Новая жизнь. (джен)

2004 год

Тори сидела на кухне, когда телефон зазвонил. Она взяла трубку и услышала голос Ваймака — приглушённый, осторожный, как у человека, который говорит в пустой комнате, боясь, что его услышат.

— Миссис Миньярд, у меня есть новости.

Она сжала трубку.

— Я слушаю.

— Я связался с Сарой, — сказал Ваймак. — Эта медсестра из Эвермора. Она согласилась помочь. Это сложно — в Эверморе все друг друга знают, и старший медбрат Смоллз предан Морияме. Но она видела достаточно. И она готова помочь

Тори закрыла глаза. Она чувствовала, как внутри поднимается четкая сосредоточенность — осознание того, что процесс начался. Что она больше не одна.

— Что она может сделать?

— Если она увидит что-то, что может стать доказательством, она передаст информацию, — сказал Ваймак. — На следующей неделе у Жана плановый медосмотр. Смоллз будет проводить осмотр, но Сара сможет попасть в кабинет после него. Это лучшая возможность.

— Держите меня в курсе, — сказала Тори.

— Обязательно.

Она положила трубку и подошла к окну. За окном шёл дождь — тёплый, липкий, южный. Яблоня качалась на ветру, её ветви тянулись к тёмному небу.

Она думала о Жане. О том, что он сейчас там, в Эверморе, один, без защиты, без надежды. О том, что она не может приехать и забрать его. О том, что она может только ждать.

Две недели прошли в напряжённом ожидании. Тори звонила Ваймаку раз в три дня, но он был краток. «Процесс идёт. Я свяжусь с вами, когда будет что-то конкретное».

Она не настаивала. Она знала, что он делает всё, что может.

Она продолжала работать в «Экситс», продолжала следить за мальчиками, продолжала жить свою жизнь. Но тревога поднималась в ней каждый раз, когда она думала о Жане

Каждый день, который она не действовала, был днём, который он проводил в аду.

Новости пришли через две недели. Ваймак позвонил поздно вечером. Его голос был напряжённым — Тори никогда не слышала его таким.

— Жана вывели из основного состава, — сказал он. — Официальный диагноз, поставленный Смоллзом, — перелом запястья. Но Сара нашла его в другом состоянии.

Тори замерла.

— Что значит «в другом состоянии»?

— Он избит, — сказал Ваймак, и в его голосе появилась та глухая ярость, которую Тори знала так хорошо. — Множественные гематомы по всему телу. И порезы. Глубокие, на руках, на груди. Сара сказала, что это не могло случиться случайно. Она сделала фотографии. Скрыто. Она передаст их мне.

Тори закрыла глаза. Ожидаемо, она знала, что так и будет, но было...плохо.

Тори помнила, как он защищал ее, как он замирал, когда думал, что его никто не видит.

— Что мы можем сделать? — спросила она, и голос её был ровным, хотя внутри всё кипело.

— Я хочу вывезти его, — сказал Ваймак. — Из Эвермора. В частную клинику. Сара поможет с документами — подпишет направление на дополнительное обследование. Но мне нужны деньги на транспортировку и на клинику.

— Сколько? — спросила Тори.

— Около пятнадцати тысяч.

Тори помолчала. Она смотрела на стену, просчитывая. Пятнадцать тысяч. Это было много. Это был почти весь её резерв. Но она не колебалась.

— Я найду деньги, — сказала она.

— Это не ваша обязанность, — сказал Ваймак, и в его голосе послышалось что-то похожее на уважение.

— Это мой выбор, — сказала она. — Я передам вам деньги через пару дней.

На следующий день Тори сидела в кабинете мистера Купера. Она пришла к нему в обеденный перерыв — без предупреждения, без подготовки. Она просто вошла и села напротив.

— Мне нужны деньги, — сказала она. — Пятнадцать тысяч. Я верну их.

Мистер Купер смотрел на неё поверх очков. Он всегда выглядел уставшим, но сейчас в его глазах мелькнуло что-то вроде любопытства. Он откинулся на спинку кресла, изучая её.

— Ты никогда не просила о помощи, — сказал он. — Что случилось?

Тори помолчала. Она не могла сказать правду. Она не могла рассказать ему о Жане, о Морияме, о том, что она ввязалась в войну, которая могла уничтожить всё, что она построила.

— Мне нужно помочь одному человеку, — сказала она. — Это срочно. Это важно. Я не могу объяснить больше.

Купер смотрел на неё очень внимательно. Он изучал её лицо, её глаза, её руки, сжатые на коленях. Она знала, что он ищет признаки лжи. Она не отвела взгляда.

— Ты понимаешь, что я тебе доверяю, — сказал он наконец. — Не потому что ты хороший работник. Потому что ты никогда не просила ни о чём.

Тори кивнула. Она знала, что это правда.

— Я верну, — повторила она.

Купер помолчал. Затем он кивнул и открыл ящик стола.

— Я дам тебе деньги, — сказал он.

— Спасибо, — сказала Тори.

Она взяла чек и убрала его в карман. Она не чувствовала облегчения. Только холодную, методичную решимость.

Тори перевела деньги Ваймаку. Пятнадцать тысяч. Цена свободы одного мальчика.

Она сидела на кухне и смотрела на телефон. Она ждала звонка. Ночь тянулась медленно, даже дыхание, казалось, требовало усилий. Она пила кофе — горький, почти кипяток — и смотрела на телефон, который молчал.

Мальчики спали наверху. Ей казалось, что она слышит их дыхание сквозь стены — ровное, спокойное. Это было ее якорем.

Телефон зазвонил в час ночи.

Тори взяла трубку до второго гудка.

— Он в клинике, — сказал Ваймак. Голос его был уставшим, но в нём слышалось удовлетворение. — Врач осмотрел его. Перелом есть, но он не критичный. А вот порезы… они глубокие. Сара была права — это не могло случиться случайно. Врач составил заключение. У нас есть доказательства.

Тори закрыла глаза. Она чувствовала, как напряжение дня, недель, месяцев отпускает её плечи. Она не чувствовала триумфа — только усталость.

— Что с Сарой? — спросила она.

— Она уехала, — сказал Ваймак. — Взяла отпуск и уехала к родственникам в другой штат. Как только мы вывезли Жана, она исчезла. Для Мориямы это была неожиданность, которую он не просчитал.

— Она в безопасности?

— Пока да, — сказал Ваймак. — Она знает, что не должна возвращаться. Но она сама предложила помочь, когда увидела, в каком состоянии Жан. Она хороший человек.

Тори кивнула. Она думала о Саре, о женщине, которая рискнула всем, чтобы помочь незнакомому мальчику. Она не знала её. Но она уважала её.

— Что дальше с Жаном? — спросила она.

— Он останется в клинике, — сказал Ваймак. — Я переведу его в Пальметто, как только он будет готов.

— А Морияма? — спросила Тори. — Он не оставит это просто так.

Ваймак помолчал. Тори слышала его дыхание в трубке — тяжёлое, усталое.

— Я позвоню ему, — сказал он. — Предложу сделку.

— Какую?

— Ту же, что я заключил бы с любым, кто держит игрока против его воли, — сказал Ваймак. — Я скажу, что у меня есть доказательства. Фотографии, заключение врача. Я не пойду в прессу — это опасно для всех. Но я скажу ему, что Жан остаётся у меня. И что если он попытается вернуть его или причинить вред, я передам всё журналистам. Это не будет угрозой. Это будет компромиссом. Он сохранит лицо — я сохраню Жана.

Тори молчала. Она переваривала его слова. Она знала, что это не победа. Это было перемирие. Морияма продолжит делать то же самое с другими детьми. Но они не могли спасти всех. Они могли спасти только его.

— Это оставляет всё как есть, — сказала она.

— Да, — сказал Ваймак, и в его голосе была усталость. — Но мы не можем спасти всех. Мы можем спасти его. А если мы начнём войну с Мориямой открыто, мы проиграем. Он уничтожит нас, и Жан исчезнет навсегда. Так мы хотя бы сохраним ему жизнь.

Тори закрыла глаза. Она знала, что он прав. Она ненавидела это, но знала.

— Делайте, — сказала она. — Я с вами.

Через неделю Ваймак позвонил снова.

— Я говорил с ним, — сказал он. — Тэцудзи согласился. Он расторгает контракт Жана. Жан остаётся у меня. Я не передаю материалы в прессу и не начинаю расследование.

— Он просто так согласился? — спросила Тори.

— Нет, — сказал Ваймак. — Он знает, что я могу навредить его репутации. Но он также знает, что я не пойду до конца. Мы оба это знаем. Поэтому мы заключили сделку.

Тори молчала. Она смотрела в окно на сад, где яблоня качалась на ветру. Она думала о Жане, о том, что он свободен. Она думала о Саре, которая рискнула всем. Она думала о Ваймаке, который пошёл против системы. Она думала о себе, которая заплатила цену, которую никто не увидит.

— Это не победа, — сказала она.

— Нет, — согласился Ваймак. — Мы получили Жана. Это единственное, что имеет значение.

Тори смотрела в окно. За окном шёл дождь.

— Когда он выйдет? — спросила она.

— На следующей неделе, — сказал Ваймак. — Я заберу его. Он будет играть за «Лисов».

Тори кивнула, хотя он не мог её видеть.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодарите, — ответил Ваймак.

Он положил трубку. Тори стояла на кухне и смотрела на телефон. Она чувствовала, как внутри разливается холодная усталость. Она сделала это. Она спасла его.