Вне компетенции: неучтенные переменные (джен)

В другое время Рон назвал бы это Рождество худшим из возможных. Но сейчас он… даже не сказать, что радовался. Скорее, наслаждался покоем. Ходил по пустым коридорам Хогвартса, выходил на улицу, снова возвращался. Ходил не спеша, осматривая всё будто впервые. Обычно он проносился по коридорам, не обращая ни на что внимания. Теперь же он рассматривал живые портреты, читая подписи, прислушивался к рождественским гимнам, которые старательно, но при этом фальшивя, выводили рыцарские доспехи. Иногда он закидывал в рот и так же медленно наслаждался вкусом драже «Берти Боттс». Удивительно, но в этот раз со вкусами ему везло — попадались исключительно приятные. Несколько упаковок подарил Дин Томас на Рождество. Невилл прислал шоколадных жабок. Больше на Рождество ему никто ничего не подарил.

Впрочем, не только он оказался обделен подарками. Мать всем прислала извинительное письмо с объяснением ситуации. Прорва денег ушла на ремонт обрушившегося дома. Да и времени что-то сделать своими руками тоже не было — и она, и отец долго трудились, чтобы хоть как-то восстановить дом. Но, несмотря на это, они не успели — смогли надстроить только один этаж с тремя комнатами. Всем места даже на каникулы не хватило, поэтому домой поехали только Перси и Джинни. Фреду, Джорджу и Рону было сказано остаться в Хогвартсе.

По Большому залу он ходил особенно долго, задерживаясь у столов Слизерина и Когтеврана, где не было никого. С какой-то грустью он смотрел на знамена Слизерина и Когтеврана. Да что там — даже Пуффендуй ему сейчас казался милее ненавистного красно-золотого сочетания. Он снова вернулся к преподавательскому столу, посмотреть на главную ёлку. Со вздохом посмотрел на то место, где в прошлом году стоял табурет с Распределяющей шляпой. Да, то, чего он ждал с нетерпением, превратилось в полугодовой повод для шуток.

— Еще один Уизли? Почти каждый год кто-то из ваших поступает. Тут все просто. Гриффиндор!

— Подождите! — разве что не закричал Рон. — Я… я должен быть с Гарри Поттером! Он на Когтевране! Я тоже хочу туда!

— Во-первых, я уже огласила вердикт. Во-вторых, Когтевран не для тебя. Вы, Уизли, обычно друг за друга горой, вам лучше быть вместе. А на Когтевране ты будешь один.

— Но там ведь Гарри Поттер! Я хочу подружиться с ним! Должен подружиться с ним!

— Хочешь подружиться — факультет помехой не будет. И пребывание на одном факультете тебе не поможет, возможно, даже помешает. Когтевран — это факультет для тех, кому особо друзья не нужны, там каждый сам за себя и погружен в учебу. Тебе будет трудно. А на Гриффиндоре ты найдешь больше друзей. Мир не ограничивается одним Гарри Поттером, сколь бы известен он ни был. Когтевран не для тебя, мальчик. Не обижайся, но смелости и безрассудства у тебя больше, чем ума и усидчивости. Поэтому Гриффиндор — и только туда!

Последние слова шляпа рявкнула уже на весь зал, и, сопровождаемый градом насмешек, Рон пошел к красно-золотому столу. Он весь год ненавидел шляпу за это решение. Знай он, что произойдет, — умолял бы шляпу отправить его хоть в Пуффендуй. Не такой уж и плохой факультет, если посмотреть. Чего его раньше не любили? До прошлого года именно желтый факультет получал больше всего шуток в свой адрес как «факультет тупиц» — тех, кто оказался недостаточно хорош для Слизерина, Гриффиндора или Когтеврана. Но с прошлого года, когда временный декан Джон Долиш превратил «факультет отважных и смелых» в «факультет уборщиков», всё изменилось на годы вперед. Слизеринцы этого уж точно не забудут.

Но сейчас… Можно никого не бояться. По крайней мере, сегодня. Завтра возвращаются остальные. Поэтому он гулял сегодня особенно долго и не спеша. Скоро покой закончится.

Странное дело — он на удивление равнодушно воспринял новость про обрушение Норы. Это странное, державшееся на одной магии нелепое строение стыдно было называть своим домом. Даже у Полоумной дом лучше, хоть и захламлен всякой ерундой. Во всяком случае, у нее комната побольше, чем у него. Может, Джинни потому и так долго дружила с Полоумной, чтобы хоть немного времени провести в доме получше?

Рон вернулся к столу Гриффиндора, сел, расставил шахматы, достал томик с партиями. Впрочем, едва он раскрыл книгу, как его окликнули. От пуффендуйского стола направлялся знакомый третьекурсник-пуффендуец, тоже любитель шахмат.

— Привет, Дэвид, — кивнул Рон.

— Сыграем? — он показал на шахматы.

Рон кивнул. Тот обошел стол и сел напротив. Рон развернул доску белыми фигурами к нему.

— Начинай.

— Пешка е2-е4.

— Конь а8-с6.

Фигурки резво двинулись по клеткам.

Джинни… Одно из немногого, что доставляло ему радость — смотреть как раз за разом рушились планы Джинни, которые она строила всё лето. Благо когтевранец по-прежнему проявлял чудеса сообразительности и проницательности и не поддавался на ее попытки подружиться, хотя вела она себя осторожно и ненавязчиво. Но мало того — каким-то образом Поттер разгадал ее план с триумфом на квиддиче и сам лично всё сломал. И это после всех разговоров про боязнь метел и нелюбовь к квиддичу! Рон едва сдерживал восторг, глядя на то, как Поттер и Арройо показали настоящую игру высшей лиги. Прямо на трибуне хотелось орать во все горло в поддержку Когтеврана. На минуту Рон даже ощутил настоящую радость, без примеси ненависти. Наверное, так бы он радовался, если бы Поттер поймал победный снитч за Гриффиндор, если бы всё прошло в точности по плану Дамблдора. Рон даже снова развесил плакаты с «Пушками Педдл» над кроватью. Загонщики, рассекавшие на одном из плакатов и синхронно лупившие по бладжерам, уж больно напоминали Поттера и Арройо.

Как же Джинни бесилась после матча! То психовала, то падала без сил, то кипела от ярости, то начинала заливаться слезами. Рон даже ушел пораньше спать, потому что боялся, что не сдержится от улыбки. И только скрытый пологом кровати он дал волю эмоциям. Так вам и надо! Давай, когтевранец, не разочаровывай! Рон не знал, сколько братья ее утешали, но утром она, попросив косметику у старшекурсниц, долго замазывала покрасневшее от рыданий лицо.

Впрочем, непонятно, на что она надеялась. Чтобы Поттер променял Арройо и Полоумную на Джинни? Это надо полным идиотом быть! А Поттер не идиот. Поначалу, конечно, и Рона удивляла странная забота Поттера о Лавгуд, но чем больше он наблюдал за когтевранской троицей, тем больше менял о ней свое мнение. Будь Лавгуд с детства такой же, как сейчас, даже Рон захотел бы подружиться с ней. Больше не носит жутких украшений, ведет себя и говорит адекватно, уже завоевала популярность своими браслетами — даже слизеринки не стесняются к ней обращаться! Ну и то, что она всем этим бесила Джинни, тоже радовало Рона.

— Да как это так! — бесновалась Джинни. — Да над ней должны были все смеяться, она же двинутая! Как ей удалось Поттера захомутать, да еще и змеи к ней за браслетиками бегают! Она пивные крышки на шее носила! Что она сейчас там мастерит такое?

Что бы ни мастерила — это многим нравится. И никто над ней не смеется.

— Ладья на С4 и берет твоего слона, — самодовольно проговорил Дэвид.

Да, сегодня пуффендуец в ударе. Да и сам Рон слишком задумался. Пришлось потерять несколько фигур ради выгодной позиции. Но теперь… Комбинация уже выстроилась в голове

— Конь на G5.

— Ого, неожиданно. Надо подумать…

Впрочем, было кое-что, из-за чего он всё же ждал начала учебного года и возвращения всех с каникул. Точнее, кое-кто: Перси. От того, получится ли у Перси задуманное, зависело многое.

Мысль, на которую незадолго до каникул намекал Поттер, у Рона и самого возникла уже давно. Но его многое останавливало. Это же всё-таки родители! Их не выбирают, и других не будет. Если всё всплывёт — им светит Азкабан, и возможно, Рон лишится не только семьи, но и дома. Но чем дальше всё это продолжалось, тем больше у Рона укреплялась уверенность: хоть они и родители, но должны наконец ответить за всё, что делают. Особенно ему было жаль Гермиону. Летом он несколько раз видел, что у неё возникают сомнения, иной раз она начинала задавать слишком много вопросов — но после ближайшего обеда или ужина она превращалась во что-то, похожее на одну из его шахматных фигур.

— Ладья на c3. Шах.

— Рон, ты серьёзно? Король, давай на e1.

Лето было адом, и лучше не станет. Дом разрушен, и кто знает, что ещё будет, если родители не остановятся. Дамблдор низвержен и в Азкабане, но родители безумно ему верны.

«Если хочешь, чтобы всё закончилось, нужно устранить первопричину», — сказал тогда Поттер. Жестоко, но правда. Но Рон был один. Один против всей своей семьи, даже если Поттер «покажет нужные двери».

Или не один?

Он давно присматривался к Перси. Тот практически не посвящал никого в свои дела, хотя дела у него были, и, судя по всему, серьёзные. Джинни несла какой-то бред про то, что он встречается с Пенелопой Кристал с Когтеврана. Но Рон иногда подсматривал адреса на конвертах, которые старый Эррол не всегда доносил до его окна — своей совы брату не всегда хватало. И конверты были из Америки. После он узнал, что Пенелопа Кристал год проучилась в Ильверморни по программе обмена, да и родственники у неё в США тоже имелись. Перси определенно искал хоть какие-то контакты за границей, чтобы там найти работу и уехать. Как Чарли. И было видно, что отношения между Перси и отцом похолодели. У Перси, судя по всему, не очень складывалось с будущей работой в Министерстве. И проблемы росли по мере возникновения проблем у отца. Особенно всё рухнуло после штрафа за «подарок» Поттеру на день рождения, когда, наверное, впервые произошла громкая ссора между Перси и родителями. И с тех пор переписка Перси с неизвестными адресатами стала активнее.

Рон иногда пытался выведать, но Перси поначалу его с раздражением отгонял. Но потом, видимо сжалившись на несчастным братом, которого и так пинают все кому не лень — так открыл ему часть планов. Да, он хотел после окончания школы уехать за границу и теперь усиленно вел переписку с друзьями Пенелопы за океаном. Со временем он стал говорить Рону все больше. Такое впечатление что и он просто хотел хоть с кем-то это обсудить. Особенно когда Рон высказал желание что и сам не прочь сбежать подальше. И Перси его в этом поддержал. Но поначалу у Рона не было и в мыслях посвящать Перси в свои безумные идеи, хотя от Рона не ускользало что Перси все чаще стал позволять себе более резкие высказывания в сторону отца и его некомпетентности. И вот это видимо Перси скрывал очень давно, поскольку чем больше они разговаривали, тем больше Перси открывался брату о своем истинном отношении к родителям.

Рон полгода собирался и только вечером после разговора с Поттером, пользуясь отсутствием близнецов и Джинни, всё-таки завел эту тему. Поначалу Перси всё отрицал, но недолго.

— Ты прав, Рон, — со вздохом тогда признал Перси. — Служение Дамблдору не принесёт ничего хорошего. Но…

— Я знаю, что это родители, Перси. Но ты видел, что они делают? Ладно мы, но Гермиона… Они ведь и её тоже… И теперь она в Мунго!

Перси был вынужден согласиться.

— Послушай… Это слишком серьёзно. Думаешь, нам поверят на слово? Нам нужны доказательства, — всё же пытался сопротивляться он.

— Они есть. Я… подсмотрел летом, где мать хранит зелья. Это тайник за кухонным шкафом со сковородками. Но…

— Я знаю, — внезапно сказал Перси. — Отец рассказал мне про него. Там и документы хранятся и другое… Он… сказал это на случай, если с ним что-то случится. Я знаю, как снять охранные чары. Ты уверен, что…

— Уверен. Всё там.

Всё же Перси сомневался. И тогда они договорились так: Перси едет домой, проверяет тайник, и если найдёт там хоть один флакон зелья — они идут к Поттеру. Рон детально помнил тот флакон — из темно-зеленого стекла, в чем-то черным внутри и красной пробкой.

Насчёт Поттера Перси тоже сомневался, хотя было видно, что он согласен: так оставлять всё было нельзя. Перси решился. Сыграло ещё и то, что он очень переживал из-за обрушения дома и понимал, что именно служение родителей Дамблдору стало причиной этого. Лишиться личного пространства для такого, как Перси, — это и правда потеря. Брат согласился.

— Тебе мат, Дэвид.

Пуффендуец усмехнулся, понимающе кивнул:

— Как всегда. А сегодня я почти поверил, что смогу обыграть тебя.

— Ты и правда мог.

Они пожали друг другу руки. Пуффендуец ушёл, а Рон ещё некоторое время сидел, разбирая партии из книги. Так дождался ужина, а после отправился спать.

Разумеется, на следующий день он не находил себе места. Утром прибыл Хогвартс-экспресс. Он издалека заметил Перси, но всё же сдержался, чтобы не побежать к нему навстречу. Перси выглядел мрачным. Но первое, что он рассказал Рону — про нынешнее состояние Норы.

— Они надстроили только один этаж, и там… плохо. Комнаты всего три: родительская и две совсем небольшие. Я не знаю, как мы все будем там жить, если родители не смогут надстроить ещё один этаж.

— Ты нашёл?

— Да. Они и не трогали его с августа, — Перси оглянулся и достал из кармана пузырёк, в котором была мерзкого вида чёрная жижа.

— Да, это оно. После него Гермиона становилась как наш упырь — только молча ходила и слушала Джинни. Но зачем ты забрал?

— Там два пузырька было, я взял тот, что начат. И вообще там всё было перевёрнуто и в беспорядке, может, после обрушения… Да и предъявить что-то Поттеру надо.

— Тогда не будем тянуть.

Но перехватить Поттера раньше обеда не получалось. Впрочем, и в обед его не было. Единственная, кого они нашли и кто мог помочь, — это Лавгуд. И Рон попросил Перси заговорить с ней — всё же собственное неприятие ему пока не удалось полностью преодолеть. Надо сказать, после каникул Лавгуд стала выглядеть ещё лучше. Особенно внимание Рона привлекли её большие серьги-кольца. «Ого, ей объяснили, что в ушах надо носить не пробки и не редиску?» — не удержался от саркастической мысли Рон. Хотя тут же выругал себя. Девочка, что стояла перед ними сейчас, никак не заслуживала своё многолетнее прозвище «Полоумная».

— Мисс Лавгуд, — как всегда официально начал Перси.

— Привет, Перси, — как ни в чём не бывало сказала она. — Привет, Рон.

— Нам нужно поговорить, — Перси посмотрел на её однокурсников.

— Хорошо, — она отошла от своего стола.

— Нам срочно нужно поговорить с Поттером. Ты не знаешь, где он может быть?

— Он… Я могу позвать. Это…

— Это срочно и важно, — не выдержал Рон. Говорить с ней ему по-прежнему не хотелось, но желание наконец перейти к разговору с Поттером перевесило.

— Хорошо. Я сейчас.

Но она никуда не пошла, а почему-то сначала потёрла один из браслетов, а затем вернулась к своему столу и что-то написала в блокноте. После этого снова подошла к ним:

— Идите за мной.

Они прошли за Лавгуд в какой-то глухой коридор на пятом этаже. Там их уже ожидали Поттер и неизменный Арройо. Гарри удивлённо посмотрел на Перси, потом перевёл взгляд на Рона.

— Он… тоже со мной. Он тоже хочет… — Рон не знал толком, как сказать, но тут вперёд выступил Перси. Он формулировать мысли умел.

— Гарри, мои родители… Наша семья совершила уже много противоправных действий как против тебя, так и против… других. Это надо прекратить. Рон говорил, ты можешь…

— Я надеюсь, вы в полной мере осознаёте, что хотите сделать?

— Да, — без раздумий сказал Перси.

— Тогда сюда, — Поттер указал на пустующий класс.

Там они сели по обе стороны одной из парт. Лавгуд села рядом с Поттером и почему-то обеими руками взялась за его руку. Арройо же стоял у двери и накладывал какие-то чары.

— От подслушивания, маскировка и сигнальные, — пояснил Поттер, проследив за взглядом Перси и Рона. Арройо наложил чары и тоже сел за стол напротив них.

— Говорите при них. Я им доверяю как никому другому. Это настоящие друзья, если вы в курсе, что это значит.

«Он что, мысли читает?» — пронеслось у Рона в голове. Без этих двоих Поттер и шагу не ступал. Каким же образом им так сблизиться удалось? У них с Гермионой и близко так не получалось до того злополучного Хэллоуина. Тогда создавалось впечатление, что Поттер даже Гермиону держал на расстоянии вытянутой руки, а этих…

— Для начала, — продолжил Гарри, — расскажите, что знаете.

— Перси, покажи ему…

— Может, позже, когда расскажем…

— Нет, давай сейчас.

Перси достал из кармана тот самый пузырёк с зельем.

— Я уверен, Гермиону поили этим. — начал Рон, — его называли просто «то самое зелье». У Фреда с Джорджем было ещё что-то вроде навозных бомб, где это зелье было в порошке. Они всегда говорили: «Хлопнем рядом с Поттером «тем самым» — дальше вы». И летом я сам видел, как мать Гермионе подливала это. Под конец её пребывания у нас. Тогда Гермиона, начитавшись новостей, начала искать нестыковки, и мать постоянно её одёргивала. Да и Джинни говорила, что «Герми умничает много».

— Да, знакомая дрянь. На всю жизнь запомню, — Поттер рассматривал пузырёк, даже открыл и понюхал. — Где вы это достали?

— В тайнике родителей. Он немного пострадал при обрушении дома, они пропажу не заметят.

— Ладно, — он поставил пузырёк на стол. — Рассказывайте всё, что знаете. В том числе и про то, какие планы у вас были на меня, что вы делали, слышали. Я должен примерно представлять, что у вас на руках.

Говорил в основном Перси. Начал издалека: и про то, как родители долго вспоминали дружбу с Джеймсом и Лили Поттерами, и про то, как Рона и Джинни с пяти лет натаскивали на будущую дружбу с Поттером, и про роль Дамблдора. Рон лишь иногда что-то добавлял — у Перси мысли получалось формулировать лучше. Один эпизод Поттера почему-то особенно заинтересовал.

— Наблюдали в Косом переулке?

— Ну да. Дамблдор тогда повёз меня и Гермиону, чтобы мы впервые на тебя посмотрели. Мы ещё тогда подумали: какой-то ты слишком несчастный и испуганный. Гермиона спросила ещё у Дамблдора: «Что с ним такое? Может, это Хагрид его пугает своим видом?»

— Что, прямо настолько тогда несчастным был? — удивился Поттер.

— Ну… да. У тебя действительно был тогда такой вид, будто тебя сейчас сечь будут. Ты не помнишь, что ли?

— Не то чтобы… Ладно, продолжайте.

Перси продолжил говорить. Поттер иногда задавал вопросы, но больше колкостей и саркастичных замечаний не делал. Наоборот, Рону казалось, что чем дальше тот слушал, тем мрачнее и серьёзнее становился.

— Я не понимаю, — прервал он один раз рассказ Перси, — они вообще не скрывали применение зелий? Даже от вас?

— Тогда мы не знали, что это подобные зелья. Официальная легенда — противоядия против зелий, которые втайне подмешивают слизеринцы, — ответил Перси. — Но я уже тогда понимал, что родители врут. В конце концов, именно тогда мы у Снейпа проходили типы подобных зелий и противоядия от них. Но… родители говорили, что это распоряжения Дамблдора, и только так можно… как они говорили, «выдернуть тебя из-под их влияния».

— Их? Кого «их»?

— Малфоев. Их во всём обвиняли. Говорили — хотят одурманить Поттера.

События лета и осени Перси рассказывал более подробно: как натаскивали Джинни, как строили планы. Особенно его задевал случай с подарком на день рождения Поттера, закончившийся административным делом и огромным штрафом.

— Отец тогда едва на работе удержался. После Хогвартса я думал пойти на стажировку к Краучу. Мы уже начали договариваться, но… сейчас про меня там никто и слышать не хочет. Кто возьмёт на работу сына человека, который так запятнал себя?

— Перси даже в Америку собрался уехать. Так ведь? — не удержался Рон, за что удостоился неодобрительного взгляда от Перси.

— Ну… да. Я решил, как Билл и Чарли, уехать подальше. Не знаю, получится ли… Гарри! Я не берусь предсказывать, но родителей всё это до добра не доведёт. Дамблдор — преступник, и родители продолжают ему истово служить, несмотря на проблемы. Вот у нас и дом рухнул. Это не просто так, это явно намёк, что не стоит продолжать это делать. Но… родителей не остановить. Всё это приведёт их если не в Азкабан, то… — Перси не решился договорить. — И нас за собой утянут. Я уже точно решил, что порву со своей семьёй, едва закончу Хогвартс. Не знаю, получится ли что-то с Америкой… да и…

Перси задумался, будто решаясь на что-то.

— Слушай, Гарри… Я понимаю, у тебя к Рону свои счёты, наверное. Но ему сейчас очень тяжело. Мне… мне больно смотреть, что с ним делают. Ты бы видел — на него постоянно орут, не дают слова сказать. Фред, Джордж и Джинни над ним издеваются. Мать постоянно поминает его провал, хотя он действовал по их же указаниям. Что может сделать одиннадцатилетний ребёнок против своих же родителей? Скажу честно, Гарри, мне за него страшно. Что будет с ним в этой семье дальше, я с трудом представляю.

Рон поверить ушам не мог. Перси так за него беспокоился? Брат тем временем похлопал Рона по плечу.

Гарри некоторое время сидел молча. Луна, как и раньше, сжимала его руку. Рон иногда смотрел на это и не понимал — для чего это вообще? Но весь разговор Луна крепко, обеими руками сжимала руку Поттера, хотя тоже внимательно слушала. Не отводил взгляд и Арройо — слушал внимательно, хотя иногда зачем-то надолго закрывал глаза.

Наконец Гарри встал, прошёлся по классу.

— Да, натворили вы дел… — проговорил он вполголоса. Лавгуд и Арройо обернулись на своего «босса». В конце концов Лавгуд не выдержала, встала, подошла и что-то тихо зашептала ему на ухо.

— Нет, не в этом дело. Я думаю, как всё это лучше организовать, — ответил он ей нормально, не пытаясь что-то скрыть. Встал и Арройо, подошёл и что-то неразборчиво сказал.

— Да, я тоже так думаю, — ответил он, — меньше вовлечённых. Там не к одному делу всё это пришьют.

Наконец он решительным шагом вернулся к столу и сел.

— Я ещё раз спрашиваю: вы осознаёте последствия? Ваши родители, скорее всего, будут осуждены и посажены в Азкабан. Их лишат родительских прав, вас всех передадут под временную опеку. Вам двоим как главным свидетелям придётся особенно туго. Скорее всего, вы будете взяты под охрану, и, возможно, вам и правда придётся после окончания дела покинуть страну.

— Гарри, нам и так терять нечего. Дома у нас по сути нет. Видел бы ты тот сарай, что построил отец. Как там жить, когда все домой вернутся… не представляю. И я уже говорил: если родители продолжат служить Дамблдору, это может закончиться ещё хуже. Я не питаю надежд, но… может, тюрьма заставит их хоть немного одуматься. И… я и правда хочу вытащить Рона из этого всего.

Рон ещё раз мысленно поблагодарил Перси.

— А остальные что? — Гарри сцепил пальцы в замок. — Какое у остальных ваших отношение ко всему этому? Как я понял, близнецы и Джинни…

— Бесполезно. Фанатично преданны Дамблдору…

— Да они ненормальные! Совсем свихнулись на… — вскочил было Рон.

— Рон, не надо… — попытался было остановить его Перси, но оборвал себя на полуслове и как-то горько вздохнул. — Хотя он прав. Мне кажется, они уже не вполне нормальны. Джинни особенно… Я даже не знаю, можно ли как-то её…

— А старшие? Если не ошибаюсь, у вас ещё два брата есть — Чарльз и Уильям?

— Чарли кроме драконов вряд ли что-то в жизни интересует. Но… скажу так: он за нас не будет, но и родителей не поддержит. А Билл… — Перси задумался — он тоже слишком обязан Дамблдору. Его стараниями он всё-таки устроился в Гринготтс. Хотя гоблины такого давления от Дамблдора, видимо, не простили, и его услали аж в Египет, хотя он хотел устроиться тут, в Косом переулке.

— В общем, только вы… Ну ладно. Думаю, не стоит напоминать, чтобы вы об этом разговоре никому не говорили.

Рон и Перси кивнули.

— Поскольку дело предстоит серьёзное — тут и дело Грейнджер будет затронуто, и Дамблдора, и незакрытые вопросы в отношении меня… Я сначала сам переговорю с мадам Боунс.

— С мадам Боунс? — переспросил Перси. — Ты можешь вот так запросто…

— Могу, если повод серьёзный. Тут надо решить всё на высшем уровне, без риска утечек. Это, — он указал на пузырёк с зельем, — оставьте пока у себя. Лучше будет, если именно вы предъявите его как доказательство.

— Я понял, — кивнул Перси и забрал зелье.

Потер уже встал из-за стола, но вдруг дернулся, будто что-то вспомнил.

— Ещё кое-что. Не спрашивайте зачем, но когда к вам придут люди из Министерства и начнут задавать вопросы — вместе с доказательством отдайте на экспертизу вашу крысу.

— Коросту? Но что она…

— На ней какие-то странные чары, я издалека видел. Не выпускайте её из клетки. И скажите, что она очень подозрительная. Сделаете? Только пообещайте.

— Конечно, — кивнул Перси. — Рон?

— Я понял.

Они уже собирались выходить, но Рон задержался.

— Гарри, это…

— Что?

— Спасибо, — выпалил наконец Рон. Не очень хотелось благодарить его, но…

— Пока благодарить не за что. Я не сделал ещё ничего.

— Но хоть выслушал.

Гарри кивнул.

— И это… — Рон не хотел уходить, не спросив то последнее, что его беспокоило.

— Что ещё? — как-то устало проговорил Гарри.

— Гермиона…

— Выздоравливает. С ней всё будет хорошо.

Рон кивнул и пошёл вслед за братом. Странное дело — он не волновался во время разговора. Но теперь сердце у него билось так, будто хотело выскочить наружу. Только сейчас Рон понял, что они с братом совершили что-то, после чего их жизнь не будет прежней. И будет ли Рон благодарить себя или ругать до конца жизни — предстояло ещё узнать. Как в шахматах: рискованный ход сделан, дальше оставалось ждать последствий.

Рон сразу прошёл в комнату, едва поздоровавшись с какой-то непривычно хмурой Джинни, которая сидела в гостиной Гриффиндора с какой-то тонкой книгой или блокнотом. С соседями по комнате он тоже особо не говорил, хотя они наперебой делились впечатлениями от каникул. Невилл, как оказалось, и вовсе ездил с бабушкой в Прагу. Рон лишь запер клетку с Коростой, предварительно высыпав туда оставшиеся драже «Берти Боттс». Короста с аппетитом съедала самые невкусные из них. И чего в ней подозрительного? Но, зная когтевранца, — он просто так ничего не делает. Сказано запереть и потом отдать — значит в этом есть смысл. Все равно она ему изрядно надоела. Тем более старая и тупая.

Ночью Рону снился странный сон, будто он оказался на огромной шахматной доске, где сам был одной из фигур. В качестве других выступали Гермиона и Поттер. Король хоть и был в виде увеличенной фигуры, всё же подозрительно напоминал Дамблдора. Поттер, видимо, был ферзём, Гермиона — ладьёй. Какой фигурой был Рон — понятно не было. Но он точно знал, что делать. Позиция для короля была проигрышной — оставался один ход. Рон двинулся вперёд и остановился на соседней клетке с королём.

— Шах и мат, — сказал он.

Король с грохотом выронил меч и опустил голову.