Сердце, нуждающееся в спасении (гет)

Лежать в постели было невыносимо. Комната казалась тесной. Подушка раздражала. Одеяло душило.

Лаксус уже третий раз перевернулся на другой бок и с раздражением выдохнул. Сон не приходил. Стоило закрыть глаза — перед ними снова возникала арена. Песок. Кровь. Люси, стоящая на коленях. И волосы Флер, тянущиеся к ней, как змеи.

Он резко сел. По вискам пробежали искры.

— Черт...

Слово сорвалось почти шепотом. Почему именно это воспоминание?

Он видел войны. Видел смерть. Стоял против Акнологии. Так почему одна окровавленная заклинательница не выходит из головы? Ответ пришел сам. И ему не понравился.

«Моя.»

Он вскочил.

— Да что со мной...

По комнате прокатилась волна электричества. Лампа мигнула. Стекло окна тихо затрещало. Он заставил себя глубоко вдохнуть.

Не помогло.

Перед глазами снова возникло ее лицо. Не на арене. В лазарете. Упрямое. Измученное. И то, как она все равно пыталась улыбнуться. Словно боялась расстроить остальных.

Лаксус ударил кулаком по стене. Камень покрылся сетью трещин.

— Идиотка...

Он не знал, кого сейчас ругал. Ее. Или себя.

Через несколько минут он уже шел по ночному коридору гостиницы. Сам не понимая зачем. Ноги сами знали дорогу. Он остановился возле ее двери. Молчание. Ни звука. Она спала.

Нужно было уйти.

Прямо сейчас.

Пока никто не увидел. Пока он еще способен думать. Рука уже потянулась к ручке.

Замерла.

«Что ты делаешь?»

Хороший вопрос. Ответа не было.

Он медленно опустил руку. Постоял еще несколько секунд. Из-за двери не доносилось ни единого звука. Только спокойное дыхание. Она жива. Этого должно было хватить. Но почему-то не хватало. Лаксус прислонился лбом к прохладному дереву двери.

Закрыл глаза. Перед внутренним взглядом снова вспыхнул сегодняшний бой.

— Достаточно.

Его собственный голос прозвучал будто чужой. Он вспомнил выражение ее лица, когда оборвал атаку Флер. Она тогда смотрела не испуганно. Она смотрела так, словно впервые поверила, что ее действительно защитят. Это воспоминание оказалось страшнее любого кошмара. Потому что он понял одну простую вещь.

Если завтра кто-нибудь снова попытается причинить ей боль...

...он уже не остановится.

Никакие правила турнира. Никакой Совет. Никакой дед. Ничего. От этой мысли по позвоночнику пробежал холод.

— Проклятье...

Он резко оттолкнулся от двери.

Нет. Так нельзя. Нельзя даже заходить.

Нельзя давать себе повод. Нельзя привыкать к тому, что за этой дверью кто-то ждет. Он развернулся и почти ушел.

Почти.

Через несколько шагов остановился. Снял с шеи тонкий кожаный шнурок.

На нем висел маленький серебряный амулет — простая руна защиты, которую он когда-то носил во время одиночных заданий. Лаксус молча повесил его на дверную ручку.

Если ночью кто-нибудь попытается открыть дверь...

...он почувствует.

Без слов. Без объяснений. Без признаний.

Он еще секунду смотрел на серебристый отблеск металла. Потом усмехнулся самому себе.

— Совсем крыша поехала...

И исчез в темном коридоре.

Вернувшись в комнату, он рухнул на кровать.

Сон так и не пришел. Зато пришло понимание. Это больше не было обычной заботой о товарище. И не было простой ответственностью за гильдию. Он уже проиграл ту битву, которую даже не заметил. Потому что впервые за много лет боялся не за собственную жизнь.

А за чужую. И именно это пугало его сильнее любого дракона.