Мой любимый мятеж (джен)

Мрачное молчание длилось ровно час и двенадцать минут. Ил отсчитывал время по пульсации светящегося мха на стволах — идеальный, встроенный в ландшафт метроном. Тишина давила на барабанные перепонки. Отряд привык к тому, что их проводник заполняет собой всё звуковое пространство: он чавкал грязью нарочито громко, отпускал плоские шутки про форму болотных кочек и фальшиво насвистывал похоронные марши. Сейчас же его спина была прямой, как древко копья, а шаг стал экономным и хищным.

Первой не выдержала Риза. Она догнала Ила, перешагивая через узловатые корни с грацией пантеры.

— Сколько до края топей? — спросила она ровным голосом, лишенным обычной язвительности.

Ил даже не повернул головы. Его взгляд был прикован к горизонту, где туман начинал редеть, уступая место серому, тяжелому небу.

— Около трех часов пути, — ровно ответил он.

Голос прозвучал сухо, как шелест пергамента. Ни рифмы, ни дурацкого акцента, ни привычного «моя маленькая грозовая тучка». Просто констатация факта. Три часа. Два и сорок семь минут, если учитывать встречный ветер и замедление гнома из-за намокшей бороды.

Этот ответ ударил по отряду физически. Бреннан, шедший позади, споткнулся о собственную ногу. Торбин едва не выронил свой драгоценный абак в лужу. Найриэль замерла, инстинктивно проверяя кинжалы. Эзра перестал дышать.

Дело было не в информации. Дело в способе ее подачи. За это время они уже привыкли воспринимать Ила как стихийное бедствие в человеческом обличье. Он был хаосом, который почему-то вел их к цели. Но этот сухой, математически точный ответ без тени безумия выбил почву у них из-под ног. Это говорил не старик-шут. Это говорил Лэрим. Тиран только что оценил логистику их побега, и результат ему не понравился.

Сзади тут же началось активное, испуганное бубнение, которое они ошибочно принимали за шепот.

— ...магическое истощение... — горячо доказывал Эзра. — Вы видели, как остекленели его глаза? Когда маги тратят столько сил на удержание аномалий, их личность стирается! Остается только базовый функционал!

— Чушь, — огрызнулась Найри, но голос ее звучал неуверенно. — Я бы почувствовала пустоту в эфире. А от него фонит так, что волосы дыбом. Нет, это другое. Он играет с нами. Снова.

— Играет? — возмутился Торбин, тяжело переставляя ноги. — Да он выглядит так, будто забыл дома свои счеты и теперь высчитывает стоимость нашей смерти в уме! Я насчитал сорок три шага с тех пор, как он замолчал. Это ненормально!

Ил слышал каждое слово. Магический слух позволял ему разбирать их шепот так же ясно, как если бы они кричали ему в уши. Сначала это забавляло — аналитическая часть его мозга уже составляла таблицу корреляции между уровнем страха и количеством глупостей, которые произносит бард. Но когда Эзра начал всерьез рассуждать о «базовом функционале», раздражение переросло в глухую ярость.

«Послать всё к демонам», — подумал Ил, чувствуя, как начинает болеть голова от чужого шума. Они хотели шута? Что ж, пусть получат своего паяца обратно. Если системная логика вызывает у них инфаркт, значит, будем лечить передозировкой абсурда.

Они проходили мимо зарослей гигантского сон-травника. Ил резко остановился. Не предупреждая, не поднимая руки — просто щелкнул пальцами левой руки.

Раздался сухой, громкий треск, похожий на разрываемую ткань реальности.

Воздух вокруг отряда взорвался движением. Из пустоты материализовались бабочки. Сотни крошечных существ из синего льда и лунного света. Они не летели беспорядочно — Ил распределил их идеально. Ровно по три ледяных мотылька на каждого члена отряда. Насекомые закружили над головами, садясь на плечи, капюшоны и даже на мокрую бороду Торбина.

Реакция последовала мгновенно:

— Ах ты чешуйчатая зараза! — прошипела Найриэль, пытаясь смахнуть со лба создание, которое начало покрывать ее кожу тонким слоем инея. — Какого демона ты творишь?! У меня пальцы сейчас отвалятся!

— Мои шестеренки! — взвыл Торбин, закрывая голову руками. Бабочка села прямо на нос калькулятора-абака. — Ты сдурел, дед?! Они выделяют конденсат! Дерево разбухнет! Вся моя бухгалтерия пойдет ко дну из-за твоих насекомых!

— Поймал! Погодите, я поймал одну! — восторженно заверещал Эзра, прыгая на одной ноге и пытаясь накрыть ладонями воздух перед лицом. — Она звенит! Клянусь Создателем, она поет, когда машет крыльями!

Но позади них раздались совсем другие звуки.

Бреннан протяжно выдохнул, опуская меч, который успел наполовину вытащить из ножен от неожиданности. Звук был таким громким, словно рыцарь пробежал марафон.

Риза закрыла лицо рукой, но Ил заметил, как дрогнули ее плечи. Она не смеялась, нет. Она просто пыталась скрыть огромное, всепоглощающее облегчение.

Ил удовлетворенно хмыкнул. Щелкнул пальцами еще раз, заставив половину бабочек растаять облачком морозной пыли, а остальных — выстроиться клином впереди отряда, освещая путь.

Он развернулся к своим спутникам, широко улыбаясь во весь рот. Нарисованная родинка снова была на месте — магией он уже её восстановил.

Иллэрим запрокинул голову к свинцовому небу и засвистел. Громко, нагло, какую-то похабную матросскую песенку про русалку и потерянный якорь. На ходу он крутанулся на пятках, чуть присел и прошелся вприпрыжку пару метров, высоко задирая колени.

Отряд смотрел на это преображение в абсолютном ступоре.

— Светлые боги, — пробормотал Бреннан, убирая меч дрожащей рукой. — Он вернулся. Демоны забрали нашего идиота, но вернули его обратно.

— Я требую компенсацию за моральный ущерб! — продолжал возмущаться Торбин, стряхивая иней с бровей. — Моя борода промокла!

Эзра все еще стоял с раскрытым ртом, глядя на танцующего Проводника глазами, полными священного трепета.

А Риза смотрела на широкую спину Ила, идущего впереди под охраной синих огоньков, и понимала страшную вещь: ей стало легче дышать только тогда, когда сумасшедший старик снова начал вести себя как полный кретин.