Главный герой (джен)

Тронхейм встретил осенью — пламенно-яркой и тёплой. Рагнару повезло вернуться из рейса в «золотую пору» без сильных дождей и холодов. День рождения Ивара он опять пропустил, впрочем, как и день рождения Уббы. Работа такая — что-то всё равно упускаешь. Зато он успел к осенним каникулам, можно наверстать: взять пацанов в летний дом, устроить поход до пещеры с древними рунами и наскальными рисунками. Ивару точно будет интересно, да и Уббе наверняка тоже.

Далековато правда, но Ивару одиннадцать — он парень крепкий, дойдёт. А Уббе всего четыре — ничего, можно делать привалы почаще. А если он устанет, взять на руки.

Обо всём этом Рагнар размышлял, занимаясь ужином. Пацаны запросили пиццу. «Ты её лучше всех готовишь!» — заявил Ивар. Приятно было, чего уж.

Рагнар возился на кухне, а пацаны играли в большой комнате. Телефон зазвонил, когда он натирал сыр. Рагнар вытер руки о фартук и взглянул на экран. И сердце упало. Хальфдан…

Чёрт возьми, они ведь три года не разговаривали! Рагнар звонил иногда: на день рождения, на Рождество, но Хальфдан трубку не брал, и он поздравлял в смс. Пусть он его видеть не хочет, но не чужой ведь — родная кровь.

А сейчас вдруг ни с того, ни сего сам позвонил… Может, с Идой что? Рагнар не стал больше гадать и принял вызов.

Хальфдан говорил глуховато и сухо, и голос стал совсем другой — взрослый, хотя и проскальзывали знакомые нотки.

— Привет, пап.

— Привет, — осторожно отозвался Рагнар. — Случилось что? С матерью?

— Нет-нет, всё в порядке, — торопливо ответил Хальфдан, и, кажется, правду. — Может… встретимся?

— Раньше ты не хотел, даже трубку не брал, — без упрёка, скорее от растерянности выдал Рагнар.

— Время прошло, многое изменилось, — сдержано ответил Хальфдан. — Ты в городе сейчас?

— В летнем доме. Хочешь — приезжай.

Рагнар вышел в гостиную, огляделся. Ивар с Уббой построили шалаш из одеял и диванных подушек. Ивар что-то шёпотом втолковал брату — Рагнар не разобрал. Может, секреты какие, а, может, придумал сказку. Убба любил слушать его истории.

Хальфдан долго напряжённо молчал, Рагнар уже решил, что связь оборвалась, но тут Хальфдан ответил:

— Хорошо. Можно завтра?

— Конечно, только я встретить не могу — детей оставить не с кем.

Хальфдан вновь замолчал, но в этот раз ответил быстрее:

— Понятно, не переживай, я помню дорогу.

— Буду ждать. Приезжай после обеда, утром мы на рыбалку пойдём.

Они договорились о времени и распрощались. По правде говоря, Рагнар уже и утратил надежду, что Хальфдан его простит или хотя бы пойдёт на контакт. Нет, наверное, что-то случилось, но он не захотел рассказывать по телефону. Оставалось только дождаться завтрашнего дня, чтобы всё узнать. А пока дел хватало.

После ужина играли в мяч на улице, а вечером Рагнар включил пацанам мультики на видике, сам же вышел прогуляться перед сном и позвонил брату. Девять часов всего, вроде не поздно. Ингвар с Линдой обычно ложились рано, но теперь-то у них появился долгожданный малыш, и вряд ли им удаётся придерживаются прежнего режима.

Сын у них родился в прошлом году. Они оба были на седьмом небе от счастья, да и сейчас наглядеться на него никак не могут. Кажется, оба уже не верили, но чудеса, и вправду, случаются.

Парня назвали старинными именем Рэндольф, а его, разумеется, пригласили стать крёстным. Рагнар не стал отказываться. Он, может, не особо набожный католик, но для брата это важно. К тому же, Ингвар крёстный и у Ивара, и у Уббы.

Ингвар не спал ещё, качал малыша, чтобы Линда хоть немного отдохнула. Рэми, конечно, рос жутко избалованным и капризным — постоянно требовал к себе внимания. Даже Хальфдана в его возрасте перещеголял. Рагнар с советами не лез. Их ребёнок — сами разберутся.

Ах да, про Хальфдана он так и не рассказал. Особо пока и нечего. К тому же, Ингвар был уставший и сонный, говорили недолго. Главное, что у них всё хорошо, и от того на душе стало спокойно.

* * *

На следующий день после обеда Хальфдан позвонил и сообщил, что выехал. Рагнар предлагал встретить на втобусной остановке, довезти. Уж на час можно оставить пацанов. Ивар присмотрит за братом. Но Хальфдан отказался, вероятно, хотел избежать неловкого молчания в машине. А, может, просто оттягивал встречу по каким-то другим причинам.

Хальфдан появился, когда они играли в детский боулинг втроём. Постучал в дверь, а Убба заинтересованно уставился на Рагнара.

— Кто там?

— Сейчас узнаем, — объяснять было долго, потом. — Поиграйте пока вдвоём.

Хальфдан стоял на крыльце с неловкой улыбкой, сунув руки в карманы прямой чёрной куртки. Взрослый стал совсем, причёску сменил, над верхней губой темнела полоска смешных юношеских усов. Хочет казаться старше.

Хальфдан тоже изучал его внимательным взглядом, и Рагнар, отступив с дороги, кивнул.

— Проходи. Хочешь чаю? А может ты голодный? У нас пицца есть.

Хальфдан покачал головой, стянул куртку и стал разуваться.

— Не надо, давай просто чай, — он замер на миг и спросил: — А… твои дети здесь?

Вот оно что! Не мог подобрать слово. «Дети» — не братья, как бы подчернкул Хальфдан. Рагнар смешался, расстроился и не успел ответить — Ивар выглянул в прихожую, а следом за ним любопытный и добродушный Убба.

Убба с улыбкой помахал гостю.

— Привет. А ты кто?

Ивар прищурился и стиснул кулаки. Узнал. Он мигом шагнул вперёд и закрыл собой Уббу.

Хальфдан отвёл взгляд, а в ответ на приветствие Уббы сухо кивнул.

— Это ваш брат, — пояснил Рагнар.

Ивар нахмурился, прикусил губу.

— Да, я помню.

Хальфдан вновь отвёл взгляд, кажется, ему всё-таки стало стыдно.

— Пойдём, на кухне поговорим, — Рагнар решил избавить его и от любопытства Уббы и от презрительной настороженности Ивара.

Хальфдан облегчённо кивнул, и они прошли на кухню. Пока Рагнар заваривал чай, он изредка обегал взглядом деревянные стены и сурово поджимал губы, будто боялся высказать лишнее. А когда Рагнар подвинул к нему кружку, слегка приподнял уголки губ.

— Ну рассказывай, что стрясло. Почему вдруг решил приехать? — подтолкнул Рагнар.

Хальфдан пожал плечами и выдохнул со смешком:

— Я так долго собирался сказать, а теперь вот не могу.

Рагнар не стал давить, решил сам начать диалог.

— Как дела у тебя? Ты так вырос, совсем уже взрослый стал… Мне жаль, что меня не было рядом, — слова давались легко, потому что все эти годы лежали камнем на душе, а теперь вот наконец получили свободу.

Хальфдан немного расслабился, взял в руки кружку.

— Нормально дела. Экзамены сдал, учусь в универе.

— Поздравляю! И какую же специальность выбрал? — признаться, Рагнар никогда и не знал о том, кем Хальфдан мечтал стать. Не состоялось у них такого разговора, когда было время, а потом стало слишком поздно. И это тоже то, о чём он жалел.

Хальфдан кратко улыбнулся и отпил из кружки.

— Экономика и финансы.

— О, вот как! Это, должно быть, чертовски сложно, — восхищённо отозвался Рагнар. — Ты всегда был умным парнем.

— Каждому своё, папа, — с достойнством изрёк Хальфдан. — Ты такие механизмы чинишь, а я даже велик вряд ли бы отремотировал.

— Что ж, спасибо на добром слове, сынок. А какие вообще планы? — снова избитый вопрос, ну так что же. Рагнару было интересно, как живёт сын.

Хальфдан пожал плечами.

— На права хочу сдать, — и тут же неловко предложил: — Может, поучишь?

Рагнар обрадовался и придвинулся ближе, хлопнул его по плечу.

— Конечно, не вопрос! Надо только время выбрать.

Немного помолчали, Хальфдан пил чай, Рагнар с интересом изучал повзрослевшего и почти незнакомого сына. Вопрос это всё же висел в воздухе, и Рагнар не стал себя мучить, отмахиваясь.

— Как там твоя мать?

Хальфдан вздохнул, подобрался и отставил кружку. Вмиг превратился в натянутую пружину.

— Мама согласилась лечиться, легла в клинику.

— Вот как… Если деньги нужны, я найду, — предложил Рагнар. Ида столько крови ему выпила, но она мать его сына. — Или… чем я могу тебе помочь?

Хальфдан покачал головой, будто бы даже испуганно.

— Всё хорошо, правда. И деньги есть, мама мне всё рассказала, — со вздохом признался он. — И про дом этот, который она хотела у тебя отобрать, и про деньги, и много чего ещё, — он помолчал немного, а после поднял на Рагнара серьёзный взгляд. — Я много думал… И вовсе не за помощью приехал и уж точно не за деньгами. А-а…

— Для чего? — растерялся Рагнар. — Неужто поговорить по душам?

Хальфдан колко усмехнулся, но сразу сник.

— Чтобы извиниться, — прочистив горло, вытолкнул он. — Я так сильно тебя ненавидел тогда, что забыл о том, что люблю. Заставил себя забыть, — мгновенно исправился он. — Ты сильно злишься? — на миг вдруг став тем прежним мальчишкой, спросил он.

— Давно уже нет. Я никогда не переставал тебя любить, просто ты не хотел слышать, — покачав головой, улыбнулся Рагнар.

Обида была, конечно, но злость? Разве что мимолётная. А хранить её в душе годами, как Олаф… Совсем он дурак что ли, чтобы своего же ребёнка ненавидеть?

Хальфдан кивнул, и напряжение, повисшее в воздухе, спало, будто опущенный театральный занавес.

— Хальфдан, на меня-то ты злился, понимаю, — с горечью признал Рагнар. — А Ингвара с Линдой за что же наказывал? Не заезажал, не звонил и звонки их сбрасывал… Они перед тобой ни в чём не виноваты, — с досадой упрекнул он.

Хальфдан отвёл взгляд.

— Пап, я… Да не мог просто, думал, что они тебя оправлывать станут, будут пытаться примирить. А я не мог этого слушать, — он вздохнул, опустив голову, а после робко взглянул на Рагнара. — Мне жаль, и, если ещё не поздно, я бы хотел всё наладить.

Ранар одобрительно кивнул и сжал его запястье.

— Конечно, дружок, всё можно исправить.

В ответ на детское прозвище Хальфдан смущённо улыбнулся, не стал возражать, видно, потому что тоже скучал.

— Я им позвоню, заедешь как-нибудь. Они будут рады, и они тоже по тебе скучали. У них малыш нелавно родился, познакомитесь.

Хальфдан удивлённо распахнул глаза, а после заулыбался.

— Я их навещу, обещаю. Может, на выходных?

— Можем поехать вместе, — предложил Рагнар, чтобы ему не было так неловко, а Хальфдан, чуть помедлив, его предложение принял. И лёд между ними окончательно растаял.

Хальфдан расспросил про Ингвара с Линдой, про двоюродного брата, а Рагнар рассказал с удовольствием, показал фотки на телефоне. Линда пока дома, заботится о малыше. Ингвар из пожарного переквалифицировался в горноспасателя. Практику он закончил, а тонели и горы давно манили его. Можно сказать, получил повышение. Линда, конечно, переживала, но не стала возражать. Ингвар так долго шёл к своей мечте… У человека должно быть любимое дело, она и сама это понимала.

Хальфдан слушал с интересом, расслабился и кивал, задавал вопросы. Видно, что ему не хватало семьи — того тепла и заботы, которые дарили Ингвар и Линда. Ничего, всё можно наверстать!

Рагнар понаделся, что и к братьям он потеплеет, но тщетно. Когда обсуждали планы на ближайшие дни он предложил:

— Мы завтра идём в поход. Хочешь с нами?

Хальфдан покачал головой.

— Я понимаю, что их ты тоже любишь, это твои дети. Но я не могу, извини, а притворяться тошно.

Слышать такое было, конечно, горько. Но нельзя заставить человека полюбить, и Рагнар, в отличии от Иды, это понимал и навязывать не стал.

— Если передумаешь, мы тебе рады, — постарался смягчить он.

Хальфдан хмыкнул.

— Ты рад, я знаю, а Ивар меня ненавидит, — скрестил руки он, обрывая возражения. — Мне всё равно, что он думает, я приехал к тебе.

Рагнар покивал, стиснув пальцами подбородок.

— А ты его ненавидишь?

Хальфдан отвёл глаза.

— Не знаю, и не хочу об этом говорить. А если ты о том, что тогда было… когда он жил с нами, — прочистив горло, пояснил сын. — Да, разумеется, мне стыдно! Он сопляк был, а я… Потом, когда вспоминал, самому стало противно.

Да-а, мальчик-то, правда, вырос.

— Мама тоже подливала масла в огонь, но я не должен был его бить. Это просто унизительно, когда соперник слабее тебя, — пряча глаза, объяснил Хальфдан.

— Хальфдан, это не шахматы… — покачал головой Рагнар.

Хальфдан смутился и поджал губы, вновь отстранился, двинув стул к стене.

— Знаю, папа. Я сожалею, и давай больше не будем об этом.

Рагнар не стал упрекать и вспоминать былое. Хальфдан всё же вырос хорошим парнем, а не стал тем, за кого пришлось бы стыдиться. А чья в этом заслуга, второй вопрос: Иды, его или самого Хальфдана. Главное — результат.

Хальфдан поспешил сменить тему, спросил, как дела у него. Рагнар рассказал вкратце: про рейс, про планы на отпуск. А ещё о том, что квартиру купил.

— Заезжай в гости, — предложил он. — Адрес я тебе напишу.

— Как-нибудь, — согласился Хальфдан. — Я тоже думал съехать, квартиру снимать, когда мама вернётся из клиники.

— Переезжай ко мне, — без раздумий предложил Рагнар. — Комнаты две. Ивар со мной поживёт, но он только на каникулах бывает.

Хальфдан усмехнулся и покачал головой, потёр костяшки, будто замёрз, и выдохнул:

— Нет, папа, мы это уже проходили. Да и вообще, я никогда один не жил. Пора уже, наверное, начинать.

Рагнар не настаивал, видимо, Хальфдан прав. Пусть лучше будет желанным гостем, чем братом, которого ненавидят, и, которой ненавидит сам.

Посидели ещё немного, и Хальфдан засобирался домой. Рагнар вышел проводить на крыльцо.

— Может, всё же подбросить до остановки? — спросил он, глядя в пасмурное небо. Дождь мог начаться в любую минуту.

Хальфдан покачал головой.

— Не надо, тебя вон дома ждут, — усмехнувшись, он указал подбородком в сторону окна.

Рагнар оглянулся и увидел, что Ивар и Убба прилипли к стеклу. Убба дружелюбно помахал им, а Ивар сердито нахмурился.

— Так что, будем на связи? — добродушно усмехнулся Рагнар.

Хальфдан оставался серьёзным, прикрыл глаза и кивнул. Вероятно, ему требовалось время, чтобы перестроиться на новый лад. Вернуться в ту жизнь, где у него снова есть семья, от которой он добровольно себя изолировал несколько лет. Пусть, главное уже сказано и спешить теперь некуда.

— Я позвоню, — без тени улыбки пообещал Хальфдан.

Они потоптались на месте. Рагнар снова поглядывал на тёмное небо, а Хальфдан под ноги. Добавить вроде и нечего. Рагнар сделал шаг навстречу, и Хальфдан, помедлив секунду, тоже, а после скованно и неловко обнял.

Каким бы он не хотел казаться серьёзным и взрослым, а в глубине души всё ещё оставался мальчишкой, которого он когда-то качал на руках и которому читал сказки. Сыном, которого Рагнар чуть было не потерял и вновь обрёл сейчас.

Хальфдан побрёл по дорожке вниз, а Рагнар, проводив его взглядом, подмигнул пацанам, которые всё ещё торчали в окне. Потянул на себя ручку двери и вернулся в дом, в котором его ждут. В дом, который он построил сам и который однажды достанется его детям. И хотелось бы верить, что они здесь тоже будут счастливы, как и он.