Гарри Поттер не прощает ошибок (джен)

Я решил отдать дневник Драко Малфою. Том требовал нового сосуда, а Драко был подходящим — чистокровный, напыщенный, с амбициями. И он был в Хогвартсе. Я подкинул дневник в гостиную Слизерина. Положил на подоконник в коридоре, где Драко обычно проходил после ужина. Сам остался невидимым — мантия плюс моя тьма. Он прошёл, споткнулся, нагнулся. Поднял. Огляделся. Никого. Сунул в карман и ушёл.

Через два дня Том заговорил со мной мысленно.

— Он пишет.

— Кто?

— Драко. Малфой. Он нашёл дневник.

— И что он пишет?

— Хочешь посмотреть?

— Покажи.

Том передал мне содержание переписки. Слово за словом.

Первое письмо Драко:

«Кто ты? Это дневник моего отца? Здесь написано „Том Марволо Реддл“. Я не знаю такого. Но дневник старый. Отец говорил, что у него были ценные вещи. Отвечай».

Ответ Тома:

«Я не знаком с твоим отцом, Драко. Но я учился в Хогвартсе много лет назад. Я был старостой Слизерина. Твой отец, вероятно, слышал обо мне. Том Реддл — моё имя».

Второе письмо Драко:

«Ты был старостой Слизерина? Мой отец тоже. Он рассказывал о школе. Говорил, что сейчас её захватили грязнокровки и им сочувствующие. Дамблдор — позор для чистокровных».

Ответ Тома:

«Я разделяю твои взгляды, Драко. Чистота крови должна быть восстановлена. Но сейчас не время для громких слов. Будь осторожен. Дневник — только между нами».

Третье письмо:

«Я никому не скажу. Ты можешь научить меня? Отец говорит, что я должен быть сильным. А ты, наверное, сильный, если был старостой».

«Я научу тебя, Драко. Но сначала ты должен доверять мне. И слушаться».

«Я буду. Клянусь».

Том прекратил передавать.

— Видишь? — сказал он. — Он подходит гораздо лучше девочки.

— Почему?

— Он амбициозен. Он разделяет мои идеи. Он не боится желать власти. Его душа жёстче, чем у Джинни. Он выдержит больше.

— Ты собираешься его уничтожить?

— Не сразу. Сначала я буду использовать его. Он полезнее живой.

— А Джинни?

— Она тебе дорога. Я не трону её. Но Драко — мой.

Я холодно усмехнулся.

— Делай что хочешь. Мне всё равно.

— Тебе не всё равно. Ты злишься.

— С чего ты взял?

— Твоя усмешка. Я её чувствую.

— Может быть.

— Из-за Джинни?

Я не ответил.

Прошло несколько дней. Я заметил, что Джинни стала чаще сидеть с Драко. В Большом зале, в библиотеке, в коридорах. Они перешёптывались. Она улыбалась ему. Он что-то говорил, она смеялась.

Меня это бесило. Не ревность — это слово слишком громкое. Но внутри поднималось что-то чёрное. Не тьма — другое. Более липкое. Мне не нравилось это чувство, но я не мог его прогнать.

Я подошёл к ним однажды в библиотеке. Они сидели за одним столом. Джинни читала книгу, Драко что-то писал в дневнике. Я сел напротив.

— Гарольд, — сказала Джинни. — Привет.

— Привет.

Драко поднял голову. Посмотрел на меня с лёгким превосходством.

— Поттер.

— Малфой.

Он закрыл дневник. Спрятал в сумку.

— Мы как раз обсуждали… кое-что.

— Я вижу.

— Ты не помешаешь?

— Нет.

Джинни улыбнулась.

— Ты какой-то хмурый.

— Я всегда такой.

— Нет. Ты злой.

— Не злой. Просто не люблю, когда перешёптываются.

Драко усмехнулся.

— Мы не перешёптываемся. Мы беседуем.

— О чём?

— О школе. О книгах. О магии.

— Угу.

Я встал.

— Пока.

— Пока, Гарольд, — сказала Джинни.

Я ушёл.

Ночью я позвал Тома.

— Ты видел их сегодня?

— Видел.

— Она сидела с ним. Улыбалась ему.

— И что?

— Меня это бесит.

— Ты ревнуешь.

— Нет. Ревность — для влюблённых дураков. Мне просто не нравится, что она тратит время на него.

— Почему?

— Потому что он пустой. Напыщенный индюк. Он не достоин её внимания.

— А ты достоин?

— Я не хочу её внимания. Я хочу, чтобы она перестала сидеть с ним.

— Это одно и то же.

— Нет. Это контроль.

— Контроль над ней?

— Над ситуацией.

Том помолчал.

— Ты боишься, что она узнает правду о дневнике через него?

— Не знаю. Может быть.

— Он ничего ей не расскажет. Я не позволю.

— Ты уверен?

— Да. Он боится меня. Пока.

— А когда перестанет бояться?

— Тогда он станет не нужен. И ты сможешь сделать с ним что захочешь.

— Я ничего не хочу с ним делать.

— Тогда терпи.

— Я терплю.

— Плохо получается.

— Я знаю.

Том снова замолчал.

— Что ты чувствуешь, когда видишь их вместе?

— Злость. Пустоту. Желание… не знаю. Оттолкнуть её от него.

— Это называется привязанность, Гарри.

— Не произноси это слово.

— Почему?

— Оно ничего не значит.

— Для меня — да. Для тебя — возможно.

— Хватит.

— Ладно.

Я сжал кулак.

— Что мне делать?

— Ничего. Ждать. Она сама поймёт, что он не тот, за кого себя выдаёт.

— А если не поймёт?

— Тогда ты решишь.

— Что решишь?

— Показать ей правду. Или отпустить.

— Я не умею отпускать.

— Научишься.

Прошло ещё несколько дней. Джинни и Драко были везде вместе. Я перестал на них смотреть. Перестал думать о ней. Старался.

Не получалось.

Я снова позвал Тома.

— Он пишет ей что-то? Через дневник?

— Нет. Дневник — у него, но он не даёт ей читать. Я не разрешаю.

— Почему?

— Потому что ты не хочешь, чтобы она пострадала.

— Спасибо.

— Не благодари. Я просто не хочу тебя потерять.

— Не потеряешь.

— Уже почти потерял.

— Я здесь.

— Физически. А внимание? Оно у неё.

— Не говори ерунды.

— Как скажешь.

— Что он ей говорит? Вживую?

— Жалуется на отца, на грязнокровок, на Дамблдора. Она слушает. Она кажется заинтересованной.

— Она не должна быть заинтересованной.

— Она сама решает.

— Я знаю.

— Тогда не лезь.

— Я не лезу.

— Ты уже залез. Ты забрал у неё дневник. Ты следишь за ней. Ты бесишься, когда она с другим. Это вмешательство.

— Я просто смотрю.

— Смотри. Но не вмешивайся.

— Договорились.

— Ты не умеешь держать слово.

— Держу.

— Посмотрим.

Я закрыл глаза. Джинни снилась мне. Не сон — просто образ. Она смеялась. Драко стоял рядом. Я проснулся и долго смотрел в потолок.

Днём я снова увидел их. В коридоре. Драко что-то шептал ей на ухо. Она краснела. Я прошёл мимо, не глядя. Прошёл — и почувствовал, как внутри закипает.

Я развернулся. Подошёл. Драко поднял голову.

— Поттер? Что-то случилось?

— Нет. Всё в порядке.

— Тогда зачем ты здесь?

— Прохожу.

Я посмотрел на Джинни.

— У тебя всё хорошо?

— Да, Гарольд. А что?

— Ничего. Просто спросил.

Она улыбнулась.

— Ты заботливый.

— Нет. Просто спросил.

Я ушёл.

Ночью я снова позвал Тома.

— Ты можешь сделать так, чтобы он отстал от неё?

— Зачем?

— Он отвлекает её.

— От чего?

— От… не знаю. От всего.

— Ты хочешь, чтобы она смотрела на тебя?

— Не знаю. Но не на него.

— Ты ревнуешь. Признай.

— Допустим. Что ты можешь сделать?

— Я могу приказать ему. Через дневник. Он послушается.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что она заметит. И будет ещё больше к нему тянуться.

— Тогда терпи.

— Я терплю.

— Плохо.

— Знаю.

— Что ты хочешь от неё, Гарри?

— Не знаю. Чтобы она была рядом? Чтобы не смотрела на других? Не знаю.

— Ты хочешь её контролировать.

— Не контролировать. Просто… чтобы она не уходила.

— Она не уходит. Она просто общается с другим.

— Мне это не нравится.

— Это твоя проблема.

— Я знаю.

— Тогда не решай её через меня. Я не буду вмешиваться.

— Ладно.

Я закрыл дневник.

Прошёл ещё месяц. Джинни и Драко по-прежнему были неразлучны. Я привык. Перестал беситься. Или почти перестал.

Однажды я спросил Тома:

— Он всё ещё пишет тебе?

— Да. Но реже. Он начинает сомневаться.

— В чём?

— В том, кто я. В том, что я могу ему дать.

— Ты теряешь контроль?

— Нет. Он просто проверяет границы.

— И что ты делаешь?

— Показываю, что они есть.

— Как?

— Напоминаю ему, что я знаю его мысли. Что я вижу его страхи.

— И он боится?

— Да. Но не так, как раньше.

— Он становится опасным?

— Нет. Он становится полезным. Испуганный раб хуже, чем тот, кто боится, но всё равно идёт вперёд.

— Ты философствуешь.

— Я анализирую.

— Ладно.

Я помолчал.

— А Джинни? Она всё ещё с ним?

— Да. Они встречаются почти каждый день.

— И что она чувствует?

— Не знаю. Я не читаю её мысли. Ты запретил.

— Правильно.

— Но я вижу, что она улыбается ему так же, как улыбалась тебе.

— Она не улыбалась мне.

— Улыбалась. Ты просто не замечал.

— Может быть.

— Ты скучаешь по этому?

— По чему?

— По её улыбке. Обращённой к тебе.

— Не знаю.

— Врёшь.

— Может быть.

— Ты становишься человечнее, Гарри. Это плохо.

— Почему?

— Потому что люди слабы.

— А я?

— Ты был сильным. Теперь — слабеешь.

— Не слабею.

— Твои эмоции — доказательство.

— Эмоции не делают слабее.

— Делают. Я проверял.

— На ком?

— На себе. Я убил в себе всё, что можно было убить. И стал сильнее.

— Ты стал одиноким.

— Одиночество — не слабость.

— Одиночество — это пустота. Я не хочу быть пустым.

— Тогда ты проиграешь.

— Посмотрим.

Том не ответил.

Связь ослабла. Я остался один.

-

Где-то в лесах Албании. Мысли Тома.

Он меняется. Не в ту сторону, в которую я хотел. Он становится мягче. Привязывается к людям. Это опасно.

Джинни Уизли — не просто девочка. Она стала для него чем-то вроде якоря. Он злится, когда она с другим. Он ревнует. Он страдает.

Я не понимаю этого чувства. Я никогда не ревновал. Никого. Власть — вот что я хотел. А она не ревнует.

Драко — хороший сосуд. Он амбициозен, зол, послушен. Я смогу вселиться в него, когда придёт время. Но Гарри мешает. Он не хочет, чтобы Драко пострадал? Нет. Он не хочет, чтобы Джинни была рядом с Драко. Ему всё равно на Драко.

Странно. Он рискует всем ради какого-то чувства. Это иррационально. Но я не буду спорить. Споры не помогут.

Я должен найти тело. Быстрее. Пока Гарри не натворил глупостей.

Он справится. Он сильный. Я верю в это.

Лес шумел. Холодно. Я закрыл глаза.