Проклятые (гет)

Снэйп открыл книгу на закладке — там оставалось буквально с десяток страниц. Гарри и Гермиона молча сидели и ждали. Через несколько минут Снэйп захлопнул книгу и отложил ее в сторону.

— Ну что там? — спросила Гермиона.

— Ничего толкового, — скривился Снэйп. — Размытые формулировки.

— Ну, прочти.

Северус открыл книгу и перевернул несколько страниц.

— Вот, — нашел он пальцем строку, — «Найди то, что видит тебя насквозь... встань рядом... и всё будет исправлено». Стало понятней?

Она покачала головой.

— Может, Дамблдор подскажет? — предложил Гарри. — Сам не хочу его видеть, но…

Снэйп кивнул.

Долгий путь от подземелий Слизерина до башни, где располагался кабинет директора, показался им еще длинней. Теперь у них не осталось никаких сомнений, что проклятие вышло за пределы Хогвартса и распространяется по всему миру. Несмотря на то, что была середина воскресенья, по пути почти через весь замок одни едва ли встретили пять человек. Хогвартс будто вымер.

Войдя в кабинет, Снэйп и Гарри остановились. Гермиона поняла, что они все еще злятся на старика.

— Профессор Дамблдор, — она подошла к его портрету. — Может быть, у вас есть идеи, что может то означать? «Найди то, что видит тебя насквозь... встань рядом... и всё будет исправлено».

— Вы нашли книгу? — он был не удивлен, Гермиона кивнула. — По-моему, это очевидно.

Он улыбнулся, будто давал урок несмышлёным ученикам.

— Ты уже видел этот предмет на первом курсе, — Дамблдор обратился к Гарри. — Ты еще спросил, что в нем вижу я.

— Пара шерстяных носков, — почти по слогам сказал Поттер. — Зеркало ЕИНАЛЕЖ?

Портрет кивнул.

— Но вы тогда сказали, что перенесете его, чтобы его никто не нашел…

Дамблдор молчал, будто ожидал, что они сами догадаются. Но Снэйп сразу вышел из себя:

— Альбус, прекращайте свои игры! Куда вы перенесли Зеркало?

— В выручай-комнату, разумеется.

— Как нам заставить комнату открыться именно там, где оно стоит? — спросил Гарри.

Портрет старика снова улыбнулся.

— Это тоже очевидно, Гарри, вы должны захотеть увидеть свои сокровенные желания.

Не сказав портрету больше ни слова, они вышли из кабинета.

Минут через пятнадцать они стояли в пустом коридоре восьмого этажа под портретом Варнавы Вздрюченного. Гарри решил взять открытие комнаты на себя — как того требовалось, он трижды прошел под портретом, думая о том, что хочет увидеть в Зеркале. Появилась дверь, и все трое зашли.

Выручай-комната внутри не создала ничего кроме небольшого зала, в центре которого стояло старое Зеркало ЕИНАЛЕЖ. Подойдя к нему первым, Гарри протер с него пыль, чтобы хоть что-то можно было увидеть — оно простояло тут более двадцати лет.

— Давай, Гарри, — сказала Гермиона. — Что ты видишь?

Они отошли чуть в сторону, а Поттер встал напротив Зеркала. И, как в детстве, Гарри вновь увидел свою семью: дедушку, бабушку, мать, отца и Сириуса. Сердце его сжалось от тоски, и он отошел.

— Я вижу тоже, что и тогда — родителей.

Когда Гарри отошел поближе к Снэйпу, к Зеркалу подошла Гермиона.

Она видит себя и Гарри, они — семья, у них трое детей, они счастливы.

— Ну что? — спросил Гарри.

Она покачала головой:

— Ничего, связанного с проклятием — только личное.

Северус не знал, что он увидит в Зеркале, но подойдя к нему, в отражении он увидел себя лет через двадцать. Рядом с ним Вивьен, повзрослевший Эжен с женой, их дети — его внуки…

— Тоже только личное, — сказал Снэйп.

Они разочарованно переглянулись. Зеркало также ничего не прояснило.

* * *

Следующие пару дней Гермиона и Гарри каждый свободный час проводили в библиотеке в надежде теперь найти там описания Зеркала ЕИНАЛЕЖ. Но все, что они смогли найти — упоминания о том, что этот артефакт очень древний — времен создания самого Хогвартса.

Снэйп неустанно следил за сыном и просил коллег сразу ему сообщать, если они заметят в нем или его поведении малейшие изменения в любую сторону. Гарри тоже приглядывал за крестником, а Гермиону попросил, чтобы она поговорила с Мари, чтобы и от нее получать сведения о парне.

Так прошла еще неделя. Учителя начали замечать, что студенты стали чаще жаловаться на усталость и головную боль. Участились непонятные происшествия в самом замке: некоторые двери перестали открываться или за ними оказывались не те помещения, которые там были еще вчера. Однажды сам Гарри застрял на Большой Лестнице — ему нужно было на пятый этаж, но ступени застряли между третьим и четвертым этажом. Пришлось вызывать подмогу в виде Филиуса, чтобы вернуть все в норму.

— Сегодня на моем уроке пропал студент, — рассказывали учителя друг другу в недоумении, — я послала Уоррена к шкафу за книгами, но едва тот прикоснулся к дверце, шкаф его засосал в себя и перенес куда-то.

— Нашли студента-то?

— Да, Поттер его нашел в какой-то закрытой части под подземельями.

— Как нашел-то?

— У него есть какая-то карта, которая показывает всех, кто сейчас в Хогвартсе.

Наступил март, и он не принес ничего, кроме ухудшающегося настроения. В больничном крыле пришлось открывать еще две палаты — больных студентов становилось все больше: головные боли, истощения, сломанные конечности из-за падений с застрявших лестниц.

Но главное, что Эжену с каждым днем становилось все хуже.

— Он третий день ничего не ест. Я смог только влить в него пару зелий для поддержания энергии, — Снэйп не находил себе места. — Не знаю, что делать, если ему станет еще хуже.

— Мы найдем ответ, Северус, — сказала Гермиона, сжав его руку, в которой он уже десять минут держал вилку, но так и не притронулся к еде. — Ты сам должен есть, чтобы у тебя были силы помочь ему.

— Вивьен ждала нас в субботу дома на ужин, — сказал Снэйп, — но я ей соврал — не хочу, чтобы она видела сына в таком виде.

Она не нашла, что ему ответить на этот счет, слова были тут излишни.

— Рон утром прислал сову, — вспомнил Гарри, — сказал, что вечером заедет в Хогвартс.

— Может, мы его вовлечем? Вдруг будут свежие идеи? — предложила Гермиона, и остальные согласились.

Посреди ужина, на котором Эжена опять не было, появился Рон. Пока Северус отпаивал сына очередной партией зелий, Гарри и Гермиона рассказали Рону последние новости.

— Я с трудом вырвался к вам, — сказал Рон, накладывая полную тарелку еды. — Простите, я даже не завтракал сегодня. Не помню, чтобы за пятнадцать лет у службы Авроров было столько работы, как в последние три месяца.

Пока Рон ел, Гарри беспокойно смотрел на двери Большого Зала — Снэйп до сих пор не вернулся. Ни один, ни с Эженом.

— Она опять плачет, и тоже почти не ест, — прошептала Гермиона Гарри, и незаметно указала на стол Слизерина.

Гарри промолчал, и увидел, что к ним идет Снэйп. Хоть он и старался как обычно не проявлять эмоций, сейчас ему, видимо, было не до этого.

— Как он?

Снэйп сел прямо на ступеньку перед столом преподавателей и уставился в пол.

— Я не смог его накормить, — он говорил так тихо, что его почти не было слышно. — Дал укрепляющее зелье и искупал. Он спит.

Гарри сел рядом и обнял Снэйпа за плечо. Пару минут они так и сидели, пока Снэйп, видимо, не взял себя в руки.

— Попробуем вчетвером? — сказал он.

Но когда они снова по очереди вставали к Зеркалу, то каждый сказал, что не видит ничего, кроме того, что было ранее.

— Слушайте, — они уже собрались уйти, когда Рон остановил их. — Может если Хоркруксы стали причиной активации проклятия, то если их поднести к Зеркалу ЕИНАЛЕЖ, оно что-то покажет?

— Ты гений, Рон, — сказала Гермиона, поцеловав его в щеку.

Снэйп тут же вышел из выручай-комнаты, чтобы принести артефакты.

— На нем лица нет, — покачал головой Гарри.

— Его сын увядает, и отец не знает, как ему помочь, — ответила Гермиона, — любой на его месте не находил бы себе места…

Через несколько минут Снэйп вернулся. Он подошел к Зеркалу и начал раскладывать перед ним предметы так, чтобы их было видно в отражении. Затем он встал и посмотрел в ЕИНАЛЕЖ. Остальные стояли у него за спиной и не видели ни его лица, ни, естественно того, что он видит в отражении.

Сначала Северус видел только себя и Хоркруксы на полу, но затем он с трудом сдержался, чтобы не закричать — в отражении он увидел мертвого сына. Внутри него все не просто похолодело — кажется, он просто перестал жить в эту секунду. Но затем видение начало меняться: будто видения в Омуте Памяти — мертвый Эжен вдруг встал, он выглядел живым и здоровым, Хоркруксы один за одним пропадали, а сам Снэйп растаял, будто был только тенью.

— Ничего не изменилось, — соврал Снэйп. — Встретимся позже тогда.

И собрав Хоркруксы, он ушел.

Он в считанные минуты добрался до кабинета директора, запер дверь и обратился к портрету Дамблдора, рассказав ему, что только что увидел в Зеркале.

Старик ответил не сразу.

— Зеркало — очень древний артефакт. Оно времен Основателей. Поговаривают, что один из них его и создал.

— Скажи мне то, чего я не знаю, Альбус, — Снэйп потирал виски — у него разламывалась голова.

— Зеркало не только покажет твои сокровенные желания, — сказал Дамблдор, — если его правильно использовать, оно может их исполнить.

Северус понял голову и посмотрел в глаза старику. Тот смотрел на него, и в его взгляде была та правда, которую Снэйп не хотел признавать. Он не мог озвучить это. Будто если он это сделает, это случится.

— Северус... если не останется иного пути, ты должен будешь взять с собой еще кое-что, кроме Хоркруксов.

— Рассказывайте.

* * *

Заканчивалась первая неделя марта. На улице непривычно рано стало заметно теплеть, растаял снег и часто выглядывало солнце. Но хорошая погода никак не влияла на людей. После детей проклятие начало действовать и на взрослых: несколько учителей постоянно болели, в итоге Снэйпу пришлось запрашивать им подмену.

В пятницу посреди урока в класс Зельеварения прибежала староста Слизерина Сабелла Кроламб.

— Профессор Снэйп, — ее глаза были полны испуга. — Ваш сын…

Он уронил ингредиенты, которые держал в руках.

— Что с ним?

— Он упал в обморок на Гербологии. Профессор Спраут побежала за Мадам Помфри, а меня отправила к вам.

Не сказав ни слова, Снэйп вытащил палочку, послал патронус и выбежал из класса.

Никогда в жизни он не бегал так быстро. Страх подгонял его. Влетев в больничное крыло, он стал искать глазами сына.

— Северус, сюда!

Он побежал на голос в другую палату.

— Он жив. Но без сознания, — сказала Поппи Помфри.

Снэйп сел на кровать и осмотрел сына: худой до изнеможения, бледно-серое лицо, черные круги под глазами, поверхностное дыхание. Он коснулся губами лба — мальчик был мертвенно холодным. Жизнь будто ежесекундно его покидала.

Он встал, вынул из кармана ключи и отдал медсестре.

— Поппи, ключ от моей кладовой с зельями. Бери все, что нужно.

Она молча взяла ключ, Снэйп тут же ушел.

Он прошел прямо по длинному коридору. Туда, где деревянные лестницы часовой башни. Спустился на этаж ниже и стал ждать. У него было еще несколько минут. Его трясло так сильно от холода и страха за сына, что он попытался согреть себя заклинанием, но ничего не помогло. Расхаживая кругами по крохотному квадрату из деревянного настила, он, не переставая, думал.

— Северус? Что случилось? — прибежал запыхавшийся Поттер.

— Эжену совсем плохо. Он в больничном крыле.

— Что делать? — спросил Гарри, но увидев, как Снэйпа бьет дрожь, понял, что тот не просто так позвал только его.

— Дай мне слово, Гарри, что ты не расскажешь никому, что узнаешь от меня сейчас. Дай мне слово.

Поттер кивнул. Снэйп начал свой рассказ:

— Когда я положил Хоркруксы перед Зеркалом, оно показало мне, как можно все остановить. Альбус поведал мне еще кое-какие детали.

Гарри видел, как тяжело Снэйпу дается каждое слово, потому даже не пытался что-то спросить.

— Других вариантов уже нет. Надо провести ритуал очищения. Зеркало показало, что Хоркруксы могут быть уничтожены, если кто-то отдаст свою магию — а может и жизнь.

— Давай я, — тут же сказал Гарри, но Снэйп покачал головой.

— Нет, это должен быть я. Только мне ЕИНАЛЕЖ показало это, значит никто другой не подойдет.

— Что нужно делать?

— Мы принесем в выручай-комнату к Зеркалу Хоркруксы. И приведем туда Эжена. Дамблдор сказал, что нужен круг, и мы внутри него. Но чтобы Зеркало не увидело Эжена — только Хоркруксы — и чтобы проклятие не убило его, он должен быть там как Мастер Смерти.

— Дары смерти? — догадался Поттер.

— Да. Кольцо у него на руке, в нем воскрешающий камень. Старшая палочка Дамблдора и под твоей Мантией-невидимкой.

— И тогда Зеркало увидит артефакты, но не его самого?

— Так считает Альбус.

— И ты ему веришь? — спросил Гарри с вызовом.

— Да, верю.

— Это сработает? Ну, ритуал…

— Должен, — выдохнул Северус. — Иначе…

Понятно было без слов, что никакого иначе для него не существует.

— Я пойду сейчас домой, — сказал Снэйп.

— Ты не скажешь Вивьен? — Поттер был шокирован. — Северус, это жестоко.

— Иначе я не смогу уйти, — его голос задрожал. — Когда она уснет, я вернусь в Хогвартс.

— Где встретимся?

— Здесь. Не думаю, что сын будет в состоянии дойти до выручай-комнаты сам. Я пришлю патронус.

Они посмотрели друг на друга. Северус взял Гарри за плечо.

— Ты дал мне слово, Гарри. Никому.

Тот кивнул, и Снэйп ушел.

* * *

Северус вошёл в дом, когда Вивьен уже готовилась ко сну. В гостиной горел только камин, а она сидела в кресле, закутавшись в плед, с книгой на коленях — но не читала, просто смотрела на огонь.

Она подняла голову, когда он вошёл.

— Ты рано, — сказала она без удивления, но в голосе было тепло. — Я думала, ты задержишься до завтра.

Он не ответил. Он снял пальто, повесил его на спинку стула и подошёл к ней. Остановился рядом, взял её за руку, поднёс к губам и поцеловал пальцы. Медленно, один за другим.

— Северус? — она посмотрела на него внимательнее, но он не дал ей спросить.

— Я просто хочу побыть с тобой, — сказал он. — Сегодня. И больше ни о чём не думать.

Она не стала спрашивать. Она просто отложила книгу, встала и обняла его. Он прижал её к себе, уткнулся носом в её волосы, вдыхая запах, который знал уже столько лет.

— Идём, — сказала она тихо и потянула его за руку.

В спальне было темно. Вивьен зажгла свечу — одну, у кровати — и повернулась к нему. Он стоял у двери и смотрел на неё, запоминая каждую черту: как падает свет на её плечи, как она улыбается, как её глаза блестят.

— Ты сегодня странный, — сказала она, подходя ближе.

— Просто устал, — ответил он. — Но я хочу запомнить эту ночь.

Она не стала спрашивать, что он имел в виду. Она провела рукой по его груди, расстегнула пуговицы на рубашке, скользнула ладонями под ткань. Он закрыл глаза и выдохнул.

Они не спешили. Он целовал её плечи, её шею, её руки. Она гладила его лицо, его волосы, его спину. Они двигались медленно, будто время остановилось. Никаких слов — только дыхание, тепло и тишина.

Позже, когда она лежала у него на груди, он гладил её по голове и смотрел в потолок. Она почти засыпала, но вдруг подняла голову и посмотрела на него.

— Я хотела сказать тебе, — прошептала она. — Я беременна, Северус.

Он замер. Сердце пропустило удар. Он знал, он видел это в Зеркале. Но когда она сказала это вслух... Он смотрел на неё и не мог вымолвить ни слова.

— Ты не рад? — спросила она тихо.

Он обнял её так крепко, как только мог, и нежно поцеловал.

— Я очень рад, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я люблю тебя.

Она уснула у него на руках. Он лежал неподвижно, слушая её дыхание, и чувствовал, как по лицу текут слёзы. Он знал, что это — их последняя ночь.

Он не хотел умирать. Он хотел вырастить этого ребёнка. Хотел увидеть, как Эжен станет отцом. Хотел прожить с Вивьен ещё много лет. Но он знал, что, если не сделает этого завтра, его сын умрёт. И этот ребёнок, возможно, тоже не родится.

Он встал, когда еще не рассвело. Осторожно убрал руку из-под её головы, накрыл её одеялом. Она не проснулась. Он оделся, подошёл к двери, но обернулся. Постоял так несколько секунд, а затем вышел и закрыл за собой дверь.

Он спустился в гостиную и тихо позвал эльфа.

— Виггор, — тяжело вздохнув, прошептал он. — Я уйду сейчас и запру все камины. Когда Вивьен проснется и попросит тебя найти меня и перенести ее ко мне, ты откажешься. Понял меня?

— Да, хозяин, — эльф тихо заплакал.

— Прощай, Виггор.

* * *

Он аппарировал перед воротами школы и быстро пошел к Замку. Занимался рассвет, и день обещал быть солнечным. В глубине души он все еще надеялся, что выживет, что магия просто уйдет из него и исцелит сына. Но отчаянно хотел жить. Чтобы увидеть то, что видел в ЕИНАЛЕЖ — как вырастет Эжен, как он женится. Он хотел быть рядом с Вивьен, когда она родит ему второго ребенка, хотел вырастить его. Увидеть внуков… Но с каждым шагом, приближающим его к Главному входу Хогвартса, Снэйп понимал, что, скорей всего, этого не будет.

Поднявшись в больничное крыло, он встретил Поттера. Тот, судя по всему, не спал всю ночь. Они зашли в палату. Северус подошел к кровати сына, потрогал его лоб, прощупал пульс — тот едва прослушивался.

— Он не сможет идти, — прошептал Гарри, поправляя рюкзак на плече, в котором лежали Хоркруксы, палочка и Мантия.

Снэйп откинул одеяло и взял сына на руки. Мальчик весил в половину того, кем был раньше. Прижав сына к себе покрепче, он медленно пошел.

Дойдя до коридора восьмого этажа, Гарри открыл выручай-комнату. Северус аккуратно положил сына напротив Зеркала.

Поттер пытался вынуть из рюкзака вещи трясущимися руками. Он доставал артефакты один за другим и передавал Снэйпу, а тот раскладывал их перед ЕИНАЛЕЖ так, чтобы они отражались в Зеркале. Последними Гарри вытащил Старшую палочку и Мантию невидимости.

Снэйп вложил палочку в руку сына и накрыл его Мантией.

— Отойди, Гарри, — попросил Снэйп, и его голос задрожал.

Северус вытащил палочку и начал очерчивать вокруг Зеркала и Эжена круг. Когда круг замкнулся — он был невидим — Снэйп подошел к Поттеру.

Оба хотели что-то сказать друг другу, но слова застревали в горле. Северус раскрыл объятия, и Поттер кинулся в них, прижимая Снэйпа к тебе, будто хотел его удержать.

— Я буду по тебе скучать, — выдавил Гарри.

— Спасибо тебе за все, — ответил Снэйп и вошел в круг.

Тот тут же начал пульсировать белым цветом. Северус подошел к сыну, на несколько секунд откинул Мантию и поцеловал того в макушку. Затем, укрыв Мантией Эжена, подошел к Зеркалу так, чтобы его целиком было видно. Он поднял глаза и снова увидел повзрослевшего живого и здорового сына в обнимку с Мари, их двоих детей, Вивьен держала на руках их второго сына, у него, как и у Эжена были ее синие глаза.

Снэйп сделал глубокий вдох и сказал Зеркалу:

— Я готов принести свою жертву.

Зеркало задрожало, засветилось ярким белым цветом, и ритуал начался.

* * *

В нескольких сотнях миль оттуда в замке Turris Astrum Вивьен проснулась с чувством тревоги. Посмотрев на другую половину кровати она поняла, что Северус ушел. Она быстро оделась и бегом спустилась в гостиную. Взяв горсть летучего пороха, она бросила его в камин. Ничего не произошло. Зеленого пламени нет.

Она побежала в малую гостиную и проделала тоже самое — оба камина были заперты.

Осознав, что Северус сделал это намеренно, в ней поднялась паника.

— Виггор! — позвала она эльфа.

Тот явился через секунду, поклонившись.

— Где Северус?

Эльф молчал.

— Виггор, где хозяин Северус? — снова спросила она. — Он ушел? Давно?

И снова нет ответа. Она догадалась.

— Он запретил тебе…

Слезы непрошено потекли из глаз.

— Виггор, я умоляю тебя, — просила она. — Я чувствую, что что-то не так и с Северусом, и нашим сыном. Прошу тебя, помоги мне…

Эльф упал перед ней на колени и стал биться головой об пол. Вивьен остановила его.

— Он не накажет тебя, умоляю, найди его и отнеси меня к нему!

Виггор посмотрел в ее глаза, полные слез, и исчез.

* * *

Через несколько секунд яркий белый свет начал гаснуть, но от стоящего перед Зеркалом Снэйпа в сторону, где под Мантией лежал Эжен, потекли потоки магии.

— Началось, — выдохнул Гарри.

Потоки текли все быстрее и быстрее, сначала кружа над невидимым Эженом, а затем влетая в него. Дамблдор оказался прав — ЕИНАЛЕЖ не видело мальчика, но магия его чувствовала и перетекала в него.

Слева от себя Гарри услышал легкий хлопок и обомлел, увидев домового эльфа Виггора. Тот посмотрел на Снэйпа и тут же исчез. Гарри все понял, но решил не говорить Северусу. В конце концов, даже если Вивьен успеет и сможет сюда зайти — процесс будет не остановить.

Поттер снова посмотрел на Снэйпа — теперь поток магии от него к Эжену стал очень плотным.

— Северус, что как ты? — спросил Гарри. — Что ты чувствуешь?

— Ничего, — его голос был на удивление ровным и очень спокойным. — Ни боли нет, ни слабости. Только покой, надежду и любовь.

Тут из Зеркала вырвался красно-желто-сине-зеленый луч и ударил в дневник Тома Риддла. Несколько секунд, и дневник сгорел, а затем исчез.

— Работает, Северус! — воскликнул Гарри и увидел, что Снэйп присел на одно колено — он начал слабеть.

Из Зеркала снова вырвался тот же разноцветный луч, и ударил по Кубку Хельги Хаффлпафф, и тот тоже исчез.

* * *

Вивьен не находила себе места. Она металась кругами в малой гостиной.

— Я нашел мастер Северуса, — Виггор появился.

— Где он? Что с ним? Эжен с ним? — засыпала эльфа вопросами она.

— Я не могу отнести вас прямо к нему, — эльф плакал, — вам придется самой просить Комнату впустить вас.

Вивьен молча протянула эльфу руку.

* * *

Третий луч полетел к тому месту, где лежал Эжен и ударил в это место. Гарри на мгновение испугался, что Мантия сползет, но ничего не произошло. Он перевел взгляд на Снэйпа — тот уже не мог стоять и сидел на коленях.

Когда четвертый разноцветный луч уничтожил последний Хоркркус Волдеморта, Снэйп упал. Магия продолжала покидать его. Он, не мигая смотрел туда, где лежал его сын. И тут Гарри услышал, а затем увидел, что Эжен встал и немного снял мантию. В его руке была палочка Дамблдора. Он растерянно посмотрел на себя и увидел лежащего возле Зеркала отца.

— Эжен, не двигайся! — крикнул ему Гарри, вытянув руку вперед.

Эжен смотрел на угасающего отца и плакал. А Снэйп улыбался ему.

— Я должен был спасти тебя, сынок, — тихо сказал он.

Тут Гарри услышал, как открылась дверь выручай-комнаты — это была Вивьен. Поттер тут же остановил ее, с силой удерживая ее возле себя и тихо сказал ей:

— Ты ничего не сможешь сделать.

Она посмотрела на сына, который розовел на глазах и на мужа, который уже не двигался.

— Почему ты ничего не сказал? — крикнула она.

— Тогда я не смог бы уйти, — его едва было слышно.

Снэйп собрал остатки сил и посмотрел на сына и жену.

— Я люблю вас всех. Я люблю вас больше своей жизни.

Зеркало погасло, как и круг. Как и жизнь Северуса Снэйпа.

Гарри отпустил Вивьен, и она побежала к Зеркалу. Эжен сбросил Мантию, выронил палочку и упал на колени возле отца. Они оба плакали навзрыд, обнимая тело любимого мужа и отца.

Поттер сел на пол и спрятал лицо в коленях. Его плечи тряслись. Когда его немного отпустило, он услышал, как Эжен и Вивьен в своем горе потери все еще пытаются что-то сказать мертвому Снэйпу.

Гарри подошел к ним и тронул Эжена за плечо.

— Посмотри туда, — сказал он, указывая на то место, где лежал Эжен минутами ранее.

Из-под края Мантии невидимости выглядывало что-то черное и маленькое.

— Возьми камень, — сказал Гарри, — ты сможешь попрощаться.

Эжен с помощью Поттера поднялся, прошел пару метров, поднял с каменного пола Мантию Невидимости, Старшую палочку и воскрешающий камень.

И тут между ним и телом отца появился полупрозрачный Снэйп. Вивьен не поняла, куда смотри Эжен — видеть отца мог только Мастер Смерти.

— Отец, — выдохнул парень.

— Все хорошо, сынок, — ответил призрак Снэйпа. — Проклятие снято, тебе больше ничего не угрожает.

— А вся эта магия?

— Она теперь твоя. Теперь ты — хранитель Равновесия магии.

— Но… как же так… как я без тебя…? — Эжен снова заплакал.

Вивьен слышала слова сына, и поняла, что тот видит и может говорить с душой отца. А она — нет. Она продолжала обнимать мертвое тело мужа, не в силах отпустить его от себя.

— Ты справишься, — сказал Северус. — Палочку можешь оставить себе, а можешь подарить своему сыну.

— Я увижу тебя когда-нибудь снова?

— Тебе достаточно посмотреть в зеркало, сынок, — Северус улыбался и начал таять. — Прощай. Я люблю тебя и горжусь тобой.

На мгновение Вивьен показалось, будто кто-то коснулся ее. Она знала, что не может его увидеть, но она чувствовала, что это Северус коснулся ее в последний раз.

Эжен выронил камень. Гарри подошел к нему и обнял.

* * *

— Северус всегда хотел, чтобы его похоронили тут, рядом с его Эммой.

Гарри посмотрел на свежий холм земли перед небольшим камнем, где рядом с фотографией Эммы Уайз Снэйп появилось фото и имя Северуса Алана Снэйпа.

Эжен, который все еще был слаб, но поправлялся с каждым часом, обнимал мать. Вивьен утирала слезы платком и утыкалась сыну в плечо. С другой стороны руку Эжена сжимала Мари.

— Он много раз спасал меня, — продолжил Гарри. — Теперь он спас не только своего сына, он спас весь мир.

Гарри продолжал обнимать Гермиону, которая плакала у него на груди. Рядом стоял Рон и держал ее за руку.