Разомкнутый Круг (гет)

* * *

Над приморским городком — вечер. Мотыльки бестолково бьются в фонарики над столом, ломают об них тонкие крылышки и падают в чай.

В Ведьмин чай, в вино Твари и Черепа, реже — в кофе Слепого, потому что он сидит с краю, где фонариков меньше всего.

Тех, которые не совсем безнадёжны, Ведьма вылавливает изящными тонкими пальцами, шепчет им что-то ласково и вновь отправляет в полет — до следующего столкновения с неизбежным.

— Они требовали, чтобы я перевела их всех, — говорит она негромким голосом, как рассказывают историю, случившуюся не с тобой. — Кричали о моем воздушном змее и не хотели понять, что это за гранью возможного. Что змей — всего лишь страховка. Что ни одного Ходока никогда не хватит на всех. Даже на избранных может не хватить.

Слепой слушает внимательно, впитывая слова, как промокашка — чернила, не просто как часть истории Дома, но и примеряя каждое из них на себя.

— Потом Мавр ударил меня. Зарядил пощечину, ничего смертельного. Но тут не выдержал Череп.

— Этот ублюдок притянул ее за волосы к своей коляске и влепил ей так, что у неё зубы лязгнули! — тяжело вступает Череп, и серый взгляд его темнеет давним гневом. — И я должен был на это смотреть?!

— Не должен. Но Мавр сразу же понял всё о нашей связи. А потом начался ад, — размеренно продолжает Ведьма, и глаза ее гладят человека напротив, и под взором ее он стихает и успокаивается, как крутая волна от пролитого масла.

— Я слышала, как закричал Череп, но не могла ни посмотреть на него, ни вырваться, потому что Мавр так и держал меня у подножки своей коляски, уронив на колени и скрутив в кулаке волосы. Я могла видеть только его синюшную руку с ножом.

Ведьма отпивает из чашки, смягчая пересохшее не только от долгого повествования горло. Руки ее не дрожат, чашка возвращается на блюдце почти без стука. Но сигарету из пачки она извлекает не с первого раза.

— В какой-то момент я почувствовала, что свободна. Поднялась и увидела, что Мавру кто-то раскроил голову. Его нож я прихватила с собой. Кинулась искать Черепа — и не сразу нашла, такое вокруг было месиво. Зато нашла змея, его почти затоптали в свалке, и я еле выдернула его из-под ног.

Щека у Слепого дергается, слова словно застревают у него внутри, не желая выбираться наружу. Но он выталкивает их — мерно, по одному, как капают в напиток яд:

— Вы видели, кто убил Лося?

Ведьма грустно качает волосами, а Череп уверенно припечатывает:

— Ручаюсь, что не кто-то из моих.

Слепой кивает, благодарить вслух за ответ не хватает сил.

Ведьма какое-то время смотрит вверх, на ровные колечки дыма, друг за другом исчезающие в листве, потом продолжает:

— Когда я пробилась к Черепу, он уже почти не дышал.

— Я видел, как она склонилась надо мной, — снова включается Череп, обращаясь в этот раз не к ней. — Она была такая красивая, и мне было жаль, что она плачет. Я хотел сказать ей, чтоб не плакала, но не смог.

— И ничего больше не смог, — слишком ровно плетет дальше нить воспоминаний Ведьма, только сухие огромные глаза ещё больше темнеют, точно впитывая в себя ночь. — И я опоздала увести его за собой полностью. И сделала то единственное, что ещё могла. Поймала за руку на границе и больше уже не отпустила.

— А змей? — спрашивает Тварь, ей давно хотелось прояснить для себя этот вопрос.

— А змей помог мне, протянув в нужное время свой веревочный хвост. Змей — не средство передвижения и не портал, он — всего лишь возможность найти кого-нибудь на границе — или даже немного за.

— В Доме до сих пор верят, что все Старшие ушли через змея в Изнанку, — глухо роняет Слепой, не поднимая головы.

— В Доме необходимо во что-то верить, без это никак, — слегка улыбается Ведьма. — Не говори им. Потому что уйти сумел только один, — ее темный взгляд светлеет, обращаясь на Черепа, становясь из межзвездно-черного просто черным, как крепкий горячий кофе.

— И то не со всеми потрохами, — усмехается Череп, уже привыкнув, как видно, шутить над такой непростой темой. — Потроха-то давно в земле.

— Но ты здесь, — утвердительно говорит Слепой, словно пытаясь решить в уме сложную задачу.

Он не допытывается дальше: как? Но Череп отвечает, весело и нежно глядя на свою подругу.

— Она до сих пор держит меня за руку. Там, на этой чертовой границе. Не спрашивай меня, где это, я ничего про это не помню. Запомнил только тот ее заплаканный взгляд, а потом — как включился, уже где-то в этих краях.

— И долго будешь держать? — наконец поднимает лицо Слепой, обращаясь к Ведьме.

— Пока жива, — просто отвечает она, как о чем-то таком же обыденном, как фонарики над столом или резные виноградные листья. — Уйду я, уйдет и он. Но мы уйдем вместе.

— А пока что у нас ещё прорва времени, — улыбается Череп, демонстрируя острые выпуклые клыки.

Ведьма смотрит на него через стол, и Слепому в голову не приходит жалеть Черепа. На которого смотрят так.