Улыбка сквозь тьму (гет)

Прошла неделя.

За всё это время Аластор больше не говорил с ней.

Не появлялся.

Даже метка на ладони перестала светиться.

И именно это пугало сильнее всего.

Она знала одно правило.

Если Аластор молчит слишком долго — значит, он что-то задумал.

Ровно в три часа ночи её разбудил звук.

Тук.

Она открыла глаза.

Темнота.

Полная.

Дом был погружён в абсолютную тишину.

Через несколько секунд снова.

Тук.

Будто кто-то очень вежливо постучал в дверь.

Она медленно поднялась с кровати.

Метка на ладони стала горячей.

Очень горячей.

— Нет... — прошептала она.

Стук повторился.

Тук.

Она подошла к двери.

Посмотрела в глазок.

Никого.

Пустой коридор.

Она уже собиралась отойти...

Когда в глазке медленно появилась широкая улыбка.

Не лицо.

Только улыбка.

Она резко отшатнулась.

Снаружи раздался тихий смех.

— Ты ведь проверила...

Голос Аластора прозвучал спокойно.

— Значит, ты всё ещё надеялась, что за дверью никого нет.

Метка вспыхнула так ярко, что осветила комнату алым светом.

Замок медленно щёлкнул.

Сам собой.

Ручка начала опускаться.

Дверь приоткрылась на несколько сантиметров.

Из щели в комнату вползла длинная тень.

Потом ещё одна.

И только после этого...

Он вошёл.

Не торопясь.

Словно возвращался домой после долгой прогулки.

Аластор аккуратно закрыл за собой дверь.

Щёлк.

Замок снова повернулся.

Он снял шляпу.

Стряхнул с плеч невидимую пыль.

И только потом поднял на неё взгляд.

— Доброй ночи.

Тамила молча отступила.

Он заметил это.

— Не стоит.

— Сегодня я не пришёл охотиться.

Она не поверила ни одному слову.

— Тогда зачем ты здесь?

Аластор сделал ещё один спокойный шаг.

Тук.

Конец трости коснулся пола.

По комнате пробежали тонкие алые линии.

Те самые древние символы.

Они появились на стенах.

На потолке.

На окнах.

Словно сама квартира на несколько мгновений превратилась в продолжение той комнаты из отеля.

— Я просто решил проверить...

Он посмотрел на метку на её ладони.

— Как поживает моя сделка.

Она попыталась открыть дверь.

Ручка не двигалась.

Окно тоже не открывалось.

Воздух стал тяжёлым.

Аластор остановился всего в нескольких шагах.

Его улыбка оставалась такой же спокойной.

— Не бойся.

— Если бы я хотел причинить тебе вред...

Он слегка наклонил голову.

— Ты бы даже не услышала стука.

Наступила тишина.

Только старый радиоприёмник на тумбочке, которого раньше не было, сам собой включился.

Из динамика донёсся тихий треск.

И голос Аластора, звучащий одновременно рядом и из радио:

— Теперь этот дом тоже знает моё имя.

Тамила медленно поняла самое страшное.

Он пришёл не для того, чтобы напасть.

Он пришёл показать, что после сделки между ними больше не существует дверей, которые могли бы его остановить.

И от этого осознания ночь стала гораздо страшнее, чем все годы погони.