Кое-что общее (гет)

Если остаток учебного года можно было смело назвать отвратительным, то путешествие на «Хогвартс-экспрессе» каким-то образом оказалось непостижимо хуже. Драко и Гарри успели сцепиться, едва только устроились в своих купе, и Драко снова завел любимую шарманку — Поттер то, Поттер сё. Даже летящие в него фантики, пущенные друзьями, не смогли заставить его умолкнуть. Джинни так и подмывало вытащить свой дневник и пожаловаться на жизнь. Все шло наперекосяк, а Драко по-прежнему был поглощен своим дурацким соперничеством с Гарри Поттером. Возможно, ему просто было спокойнее цепляться к какой-нибудь ерунде и ныть по пустякам, чем сталкиваться с реальностью.

Джинни же ничего не могло заставить успокоиться. И не сможет — до тех пор, пока все это не закончится.

— Простите, — сказала она и поднялась. Блейз снова вытянул ноги поперек прохода. Казалось, ему было совершенно все равно, насколько тесным было купе: если уж он решил развалиться, ничто не заставит его сменить положение. Джинни пришлось перешагнуть через ноги Блейза. Когда поезд качнуло, она слегка споткнулась, а потом, теряя равновесие, выругалась и врезалась прямо в дверь. — Мне надо кое-куда.

— Как же ты с метлы не падаешь с такой грацией, — хмыкнула Панси.

Джинни показала ей неприличный жест и вышла в коридор. Найти купе гриффиндорцев было нетрудно: они орали как потерпевшие. Джинни толкнула дверь и, посмотрев на брата, бросила:

— На выход.

Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер переглянулись. Рон, до этого лениво растянувшийся на сидении с пачкой драже «Берти Боттс», резко выпрямился.

— Проваливай, змейка, — прищурился Рон, — тебе тут не рады.

Джинни даже не понадобилась палочка: если уж Том в чем-то и принес ей пользу, так это в занятиях магией — она молча наслала на брата Летучемышиный сглаз. Тот взвыл и схватился за лицо, ошалело глядя на сестру, но с места не сдвинулся, поэтому Джинни, закатив глаза, дала Рону магического пинка и вытолкала за дверь купе, отделяя от друзей. Для верности она наложила на нее запирающее заклятие. Рон остался снаружи, молотя кулаками в дверь. Наверняка он пожалуется маме, и ее, Джинни, лишат…

— Чего лишат-то? — ехидно спросил голосок в голове. — Не то чтобы тебе было чем заняться дома.

Джинни проигнорировала предательский голос и внимательно посмотрела на Гарри Поттера, Мальчика-который-выжил, и его подпевалу-всезнайку. «Интересно, а они не думали начать встречаться?» — подумала было Джинни, но тут же выбросила эту мысль из головы: представлять себе такое было противно.

— Как ты это сделала?» — спросила Гермиона, и в ее взволнованном голосе прозвучала нотка жадного любопытства. — И без палочки, и без слов. Как?

Джинни смерила Грейнджер неприязненным взглядом.

— Если немного приложить усилий, можно многого достичь, знаешь ли, — процедила она, наслаждаясь эффектом от собственной шпильки.

Разумеется, шпилька была незаслуженной: никто не прикладывал к учебе столько усилий, сколько Гермиона Грейнджер. Вот только ее не учил гений — такой, как Том Реддл.

Или, точнее, лорд Волан-де-Морт.

Ей стало противно — еще противнее, чем от мысли, что Гарри и Гермиона могли целоваться. Ужас какой — она стала ученицей самого лорда Волан-де-Морта. Более того: он ей даже нравился.

— Чего тебе? — бросил Гарри. — Тоже пришла поглумиться над «бедным неуравновешенным Поттером»?

Джинни снова взглянула на него: волосы торчали во все стороны, очки сидели на носу криво — ничего особенного, и вместе с тем он был именно что особенным. Ей до смерти хотелось расспросить его о том, что он видел, о том, каким на самом деле был Волан-де-Морт, но сомневалась, что это было хорошей идеей. Люди наверняка будут смотреть на нее косо — слишком много знает, слишком сильно интересуется возвращением Темного лорда. Лучше не высовываться. Этому ее тоже научил Том.

— Кто-то действительно будет глумиться. Да что уж — кое-кто уже вовсю глумится. Они говорят, у Дамблдора свои планы на мир, что он жаждет власти и пользуется мальчишкой с сомнительным прошлым, чтобы ее достичь. Неуравновешенным, как ты говоришь. — Джинни опустилась на сидение, смахнув рассыпавшиеся конфеты Рона на пол. — Поговаривают, что тебе нравится внимание к твоей персоне.

— И ты с ними согласна. — Гермиона не спрашивала, а утверждала.

Джинни смерила ее взглядом, гадая, что же такого некоторые находили в этой девушке. Она была невзрачной, напористой и плевала на социальные нормы.

— Нет, — процедила Джинни, делая так, чтобы это звучало оскорблением. — В отличие от некоторых, я точно знаю, что ты говоришь правду. Он вернулся.

Гарри и Гермиона остолбенели.

— И ты, видимо, этому рада, как твой дружок Малфой? — протянул Гарри. — Я, кстати, видел там его папочку. Спроси при случае, как его отцу старая маска — не жмет? Вот незадача, если она натрет ему нос, пока он будет пытать и убивать людей.

— Ну ты и тупица, — огрызнулась Джинни, хотя приняла его слова к сведению: раз мистер Малфой оказался там, значит, были и мистер Нотт, и мистер Гойл. Об этом ни Тео, ни Грег не говорили — впрочем, возможно, они и сами не знали, что к чему. Возможно, им даже было стыдно. А если они этим гордились, то и тем более помалкивали бы.

Впрочем, неважно. Джинни не могла попросить о помощи ни одного из них — не хотела рисковать. А вот Поттером можно было бы воспользоваться.

Она глубоко вздохнула.

— Я хочу, чтобы ты помог мне убить Волан-де-Морта.

Гарри открыл было рот, затем снова закрыл.

— Чего, прости? — выдавил он наконец.

— В тебе что-то есть, — сказала Джинни. — Он исчез, пытаясь тебя убить. Затем он вернулся — и снова носится вокруг тебя. Почему-то он одержим именно тобой, а в магическом мире это что-то да значит.

«Одержим, надо же», — раздраженно подумала она. Стоило раньше обратить внимание на то, насколько странной была эта одержимость.

— И как, по-твоему, мне убить воскресшего монстра? — спросил Гарри.

Джинни снова посмотрела на него. Подумать только — и она была когда-то влюблена в этого парня! Саркастичный, говорит так, будто вот-вот на тебя бросится, да даже красавчиком его не назовешь — и все же в свои десять Джинни не могла думать ни о ком, кроме героического Гарри Поттера.

— Ты не сможешь его убить, — ответила она.

— По-моему, ты просто тратишь мое время на ерунду. Уходи, Уизли.

— У него есть крестражи, — добавила Джинни.

Гарри непонимающе уставился на нее, а вот глаза Гермионы загорелись интересом. «Вот ты и попалась», — подумала Джинни. Девчонка казалась ей ужасной, но оружие есть оружие, как сказал бы Том.

— Подумай об этом на досуге, — сказала Джинни. — Почитай книжки, у тебя все лето впереди. Сначала надо уничтожить крестражи, и только потом можно браться за самого монстра.

— Откуда ты все это знаешь? — прищурилась Гермиона.

— Так ли уж это и важно? — вопросом на вопрос ответила Джинни.

Она представила, как говорит им как есть: «Знаете, я же тут все это время с Волан-де-Мортом дружила, ну, то есть, с его подростковой версией…» Гермиона бы точно обалдела. Во имя Салазара, какая же она скучная — только и знает, что сидеть в книжках, сводах правил и домашке! А Поттер наверняка бы просто непонимающе хлопал глазами.

— Чему они там вас учат в Слизерине? — спросила скучная, поклоняющаяся правилам Грейнджер.

Джинни наконец отперла дверь, и Рон ввалился внутрь.

— Я не собираюсь предавать свой факультет, — ответила Джинни, собираясь уходить, — но есть вещи поважнее межфакультетской вражды, не находишь?

— Удивительно, что тебе вообще есть до этого дело, раз ты запросто якшаешься с типами вроде Малфоя, который заодно с Сама-Знаешь-Кем, — пропыхтел Рон, который все это время явно подслушивал под дверью.

Джинни хлопнула за собой дверью чуть сильнее, чем нужно.

Когда она наконец вернулась в купе слизеринцев, Блейз уложил голову Джинни к себе на колени, перебирая ее рыжие волосы.

— Надолго же ты в туалете застряла, — попенял он. — Я добыл тебе сахарное перо, но чуть не съел его сам — думал, ты не вернешься.

— Не знала, что тебе интересны детали, — фыркнула Джинни, — но, если хочешь, буду рада поделиться. Что ты уже знаешь про женский менструальный цикл?

Панси ухмыльнулась, а Блейз смущенно пробормотал:

— Нет-нет, все в порядке…

«Ничего не в порядке», — подумала Джинни, но промолчала. Ничего уже не в порядке.