Кровь и чай (гет)

Глава 23. Примерка

Бутик Пэнси располагался в Косом переулке, между лавкой магических сладостей и антикварным магазином. Скромная витрина, серебряная вывеска — ничего лишнего. Я стояла перед дверью, сжимая в руках приглашение, которое Гарри сунул мне вчера вечером.

Платья. Мерки. Примерки.

Я вздохнула и толкнула дверь.

Внутри пахло ландышами и свежевыглаженной тканью. Светлые стены, высокие зеркала, несколько манекенов в пышных свадебных платьях. Пэнси уже ждала меня в задней комнате — сантиметр на шее, булавки в зубах.

— Ты опоздала на десять минут, — сказала она, не оборачиваясь.

— Я думала, не приду вообще.

— Но пришла.

— Гарри сказал, что иначе он обидится.

— Работает.

Она указала на ширму. Я разделась и надела первое платье — нежно-голубое, длиной до колена, с тонкими бретелями. Ткань струилась, почти невесомо.

— Повернись, — велела Пэнси.

Я повернулась.

— Ты похудела, — сказала она, поправляя подол, и в её голосе прозвучало неодобрение.

— Работа.

— Не ври. После отпуска ты выглядела лучше. А сейчас — снова тени под глазами.

— Спасибо за комплимент.

— Это не комплимент. Это констатация факта. — Она вколола булавку. — Ты не спать, не есть, работаешь как проклятая. И не надо говорить, что дело только в работе.

Я смотрела в зеркало. На бледное лицо, на волосы, которые я давно не стригла, на платье, которое сидело идеально — но я себя не узнавала.

— Драко заходил на днях в бутик, — сказала Пэнси.

— Зачем?

— Сказал, что нужна помощь с выбором аксессуаров для шаферов. — Она усмехнулась. — Малфой никогда в жизни не интересовался аксессуарами.

— И что он хотел?

— Понятия не имею. Выглядел мрачнее тучи. Спросил, как идут приготовления. Я сказала, что нормально. Он кивнул и ушёл.

— И всё?

— И всё.

Я кивнула. Отвернулась к зеркалу.

— Мы теперь друзья и коллеги, — сказала я.

— Ты в это веришь?

— Пытаюсь.

Пэнси ничего не сказала. Поправила бретель, вколола ещё одну булавку.

— Готово, — сказала она. — Снимай. Вторая примерка через две недели. Постарайся не умереть до этого.

— Постараюсь.

Я улыбнулась. Криво, но искренне.

--

В Мунго я вернулась к вечеру.

Коридоры гудели — смена менялась. Медсёстры спешили к посту, целители обсуждали пациентов. Кто-то смеялся, кто-то спорил. Жизнь кипела, как всегда.

Я зашла в кабинет, переоделась в халат, завязала волосы. На столе — гора пергаментов. Я взяла верхний, начала читать.

В дверь постучали.

— Войдите.

Миссис Финнеган просунула голову.

— Гермиона, срочный пациент. Портальный взрыв в Ливерпуле. Пятеро пострадавших, один тяжёлый.

— Кто ведёт?

— Малфой уже в операционной. Он просил вас.

Я замерла. «Просил» — громко сказано. Скорее, не возражал, чтобы я пришла. Но я кивнула.

— Иду.

--

Операционная пахла кровью и горелой плотью.

Свет был ослепительно-белый, резкий. Двое ассистентов в масках, три медсестры у столиков с инструментами. Мониторы гудели. И Драко — у стола, в синей маске и перчатках, белый халат в пятнах. Волосы выбились из-под шапочки.

Пациент — мужчина, лет тридцати. Лицо бледное, восковое. Кожа на груди и руках — чёрная, с серебристыми прожилками, как треснувшее стекло. Портальная магия смешалась с проклятием, и теперь ткани разрушались изнутри.

Я встала напротив.

— Диагноз?

— Проклятие четвёртой степени, — Драко не поднял головы. — Ткани распадаются. Обычная магия не работает.

— Сколько?

— Шесть часов. Если без ошибок.

— Я не ошибаюсь.

— Знаю.

Я надела перчатки. Взяла скальпель. Ассистенты подали остальные инструменты.

— Начинаем.

--

Первый час прошёл в тишине. Только команды: «зажим», «свет», «держи». Драко держал поле — магический купол, который не давал проклятию распространяться. Я срезала мёртвую ткань миллиметр за миллиметром.

Пот лил градом. Медсестра вытирала мне лоб. Драко не смотрел на меня — только на рану.

На третьем часу пациент застонал. Ему дали обезболивающее. Я выпрямилась на секунду, разминая спину.

— Устала? — спросил Драко.

— Нет.

— Врёшь.

— Работай.

Он замолчал.

Где-то за стеной кто-то плакал. Другой пациент. Или его родственник. В Мунго всегда кто-то плачет.

На четвёртом часу я почувствовала, что руки начинают дрожать. Не от страха — от усталости. Я почти не спала последние дни. Кофе, печенье, снова кофе. И вот — результат.

— Смени позу, — сказал Драко.

— Не сейчас.

— Смени.

Он подозвал ассистента и передал ему поле. Шагнул ко мне — так близко, что я снова почувствовала запах его мыла, кофе и ещё чего-то едва уловимого, своего.

— Отойди.

— Я…

— Отойди. Я закончу.

Я отступила. Драко встал на моё место. Взял инструмент. Его руки не дрожали. Никогда.

Я стояла рядом, подавала ему то, что он просил. Мы работали в тишине. Синхронно. Как раньше.

Я не знала, хорошо это или плохо.

--

На шестом часу Драко наложил последний шов.

— Пульс?

— Есть, — ответил ассистент.

— Кровотечение?

— Остановлено.

— Проклятие?

— Снято.

Драко выпрямился. Опустил руки. В операционной зажёгся общий свет — наступил вечер.

Медсестры убирали инструменты. Ассистенты вышли. Мы остались вдвоём.

Я прошла к раковине, сняла перчатки. Бросила в лоток. Включила воду — горячую, почти обжигающую. Мыла руки долго, с мылом, глядя в кафельную стену.

Драко подошёл к соседней раковине.

— Хорошая работа, — сказал он.

— Я знаю.

— Ты устала.

— Ты тоже.

Я выключила воду. Вытерла руки бумажным полотенцем.

Молчание висело в воздухе — тяжёлое, как влажная простыня. Я смотрела на свои руки. На тонкие шрамы от старых порезов. На бледную кожу.

— Грейнджер.

— Что?

— Ты не должна была уходить. В тот раз. Из коридора.

Я подняла голову. Он смотрел в стену, не на меня.

— Ты сам меня выгнал.

— Я знаю. — Он помолчал. — Я не умею просить людей остаться. Я умею только отталкивать.

— Это я заметила.

— Но я хочу, чтобы ты знала. Я не хотел, чтобы ты уходила из моей жизни.

Тишина. В ушах зашумело.

— Малфой…

— Не извиняйся. — Он наконец повернулся ко мне. — Я не заслуживаю извинений. Я просто… хотел, чтобы ты знала.

— Мы договорились быть друзьями и коллегами, — сказала я. — Это не меняется.

— Знаю.

— И я не буду ждать. Что ты передумаешь.

— Знаю.

— И не приду к тебе снова.

— Я знаю, Грейнджер.

— Тогда зачем ты это сказал?

Он посмотрел на меня. В серых глазах — не злость. Не боль. Усталость. И что-то ещё, чему я не могла подобрать названия.

— Потому что ты единственная, кто не смотрит на меня как на бывшего Пожирателя смерти. И я не хочу, чтобы ты думала, что мне всё равно.

Я молчала.

Он кивнул, отвернулся и вышел.

Дверь закрылась.

Я осталась одна. В пустой операционной. Смотрела на свои руки, на дверь, за которой он скрылся.

Внутри было пусто. Не больно. Не зло. Пусто.

— Идиот, — сказала я тихо.

Но сердце колотилось. И это пугало.

--

Я выключила свет и вышла.

В коридоре было тихо — только лампы мерцали. Я шла медленно, ступая по линолеуму, который блестел как зеркало. Мысли прыгали, как мячики.

«Я не хотел, чтобы ты уходила из моей жизни».

Он сказал это. Не попросил остаться. Не извинился. Просто сказал.

Я зашла в свой кабинет. Села за стол. Уронила голову на руки.

Кот спал на подоконнике. Я гладила его, не глядя. Мягкая шерсть. Мерное дыхание.

— Что мне с ним делать? — спросила я.

Кот не ответил.

Я взяла пергамент и написала Гарри:

Платье сидит. Пэнси — тиран. Спасибо, что не передумал звать меня. Приду на репетицию.

Отправила. Сова улетела в темноту.

Я сидела в тишине. Смотрела на дверь, за которой когда-нибудь — может быть — появится он.

Но знала, что не появится.

И это было правильно.