.

— Правда? А вы уверены, что это не вы очень похожи на азари?

Он медленно выдохнул, обдумывая её ответ.

В этом было почти кокетство, будто она проверяла его, осторожно подталкивала к какому-то странному подобию человеческого флирта.

«Врождённая способность соблазнять? Что-то вроде расы суккубов, умеющих отражать подсознательные желания? Или я просто чего-то не понимаю?»

Эмия резко втянул воздух, сосредоточился и пустил магическую энергию по телу, пытаясь уловить хоть малейшую аномалию. Ничего. С ним всё было в порядке, да и в азари не произошло никаких изменений. Он нахмурился.

«Надо надавить на что-то человеческое, что не должно зависеть ни от каких трюков.»

— У вас пять пальцев. Наверное, это большая редкость?

— О, ещё как. Признаюсь, очень приятно больше не быть единственными в галактике, кому нужны перчатки на пять пальцев, — ответила она. — Должна сказать, в целом появление человечества на галактической арене оказалось весьма приятной переменой.

Эмия моргнул:

— Правда?

— При всём шуме и суматохе, которые ваши сородичи устраивают, где бы ни появились, совпадение нашей физиологии вдохнуло новую жизнь в моду и одежду. Давно я не видела ничего подобного, это удивительно освежает. Каждый день появляются новые, чудесные фасоны.

— А, понятно.

— Скажите, вы ведь слышали о человеческих «кружевах»? Я совсем недавно обзавелась новым комплектом и не отказалась бы от... экспертного мнения...

В глазах у неё блеснуло лукавство.

— Спасибо, но я сейчас при исполнении, — сухо ответил он, покачал головой и отошёл к зоне отдыха, где можно было сесть.

Даже не глядя, он почувствовал, как её забавляет его видимое отступление.

Покосившись на секретаршу, он проигнорировал её снисходительную полуулыбку. Его не особенно интересовало, кем она его сочла. Гораздо сильнее его занимала мысль о том, так ли уж чужды ему эти пришельцы, как показалось сначала.

«Протеане проводили какие-то эксперименты над ранними людьми. Могли ли они что-то удалить из человеческого генома — или, наоборот, что-то туда добавить?» — ему хотелось отвергнуть такую возможность, но после всего, что он уже знал о протеанах, отмахнуться от неё с ходу он не мог.

Эмия вздохнул.

«Ещё один вопрос в и без того немалую кучу.»

* * *

Эмия одёрнул пиджак у талии, расправляя ткань, и повёл плечами.

Лёгкая льняная ткань, застёжка на одну пуговицу, один нагрудный карман в рамку, пять внутренних карманов, манжеты на четырёх пуговицах и боковые шлицы. Он ещё раз взглянул на ярлык из упаковки, так как на самом костюме никаких меток не было.

«Джули Ворн» — имя совершенно незнакомое, но, в сущности, это было неудивительно. В вопросах моды он всё-таки отстал от жизни больше чем на век.

Это оказалось не совсем тем, чего он ожидал. Зато ткань и крой были настолько хороши, что костюм почти не ощущался на теле. Даже если свести локти перед собой, спину нигде не тянуло, а это была его обычная проблема из-за развитой мускулатуры. При всём том, что костюмы служили символом статуса и излишества, хорошие костюмы прежде всего были удобны.

В таком можно было спать, носить его тридцать часов подряд, бегать, драться — и не чувствовать, что одежда хоть сколько-то мешает.

Впрочем, хорошие костюмы и в его время были ничуть не хуже. Просто это впервые был костюм, сшитый специально по его меркам, а значит, опыт всё же получался новым.

— Должно быть, дорого стоил, — заметил он.

Миранда только усмехнулась, продолжая что-то быстро набирать на омни-инструменте.

Они несколько часов ходили по самым разным местам, встречались с разными разумными, и каждый раз, когда Миранда уединялась с кем-то для разговора, его оставляли снаружи. Из-за ограничений своей маскировки и слишком внимательных взглядов вокруг подслушать у него так и не получилось.

До сих пор он не имел ни малейшего понятия, что собой представляют собой эти «Врата» и как они работают, хотя старался не упускать из виду ничего, что делала Миранда. Такими темпами он так и не поймёт, как сделать себе новую личность, а это после решения его нынешних проблем станет очень серьёзной проблемой.

По крайней мере, он начал потихоньку понимать, как исправить его проблему с мозгом, и уже одно это было немало.

Точнее, он нащупал ниточку, которая могла к этому привести. И по счастливому совпадению она тянулась прямо к «Синтетик Инсайтс», так что он был только рад продолжать эту игру, хотя насущная необходимость попасть на Цитадель уже отпала. Его тело прибыло на грузовом корабле около получаса назад, и теперь он ждал удобного момента, чтобы незаметно ускользнуть и повторить свою «перезагрузку».

Да и просто проверить, как там его тело, было бы совсем не лишним.

Но с этим приходилось ещё немного подождать: им предстоял последний этап подготовки к балу «Синтетик Инсайтс». К тому же он не знал, к чему приведут найденные им «зацепки» и как быстро это произойдёт, а значит, должен был внимательно следить за моментом, когда ему лучше исчезнуть.

Вряд ли счёт пойдёт больше чем на несколько дней.

Наконец Миранда привела их в пустующую квартиру в верхней части района Закера, неподалёку от входа в Президиум, и пятнадцать минут назад туда доставили пакет. В нём, так сказать, и лежала их маскировка.

Эмию слегка забавляло, что теперь костюмы, сшитые по мерке, присылают по почте, но он благоразумно помалкивал, чтобы не выдать свой возраст.

Костюм был тёмно-сливового оттенка, почти чёрного — в зависимости от того, как на ткань падал свет. По дизайну он довольно далеко ушёл от смокингов и пиджаков его времени и куда больше напоминал гакуран — мальчишескую школьную форму. По воротнику, плечам и рукавам шли белые вставки и тонкие узоры.

В целом, хоть костюм и был лёгким и почти бесполезным с точки зрения защиты, вещь это была отличная. Жаль только, что оставить его себе не выйдет: после бала он, по сути, исчезнет.

Стук в дверь вырвал его из мыслей, и он пошёл открывать.

Диана улыбнулась, окинув его оценивающим взглядом с ног до головы.

— А ты хорош.

Не дожидаясь приглашения, она вошла внутрь, покачивая бёдрами, и, проходя мимо, едва заметно задела его бедро своим.

— Вернулась. Отлично, — отметила Миранда. — Докладывай. Потом я поделюсь тем, что удалось узнать мне.

Закрыв дверь, Эмия отошёл и сел, а Диана легко вспрыгнула на стол, болтая ножками в воздухе.

— В общем, почти всё, что ты уже знала, подтвердилось. Но в этом году «Синтетик Инсайтс» наняла дополнительную охрану. Похоже, они воспринимают ситуацию куда серьёзнее, чем готовы признать публично, — начала Диана.

— Вот как? Это нам помешает?

Диана покачала головой с кривой улыбкой:

— Да брось. Обе ваши личности теперь официально существуют в публичных реестрах, с солидным и вполне респектабельным послужным списком, который оправдывает приглашения. Записи везде, где нужно, тоже подправлены. Так что на, держи.

Достав два голубых конверта, она передала их Миранде. Эмия моргнул, поняв, что они сделаны из какой-то ламинированной бумаги с вкраплениями спрессованного нулевого элемента. Не так много, чтобы представлять промышленную ценность, но всё равно весьма недешёвый материал.

И в этот момент он понял, что следил-то он не за тем человеком: всей работой с «Вратами» здесь занималась именно Диана.

— Отлично. А как обстоят дела с твоим проникновением, когда бал начнётся? — спросила Миранда.

Диана ухмыльнулась:

— Никаких проблем. Один из сотрудников по обслуживанию свалился с болезнью, и так уж совпало, что на замену всплыло моё имя. Вообще-то через полчаса мне уже нужно быть там, готовиться ко всему.

Миранда кивнула:

— Это всё?

Диана пожала плечами:

— В общем и целом, да.

— Хорошо. Отличная работа. Тогда теперь расскажу, что удалось выяснить мне, — сказала Миранда, выводя на экран своего омни-инструмента несколько файлов. — Я поговорила с местными информаторами и другими источниками и сузила список потенциально заинтересованных лиц среди гостей бала. Сейчас перешлю тебе досье на омни-инструмент. Когда окажешься внутри, присматривай за ними. Если кто-то поведёт себя подозрительно, я хочу знать об этом сразу.

— Поняла, — кивнула Диана.

— Кроме того, мне, похоже, удалось выяснить, что именно будет выставлено на продажу, — сказала Миранда и с лёгкой улыбкой вывела фотографию.

На снимке была изображена какая-то разрушенная база.

— Это бывший исследовательский объект Альянса Систем. База на Сидоне.

Диана моргнула, потом задумчиво прищурилась. Миранда не торопила её и позволила самой дойти до вывода.

— Значит, что-то связанное с искусственным интеллектом?

Миранда кивнула:

— Скорее всего. Моя версия такова: Альянс Систем снова возобновил исследования ИИ, возможно используя уцелевшие данные проекта с Сидона.

Эмия переводил взгляд с одной на другую, не вполне улавливая ход мысли.

— И если предположить, что Совету Цитадели об этом ничего неизвестно, эта информация, всплыви она, сильно подмочит репутацию Альянса, — вздохнула Диана. — Ну что ж, проще не становится.

— Будь всё завязано на какой-нибудь физическом носителе или даже кучки кода, разрулить это было бы куда легче, — согласилась Миранда.

Теперь Эмия более-менее понял суть:

— А информацию вроде: «Альянс Систем проводит незаконные эксперименты, используя данные предыдущей провальной попытки», скрыть будет куда труднее, — сказал Эмия, смутно понимая, о чём идёт речь. — Значит, вариант с устранением продавца отпадает. Слишком уж легко привязать такую вещь к автоматической рассылке на случай смерти.

— Именно, — согласилась Миранда, потом нахмурилась и поднесла руку к подбородку. — Но одного заявления ведь недостаточно. У вора должны быть какая-то информация, чтобы это доказать, верно?

— Да. Но раз Альянс уже здесь, логично предположить, что кое-что им уже слили. Мы же не можем сейчас просто свернуться и уйти, сказанув что-то вроде: «Ну, мы решили, что у него, наверное, нет доказательств», — с насмешкой сказала Диана, пожав плечами.

— Насколько всё это серьёзно, если информация всплывёт? — спросил Эмия.

— Ну, в прошлый раз, после катастрофического конца Сидона и всего, что за этим последовало... — начала Миранда, но тут заметила по его лицу, что он не понимает, о чём речь. Она нахмурилась. — Эмиль, это вообще-то общеизвестная история. Только не говори, что ты не в курсе.

Он пожал плечами и почти физически ощутил, как её мнение о нём заметно падает.

— Ну, это ведь уже старая история, верно? — тут же вступилась за него Диана, улыбнувшись ему как поддразнивающая старшая сестра. — Но, учитывая санкции, которые тогда наложил Совет на человечество, сейчас всё наверняка кончится куда хуже.

— Верно. Посол Удина не из слабаков, но он слишком недавно на этом посту. У него ещё недостаточно опыта, чтобы идти напролом против Совета. Анита Гойл в своё время выступила блестяще, если учесть, что творилось после Сидона и Камалы, но положение человечества всё ещё слишком шатко, чтобы рисковать и допустить огласку, — сказала Миранда.

Диана весело фыркнула и кивнула:

— У меня до сих пор на душе теплеет, когда вспоминаю, как посол Гойл попёрла против всего Совета, пригрозила им и всё равно вышла победительницей несмотря на всё, что они пытались на неё навалить. Если бы она тогда не оттеснила Совет, человечество сегодня не стояло бы там, где стоит.

Миранда кивнула, не став развивать тему.

Эмия моргнул. В этом разговоре он был совершенно не в своей стихии и очень старался этого не показать. Историю человеческой политики на галактической арене он, мягко говоря, не изучал.

— А что насчёт виновника? Удалось найти хоть что-то, что указывало бы на его личность? — спросил он, уводя разговор подальше от опасной темы, пока окончательно не выдал себя.

Миранда покачала головой:

— «Нулевой скачок» уже не так активна, как когда-то, но станция всё ещё очень загруженная. Там работают тысячи людей Альянса. У меня есть примерный профиль того, кем может быть вор, но без реальных зацепок от него пока никакого толку.

— Значит, план остаётся прежним, — кивнул Эмия, скорее отмечая это для себя, чем отвечая им обеим.

«Единственная поправка — перед уходом мне придётся наложить руки на омни-инструмент Дианы.»

— Именно, — сказала Миранда и посмотрела на Диану. — Но пока, полагаю, тебе уже пора?

Диана пожала плечами:

— Ну, наверное.

Соскочив со стола, она с улыбкой крутанулась на месте, изобразила шутливый поклон и направилась к выходу.

— Ну что ж, тогда и нам тоже пора готовиться, — сказала Миранда, поднимаясь, когда наружная дверь за Дианой закрылась. Она качнула бёдрами, вдруг зачем-то переняв манеру Дианы. — Нам ведь ещё душ принять и привести себя в порядок, верно?

Эмия кивнул.

— Хочешь первой? — спросил он, помня, что ему нужно использовать эту паузу, чтобы перезагрузить его навык Независимое Действие: такой промежуток вне наблюдения позволит ему заново наложить маскировку, не вызывая лишних подозрений.

Она нахмурилась и прищурилась.

Потом вздохнула и отвернулась.

— Иди ты. Я пока закончу кое-что по работе.

Эмия моргнул, не совсем понимая, откуда в её голосе вдруг взялась угрюмая нотка, но тут же списал это на несущественную мелочь. Сейчас у него были заботы поважнее — например, как внести последние штрихи в костюм так, чтобы она ничего не заметила.

* * *

Миранда нахмурилась, заставляя лицо принять выражение не простой человеческой досады, а холодного, властного презрения.

Она не раздражалась. Во всяком случае, не из-за таких мелочей.

Само воплощение профессионализма и гордости: точная, эффективная, безупречная. Такой её вырастили, такой она и стала. Что бы ей ни пришлось делать, она не имела права на провал. Именно поэтому она в своё время и ушла.

Узел в животе затянулся ещё туже.

Тот человек всегда требовал большего. Что бы она ни делала, чего бы ни добивалась, этого никогда не хватало. Всегда нужно было больше.

Когда она была моложе, это подстёгивало её идти дальше. Тогда она была глупой девчонкой. Думала: если просто продолжать, если стараться изо всех сил, однажды этого наверняка станет достаточно. А потом она узнала, что она не была первой в своём роде.

Её создали, чтобы она стала лучшей, не считаясь с законами и оправданиями тех, кто заведомо ниже. Её вывели за пределы обычного человека. Генетическая основа, воспитание, нейроулучшения, питание, химический баланс, образование, привычки...

Всё было подогнано под совершенство. Как и у всех, кто был до неё. Как и у той, что должна была прийти после. Она поняла: она не первая и, уж конечно, не последняя. Поэтому она забрала свою «сестру» и ушла.

И вовсе не потому, что испугалась или разозлилась. И уж точно не потому, что вдруг осознала: раз отец решил создать ещё одну, значит, её самой оказалось недостаточно.

Нет. Конечно же нет.

Нет, это он был несовершенен. Он сам не знал, чего хочет. Виноваты были его собственные изъяны. Будь он хотя бы вполовину так хорош, как она... Вот она и ушла — туда, где могла раскрыться в полную силу.

Сначала она не знала, что делать с сестрой, но потом решила: возможно, ей удастся дать Ориане то детство, которого сама она была лишена. Какая-то тёмная часть её шептала, что на самом деле она лишь заботится о том, чтобы Ориана никогда не сравнялась с ней, но стоило этой мысли поднять голову, как Миранда с яростью её подавляла.

Она всё просчитала, распланировала жизнь сестры до мелочей: в какой семье та окажется, какой у этих людей психологический профиль, как это соотносится со статистикой, какие выводы можно сделать, если наложить её собственные генетические данные на динамику развития. Она сделала всё, что было в её силах, чтобы Ориана получила идеальную жизнь, и снова и снова твердила себе, что не завидует. И не боится.

У неё и Орианы одна и та же генетическая основа. Значит, и вырасти они должны были одинаковыми. Он ошибался. Он был дураком. Таким же, как и этот мужчина.

Они шли по ковровой дорожке; машина уже отъезжала, освобождая место для следующей.

Впереди сотрудники «Синтетик Инсайтс» встречали гостей и одновременно, почти незаметно, проверяли приглашения. Бумагу ламинировали тонким слоем спрессованного нулевого элемента, и узор, который получался в результате, был уникальным, то есть такое не подделаешь.

Каждая партия выходила единственной в своём роде: дерево, из которого сделали бумагу, и традиционный способ прессовки у азари каждый раз давали иной рисунок. Даже сейчас, как она считала, изготовить хотя бы одну убедительную копию было бы почти невозможно. А две и вовсе немыслимо. В этом и заключалось преимущество того, что они входили вдвоём.

Их обоих просканировали, отметили в системе, и с этого момента для охраны они превратились просто в ещё одних допущенных гостей. Миранду кольнуло удовлетворение. Хоть что-то сегодня шло как надо.

Он был высок и широкоплеч, именно таким, каким она и ожидала его увидеть. Но без той раздутой, неуклюжей массивности, которой частенько отличались генетически улучшенные солдаты. Подтянутая мускулатура, плавная, текучая пластика — даже в туфлях на жёстком каблуке, которые она для него купила, он двигался бесшумно.

Под пальцами его локоть ощущался на удивление приятно, но Миранда тут же отсекла эту мысль. Он был таким же, как тот человек, недостойным её. Если мужчина сам не знает, чего хочет, это не её проблема. Она всегда сможет найти получше. Как уже делала раньше.

— Ты прекрасно выглядишь.

Она моргнула и вскинула глаза на него. Их взгляды встретились, и ей вдруг показалось, что карий цвет его глаз какой-то неправильный, хотя в тот же миг она ощутила, как к её щекам приливает жар.

— Что?

— О, так даже лучше, — усмехнулся он, окончательно сбивая её с равновесия. — Я так и думал: улыбка тебе идёт больше всего, дорогая.

На одно короткое мгновение мир исчез.

А потом вернулся — вместе с его уверенной, ленивой интонацией. Они изображали супружескую пару, сообразила она. Миранда прочистила горло, пытаясь снова вернуть на лицо холодную складку недовольства, но обнаружила, что уже не может. Рядом с ним она почти физически ощущала его усмешку.

«Кх-х... Он что, всегда такой?»

Она искоса взглянула на него.

В нём снова что-то изменилось. Они работали вместе всего два дня, но ей казалось, что она уже успела понять его характер. Однако такого от него она не ожидала. Это почти напоминало...

«То, каким он был, когда я увидела его впервые?»

Миранда качнула головой. Не время. Сейчас ей нужно было думать о задании.

У дверей их встретил швейцар — саларианец в дорогом наряде. Он поприветствовал их, быстро просканировал и пригласил войти. Рядом Эмиль шагнул внутрь с безупречной уверенностью и спокойной грацией. Костюм сидел на нём превосходно, но теперь, когда он был в нём, различия между ним и тем человеком бросались в глаза ещё сильнее. Та же уверенность, та же харизма, та же отточенная осанка. И всё же во взгляде Эмиля таилась жёсткая, острая целеустремлённость, которая разрушала всякое сходство, стоило лишь присмотреться.

Они смотрелись вместе на удивление хорошо: её тёмное облегающее коктейльное платье сочеталось с ним не хуже, чем её рука с его локтем. Он пришёл без оружия, и если поначалу она думала, что найдёт ему здесь применение, то теперь не вполне понимала, что с ним делать теперь- разве что держать как запасную пешку, которой можно пожертвовать, если потребуется путь к отступлению.

Впрочем, пока он держит рот на замке и слушается её, всё должно быть в порядке.

Они вошли в бальный зал — просторный, больше сотни метров в длину, великолепно убранный. Роскошный, но всё ещё не переходящий грань вкуса. Впечатляющий, но не давящий. Он говорил о деньгах и влиянии убедительнее любых годовых отчётов и списков активов.

Большинство гостей уже прибыло, и зал был полон представителями почти всех рас. У двух стен стояли столы с напитками и закусками; официанты-турианцы и саларианцы чётко обозначали, что именно и где подают.

Миранда медленно окинула взглядом помещение, стараясь ничего не упустить. Вечер обещал быть непростым. И хотя это был главный зал, вокруг находились ещё десятки комнат поменьше. В этом море гостей продавцом, как и покупателем, мог оказаться кто угодно.

Подняв глаза, она заметила наверху сотрудников службы безопасности — саларианцев и турианцев, наблюдавших за залом. Одеты они были не хуже гостей, но вооружение и коммуникаторы скрыть до конца не удавалось. Значит, «Синтетик Инсайтс» не намерена спускать всё на тормозах.

Они подошли к столу, по обе стороны от которого стояли два саларианца в форме обслуживающего персонала. Миранда скользнула взглядом по подносам с едой и напитками, будто раздумывая, что выбрать.

Её пальцы легко прошлись по краю одного из подносов, и, как она и ожидала, под ним оказался миниатюрный наушник. При входе их тщательно просканировали, так что пришлось идти на ухищрения, но Диана справилась.

Они взяли по бокалу и снова растворились в толпе, а Миранда движением, похожим на обычный жест, будто она просто убирает волосы за ухо, вставила наушник и медленно вдохнула, когда тот включился.

— Ну что, начинаем? — раздался тихий голос Дианы.

Миранда улыбнулась и поднесла бокал к губам, скрывая движение рта.

— Начинаем.

— Первый, кто нас интересует, слева от вас. Мужчина азиатской внешности в белом костюме. Разговаривает с двумя саларианцами.

— Вижу, — произнесла она и двинулась в ту сторону, а Эмиль без слов последовал за ней.

У данного мужчины были короткие тёмные волосы и в целом самая обычная, ничем не примечательная внешность. Миранда не сомневалась, что и это тщательно выстроенный образ, а не подарок природы: как-никак, он работал на разведку Альянса Систем.

Она дождалась паузы в разговоре, а затем мягко вклинилась в образованный троицей круг.

— Господин Румои, как раз вас-то я и искала. До меня дошли слухи, что Альянс Систем подыскивает оборудование, способное усилить их нынешние комплексы генетических модификаций. Но рассмотрели ли вы все возможные варианты, м-м?

Мужчина бросил на неё взгляд, быстро оценил её, затем так же быстро скользнул глазами по Эмилю.

— О, не ожидал, что слухи уже разошлись так далеко. Пока что мы, скажем так, лишь прощупываем почву, — с вежливой улыбкой ответил он.

Оба саларианца повернулись к ней; любопытство читалось в каждом их движении, пока троица разворачивалась к ней, образуя новый круг беседы.

— Ах, что же это я, совсем забыла представиться, — она изобразила лёгкое смущение. — Миранда Дюрана. А это мой муж, Эмиль. Мы представляем «Дюрана Электроникс».

— Хех, слышали? Похоже, даже крупнейшую рыбу не оставляют без конкурентов, а? — заметил агент Альянса, покосившись на ближайшего саларианца.

— Да. Конкуренция — это хорошо. Держит тех, кто наверху, в тонусе. Клиенту нельзя отказывать в возможности сравнить. Мы всегда готовы доказать, почему лучшие на рынке, — быстро проговорил саларианец, чуть склонив голову к Миранде.

Она ухмыльнулась:

— Что ж, возможно, нам как раз представится случай этим воспользоваться. Будем надеяться, позже вы не пожалеете о своей уверенности.

Мужчина, к которому она и хотела подобраться, широко улыбнулся и протянул ей руку:

— В таком случае мне и правда любопытно послушать вас, госпожа Дюрана. И, пожалуйста, зовите меня Эйб.

— Тогда просто Миранда, — кивнула она, сразу извлекая из памяти подготовленные тезисы для своей презентации. Ведь прежде чем начинать выуживать информацию, нужно было как следует подготовить почву.

Она бросила взгляд на Эмиля и отметила, что тот спокойно стоит рядом с ней и наблюдает.

Это её устраивало.

* * *

Эмия моргнул, заметив, что его попросту полностью игнорируют.

«Так вот, значит, каково это — быть мужем-украшением?»

Он взглянул на двух саларианцев, которые с живейшим вниманием слушали Миранду, пока та говорила с агентом Альянса. Кожа одного отливала красновато-коричневым, у другого оттенок был ближе к зелёному. Что-то в них и впрямь было лягушачье — худые, прямоходящие, с огромными глазами. Но за этими глазами сразу чувствовался ум.

С такими стоило держать ухо востро.

Покосившись на Эйба, он отметил в его лице явные японские черты. С его не совсем обычным именем это сочеталось странно, но Эмия уже начал привыкать к подобному. Его собственные имя и фамилия по легенде тоже оказались смесью культур, не слишком хорошо сочетающихся между собой.

— «Дюрана Электроникс», значит? — подал голос один из саларианцев, отвлекая его внимание, пока Миранда продолжала разговор с Эйбом.

— Верно. Вы, полагаю, из «Синтетик Инсайтс»? — с лёгкой улыбкой ответил Эмия.

В их языке тела он пока не разбирался, поэтому даже улыбаясь, старался не показывать зубы.

— Что-то вроде того. Гууран Хеффай, директор по кадрам. Рад знакомству, — представился саларианец, чуть наклонив голову. — Слышал, в последнее время дела у вас идут весьма недурно. Согласно сегодняшним утренним сводкам, вы выросли на шестнадцать пунктов. Весьма впечатляет.

— Мы стараемся, — кивнул Эмия. — Хотя до возможности проводить нечто подобное нам ещё далеко. При всей амбициозности моей жены я не вижу ничего зазорного в том, чтобы признать: я искренне восхищён тем, как вы сумели поставить дело.

Гууран издал звук, который, возможно, у саларианцев заменял довольную улыбку; его большие чёрные глаза на миг исчезли из виду, когда он закатил их.

Эмия мысленно отметил это странное сочетание жестов, но внешне и бровью не повёл. Возможность всё-таки была слишком удачной.

— Если позволите одну вольность, могу ли я расспросить вас о некоторых ваших продуктах? Расширять рынок дальше серых ящиков памяти мы пока не собираемся, не беспокойтесь, — с лёгкой шутливостью добавил Эмия. — Но архитектура вашей кибернетики в целом кажется мне крайне любопытной.

Хеффай кивнул:

— Да. Для остальных рас Цитадели тема спорная, но среди саларианцев её преимущества всегда были очевидны и желанны.

— Несомненно, — кивнул Эмия. — У человечества долгая история споров и за, и против. Но, по-моему, кто-то всегда должен быть готов раздвигать границы, иначе всё скатится в застой.

Гууран снова кивнул и повернулся к своему молчаливому спутнику, который всё это время внимательно слушал оба разговора, не вмешиваясь.

— Что скажете, доктор Солус? Не хотите побеседовать с нашим другом о вашей любимой теме?

— Кибернетика — далеко не единственная моя область интересов. Просто именно по ней я известен больше всего, — отозвался красновато-коричневый саларианец, разворачиваясь к Эмии. — Но с теми, кому действительно интересно, говорить готов. Всегда.

— Рад знакомству, доктор Солус, я...

Доктор перебил его почти сразу:

— Знаю. Недавно просмотрел записи. Отметил тот же тренд, что и директор Хеффай. «Дюрана Электроникс» — случай весьма необычный.

Эмия моргнул и на мгновение замялся, не понимая, собирается саларианец продолжать или нет. Это не был вопрос, но ощущение вопроса всё равно повисло между ними.

«Дюрана Электроникс» действительно была тем, чем казалась? Насколько глубоко проработано прикрытие? Насколько тщательно их успели проверить?

— Да, в последнее время у нас наметился определённый рост, — начал Эмия, уловив, что саларианец вот-вот снова его перебьёт, и успев вклиниться раньше.

— Верно. Бывший директор умер. Причины туманны. Сообщили только сегодня утром, хотя мёртв уже больше месяца. Любопытно, — доктор Солус говорил всё тем же скорострельным, рубленым темпом, почти не оставлявшим пространства для ответа.

Эмия ощутил, как рядом едва заметно напряглась Миранда. Полной легенды она ему не выдала; стоило копнуть чуть глубже, и могли всплыть нестыковки, способные разрушить всё прикрытие.

— Я был бы признателен, если бы мы не углублялись в этот вопрос, — сказал Эмия, сохранив вежливый, но твёрдый тон и спокойно выдержав взгляд саларианца.

Они оба были высокими, но в плечах Эмия был едва ли не вдвое шире.

Доктор Солус закатил глаза, потом чуть склонил голову.

— Прошу прощения. Не хотел задеть. Мои соболезнования в связи со смертью вашего отца.

Эмия моргнул, мгновенно заметив ловушку, и, сохранив внешнюю вежливость, изобразил лишь едва подавленную вспышку раздражения.

— Вообще-то это была моя мать.

— Разумеется. Ещё раз прошу прощения. Должно быть, моё понимание человеческой культуры и впрямь недостаточно, раз я допустил такую ошибку.

Эмия кивнул и медленно вдохнул.

«Промышленный шпионаж, значит...»

— Итак, вы хотели меня о чём-то спросить? — саларианец преспокойно перескочил через предыдущую тему, словно та ничего не значила.

Разглядывая доктора-саларианца, Эмия отмечал детали: сухая, морщинистая кожа, большие тёмные глаза на красновато-коричневом лице, два длинных рогообразных выроста на макушке, а также несколько тонких шрамов по бокам и на затылке.

— Да. Конкретно о кибернетике. У нас есть собственная линейка серых ящиков, которые мы делаем под заказ, но с более... инвазивными решениями дела идут куда хуже.

И впервые за всё время он почувствовал на себе настоящее внимание Миранды.

До этого она вела разговор с Эйбом, но после того как заметила, что двое саларианцев начали его прощупывать, стала внимательно следить за происходящим.

Тем более что такого поворота в её плане точно не было.

— Как уже отметил директор Хеффай, у нас долгая и богатая история самомодификации. Но нужно уточнять, что именно модифицируется, — проговорил Солус, и по мере того как тема явно увлекала его, скорость речи лишь росла. — Турианцы и азари — обычно замена утраченных конечностей и органов, не более. Саларианцы — замена и усиление органов чувств, нервной системы. Готовы идти куда дальше. Две совершенно разные области. И совершенно разные ограничения.

— А как насчёт разума? Если угодно, программной части. Вот здесь у нас особенно много проблем.

Саларианец кивнул:

— Да. Очень непросто. У саларианцев интерес есть, но значительно реже, чем к обычным усилениям. Задача не столь прямолинейна, как с прочей кибернетикой.

— Полагаю, из-за того, что нужно заставить машину и разум работать как единое целое, а не как два раздельных механизма?

— Именно. Проблемы внедрения. Проблемы интерфейса. Флэш-съёмка нейронных паттернов — давняя саларианская методика сопряжения машины и мозга, но в результате получается немногим больше, чем наспех собранный виртуальный интеллект. Работает как придаток, почти как дрон, связанный с мозгом и подключённый к отдельным его участкам. Требует колоссальной вычислительной мощности. Применение ограничено, — он шмыгнул носом и чуть осторожнее подобрал следующие слова. — Скорее диковинка, чем действительно полезный инструмент. Но прорывы в синестетических технологиях за последние десятилетия сделали возможным широкое распространение симулстимов без необходимости в кибернетических портах. Всё равно, однако, не годится для всех задач.

Эмия снова кивнул.

«Очень похоже на знакомое мне Духовное Хакерство: создание системы ввода-вывода при помощи достаточно продвинутого компьютера. Но до полного погружения, похоже, дело так и не дошло.»

— Значит, для чего-то вроде усилителя мозга пока слишком сложно. Размеры, энергопотребление, нагрев, задержки — всё это становится проблемой.

— Да. Как и сказано — редкость. Куда чаще встречаются параллельные улучшения, работающие бок о бок с органикой. И даже тогда рисков хватает.

— А если заменить мозг целиком? — сразу перешёл Эмия к тому, что интересовало его на самом деле.

Саларианец запнулся, заметно озадаченный такой прямотой:

— Это... чрезвычайно редкий случай.

— Но не неслыханный? — мягко надавил Эмия.

— Транссаларианцы существуют давно. Полная конверсия давно существует как идея — для некоторых даже как идеал. Но о реальном случае не слышал. Не то чтобы невозможно... но маловероятно.

— А разве подобные случаи не должны легко отслеживаться? Понадобился бы очень специфический набор оборудования. Казалось бы, за таким несложно следить.

— Возможно. Но после определённого порога конверсии редко полагаются на публично доступное и общепонятное железо. Вопрос гордости. Делают на заказ. Под себя. Своими руками. Чтобы железо отражало самого создателя.

— А, понимаю. Стремление воплотить идеал — дело глубоко личное, почти интимное, — кивнул Эмия.

И в этот миг Солус впервые по-настоящему улыбнулся. Между ними будто промелькнуло короткое понимание.

— Получается, это невозможно? — спросил Эмия.

— Возможно. Но есть и более практические соображения. Страх быть взломанным — не совсем безоснователен. Страх утраты самого себя, тоже. А опускаться до покупки оборудования с рынка — признак некомпетентности. «Синтетик Инсайтс» производит узкофункциональное железо: для замены или усиления уже существующей органики, как правило. Как, например, для мистера Румои из Альянса Систем: улучшения памяти, скорости реакции, сенсорных систем и прочего. Но не больше. Инструменты для органического разума, а не его подлинная замена.

— А среди энтузиастов? — спросил Эмия, жестом предлагая продолжать.

— Среди энтузиастов стремятся к многофункциональности. Выжать максимум из одного процессора, а не ставить несколько под разные задачи. Не быть ограниченным эволюцией. Наслаивать функции одну на другую, пока из фундамента не вырастет целое. В теории, по крайней мере.

— То есть отделить разум от тела пока так и не удалось? — уточнил Эмия.

— В таком виде, нет. Полная конверсия крайне редка. Возможно, её не было вовсе. По крайней мере, в публичных записях ни одного подтверждённого случая нет. Слухи, байки, хвастовство — этого, разумеется, хватает. Доказательств же нет.

— Ясно, — кивнул Эмия, мысленно раскладывая услышанное по полочкам. — Полагаю, и сам процесс был бы не из лёгких?

— Верно. Есть и ещё один момент: никто не хочет быть просто «заменён машиной». Цель здесь это правильно перенести... м-м... «себя». Убедиться, что квалиа — или душа — не будет утрачена. Поэтому заменяют по частям, функция за функцией. Дают телу привыкнуть к железу, а железу — приспособиться к мозгу. И отслеживают, какие изменения это вызывает.

— То есть фактически не писать готовый софт заранее, а вводить пустую матрицу и позволять мозгу самому «натренировать» новый фрагмент до рабочего состояния? — Эмия сразу пошёл к сути. Саларианцы замолчали, обдумывая его слова. — Прямо как с ребёнком: понемногу давать системе учиться, закреплять удачные реакции и таким образом выращивать её с нуля, пока она не становится неотличимой от оригинала, так? Органика подчиняет себе железо, пока различия в функции не сходят на нет, и непрерывно заставляет его адаптироваться, пока оно не «впишется»?

— ...Не самая неточная формулировка, признаю, — сказал Солус, и в его глазах мелькнул уже иной, расчётливый интерес. — Да. Генеративно-состязательные сети и нейросети — области весьма многообещающие.

Второй саларианец теперь выглядел заметно ошарашенным таким поворотом беседы.

— Ха-ха, господа...

Но Эмия уже не дал ему вклиниться:

— Значит, надо использовать нечто вроде метода «корабля Тесея»: постепенно заменять части, следя за тем, чтобы новое железо не вносило резких разрывов. И тогда разве не должно быть возможно адаптировать такой подход и под другие расы? Ведь куда проще позволить системе самой научиться работать с человеческим мозгом, чем, скажем, проектировать полноценную человеческую руку на основе саларианской модели.

— Об этом не думал. Вне саларианцев желающих пробовать немного. Но строение мозга и сама неврологическая организация мышления слишком различны. Это уже ясно по разработке серых ящиков, — сказал Солус, пристально глядя на Эмию. — Проблемы начинаются уже на стадии удаления и внедрения железа в мозг. Потеря памяти. Повреждение мозга. Необратимые последствия. Для саларианцев эти трудности в основном решены. Для людей — пока не очень.

Эмия почувствовал, как внимание присутствующих начинает рассеиваться, и понял, что разговор вот-вот иссякнет слишком рано. Поэтому он тут же перевёл стрелки в обратную сторону.

— Скажите, доктор, если это не слишком личный вопрос... А как далеко в этом зашли вы сами?

Саларианец замер и моргнул; его зрачки чуть расширились, по его лицу пробежала серия мелких мышечных подёргиваний.

В тонкостях их физиологии или культуры Эмия пока не разбирался, но решил, что это, должно быть, рефлекторная реакция — что-то между замешательством, настороженностью и удивлением.

— ...Наблюдательно. Да. Лично я заменил несколько функций, но сохраняю более шестидесяти восьми процентов исходной мозговой активности. Всего лишь улучшения, — тихо признался доктор.

Хотя сказал он это почти шёпотом, для Эмии в этом слышалось нечто вроде гордости. А вот беспокойство и неловкость Гуурана теперь бросались в глаза уже совершенно явно.

— Полагаю, есть ещё и этические ограничения, которые не дают дойти до полной конверсии. Особенно если законы о серых ящиках изначально строятся на том, что они работают параллельно с органикой, хотя на рынок это подаётся как средство против болезни Альцгеймера. В такой ситуации любые лоббистские попытки легализовать замену мозговой ткани почти обречены на провал.

— Вот как? — Саларианец не стал ни соглашаться, ни спорить; было видно лишь, что теперь ему и правда любопытно, к чему Эмия ведёт.

Эмия кивнул:

— Ну разумеется. В конце концов, как потом отличить исходного человека от ИИ, который занял его место? И я вот думаю: а ваша лицензия на разработку искусственного интеллекта как-то связана с вашими общими успехами в этой области?

Теперь Солус выглядел уже откровенно неуютно и обернулся к Хеффаю, который, похоже, чувствовал себя не лучше.

— Кажется, я вас смутил. Прошу прощения, — сказал Эмия, чуть склонив голову.

Информации он и без того получил более чем достаточно — такой, какую в открытом доступе не найдёшь. Возможно, позже ему стоило бы заняться уже настоящим промышленным шпионажем и копнуть глубже.

— Ясно. Слишком поспешно счёл человеческие попытки в кибернетике ещё незрелыми, — произнёс доктор Солус, оборачиваясь к Хеффаю. — Недостаток технологической мощи не стоит путать с недостатком понимания или желания.

Зелёнокожий саларианец закатил глаза, разглядывая их обоих:

— Похоже, в будущем «Синтетик Инсайтс» ждут как новые рынки, так и новые соперники в этой сфере. Подозреваю, наступают весьма занятные времена.

Миранда взяла Эмию под руку и подняла на него сладкую, почти приторную улыбку:

— Эмиль, дорогой, может, пойдём дальше? Мне кажется, мы уже достаточно отняли времени у этих господ.

Даже не будучи по-настоящему женатым на этой женщине, Эмия прекрасно понял: за этой улыбкой скрывается нечто куда более жёсткое, чем простой упрёк.

— Разумеется. Гууран, доктор Солус, Эйб. Был рад знакомству и надеюсь, что у нас ещё будет возможность поговорить, — сказал он и чуть наклонил голову.

Доктор Солус наклонил голову и протянул одну руку:

— Несомненно. Весьма полезная беседа. Надеюсь, ещё встретимся. Поговорим подробнее.

Эмия ответил рукопожатием как следует, крепко и ровно. Он не знал, есть ли такой жест в саларианской культуре, но предположил, что доктор достаточно знаком с человеческими манерами, чтобы использовать его именно как знак уважения.

— Идём, дорогой, — всё так же улыбаясь, сказала Миранда, крепче сжимая его руку и уводя за собой.

Они шли, пока не добрались до края зала, где людей было меньше и можно было поговорить без лишних ушей. Быстро оглядевшись, Миранда повернулась к нему, и в её глазах отчётливо вспыхнуло раздражение.

— Это что, чёрт возьми, было? — спросила она негромко, но так, что в голосе ясно слышалась злость.

— Светская беседа. Обмен любезностями. Было бы странно, если бы владелец компании по электроники вовсе не интересовался предметом, которым занимается, разве нет? Они и без того относились к нам настороженно.

— Да, а теперь они насторожены вдвойне. Особенно если им известно про ИИ... — прошептала Миранда и быстро огляделась.

Никто явно за ними не следил, но с такой системой наблюдения и при такой толпе быть уверенной было трудно.

— Эйб-то знал, это очевидно. А саларианцы? — перебил её Эмия, ловко уводя разговор в сторону.

Она моргнула.

— Что?

Он сдержал усмешку: о нём самом она уже совершенно забыла.

— Он им сказал? Альянс Систем и «Синтетик Инсайтс» работают заодно? Как думаешь?

Миранда замялась и нахмурилась:

— Да. Они знали. Этот ублюдок наверняка им сказал. Но тогда он...

Эмия молча смотрел на неё, терпеливо дожидаясь, пока она сама доведёт мысль до конца. Она подняла на него взгляд — всё ещё сердитый, но теперь уже рассеянный. Его манёвр сработал безупречно: Миранда уже успела забыть, за что злилась на него, слишком увлёкшись новой версией и подменой темы.

— Сначала проверим остальных, — наконец сказала она. — Похоже, тут происходит больше, чем я предполагала.

Эмия кивнул, и они снова вернулись в зал, смешиваясь с гостями. Теперь, впрочем, в её взгляде уже явственно поселилось недоверие.

Но это было неважно. Совсем скоро всё равно всё дойдёт до развязки.