Черный чай с бергамотом (гет)

Зуко стоял на одном колене на арене Агни Кай. Он был готов отстаивать свое мнение перед любым из генералов. Праведный гнев кипел у него в груди.

Подняв глаза, он увидел соперника, и его словно окатило ледяной водой от ужаса — на противоположном конце арены стоял сам Хозяин Огня Озай, его отец.

Тринадцатилетний принц рухнул на колени, умоляя простить его. Но ум Озая был пормачен ненавистью к собственному сыну.

Через несколько секунд арену сотряс душераздирающий вопль подростка... Зуко навсегда был отмечен отцовской яростью.

В тишине спальни раздался громкий крик. Зуко вскочил на постели, в панике пытаясь сообразить, где он. Руки тряслись, на лбу выступил холодный пот, зрение туманилось, а к горлу подкатывала отвратительная тошнота.

Кайли, проснувшаяся от крика, чувствуя, как сжимается от страха общая нить их жизненной энергии, приобняла мужа за плечи, пытаясь унять его дрожь. В золотых глазах Хозяина Огня сейчас застыл ужас и нечеловеческая боль. Кайли осторожно встала, придерживая еще совсем небольшой животик. Она спешно подошла к небольшому столику, открыла какую-то склянку, налила из нее немного в красивую маленькую чашку и скорее протянула Зуко. Это был один из её успокоительных отваров — запах мяты, лаванды, чабреца и хмеля быстро наполнил королевскую спальню.

В последнее время кошмары мучали его. То ли от напряжения из-за государственных дел, то ли из-за переживаний о Кайли — картина того Агни Кай с отцом каждую ночь заставляла его просыпаться в холодном поту.

Зуко, тяжело дыша, принял чашку из рук Кайли. Пальцы его всё ещё заметно дрожали, фарфор тихонько звякал о зубы. Он сделал несколько поспешных глотков, обжигаясь. Травяной пар — густой, пахнущий лавандой, прохладной мятой и сладковатым хмелем — коснулся его лица, немного проясняя затуманенный страхом взгляд.

Тошнота начала медленно отступать, но бешеное сердцебиение никак не унималось. Он поставил пустую чашку на прикроватный столик и прикрыл руками искаженное болью лицо. Шрам горел и пульсировал, словно его нанесли только вчера.

Кайли мягко опустилась на край постели рядом с ним. Её движения были плавными и лёгкими, не смотря на стяновящееся все интереснее положение. Она положила ладонь ему на спину, между лопаток, и начала медленно, мягкими поглаживаниями согревать зажатые мышцы. Струна их общей Ци сейчас вибрировала от страха и боли, которые сжимали сердце Зуко.

— Опять тот же сон? — тихо спросила она, и её голос в ночной тишине прозвучал как целебный бальзам.

Зуко рвано вздохнул, не отнимая рук от лица. Его голос был будто надломлен.

— Каждую ночь, Кайли... Каждую чертову ночь я снова там, на том Агни Кай. Я смотрю на трон, смотрю на генералов, а потом появляется он. Но теперь меня пугает еще кое-что…

Он наконец опустил руки и посмотрел на жену. В его золотых глазах, обычно таких решительных, сейчас светилась неприкрытая, детская уязвимость.

— Я смотрю на тебя… И мне становится жутко. До дрожи в костях, Кайли. Во мне течёт кровь Озая. Самого жестокого чудовища, которое готово было сжечь весь мир и пожертвовать собственными детьми ради власти. Что, если эта тьма сидит глубоко во мне? Что, если в один день я сорвусь и потеряю контроль? Вдруг я просто обречён стать таким же, как он?

Кайли не перебивала. Она внимательно выслушала его, чувствуя, как под её ладонью бушует его огненная энергия — неровная, рваная, готовая взорваться от внутреннего напряжения. Она перехватила его ладони, заставляя Зуко посмотреть ей прямо в глаза.

— Послушай меня, Искорка, — бесконечно нежно произнесла она. — Озай никогда в своей жизни не задавался вопросом, прав ли он. Он никогда не боялся стать чудовищем, потому что искренне считал себя божеством. Сам твой страх, твоя боль и твоё желание не стать таким доказывают, что ты никогда, слышишь? — никогда не станешь им. Кровь — это не абсолют истины. В тебе течёт кровь Урсы. В тебе течёт кровь великого Аватара Року. Но самое главное: ты — это твой собственный выбор. Озай нёс разрушение и пепел, а ты каждый день борешься за мир. Ты созидаешь. Ты — не твой отец.

Зуко перевёл взгляд на их сплетенные пальцы. Слова Кайли немного успокоили его, но в груди всё ещё давило. Стены роскошной королевской спальни сейчас казались ему тесной клеткой.

— Мне нужно подышать, — тихо сказал он. — Здесь слишком душно.

— Пойдём, — улыбнулась Кайли, поднимаясь и увлекая его за собой. — Я знаю одно отличное место!

Они вышли во внутренний закрытый садик, туда, где была посажена сосенка в честь их свадьбы. Ночной воздух был тёплым, но контраст с душной спальней всё равно освежал. Вокруг царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь стрёкотом сверчковых ящериц и тихим всплеском воды в небольшом декоративном озере. Луна отражалась в идеальной глади воды серебряным полумесяцем.

Кайли ступила босыми ногами на мягкую, прохладную траву у самой кромки воды и увлекла Зуко за собой.

— Садись, — шепнула она, устраиваясь по-турецки.

Зуко послушно сел напротив неё, скрестив ноги. Спина его до сих пор была как натянутая струна.

— Закрой глаза, — мягко произнесла Кайли. — Забудь про государственные дела, про советы генералов, про кошмары. Есть только этот момент. Помнишь, чему учил дядюшка Айро? А я чему учила, помнишь? Сделай глубокий вдох через нос. Направь внимание на поток воздуха, который ты выдыхаешь. Чувствуй, как воздух входит в тело, прохладный и чистый, а выдох уносит лишний жар.

Зуко закрыл глаза. Сначала мысли роились в голове, как рассерженные осы-стервятники, но он упрямо возвращал фокус на дыхание. Вдох... выдох...

Кайли придвинулась ближе и мягко положила свои ладони поверх его рук, лежащих на коленях. В ту же секунду Зуко почувствовал, как их энергетические каналы, уже давно настроенные друг на друга, открылись. Жизненная энергия Кайли, словно горный ручей, мягко влилась в его бушующий, раскалённый огненный поток.

Это не было подавлением — её энергия бережно окутывала его пламя, сглаживая острые углы, усмиряя пожар и возвращая его к ровному, согревающему и безопасному теплу. Зуко почувствовал, как плечи опустились, а из груди ушёл этот вечный, давящий стальной обруч. Его Ци наконец-то выровнялась, поймав тот самый желанный дзен.

Он открыл глаза. Перед ним в мягком лунном свете сидела его Кайли — его Хранительница, его личная гавань, его спасение.

Зуко несмело, с замиранием сердца протянул правую руку и коснулся горячими пальцами ее только начинающего округляться животика. Под тонким шёлком халата кожа была тёплой и нежной. Молодой Хозяин Огня затаил дыхание, боясь пошевелиться.

Кайли накрыла его ладонь своей и прошептала:

— Просто почувствуй. Я знаю, что с ним все хорошо. И ему не страшен твой огонь, Зуко. Твоё пламя для него — это защита и дом.

И в этот момент, словно в ответ на слова Кайли, внутри произошло едва заметное движение. Прямо в центр горячей, сильной ладони Зуко прилетел лёгкий, мягкий, но совершенно ощутимый толчок. Будто маленькая ножка или кулачок изнутри поприветствовали отца.

Зуко замер. Его золотые глаза широко распахнулись. На долю секунды он перестал дышать, а потом улыбнулся абсолютно счастливо. По обоженной щеке покатилась одинокая, блеснувшая в лунном свете слеза.

В этот миг все ночные кошмары, страхи и тени прошлого окончательно рассыпались в прах, сгорая в чистой, безусловной любви, которую этот грозный правитель сейчас чувствовал всем телом.