Последняя Певерелл (джен)

Жасмин понадобилось несколько недель, чтобы мальчики наконец перестали ходить за ней по пятам. Их забота была трогательной, но совершенно излишней. Она умела о себе позаботиться. Даже если Жасмин снова потеряет сознание, это её не убьёт. В конце концов, Смерти она нужна живой.

Как выяснилось, тогда рядом с Ремусом Жасмин лишь упала в обморок — никаких судорог не было. Похоже, чем крепче становилась её магия, тем слабее тело реагировало на зов Смерти. А может, присутствие Тео каким-то образом смягчило приступ. Её старый товарищ по проделкам совсем не изменился: остался тем же слизеринцем, каким она его помнила. Жасмин хотелось узнать, о чём он собирается договариваться со Смертью. Если божество дало магически обязывающее обещание сохранять её, Блейза и Тео вместе во всех её перерождениях… что ж, всё могло стать весьма интересным.

Впрочем, сейчас это было неважно, а Мародёры не спускали с неё глаз. Хуже всех оказался Ремус: он опекал её, словно наседка. Следил, чтобы она ела, проверял, не возникают ли трудности с домашними заданиями, и даже каждый день провожал на уроки. Джеймс и Сириус делали то же самое, пусть и не так часто. Никогда прежде Жасмин так не радовало собственное стремление преуспеть во всём: благодаря ему несколько часов в неделю она отдыхала от их опеки на занятиях по древним рунам, нумерологии и алхимии.

Даже на дуэльных тренировках с Флитвиком друзья не отходили от неё и, когда они упражнялись друг с другом, следили за каждым движением, лишь бы Жасмин не пошатнулась и не споткнулась. Она не любила, когда вокруг неё толпятся люди, и друзья исключением не были. Даже Лили, Марлин и Алиса теперь относились к ней иначе. Они старались вести свои язвительные разговоры подальше от Жасмин, будто малейшее огорчение заставит её тут же упасть в обморок. Жасмин не удивилась бы, узнав, что Мародёры поручили девушкам за ней присматривать.

— Мы подумали, что ты умерла, когда Ремус ворвался в гостиную за Поттером и Блэком. Я никогда не видела Люпина таким напуганным. Мне казалось, он убьёт Сириуса за то, что тот тебя расстроил. Мы просто хотим быть осторожнее, чтобы подобное не повторилось, — призналась Марлин, теребя кончик хвоста.

Лили держалась чуть поодаль, но не сводила с Жасмин внимательного взгляда. Похоже, рыжеволосая соседка по спальне и сама переживала непростые времена, и это беспокоило Жасмин. В то утро, когда она потеряла сознание, Лили получила письмо из дома и с тех пор почти не разговаривала.

Единственным человеком, который вёл себя так, словно ничего не произошло, был Северус. За последние две недели Жасмин ждала уроков зельеварения с небывалым нетерпением. После того случая у слизеринца не нашлось времени поговорить с ней вне занятий, зато на дуэльных тренировках он не делал ей поблажек, и за это она была ему благодарна.

— Я слышал, ты чуть не умерла, — сказал Северус, когда работа над очередным зельем была уже наполовину закончена.

Они готовили сложный целебный раствор, которым предстояло заниматься до конца ноября. Жасмин и Северус работали слаженно, но между этапами оставалось время для разговоров. Поэтому, пока зелье должно было томиться шестнадцать с половиной минут перед добавлением сока жуков, Северус решил поболтать.

— Всё было не так страшно. Я провела в больничном крыле меньше суток. Не сказала бы, что была на волосок от смерти, — ответила Жасмин и добродушно толкнула его плечом.

Северус слегка пошатнулся и сердито посмотрел на неё, но без особого рвения.

— Да уж, похоже, тебя это ничуть не потрясло, — протянул он, убирая с лица прядь волос.

Жасмин не понимала, почему Северус их попросту не связывает. Среди чистокровных мужчины нередко носили собранные волосы.

— Ты говоришь так, будто разочарован, — поддразнила она, вертя палочку между пальцами и каждые несколько минут быстро произнося Темпус, чтобы они не отвлеклись и не упустили время.

Было приятно общаться с человеком, готовым хотя бы пошутить о её состоянии. Все остальные относились к нему с пугающей серьёзностью. Впрочем, не знай Жасмин, отчего с ней происходят эти обмороки и приступы, она, наверное, была бы не менее мрачной, чем Мародёры.

— Несколько слизеринцев заключили пари, умрёшь ты или нет.

Палочка замерла в пальцах Жасмин.

— Как мрачно. Надеюсь, ты поставил на то, что я переживу ночь, — пробормотала она, скрестив руки и откинувшись на спинку стула, крайне недовольная всем происходящим.

До этого разговор был таким приятным.

Северус закатил глаза.

— Тебе будет приятно узнать: я и правда сказал, что ты переживёшь ночь, хотя бы потому, что прежде тебе доводилось выдерживать вещи похуже. Регулус тоже поставил на то, что ты выживешь. Не знаю, чем ты заслужила его доверие, но многие слизеринцы следуют его примеру.

Жасмин закатила глаза и легонько его толкнула.

— Ну, я слышала, у него был хороший советчик, подсказавший, с кем поговорить.

Она не могла прямо сказать, что именно Северус подтолкнул Регулуса искать другие способы связаться с Сириусом. Из-за того что её друг был полукровкой, отношения с остальными слизеринцами и без того оставались непростыми. Жасмин не хотела усугублять его положение.

— Столь выдающемуся человеку, как Регулус Блэк, следует окружать себя умными людьми, — ответил он, пожав плечами.

— Кстати об умных людях: ты в последнее время разговаривал с Лили? — спросила Жасмин, дождавшись, когда в классе станет достаточно шумно, чтобы никто их не услышал.

Возможно, она заодно окружила их чарами приглушения звука, не позволяющими подслушивать.

Взгляд Северуса заметался по классу и наконец остановился на Лили, целиком сосредоточенной на стоявшем перед ней котле. И всё же сегодня она была гораздо тише обычного и даже не поправляла Марлин, когда та делала что-то не строго по учебнику. При этом сейчас Лили выглядела оживлённее, чем когда-либо за всю неделю. Северус был её другом — он просто обязан был с ней поговорить.

— С чего бы мне водиться с…

Жасмин заставила его умолкнуть одним взглядом. Может, именно поэтому Лили писала домой, спрашивая у родных, что ей делать с отвратительным отношением Северуса к маглорождённым. Что ж, Жасмин собиралась пресечь это здесь и сейчас.

— Закончишь предложение оскорблением по происхождению — и можешь считать переговоры с моей семьёй оконченными. Я знаю, что вы друзья. Вытащи голову из задницы. Ты полукровка, так перестань обращаться с маглорождёнными как с мусором и прояви хоть немного человечности, — отчеканила Жасмин, точно в срок и с невозмутимым видом добавляя последние ингредиенты.

Из-за наложенных вокруг чар ей хотелось выглядеть как можно спокойнее, чтобы никто не заинтересовался их разговором. Но Северус побелел так ужасающе, что Жасмин уже опасалась: не придётся ли отводить его в больничное крыло.

Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки.

— Я не знаю, какой была твоя жизнь до возвращения в Великобританию, но здесь всё устроено иначе. Если я хочу выжить в Слизерине, мне приходится вести себя и разговаривать определённым образом, — начал он, но Жасмин не собиралась позволять ему развивать этот спор.

Тео пытался приводить тот же довод во время её второй жизни, ещё до того, как начал сохранять воспоминания. По очевидным причинам с Жасмин он никогда не работал.

— Нет, не приходится. В некоторых вопросах здешние порядки устарели и безнадёжно архаичны. То, как вы обращаетесь с маглорождёнными, преступно. Согласна ли я с радикальными светлыми волшебниками, которые хотят уничтожить всё, что связано с тёмной магией и её законами? Нет. Но каждый наделённый магией заслуживает, чтобы с ним обращались как с волшебником или ведьмой. Факультет Слизерин будет частью твоей жизни лишь ещё два года, а после школы факультеты перестанут иметь значение. Некоторые друзья оттуда у тебя, несомненно, останутся, но довод «я должен быть фанатиком, потому что так велят друзья» звучит до крайности глупо, — ответила Жасмин и, положив руки на стол, приготовилась к возражениям.

Однако Северус выглядел так, словно у него внезапно выбили почву из-под ног.

Несколько мгновений Северус беспокойно ёрзал на стуле, спрятав лёгкий румянец за сальными прядями.

— Я не хочу, чтобы она пострадала из-за того, что нас видят вместе.

Полуправда, которую Жасмин легко распознала.

— Ты о ней заботишься, но сам не хочешь, чтобы тебе причинили боль — ни твои приятели, ни она. Ты избегаешь Лили, потому что не хочешь, чтобы те придурки, с которыми ты водишься, считали вас друзьями. Только ничего не вышло: всем известно, что вы дружите с детства. И ты не хочешь, чтобы они до полусмерти избили тебя за общение с ней. Эта вынужденная разлука нужна скорее тебе, чем Лили.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — прошипел он. — Ты учишься здесь всего несколько месяцев.

Жасмин закатила глаза. Она знала больше любого человека в этой комнате. Она, чёрт возьми, была Повелительницей Смерти.

— Я живу вместе с Лили и постоянно слышу, как она сплетничает с Алисой и Марлин. Ты бы удивился, узнав, сколько всего я знаю о тебе лишь потому, что часами слушаю их болтовню. Твоё молчание убивает Лили, — сказала она.

— Так будет лучше. Я ведь не называю её грязно… ну, ты понимаешь.

— То, что ты изредка удерживаешься от этого слова ради одной лишь Лили, тебя не оправдывает. Ты её самый близкий друг, а насколько я понимаю, других близких друзей у неё немного. Несколько дней назад Лили получила письмо из дома и с тех пор ходит подавленная. Я думала, вы поссорились и она написала родным об этом…

Но теперь, зная, насколько Северус отдалился, Жасмин задумалась, не было ли дело в чём-то другом.

Она мало знала о семье Эвансов. Её бабушка и дедушка умерли за несколько лет до рождения Гарриет Поттер. Они стали жертвами Волдеморта, который стремился стереть с лица земли любые следы существования маглорождённых. Найти Лили ему не удалось, поэтому убийство её матери и отца оказалось приемлемой заменой.

Как Жасмин выяснила во время пятой жизни, это была одна из множества причин, по которым Петуния так и не простила сестру.

Северус положил голову на стол — не настолько близко к огню, чтобы подпалить волосы, но всё-таки опасно. Жасмин вздохнула при виде этого спектакля.

— Возможно, дело в её сестре. Мне и правда стоит поговорить с Лили…

— После того как вёл себя как последний придурок, извинения могут многое исправить, — посоветовала Жасмин, пожав плечами.

Ей хотелось, чтобы Северус помирился с Лили. Они действительно были хорошими друзьями, и, несмотря на всё, что Снейп совершит в будущем, Жасмин знала: нынешний юноша ещё не стал тем холодным ублюдком, которого она помнила. Этот Северус всё ещё умел надеяться, и большего Жасмин не требовалось. Если они сохранят дружбу, Лили сможет изменить его судьбу. Правда, Жасмин не представляла, что из этого выйдет, если Лили начнёт встречаться с Джеймсом. В последнее время рыжеволосая девушка бросала на него нежные взгляды. Жасмин непременно её подразнила бы, если бы не боялась получить заклятием.

— Пожалуй, ты права. Только встречаться с ней придётся осторожно. Крэбб и Гойл следят за каждым моим шагом, стоит мне выйти из гостиной.

Жасмин закатила глаза. Ответ казался совершенно очевидным, и её ужасало, что Северус, слизеринец, его не заметил.

— Регулус обязан тебе тем, что сумел со мной связаться. Попроси его либо приказать цепным псам отстать, либо отвлечь их. Оба тупы как пробки. Запереть их на пару часов в комнате, из которой они не сумеют выбраться, будет совсем нетрудно.

Он дважды постучал по котлу. Северус одарил её самым уничтожающим взглядом и достал флаконы, чтобы сохранить образец зелья и показать его текущий результат. Цвет и консистенция были безупречными. По крайней мере, за зелье они снова получат высшую оценку.

Позднее тем же вечером Жасмин была в спальне вместе с Лили. Сегодня они остались там вдвоём. Марлин помогала второкурсникам с чарами в гостиной, а Алиса «тайно» встречалась с Фрэнком в чулане для мётел на четвёртом этаже. Они разложили все книги на ковре, на который Лили наложила смягчающие и слабые согревающие чары. Жасмин раздобыла закуски и трансфигурировала несколько мелких предметов в столовые приборы, чтобы позднее устроить Лили внезапную проверку знания застольного этикета.

Прежде чем вернуться к правилам поведения, Лили изучала ещё одну книгу о политике чистокровных. Выбранное издание часто давали детям в чистокровных семьях. Это была книга Амель Гейлсон с простым названием: «Что можно и чего нельзя в культуре чистокровных». Длинный и тяжёлый том насчитывал шестьсот двадцать страниц, зато рассказывал о многом из того, что Лили требовалось знать о волшебном мире за пределами Хогвартса. Если ей всё-таки суждено было выйти за Джеймса, следовало подготовиться к роли леди Поттер. В прошлых жизнях Гарриет подобные знания ей не требовались: Джеймс и Лили всегда погибали прежде, чем дело доходило до титула.

Во время второй жизни, когда Жасмин впервые позволила Шляпе распределить её на Слизерин, именно Тео посоветовал прочитать эту книгу. Он, а позднее и Блейз часами объясняли ей всевозможные политические и светские тонкости, которыми она должна была овладеть ещё до поступления в Хогвартс. Изящество и хорошие манеры вошли у неё в привычку лишь где-то в четвёртой жизни. Жасмин сводила обоих чистокровных друзей с ума — особенно когда они возвращались, а она снова становилась неловкой. От этих воспоминаний на её лице появилась улыбка, но Лили ничего не заметила, слишком увлечённая описанием разных ступеней в иерархии чистокровного общества.

Учить Лили было интересно. Она легко принимала основные правила, а вопросы показывали, что поведение, которого ожидали от чистокровных, не так уж её ужасало. Лили уважала саму идею языческих магических ритуалов, хотя лично они ей не нравились. Она считала правительство нелепым — как и Жасмин, — и обе смеялись над архаичными законами, ограничивавшими женщин.

Жасмин как раз доедала небольшую миску чипсов, когда Лили презрительно фыркнула:

— Леди должна рожать наследников и вести хозяйство, а все решения принимает муж?

— Советую, если всё-таки выйдешь за главу чистокровного рода, заранее убедиться, что он не ждёт от тебя подобного, — сказала Жасмин и для убедительности ткнула чипсиной в сторону Лили. — Видит Мерлин, я не соглашусь на брак, пока не буду уверена, что сохраню фамилию своего рода и место в Визенгамоте. На меньшее я не согласна.

Лили закатила глаза и потянулась за маленькой шоколадной тарталеткой.

— Если верить этой книге, ты никогда не выйдешь замуж и твой род на тебе прервётся, — ответила она и отправила тарталетку в рот.

Жасмин вздохнула. В нескольких жизнях ей удавалось выйти замуж, и каждый раз — на собственных условиях. Никто не отнимет у неё силу, с помощью которой она могла изменить мир.

— Я не намерена позволять кому-либо указывать мне, что делать. Если из-за этого я никогда не выйду замуж — пусть так, — заявила она, пожав плечами.

Лили посмотрела на неё с явным недоверием в зелёных глазах.

— Ты не хочешь выйти замуж и завести семью?

Вот где разница эпох влияла на взгляды. Возможно, мир ещё не был готов к леди Жасмин Певерелл, но, Мерлин побери, ей было плевать. Жасмин всегда была сильной, независимой женщиной и собиралась ею остаться. Если из-за этого её сочтут безумной — пусть. Жасмин хотела бы посмотреть на того, кто попытается её остановить. Ей не терпелось достичь возраста, когда она сможет занять место в Визенгамоте. Они ещё не знали, что их ждёт.

— Есть вещи поважнее, чем остепениться. Мой род связан магическим обязательством расправляться с набирающими силу Тёмными и Светлыми Лордами.

Лили несколько мгновений смотрела непонимающе, а затем схватилась за книгу о родовой магии. Жасмин прижала ладонь к обложке, не давая ей торопливо открыть книгу.

— Некоторым семьям сама Магия поручила исполнять определённые обязанности. Ни для кого не секрет, что мой род известен как истребители Лордов. В легендах утверждается, будто нас послал сам Смерть, чтобы мы сохраняли равновесие светлой и тёмной магии. — Жасмин улыбнулась, прежде чем произнести следующую фразу: — Пусть мне это и кажется немного безумным, но я знаю, что все Певереллы древности сражались со множеством Тёмных и Светлых Лордов.

— Значит, ты будешь сражаться с этим новым Тёмным Лордом… с тем, который убивает маглорождённых?

Девушка выглядела напуганной, но в глазах горела решимость.

Жасмин кивнула.

— Конечно. Иначе я подвела бы свой род. Пусть я родилась в чистокровной нейтральной семье, я не одобряю гонения на маглорождённых и скорее покончу с собой, чем убью маглорождённого за одно лишь то, что он существует. Многие законы, которые я хочу изменить, касаются отношения к маглорождённым и полукровкам, — призналась она, накручивая прядь волос на палец.

Лили перекатилась на спину, и рыжие волосы разметались вокруг неё лужей крови. Жасмин готова была поклясться, что в уголках глаз подруги блестели слёзы.

— Не знаю, как много ты слышала, но мне трудно с кем-либо обсуждать свои планы на будущее — и здесь, и дома. Алиса и Марлин говорят, что я должна получать хорошие оценки, но одновременно искать мужа. Они никогда не обманывали меня насчёт того, что требуется, чтобы вписаться в это общество, но мне всё равно всё это кажется странным. Я почти не встречала других девушек, которые хотели бы стать чем-то большим, чем могущественная ведьма с могущественным Лордом в мужьях. Карьера всегда шла после брака. А я хочу большего. Хочу стать могущественной ведьмой, построить карьеру, выйти замуж и родить детей — именно в таком порядке.

Жасмин задумалась, не отговорит ли она Лили выходить за Джеймса сразу после Хогвартса. Впрочем, в будущем Сириус и Ремус всегда говорили, что Джеймс и Лили поженились из-за войны. Между заданиями Ордена мать Жасмин работала над получением степени мастера чар. Похоже, она никогда не прекращала бороться со стереотипами.

Жасмин легла на спину рядом с Лили.

— Тогда не ищи мужа, — сказала она, пожав плечами, хотя в таком положении жест получился не слишком выразительным. — Окончи школу лучшей на курсе, найди работу и докажи всем, что они ошибались. Именно так собираюсь поступить я.

— В твоих устах это звучит так просто.

— Если я стану всё усложнять, задача покажется невыполнимой, — прямо ответила Жасмин.

Лили резко села на ковре.

— Давай совершим невозможное, — с придыханием произнесла Лили.

Жасмин сдержала смех при виде её воодушевления.

— Для начала, революционерка, расскажи мне, как и в каком порядке пользоваться столовыми приборами, которые я трансфигурировала.