FILE:LOVE V1.7.6 (гет)

Прошёл год.

Год с того дня, как я разорвала письмо Эллиота. Год с того дня, как мы с Себастьяном стали… кем? Мы не говорили об этом. Не называли друг друга парой. Не обсуждали будущее. Мы просто были рядом. Он часто оставался у меня на ночь — после работы, после долгих разговоров, после того, как я засыпала у него на плече. А утром уходил к себе, чтобы переодеться и заняться своими делами.

Мы жили в двух шагах друг от друга, но между нами всё ещё была какая-то невидимая стена. И никто не решался её сломать.

Ферма разрослась. Теперь у меня был не просто огород — целое хозяйство. Два курятника, коровник, теплица. Себастьян помогал по вечерам, хотя ворчал, что «эта работа не для программистов». Но я видела, как он улыбается, когда мы собираем урожай.

Хейли приходила почти каждый день. Иногда с Эбигейл, иногда с Эмили, иногда одна. Мы пили чай, сплетничали, смеялись. Жизнь входила в колею — новую, странную, но нашу.

Посылка пришла утром.

Её принёс почтальон — мальчишка из соседней деревни, который развозил газеты и иногда брал дополнительные заказы.

— Вам тут книга, — сказал он, протягивая свёрток. — Издательство прислало.

Я взяла. На коробке не было обратного адреса. Только название издательства, которого я не знала.

— Спасибо, — сказала я.

Мальчишка ушёл. Я открыла коробку.

Внутри лежала книга. Тонкая, в мягкой обложке, с названием, которое заставило моё сердце пропустить удар:

«Свобода ценой»

Автор: Эллиот.

Я замерла.

Пальцы дрожали, когда я открыла первую страницу. Там было посвящение:

«Той, кто научила меня, что настоящая любовь — это не клетка. Это крылья».

Я перевернула страницу. Дальше шли заметки — рукописные, на полях. Его почерк. Такой знакомый, такой чужой.

На полях первой главы: «Я помню этот закат. Ты сидела на пирсе и чинила удочку. Я стоял за спиной и боялся подойти».

На второй: «Ты улыбнулась мне. Впервые. Я запомнил это навсегда».

На третьей: «Здесь я должен был написать о том, как я тебя поцеловал. Но я не помню этого. Код стёр воспоминания. Осталась только боль».

Я перелистывала страницы, читала заметки, и слёзы текли по щекам.

На последней странице, под эпилогом, было письмо.

«Лина.

Я не жду ответа. Я не жду прощения.

Я просто хочу, чтобы ты знала: я стал лучше. Не идеальным.

Не хорошим. Но лучше. Я пишу. Я живу. Я пытаюсь.

Эта книга — не оправдание. Это исповедь. Я написал её для себя. Но она о тебе.

О нас. О том, что никогда не было.

Будь счастлива. Ты заслужила это больше, чем кто-либо.

Эллиот».

Я закрыла книгу. Сжала в руках. В груди смешались злость, грусть и что-то ещё — похожее на прощение.

В дверь постучали.

— Это я, — раздался голос Хейли. — Я слышала, тебе пришла посылка. Можно войти?

— Входи, — сказала я.

Она вошла, увидела книгу в моих руках и замерла.

— Это от него?

— Да.

— И как ты?

— Не знаю, — честно ответила я. — Ещё не поняла.

— А чего тут понимать? — она села рядом. — Он прислал книгу. Значит, думает о тебе. А ты думаешь о нём?

— Нет, — я покачала головой. — Я думаю о Себастьяне.

— И когда вы уже станете парой? — Хейли вздохнула. — Вы спите вместе почти каждый день, а всё ещё «друзья». Это уже смешно.

— Мы не спим вместе, — сказала я.

— Ночуешь у него, он у тебя — какая разница? — она закатила глаза. — Лина, вы оба боитесь сделать первый шаг. Кто-то должен решиться.

— Может, ты?

— Я уже решилась, — она улыбнулась. — С Алексом. На танцах. Скажу ему всё.

— Правда?

— Правда, — она посмотрела на меня. — А ты? Скажешь Себастьяну?

— Не знаю, — я опустила глаза. — А вдруг он не хочет?

— Дура, — Хейли обняла меня. — Он хочет. Просто боится.

(От лица Себастьяна)

Вечером я пришёл к ней, как обычно. С рюкзаком, с ноутбуком, с запахом кофе и озона. Она сидела на крыльце с книгой в руках — той самой, от Эллиота.

— Читаешь? — спросил я.

— Перечитываю, — она подняла на меня глаза. — Там заметки. На полях. Он написал о том, как боялся подойти ко мне. О том, как запомнил мою улыбку.

— И что ты чувствуешь?

— Не знаю, — она закрыла книгу. — Грусть. И злость. И ещё что-то… похожее на прощение.

— Ты простишь его?

— Когда-нибудь, — сказала она. — Может быть.

Я сел рядом. Мы молчали. Смотрели на звёзды.

— Лина, — сказал я.

— Мм?

— Я забыл тебе сказать… Через три дня Цветочный танец.

Она удивилась.

— Правда? Я совсем забыла. Столько дел…

— Я помню, — я взял её за руку. — Помнишь, что я обещал?

— Что? — она смотрела на меня, и в её глазах горели звёзды.

— Что приглашу тебя, — я встал, протянул руку. — Лина, ты пойдёшь со мной на Цветочный танец?

Она смотрела на мою руку. На мои глаза. На мою улыбку.

— Да, — сказала она, вкладывая свою ладонь в мою. — Да, пойду.

Я поцеловал её. Легко, нежно, будто в первый раз.

— Наконец-то, — раздался голос из кустов.

Мы обернулись. Из темноты вышли Хейли, Эбигейл и Эмили. Все трое — с довольными улыбками.

— Вы подглядывали? — возмутился я.

— Поддерживали, — поправила Эбигейл. — Кто-то же должен был вас подтолкнуть.

— Вы идиотки, — сказал я, но не зло.

— Мы романтики, — сказала Эмили.

— Мы просто устали смотреть, как вы мучаетесь, — добавила Хейли. — Теперь вы пара. Официально.

— С каких пор это официально? — спросила Лина, но улыбалась.

— С тех пор, как мы сказали, — отрезала Эбигейл. — И не спорь.

Мы рассмеялись. Все вместе. Впервые за долгое время.

В ту ночь я остался у неё. Мы лежали в темноте, обнявшись, и я смотрел в потолок.

— Себастьян? — позвала она.

— Мм?

— Я рада, что ты пригласил меня.

— Я рад, что ты согласилась.

— Мы идиоты, что так долго тянули.

— Знаю, — я поцеловал её в макушку. — Но теперь всё правильно.

— Всё правильно, — повторила она.

За окном шумел ветер, и где-то далеко кричала сова.

Система наблюдала. Но нам было всё равно.