Цикл Неизбежности (джен)

В слабом сером тумане Люмиан проснулся.

Он тут же перевернулся, спрыгнул с кровати, бросился к окну и выглянул наружу.

Горная вершина, сложенная из буро-красных камней и красно-коричневой земли, как и прежде, тихо стояла среди пустоши. Хотя высотой она была всего двадцать-тридцать метров, всё равно словно вонзалась в облака и сливалась с небом, так что Люмиан невольно описывал её именно словом «вершина». У её подножия здания, обрушившиеся в разной степени, образовывали на пустоши кольца, что слой за слоем расходились наружу.

«Если судить по строению тела, чудовище с ружьём за спиной наверняка хорошо бегает и прыгает, к тому же обладает определённым умом и умеет пользоваться таким относительно сложным оружием, как ружьё…

У него очень сильная способность выслеживать…

Неизвестно, есть ли у него, как у Авроры, какие-нибудь сверхъестественные способности…

…»

В голове Люмиана всплыли всевозможные подробности о цели. По его предварительной оценке, если действительно сойтись с этим чудовищем с ружьём лицом к лицу, вероятность погибнуть доходила до девяноста процентов. А если он попытается воспользоваться особенностью своего тела, умрёт ещё быстрее: стоит ему войти в медитацию, как он сам доведёт себя почти до смерти, и противнику хватит одного простого удара, чтобы добить его. Помимо того, что прямо противостоять чудовищу было невозможно, внезапное нападение и убийство из засады Люмиан тоже не рассматривал. Во-первых, с такой способностью выслеживать, какую показал противник, он, скорее всего, не сумеет по-настоящему спрятаться, а значит, не сумеет и застать его врасплох. Во-вторых, у него не было дальнобойного оружия. Дай ему сейчас хотя бы револьвер, — и он бы так не маялся.

Эти два дня Люмиан снова и снова думал, как справиться с тем чудовищем, и в конце концов сумел придумать только один способ:

Использовать ловушки!

Когда-то он ходил с деревенскими охотниками глубоко в горы, учился ставить простые ловушки, а потом отточил это умение в нескольких проделках. Сначала Люмиан хотел использовать имевшееся дома масло: например, налить его в большую бочку без крышки, поставить её где-нибудь высоко и скрытно, привязать верёвку, а когда цель подойдёт, тут же дёрнуть за верёвку, опрокинуть бочку, облить противника маслом с головы до ног и затем швырнуть туда зажжённый факел.

Но, всё взвесив, он отказался от этой мысли. Раз это чудовище уже показало такую сильную способность выслеживать, нужно было исходить из того, что нюх у него чрезвычайно острый! Запах масла был слишком заметен. А если прикрывать его другим сильным запахом, Люмиан не был уверен, не изменит ли противник тактику и не сумеет ли, подобно дикой собаке, различить даже малейшую неправильность.

В итоге он выбрал глубокую яму с острыми кольями на дне. И с этим тоже была определённая проблема: с той способностью к выслеживанию, которую показало чудовище, оно с немалой вероятностью заранее заметит странность и раскусит ловушку. Люмиан решил: надо найти способ усыпить его настороженность и как следует сыграть на ошибках мышления. Проще говоря, он мог только надеяться, что сумеет превзойти противника умом и, уступая ему во всём по части вооружения, правильно использовать главное преимущество человека.

«По крайней мере, судя по прошлому разу, ум у него есть, но не слишком высокий…» — мысленно утешил себя Люмиан.

Конечно, из-за этого он не собирался недооценивать чудовище и решил строить план так, будто его ум на уровне нормального человека. Ориентиром был Понс Бене.

«Нет, этот тип слишком тупой. Не будь у него столько громил, я бы давно заставил его встать на колени и называть меня папочкой». Подумав, Люмиан осторожно поднял планку для чудовища: «Угу, обращаться с ним как с необразованным приходским падре».

Он снова посмотрел в окно, и его взгляд остановился на пустоши между домом и руинами. Это место находилось ближе к «безопасной зоне» и было для него надёжнее всего, но там не было укрытий, всё просматривалось насквозь, и для «засады» оно совершенно не годилось.

— Яму выкопать можно, но если сделать приманкой себя, противник увидит тебя издалека, сразу пристрелит, и подходить ему вообще не понадобится… — пробормотал Люмиан пару фраз и решил рискнуть войти в руины, чтобы найти там подходящее место для ловушки.

План, у которого и так уже был набросок, быстро оформился у него в голове. Оставалось подтвердить только последнее:

Чтобы выкопать глубокую яму и вбить в неё острые колья, требовалось немало времени, а Люмиан не мог приказать противнику ждать, пока он всё подготовит.

Подумав, Люмиан раскинул руки, принимая позу «Объятия Солнца», и помолился благочестивее, чем когда-либо раньше:

— Мой бог, мой отец, прошу, благослови меня на то, чтобы справиться с этим чудовищем.

Слава Солнцу!

В большинстве дел на свете нельзя быть уверенным на сто процентов. Люмиан больше не колебался: взял стальные вилы и топор, вышел из спальни и вошёл в кабинет.

Учитывая оружие цели, он решил сменить «защитное снаряжение». Люмиан снял ватную одежду и верёвкой привязал к груди и спине книги в твёрдых обложках, одну за другой. Это был самодельный «бумажный доспех»!

Смутно он припомнил, что сестра когда-то говорила: от такого можно получить какие-то внутренние повреждения, но сейчас было уже не до этого. Люмиан подвигался и убедился, что нынешнее количество книг не слишком мешает ему сражаться.

Он снова надел кожаную куртку поверх всего этого, спустился на нижний этаж и стал искать материалы, которые могли понадобиться для устройства ловушек:

Вскоре в руке у него появилась лопата, а на поясе — моток верёвки: верёвка была нужна, во-первых, для лазанья, а во-вторых — чтобы сплести верёвочную сеть вместо веток. Завершив подготовку, Люмиан глубоко вдохнул и правой рукой, державшей железный топор, открыл дверь.

По пустоши разливался слабый серый туман. Шаг за шагом он пошёл к горной вершине, словно окрашенной кровью. В мёртвой тишине Люмиан добрался до края руин.

Сначала он отошёл в сторону на некоторое расстояние, бросил лопату, стальные вилы, верёвку и прочие вещи в тёмный угол одного обрушившегося здания, а потом, взяв с собой только топор, вернулся к тому месту, где раньше входил в руины. Ничем себя не выдавая, он принялся исследовать руины и, как в прошлый раз, медленно пробирался вглубь.

Добравшись до места, где трёхликое чудовище заставило его отступить, он почти минуту постоял там и только потом развернулся обратно. На полпути он начал делать крюк к обрушенному дому, где оставил лопату и стальные вилы. Приближаясь к цели, Люмиан стал осматривать местность, выбирая подходящее место для ловушки.

«Здесь есть довольно широкая и не слишком длинная трещина. Немного переделать — и получится хорошая ловушка, к тому же это сэкономит мне немало времени. А вот другую, возможно, придётся делать долго. Остаётся только надеяться, что чудовище не выследит меня так быстро…»

Люмиан забрал лопату и остальные вещи, вернулся к выбранному месту и быстро принялся устраивать ловушку. Сначала он в общих чертах переделал саму трещину, потом топором отрубил и заострил один за другим куски дерева, установил их на дне ловушки, затем сплёл верёвочную сеть, настелил её сверху и покрыл слоем рыхлой земли, стараясь, чтобы поверхность как можно меньше отличалась от окружающей почвы. Закончив с этим, он представил себя чудовищем, которое выслеживает его, и дошёл до этой ловушки.

«Если оно сможет заметить эту ловушку, то наверняка выберет обходной путь или даже просто перепрыгнет через неё. Примерно окажется вот здесь…

Мне нужно, чтобы, как только оно доберётся сюда, оно увидело меня, а раньше не могло. Значит, я могу спрятаться только здесь…» Люмиан шагами измерял расстояние, прикидывал направление взглядом и медленно подошёл к ещё достаточно целой стене.

Он присел там и проверил обзор.

Потом он начал копать вторую ловушку.

Это была расстановка против «нормального человека»:

Когда человек, преследуя цель, обнаруживает, что противник подготовил для него ловушку, а сам он легко её заметил и нашёл врага, который прячется рядом в засаде, он, скорее всего, возгордится, начнёт спешить, упустит из виду, что может существовать и вторая ловушка, и очертя голову ринется к добыче. У обычного ума очень легко возникает такая ошибка мышления, или, вернее, такая слепая зона.

Люмиан лишь надеялся, что чудовище не дотягивает до среднего человеческого ума. Иначе ему останется только развернуться и бежать; потом его с большой вероятностью догонят, и он погибнет где-нибудь в пустоши, а с малой вероятностью успеет добежать до своего дома и спрятаться в «безопасной зоне». Странность деревни Корду вынуждала его рисковать жизнью.

Минута за минутой утекало время. Наконец Люмиан доделал вторую ловушку, а чудовище с ружьём за спиной всё ещё не появилось. Другие чудовища тоже. Только теперь он смог немного успокоиться. Спрятав лопату и прочие вещи, он выпрямился и раскинул руки.

— Слава Солнцу! — на этот раз он был ещё искреннее.

Затем Люмиан прижался к той стене, полуприсел и уставился на первую ловушку. С того места, откуда он только что пришёл, эту сторону было не видно, потому что обзор закрывало полностью обрушившееся здание. Он стал терпеливо ждать.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук… Люмиан отчётливо почувствовал, как ускоряется его сердцебиение. Для него это было переживание, какого прежде не бывало.

Во время скитаний он тоже сталкивался с «врагами», которые были старше и крепче его, но убивать друг друга они не собирались. В основном всё сводилось к борьбе за еду, деньги и подходящие места для сна. Даже если в процессе кто-то действительно умирал, это считалось случайностью. А теперь ему вот-вот предстояло встретить врага — чудовище, не соблюдающее человеческих законов и морали, куда сильнее его самого, да ещё, возможно, обладающее небольшими потусторонними способностями. Стоило плану дать хоть малейший сбой, и можно было представить, чем всё закончится.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук… Люмиан неизбежно напрягся до предела. Нет человека, который не хотел бы жить как следует. Он не был исключением.

Вдох, выдох… вдох, выдох… Люмиан начал глубоко дышать, чтобы унять напряжённые нервы. Но это, кажется, не слишком помогало.

В этот миг он одновременно надеялся, что чудовище придёт поскорее, и боялся, что оно действительно придёт. Он хотел, чтобы чудовище пришло поскорее, потому что тогда всё быстрее закончится: каков бы ни был исход, хороший или плохой, Люмиану по крайней мере не придётся оставаться таким напряжённым, как сейчас, почти на грани срыва. А боялся — просто из страха.

Понимая, что так его состояние будет становиться всё хуже, он, повторяя себе: «Это чтобы не стать обузой для Авроры», попытался медитировать. То алое солнце очерчивалось труднее, чем когда-либо прежде, но усилиями Люмиана в конце концов всё же проступило. Это позволило Люмиану заметно успокоиться, хотя тело ещё слегка дрожало.

И именно в этот момент он услышал едва слышный шорох. Будто там, вне поля его зрения, простиралось пастбище, и какой-то пастух осторожно, почти бесшумно приближался.