Ронин в Хогвартсе (джен)

Хогвартс-Экспресс только набирал ход, вырываясь из дождливого марева лондонских окраин на открытые пространства. Мерный перестук колёс заполнял купе слизеринцев, но атмосфера внутри оставалась напряжённой.

Драко Малфой сидел у окна, поправляя манжеты сшитой на заказ рубашки. На груди поблёскивал серебряный значок старосты — символ власти, которой он всегда жаждал. Рядом, занимая половину купе, теснились Крэбб и Гойл, напоминающие двух каменных троллей в школьной форме. С другой стороны устроилась Пэнси Паркинсон, то и дело поглядывая на него с обожанием, а напротив расположились Блейз Забини, разглядывающий пейзаж за окном, Теодор Нотт и Дафна Гринграсс, уткнувшаяся в толстый том по продвинутым зельям.

Драко обвёл компанию взглядом. Это его свита. Его аудитория. И для них у него были новости.

— Отец рассказывал, — начал Драко, понизив голос до заговорщического полушепота.

Взгляды сосредоточились на нём.

— Дамблдор сейчас мечется по Министерству, как ошпаренный гиппогриф. Пытается аккуратно, через своих людей, пропихнуть эту нелепую мыслишку о том, что Тёмный Лорд якобы вернулся.

Драко усмехнулся, откидываясь на спинку сиденья.

— Фадж в панике, но Дамблдора сейчас поднимают на смех. «Ежедневный пророк» готов разорвать его в клочья, стоит только дать отмашку. И мой отец, разумеется, поддерживает эту политику. Пусть старик станет выжившим из ума в глазах общественности.

Крэбб и Гойл синхронно гоготнули, Пэнси улыбнулась.

Но Драко не собирался на этом останавливаться. Он подался вперёд, положив локти на колени, и обвёл слушателей торжествующим взглядом.

— Но знаете, что самое смешное?

Он выдержал театральную паузу, наслаждаясь повисшей в купе тишиной. Только стук колёс: тудук-тудук, тудук-тудук.

— Самое смешное то, — почти беззвучно произнёс Драко, и его серые глаза хищно блеснули, — что он действительно вернулся.

Он откинулся на спинку, ожидая реакции. Драко предвкушал злые ухмылки. Ожидал увидеть в глазах слизеринской элиты азарт надвигающейся бури, осознание того, что их сторона наконец выходит из тени, чтобы забрать власть.

Но реакция оказалась не той.

Блейз Забини нахмурился, перестав смотреть в окно, и его пальцы замерли на обивке сиденья. Теодор Нотт опустил взгляд, его лицо стало непроницаемым и жёстким. А Дафна Гринграсс, даже не подняв глаз от книги, отчётливо поморщилась, словно у неё разом заболели все зубы.

В купе повисла тягучая тишина. Никакого триумфа. Никакой радости. Только сомнения. Для наследников нейтральных семей реальная война не была поводом для праздника.

Драко почувствовал, как внутри закипает раздражение. Они что, трусы? Они не понимают, какая сила теперь за ними стоит?

Его взгляд зацепился за брезгливую морщинку на переносице Дафны, и Малфой решил ударить туда.

— Что, Гринграсс? — ядовито растягивая слова, спросил он. — Сморщилась так, будто глотнула зелья из слизней. Снюхалась с гриффиндорцами через Моргана? Эти любители маглов уже успели отупить тебя так же, как и его?

Дафна замерла. Она медленно, с убийственным спокойствием заложила страницу шёлковым ляссе и закрыла книгу. Подняв свои холодные прозрачно-голубые глаза на Драко, она чуть склонила голову набок.

— А вдруг снюхалась, Малфой? — иронично протянула она. — Может, мне прямо сейчас пойти в их купе и рассказать Моргану, как ты тут сидишь и поносишь его за спиной?

Драко на секунду опешил. Само предположение было настолько диким — Ледяная Королева Слизерина, бегущая жаловаться полуяпонскому выскочке из Гриффиндора, — что он не сразу нашёлся, что ответить.

Пэнси, сидевшая рядом, не выдержала и звонко хихикнула, представив эту картину. Но, поймав взбешённый взгляд Драко, тут же осеклась и вжала голову в плечи.

Малфой сузил глаза, чувствуя, как краска гнева приливает к скулам. Он терпеть не мог, когда над ним насмехались, особенно на его территории.

— Думаешь, я его боюсь? — с вызовом процедил Драко, глядя в глаза Дафне.

Слизеринка выдержала его взгляд. Ирония исчезла с её лица, уступив место спокойствию.

— Думаю, что нет, — ровно ответила Дафна.

Она не сказала больше ни слова. Но в этой звенящей тишине, в её тяжёлом, сочувствующем взгляде повисло непроизнесённое: «И зря».

Дафна молча открыла книгу и уткнулась в текст, словно Драко перестал существовать.

Малфой сжал челюсти. Внутри всё клокотало от желания выхватить палочку или сказать резкую гадость, чтобы оставить последнее слово за собой, но ситуацию спасла Пэнси.

Она торопливо вскочила с сиденья, поправляя мантию и блестящий значок старосты на груди.

— Драко, — ворковала она, беря его под руку, — пойдём пройдёмся по поезду? Надо патрулировать. Мы же старосты, в конце концов. Должны насаждать правильные ценности и следить за порядком.

Драко с шумом выдохнул, позволяя увлечь себя к двери. Он бросил презрительный взгляд на уткнувшуюся в книгу Дафну и хмыкнул, глядя на Пэнси.

— Ты просто хочешь покошмарить первачков, Паркинсон, — протянул он с привычной ухмылкой.

Пэнси кокетливо улыбнулась, даже не пытаясь отрицать.

— Ну, может быть, совсем чуть-чуть, — промурлыкала она.

Драко рывком отодвинул дверь купе, и они вышли в шумный коридор Хогвартс-Экспресса.

Сквозняк остудил пылающие от гнева щёки.

Шагая по узкому проходу мимо купе, Драко Малфой мысленно ругал себя за несдержанность. Зря он вспылил. Сорваться на Дафну, позволить эмоциям взять верх над расчётливостью — это была глупая, гриффиндорская ошибка. Наследник рода Малфоев должен держать лицо в любой ситуации, особенно сейчас, когда ставки так высоки.

Рядом, цокая каблучками, семенила Пэнси. В отличие от Драко, она находилась в состоянии безоблачного восторга. Статус старосты опьянял её.

— Эй, ты! Да, ты, с пятном на мантии! — Пэнси резко затормозила, хищно нависнув над сжавшимся второкурсником с Пуффендуя. — Нечего бегать по поезду! И поправь одежду, ты выглядишь как пугало, а не как ученик приличной школы. Ещё раз увижу — сниму баллы!

Мальчишка пискнул и юркнул в ближайшее купе. Пэнси самодовольно поправила значок на груди и обернулась к Драко, ожидая похвалы.

Малфой лишь вяло скривил губы в подобии улыбки. Ему было скучно.

Он шёл и думал о том, что скоро все эти блестящие значки, школьные правила и факультетские баллы не будут стоить ровным счётом ничего. Мир меняется. Люциус не рассказывал ему всего, ограничиваясь туманными намёками. Драко отчаянно блефовал перед сокурсниками, делая вид, что посвящён во все планы Тёмного Лорда, но знал не больше их.

Однако Драко не дурак. Не обязательно носить фамилию Грейнджер, чтобы уметь шевелить мозгами и складывать факты. Отец стал пропадать по ночам, в Мэноре появились странные пугающие люди, а атмосфера в доме пропиталась липким страхом. Война уже на пороге, и школьные патрули казались на фоне этого жалкой детской игрой.

За этими мыслями Драко не заметил, как они свернули за угол и едва не врезались в препятствие.

— Смотри, куда… — начала было Пэнси, но осеклась, скривив губы.

Дорогу им преградила другая пара старост.

Малфой остановился, холодно окидывая взглядом стоящих перед ним гриффиндорцев. Уизли выглядел как нелепое чучело в школьной мантии, которая сидела на нём вкривь и вкось. Но Драко не мог не отметить, что за лето рыжий предатель крови вымахал ввысь и раздался в плечах. «Будет продолжать расти в таком темпе, — ядовито подумал Малфой, — скоро станет похож на горного тролля не только интеллектом, но и внешне».

Он перевёл взгляд левее, на Грейнджер, готовясь выплюнуть отработанную хлёсткую колкость.

Но слова застряли в горле.

Драко прищурился. Перед ним стояла всё та же девчонка-заучка. Та же нелепая копна непослушных волос, та же угловатая фигура, лишённая изящных изгибов чистокровных леди. Но что-то изменилось.

Изменилась осанка. Исчезла та вечная напряжённая сутулость девочки, которая таскает на спине пудовый рюкзак с книгами и пытается всем доказать свою значимость. Грейнджер стояла прямо, расслабленно, а её карие глаза смотрели на Драко без привычного раздражения или страха. В этом цепком спокойном взгляде читалась такая абсолютная уверенность в себе, что колкость не пришла на ум. Настроение острить пропало даже у него в голове.

К тому же он вспомнил прошлогодний разговор. Он ведь дал слово Моргану не задевать его ненаглядную Грейнджер публично. Драко, конечно, не обещал изменить к ней своё отношение, но Малфой обязан держать слово. По крайней мере, пока это выгодно.

Пауза затянулась. Воздух в тесном коридоре стал плотнее.

Уизли нахмурил брови, его большие кулаки сжались, и он чуть подался вперёд, готовясь к драке. «Что вполне соответствует его тролльему интеллекту», — мысленно констатировал Драко.

Продолжать эти гляделки было бессмысленно. Малфой вздёрнул подбородок, накинул на лицо маску арктического холода и едва заметно кивнул.

— Грейнджер. Уизли, — бросил он ровным, лишённым интонаций голосом.

Он схватил Пэнси за локоть и потянул за собой, протискиваясь мимо застывших гриффиндорцев дальше по коридору.

Он уже сделал несколько шагов, когда в спину ему прилетел тихий голос Гермионы:

— Привет и тебе, Драко.

Малфой едва не споткнулся на ровном месте. Он нахмурился, глядя прямо перед собой. Это было немыслимо. Никакого «Малфой», никакой издёвки. И самое ужасное заключалось в том, что где-то глубоко внутри, под слоями аристократического воспитания и самоконтроля, Драко с раздражением признался себе: услышать это от неё приятно.

Перед его внутренним взором непрошеной колдографией вспыхнул образ. Эта ироничная полуулыбка, спокойные карие глаза, узкие бёдра, обтянутые маггловскими джинсами, худые прямые ноги.

Мерлин всемогущий, что за бред? — Драко мысленно отвесил себе оплеуху. С какой стати он анализирует фигуру этой магловской выскочки?

Стряхнув с себя это нелепое наваждение, Драко выкинул лохматую Грейнджер из головы и вернулся к своим обязанностям старосты Слизерина — наводить леденящий ужас на первачков.