Быть человеком-2 (гет)

Тед посадил кораблик примерно в километре от источника сигнала. Сверху, на подлете, оказалось видно, что им был допотопный здоровенный крейсер. Как быстро сообщил Стас Федотыч, такие ещё в конце XXI века делали, а летали они до середины нашего. Народу он мог везти, по словам кэпа, больше тысячи, но сейчас напоминал новобобруйскую космодромную свалку, вид сверху. Если лететь над ней на таксофлайере, она вот так же выглядела более или менее разрозненными кучами металла, местами вросшего в асфальт (а в данном случае — в землю) и откровенно нежилого. Впрочем, я знала кое-кого, кто больше недели прожил в подобном пейзаже, но в те времена, когда летали такие крейсера, о киборгах ещё и не слышали.

— Кажется, спасать тут уже некого, — прокомментировала я.

Тед, больше не настаивавший на «свежаке», отвернулся, а Стас Федотыч просто стащил фуражку, отдавая дань погибшим.

— У военного крейсера класса «Проповедник» была встроенная гасильная установка, — послышался из-за спины голос Дэна.

Обернувшись, я обнаружила, что он уже переоделся опять в свой комбез. Видимо, чтоб удобнее было натягивать поверх скафандр, хотя капитан ещё не огласил команду на выход. Сообразив, что это он правильно, я помчалась следовать его примеру. На бегу слышала:

— Старая же наверняка… — скептическим (но с нотками прорезавшейся надежды — аллилуйя!) голосом Стас Федотыча.

— Транспортник у нас тоже не новый, — Дэнов спокойный.

— Была б гасилка, а там допилим! — Михалычев оптимизм под занавес.

«Кажется, подвезли заказанное чудо», — подумала я и завертелась по каюте в поисках хоть чего-нибудь деревянного — постучать. Не нашла ничего и на всякий постучала себе по темечку. Не то чтоб я так уж считала себя деревом, просто — хуже не будет.

* * *

Он полагал, что идти к месту крушения на разведку пошлют его. Возможно — его вместе с механиком, чтобы сразу разобраться с вероятными неисправностями гасилки. Ещё вариант: он + механик + капитан для координации действий.

Это было бы логично: отправить киборга как наиболее сложноповреждаемого (и проштрафившегося вдобавок) с минимально необходимым сопровождением и не подвергать других членов команды, которые всё равно ничем не смогут помочь, ненужному риску. Он был готов к выходу, предвосхищая капитанский приказ.

И он очень удивился (впрочем, уже не очень), когда перед шлюзом сгрудились все: и Теодор (утилитарно — самый ценный член экипажа), и Вениамин (выживших с вероятностью 99% нет, так что там делать врачу?), и Нелли… Он бы предпочел, чтобы на борту осталась хотя бы она, но люди, как обычно, не спрашивали. Точнее — спрашивали, но не о том.

— Как погодка? — бодро и весело прозвучала Нелли, снимая скафандр с крючка. — Нужна там вообще эта штука?

Он сделал ставку на безэмоциональную информационную сводку от Маши, зачитав «с листа»:

— Индекс опасности планеты — Б2. Температура воздуха — плюс пятьдесят семь Цельсия, сила тяжести — ноль девять десятых от стандарта, порывистый шквальный ветер, уровень солнечной радиации превышает норму в полтора раза. Содержание кислорода в воздухе ниже оптимального на три процента. Отмечается обилие мелких хищников и кровососущих паразитов.

Сработало, но не так, как он рассчитывал. И не на Нелли, а на Станислава.

— Так что скафандры надеваем все, — распорядился он. И обернулся к нему персонально, заметив, что он не двинулся. — Все, Денис.

Рациональнее было бы не возражать, он и не стал — взялся за скафандр тоже. Но счел своим долгом заметить — вдруг Станислав не в курсе?

— Условия на планете не требуют применения защитных средств от устройства модели DEX-6.

— Так, «модель», спорить он тут ещё будет… Выполнять! — повысил голос капитан, и он поспешил выполнить, хоть система и молчала, не интерпретируя слова как приказ.

Раньше наоборот — везде, где только можно было сэкономить износ оборудования за счет киборгов, износ экономили. Даже на Майе, где «шестерки» утрачивали функциональность за десять дней, а значительно снижали за сутки. Раньше недовольство людей вызывали системные (а на самом деле скомпилированные) сообщения обратного содержания: «Во избежание выхода из строя имущества, приписанного к военной базе «Канюк», рекомендуется обеспечить средства индивидуальной защиты…». Теперь капитан снова им недоволен — только наоборот.

Скафандр он надел быстрее людей, хоть и начал позже. Но шлем закрутил несколько более резким движением, чем предписано: собирался же заглаживать промах идеальной работой, быть полезным и не раздражать Станислава, и вот…

Но Станислав уже не показывал раздражения на сканере, а осмотрел всю группу (шевеления губ свидетельствовали, что тот пересчитал всех по круглым, одинаковым, облаченным в шлемы головам) и набрал код на открывающей панели. Который он сам когда-то к непреходящему облегчению набрал неправильно.

* * *

Для меня главным аргументом за скафандр, довольно сильно сковывающий движения, оказалась последний озвученный Дэном аргумент: ненавижу всякую летающую нечисть! Но польза была и в другом: что Одиссей, что Пенелопа жарили вовсю, те самые 57 по Цельсию ощутились тут же, сразу за шлюзом. Без скафандра — быть бы мне пережаренным блинчиком, а так — просто включила климат-контроль на холодок. Ветер и правда был весьма себе шквальным, упруго толкая в грудь при попытке шагать вперед по трапу.

— Ничего, — преодолевая его сопротивление, отмахнулся Тед. — Зато назад как бодренько побежим!..

Хищники-не хищники, а живности тут на самом деле хватало. Венечка на одной чуть не навернулся, приняв за камушек.

Я почему-то была уверена, что поймавший дока скафандр принадлежит Дэну — кому ещё и ловить всяких неуклюжих людей вокруг? Но когда обернулась, рассмотрев всю сцену не боковым, а нормальным зрением, увидела, что это Михалыч, а Дэн идет позади всех и как бы отдельно. И незаметненько поотстала, поравнявшись с ним. А поравнявшись, заметила ещё и что он правую ногу бережет. Не то чтоб хромает, а… так, самую капельку.

— Сильно болит? — спросила я на индивидуальном канале.

Дэн посмотрел на меня — через два скафандровых обзорных стекла глаза его показались почти синими, начал было:

— Сигналы от рецепторов соответствуют…

Но сам себя оборвал и ответил нормально, подпустив во взгляд тень улыбки:

— Уже почти нет. Просто оптимизирую распределение нагрузки.

И тут же неуловимо быстрым движением склонился до земли. Я не успела испугаться, как он распрямился пружиной, и подобранный кусок крейсерной обшивки размером с кулак впечатался ровно в пузо какой-то летучей твари, тень от которой надо мной я заметила только сейчас. Убить не убил, но убедил сменить курс и намерения — летучка утробно вякнула и прянула за «горный хребет» металлолома.

Одновременно с этим донесся тревожный и по-человечески запоздавший оклик Стас Федотыча по общему каналу:

— Нелли! Дэн!

— Да, капитан? — совершенно невинно повернулся к нему этот паразит, который, кажется, снова (впору сбиться со счета) меня спас.

Кэп сунул на место бластер и, наверное, вытер бы пот, если б не шлем.

— Не отставайте, — только и сказал он, — на толпу нападать они не рискнут.

— Спасибо, — бормотнула я, когда мы, ускорившись, нагоняли «толпу».

Дэн посмотрел удивленно и пожал плечами. Кажется, он не считал, что сделал что-то, достойное отдельного упоминания, не то что благодарности. Пускаться в объяснения же было некогда: мы подошли к «толпе», а вся «толпа» — почти вплотную к остову крейсера.

* * *

Ветер создавал помехи в акустическом спектре, нагретая почва искажала инфракрасный диапазон, снижая точность распознавания движущихся объектов. «Информация от рецепторов» в голени увеличивала время шага на три процента.

Допустимо. Не критично. Но, если бы у него был выбор, он лучше бы остался на корабле. Со всей командой, естественно.

А раз нет — надо идти. Думать о том, что планета ему не нравится, это не мешало.

Впервые после Степянки экипаж выбирался куда-то полным составом. Это осложняло задачу не только охранную, но и в принципе осложняло.

Вроде бы, с Тедом шероховатости в общении почти нивелировались — без всяких разговоров, просто словно сами собой. Вроде бы, раздражение Станислава не росло больше по экспоненте при контакте с ним. Вроде бы, Вениамин реже сокрушенно вздыхал, когда он попадал в поле его зрения. Вроде бы.

Но свое положение в экипаже он по-прежнему ощущал шатким. Он — не навигатор, только временно занимает кресло, которое больше некому занять. Он — не человек, и никто (за исключением Нелли, что так и осталось зафиксированным, но не понятым до конца ) об этом не забыл и не забудет.

Поэтому он выбрал позицию в арьергарде группы — чтобы не триггерить лишний раз. А ещё потому, что так все люди одновременно были на виду. Ему казалось, что людей это устраивает, пока к нему не присоединилась Нелли.

И почти сразу сканер засек быстро движущийся летающий живой объект. Размер — 1,4 м в размахе. Температура тела — 37,9°C. Соотвествия с базой не найдено. Вероятность атаки — высокая. Цель — с вероятностью 78% Нелли, 22% — он. Поправка — уточненные данные: с вероятностью 94% Нелли.

Заканчивал расчет он уже в движении. Фиксация цели на экране. Вероятные уязвимые места. Масса метательного снаряда. Траектория броска.

Объект издал звуковой сигнал (в основном — в ультразвуковом регистре) и изменил направление за 1,8 секунды до того, как капитан обернулся и выхватил бластер.

Опасности не было. Для того он тут и идет. Для того его и создавали. Капитанский адреналин почему-то считал иначе.

«Мать твою!» — прочитал он по губам капитана. Но в динамике прозвучало совсем другое. Тот велел присоединиться к группе.

— Спасибо, — сказала Нелли, адресуясь к нему. И снова его удивила.

Олег учил говорить «спасибо», когда тебе что-то дают. Например, делятся едой или каким-либо другим ресурсом. Это было понятно, он занес это в базу данных. Не в ту, что ему обнулили до голой боевой программы после списания с «Иблиса», а в другую — которую пока никому не удавалось стереть. Справочник по этикету, спешно скачанный ещё в ванной Нелли, гласил примерно то же: говорить «спасибо» следовало в ответ на выполнение просьбы (пример: передать соль), на предложение или оказание помощи, etc.

Сейчас он просто отработал приоритетную задачу. Он не мог поступить по-другому, точнее — мог (непрограммное действие, в командной строке — пусто), но… не мог. Так зачем же «спасибо»?..

Но в ее файл он это занес. Вместе с сопроводившим реплику выражением ее лица. Пометка: «Благодарность?».

Надо было, наверное, ответить «Пожалуйста»? Или в данном случае требовался какой-то другой ответ? Всё-таки, общаться с людьми было очень непросто. Но он не променял бы такое общение на всех степянских амеб в его личном распоряжении.