Бермудский треугольник. (гет)

Хогвартс-экспресс в очередной раз уносил их прочь от Лондона.

Устроившись в углу купе, Гермиона рассеянно перелистывала «Ритуалы Карпат», одолженные во «Флориш и Блотс». Мистер Бин предупредил, что это взрослое чтиво, чем только раззадорил Гермиону. И он оказался прав. Уже прочитанные на раз «Ритуалы» оставили после себя странное послевкусие. Тоненький томик в чёрной обложке изобиловал магией на грани — все заклятия были направлены на защиту, исцеление, оберегали от зловредных чар самого мага, его жилище, но только вот были они на крови. Хотелось обсудить всё это с Томом.

Том, сидя напротив, изучал собственные записи, сделанные им в дневнике, подаренном Гермионой на его прошлый день рождения. За последние недели Том окончательно пришёл в себя и почти ничего не выдавало того, что с ним произошло, только тонкий, косой шрам над левой бровью, тщательно скрываемый чёлкой, словно метка впечатался в его кожу. Да в глубине глаз появилась какая-то странная, отстранённая темнота, порой прорывавшаяся наружу. В такие мгновение Гермионе хотелось встряхнуть его, заставить выговориться о том, что лежало камнем у него на душе. К счастью, это случалось всё реже и реже, и она надеялась, что стоит Тому оказаться вдали от магловского мира, эта тьма исчезнет навсегда.

За это лето и Том, и Гермиона изменились. Лицо Тома, окончательно избавившись от юношеской мягкости, приобрело чёткость линий, словно любовно вырезанную искусным скульптором. Голос его, поломавшись пару недель, стал звучен и проникновенен. Вытянувшись, Том стал выше Гермионы на две головы. Плечи его стали шире, но при этом он не превратился в подобие игрока в квиддич, сохранив врождённое, свойственное только ему изящество. Сама же Гермиона напоминала себе угловатого, неощипанного цыплёнка — костлявого, с едва наметившейся грудью. До кучи она познакомилась с такой «прелестью», как критические дни.

Дверь купе, открывшись, впустила Вальбургу Блэк и Эвелину Грант.

— Том, Гермиона, вы не против ? — осведомилась Вальбурга.

— Конечно, нет, — кивнул Том, отложив дневник.

Не испытывая особого восторга, Гермиона убрала «Ритулы» — ей так хотелось побыть с Томом вдвоём, обсудить прочитанное. А сейчас, наверняка, появятся другие слизеринцы, и тогда уж точно им не поговорить.

Стоило Гермионе вспомнить про змеек, как дверь купе вновь отъехала, и в проёме показался Антуан Лестрейндж с маячившим за его спиной Рикардом Эйвери.

Том, подвинувшись, освободил им на место рядом.

— Как прошло лето, господа? И дамы, — отвесив галантный полупоклон, осведомился Антуан, присаживаясь по правую руку от Реддла. Он, как и Том, выглядел намного старше, чем весной. И ещё больше походил на аристократа в Мерлин знает каком поколении. Рикард Эйвери, избавившись от длинных русых кудрей, сразу стал заметно серьёзнее и взрослее.

— Мы всё лето провели в поместье, в Суррее. Скучно и тоскливо, — пренебрежительно сообщила Вальбурга, поправляя и без того идеальную причёску. — Чаепития на свежем воздухе!

— А мы отдыхали на Ривьере, — мягко улыбнулась Эвелина Грант.

С лёгкой завистью Гермиона переводила взгляд с одной слизеринки на другую — ей тоже хотелось быть такой — красивой, уверенной в себе. Взрослой. Притягивать взгляды окружающих и как бы нехотя пускаться в воспоминания о беззаботных днях на юге Франции.

— И как там обстановка? — осведомился Эйвери.

— Достаточно спокойно. На побережье мало кто разделяет взгляды Гриндевальда, в Париже у него гораздо больше сторонников, как и на севере Франции.

— И с чем это связано? — спросил Том.

— Думаю, это всё из-за магловской войны. Наши миры слишком переплетены, и всё, что происходит у маглов, чувствуется у нас.

— Разумеется, отражается! И ещё как! Только дураки думают, что «это всё у них», и к магам не имеет никакого отношения! — возмутилась Вальбурга. — Наша семья уже три года не была в Лондоне!

— Ты о доме на Гриммо? — уточнил Лестрейндж.

— О нём, конечно! Он не видим для маглов, но ничто не мешает угодить в него бомбе! Отец в бешенстве, а про маму я вообще молчу. Родители забрали в деревню кое-что ценное, но всё не вывезешь!

— Сейчас многие, у кого собственность в Лондоне, боятся, что могут её потерять, — кивнул Эйвери.

— И это в основном старинные семьи, — согласилась с ним Грант. — Поэтому и складывается впечатление, что маглы со своими проблемами раздражают только чистокровных.

Кивнув, Том дал понять, что понимает о чём говорила Грант.

Гермиона, закусив губу, уставилась на Реддла — то, с каким вниманием он слушал слизеринку, раздражало.

Поезд, покачиваясь, медленно въехал в тоннель. В купе стало заметно темнее. Зажглись магические светильники, разгоняя полумрак.

Беседа тем временем продолжалась.

— Идеи разобщения магов и маглов не новы, — высказался Лестрейндж. — Пора признать, что сейчас статут о секретности не справляется со своей функцией. Назрело время перемен, поэтому у Гриндевальда столько сторонников.

— Его теория превосходства и методы её реализации отвратительны! — не сдержавшись, воскликнула Гермиона. — Он копирует идеологию Гитлера, только применяет её к волшебникам!

— Гитлера? — переспросил Лестрейндж.

— Магл, развязавший войну в Европе и провозгласившей свою нацию единственной достойной жизни, — пояснил Том, мельком глянув на Гермиону. Хоть он ничего не сказал, она почувствовала себя ребёнком, встрявшим в разговор взрослых.

— По большому счёту понятно почему те, оказались близко к магловской войне, готовы поддержать Гриндевальда, — резюмировал Антуан.

— Его методы излишне радикальны, — проронила Вальбурга.

— Но ведь он предлагает не просто реформу, — возразил Эйвери. — Он мыслит гораздо глобальнее.

— Его идеи — это революция. При этом Гриндевальд апеллирует к чистокровным семьям, а чистокровность — это устои, традиции, что в принципе не совместимо с революцией, — покачала головой Эвелина.

— Звучит, как застоявшееся болото, — пренебрежительно бросил Лестрейндж.

Сидя в своём углу, Гермиона чувствовала себя лишней. У неё было своё мнение, и она с удовольствием поучаствовала бы в дискуссии, но Тома больше интересовало, что думают об идеях Гриндевальда Блэк, Лестрейндж и Эйвери. И Грант. Особенно, Грант.

Раскрыв «Ритуалы Карпат», Гермиона уткнулась в книгу, стараясь не слушать о чём говорят вокруг. Но у неё это получалось плохо.

Через некоторое время Эйвери сообщил:

— Скоро Хогвартс.

Глянув в окно, Гермиона увидела Чёрное озеро и возвышающийся на его берегу замок — их очередное краткое путешествие действительно вот-вот закончится.

Уже на выходе Вальбурга поймала её за локоть:

— Всё в порядке? — спросила она.

— В порядке, — солгала Гермиона.

У перрона их ждали кареты, запряжённые фестралами. Этих фантастических существ мало кто видел, но Гермиона с Томом видели.

Отлеветировав багаж, Том сначала помог забраться в карету Гермионе, а потом подал руку Грант.

Настроение у Гермионы испортилось окончательно.

До школы они ехали молча.

Встреча с друзьями сгладила осадок, накопившийся за день. Юфимия, Мэри и Энн, наскоро распаковывая вещи, делились, как провели каникулы. Отец Мэри наконец-то набрался смелости и посетил Косую аллею — для магла путешествие в миг магов оказалось настоящим испытанием, и он всерьёз начал думать, что его жена и дочери в один прекрасный момент бросят его и окончательно уйдут к волшебникам. Мэри с матерью еле удалось избавить его от этой паранойи.

— Это ужасно, — приобняв подругу, проронила Юфимия. — Всё-таки статут о секретности придуман не зря — простецам сложно смириться, что есть что-то, что не поддаётся их контролю.

— Угу, — промычала Гермиона, вспомнив свой горький опыт с мисс Тапикс.

— Я вот, порой, думаю, может Гриндевальд не так уж и не прав? — проговорила Энн.

Нахмурившись, Гермиона промолчала.

Переодевшись в форму, они спустились вниз, в гостиную, где гриффиндорцы во всю обсуждали прошедшее лето.

— Юфи! Миона! — радостно подскочил к ним Поттер. — Что так долго? Мы уже хотели идти без вас.

— Ну так и шли бы, — фыркнула Энн.

— Не будем ссориться, — примирительно поднял руку Долгопупс. — Лучше идёмте, а то и правда — скоро пир .

Большой Зал, как и всегда, поражал своим великолепием. Взглянув на сияющие в ночном небе звёзды и парящие свечи, Гермиона расслабленно улыбнулась — появилось ощущение, что она дома.

— Что-то Хагрида не видно, — присаживаясь рядом, пробормотал Игнотус Пруэтт.

Это действительно было странно. Раньше полувеликан приходил одним из первых и встречал их историей про очередного питомца.

— Может, наконец, завёл себе дракончика? — хмыкнул Поттер.

— Ага, и сейчас нянчится, — рассмеялся Долгопупс.

— Ваш Хагрид уже неделю, как ошивается в подземельях, — сообщил Игнотус.

— Решил сменить факультет? — усмехнулся Илон Пакстер с четвёртого курса.

— Нисколько не смешно, — осадила его Мэри.

— Тогда, что он там забыл?

— Я бы поставила вопрос иначе, — задумчиво проронила Юфимия. — Кого он себе в этот раз завёл и где прячет?

Нахмурившись, Гермиона кивнула.

— Илон! Пакстер! — громким шёпотом позвал Флимонт. — Ну что? Какие планы на год?

— Не знаю как ты, Поттер, а я намерен стать ловцом. Или загонщиком на худой конец, — отозвался Илон.

— А он — симпатичный, — протянула Энн из-под опущенных ресниц разглядывая блондина с серыми, как дождливое небо, глазами.

— Для тебя все игроки симпатичные, — пожала плечами Юфимия.

Обидившись, Шаффик уткнулась носом в тарелку.

Объект их обсуждения, перехватив взгляд Гермионы, нагло подмигнул ей и улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами.

— И ничего особенного, — фыркнула Гермиона. — Скалится, как мерин на сельской ярмарке!

Поттер злорадно рассмеялся шутка в адрес конкурента на место ловца ему понравилась.

— Ну ты и сказала! — хмыкнул Долгопупс.

Гермиона хотела ответить, но со стороны преподавательского стола раздалось позвякивание — директор Диппет призывал к тишине.

Речь главы Хогвартса отличалась от прошлогодней. В ней было мало слов про учёбу — больше про безопасность. Стали строже правила посещения Хогсмида, за нахождение вне факультетских гостиных после отбоя штрафы увеличились до 20 очков, расширился список запрещённых территорий — ученикам, пойманным в подземельях, находящихся глубже комнаит Слизерина и кабинета зельеварения, грозило исключение.

— Говорят, Гриндевальд снова в Британии, — тихо проговорил Элджи Долгопупс.

— Да, — вмиг посерьёзнев, подтвердил Поттер.

— К вам приходили? — тихо спросил Пруэтт.

Флимонт сухо кивнул.

— Нас тоже навестил... посланник, — опустив голову, едва слышно проговорила Анна Бри со второго курса.

— И что? — напряжённо спросил Долгопупс.

— Отец не стал его слушать, когда понял от кого он.

— И у нас побывали, — растеряв весь свой задор, хмуро сообщил Пакстер.

За столом повисла вязкая тишина.

Директор Диппет продолжал оглашать новые правила посещения Хогсмида и введение комендантского часа на его территории.

— А что твой отец говорит? — придвигаясь поближе к ним, спросил Пруэтт Трэверса.

— ... Что Гриндевальд активизировался, — после паузы ответил Энтони. — Он ищет сторонников в Британии. И что он сам здесь.

— Бабушка считает, что действуй он по-мягче, за ним пошло бы больше людей, — тихо сказал Долгопупс.

— Мои тоже так думают, — кивнул Поттер.

— Потому что назрело время перемен? — ввернула Гермиона фразу из утреннего разговора в купе.

— Многие, действительно, так считают, — кивнула Энн Шафик. — Но методы Гриндевальда...

— Слишком радикальны, — закончила за неё Гермиона, процитировав Вальбургу.

— В Министерстве опасаются, что он начнёт вербовать сторонников среди студентов, — поделился информацией Трэверс. — Они уже провернули это в Дурмстранге.

— Это поэтому такие драконовские меры по охране Хогвартса? — спросил Поттер.

— Да.

Гермиона, нахмурившись, покосилась на соседний стол. Слизеринцы, как и гриффиндорцы, разбившись на группы, тоже не особо обращали внимание на директора — наверняка и в их семьи приходили вербовщики. Только Том и ещё пара человек внимательно слушали приветственную речь. На мантии Тома красовался значок — в этом году его назначили старостой факультета. Чувствуя, как в её груди разливается чувство гордости за Реддла, Гермиона поймала себя на улыбке — если кому и быть старостой, то только её Тому.

По окончании директорской речи, столы, как и всегда, наполнились вкусностями, и призрачная тень Гриндевальда покинула Большой зал. Уплетая пастуший пирог, Гермиона в очередной раз подумала, как им с Томом повезло родиться волшебниками — будь они обычными маглами, сидеть им сейчас в приюте и есть пресную кашу.

— А вон и Рубеус, — кивнула Юфимия. — Выглядит довольным.

Обернувшись, Гермиона увидела полувеликана, пристроившегося в конце стола.

— Интересно, кого он всё-таки завёл на этот раз? — задумчиво протянула Шаффик.

— Питона? — предположил Поттер.

— Ну, нет! Он же не слизеринец! — рассмеялась Юфимия. — Ставлю на львёнка!

— А я на дракончика! — хмыкнула Мэри.

— Вот вырастет, тогда и узнаем, — философски заметила Гермиона.

— Не-а, он сначала попробует подарить его тебе! — возразила Юфимия.

— Ага, в обмен на эссе! — ввернул Поттер.

— Ну-ну.., — промычала Гермиона.

Первый школьный ужин незаметно подошёл к концу, и студенты под присмотром старост разошлись по гостиным.

Рассортировав книги и подготовив учебники и форму, Гермиона устроилась в кровати. Её соседки уже спали и видели, наверное, десятый сон. Прислушиваясь к тихому дыханию Юфимии, Гермиона в очередной раз подумала, как же ей повезло, что она здесь, в Хогвартсе...

Первым уроком в этом году было зельеварение. Профессор Слизнорт, растёкшись в улыбке, приветствовал свой факультет и Гриффиндор:

— Рад снова всех вас видеть в добром здравии, друзья! Надеюсь, что вы отдохнули и готовы отправиться в путешествие за новыми знаниями. И начнём мы с вами с непростого задания. Мы сварим зелья для исцеления живого существа. И это не настойка бадьяна. Мы будем варить зелье, позволяющее исцелиться от порезов и ссадин, полученных немагическим путём.

Гермиона, настроившись было на нечто неординарное, едва заметно скривилась. Это было первое зелье, которое она освоила в теории, штудируя учебники Тома в то далёкое лето, предшествовавшее её зачислению в Хогвартс.

Слизнорт тем временен давал пояснения материалу, изложенному на второй странице.

— А чтобы вы прочувствовали всю важность этого кажущегося на первый взгляд простым зелья, его применение будет сопряжено с практикой, — взмахнув палочкой, профессор заставил подплыть к нему ящик, накрытый защитным куполом. Под куполом что-то шебуршало и пищало. — Эти грызуны — жертва нападения кота, — пояснил Слизнорт, опуская купол, под которым копошились белые мыши. — Их обнаружил Рубеус Хагрид, и благодаря его внимательности мы имеем возможность потренироваться в целительстве. И так, кто хочет увидеть результат своей работы в деле?

— Фу, — прошипела Анна Хэтрик со Слизерина. — Исцелять мышей!

— Молодец, Рубеус! — обернувшись, Юфимия ободрительно кивнула полувеликану, смущённо красневшему на последней парте.

— И так, молодые люди, прошу не стесняться! Выбирайте себе пациента! — призвал профессор Слизнорт.

— Позвольте, сэр! — первой вскинула руку Гермиона.

— О, мисс Далтон! И почему я не удивлён? — по отечески улыбнулся ей профессор.

Подойдя к клетке, Гермиона выбрала самого потрёпанного мышонка — маленького, едва сопротивляющегося, с шёрсткой, пропитанной кровью и неестественно выгнутой задней лапкой.

— Да он и до утра не доживёт, — скептически проронил Флимонт.

— Помолчи, Поттер, — сухо бросила Гермиона, склоняясь над жертвой пищевой цепочки.

Взмахнув палочкой, она начала простейшую диагностику. После того, как Гермиона ушла из госпиталя «Святой Катарины», у неё появилось много времени, чтобы в теории начать изучать колдомедицину, благо, литературы во «Флориш и Блотс» было предостаточно.

Как Гермиона и предполагала, у мышонка были глубокие порезы, с повреждением кожи, подкожно-жировой клетчатки и мышц, два перелома, несколько укусов, а так же многочисленные гематомы. Зелье, заданное Слизнортом с этим однозначно не справится — оно было из тех, что использовали домохозяйки на кухне при неосторожном обращении с ножом. План Гермионы был и прост, и сложен одновременно — соединить магловские и магические знания в области медицины.

Склонившись над котлом, она помешивала зелье, добиваясь идеального салатного цвета.

— Миона, листья крапивы! — громким шёпотом напомнила ей Юфимия.

— Знаю, — тихо ответила Гермиона, не собираясь их добавлять. Крапива создавала барьер, ограничивая проникновение в глубже лежащие ткани.

— Это что, волчий коготь? — не сдержала своего удивления подруга.

— Угу.

— Ты хочешь разделить зелье? И ввести разные компоненты? — догадалась Юфимия, когда Гермиона растёрла в ступке скорлупу грецкого ореха, смешав её с дубовой золой и с разрешения профессора взяла три пузырька и ещё один котёл.

— Да.

Продолжая работать, Гермиона влила эссенцию ромашки и набрала черпаком порцию, наполнив первый флакон. Затем, разделив зелье на два котла, в один добавила волчий коготь, а в другой ореховую скорлупу, смешанную с пеплом. Первый состав должен был послужить срастанию мышц, второй — костей.

Профессор Слизнорт, зависнув за её спиной, удивлённо поцокал языком:

— Признаюсь, не ожидал, что кто-то рискнёт на изменение рецепта. Вы с Томом не перестаёте меня удивлять, но сегодня, определённо, вы превзошли своего брата.

Раскрасневшись от похвалы, Гермиона едва не пропустила момент, когда доведённые до кипенья зелья нужно было снимать с огня.

Через пять минуть разлитые по флаконам и полностью готовые к употреблению, зелья ждали своего первого применения.

Нахмурившись, Гермиона взяла мышонка и разместила его по центру стола, обездвижив заклинанием. Долгопупс позади неё тоже приступил к целительству. Всего было пять мышат и пять студентов — три гриффиндорца и две слизеринки, решившиеся на эксперимент. Остальные просто сдали образцы зелья на проверку.

— Прошу не волноваться за наших белых друзей, — вещал профессор, прохаживаясь между рядами. — Завтра те, кто не избавятся от своих ран, получат помощь в больничном крыле.

Раздавшийся сзади писк, заставил Гермиону поморщиться — кто-то явно забыл добавить обезболевающий ингредиент, и сейчас бедная мышь испытывала мучения, похуже тех, что пережила в кошачьих лапах.

Взяв в левую руку первый флакон, Гермиона наклонила его на своим пациентом — несколько капель, сорвавшись, тут же были развеяны над шкуркой, впитываясь там, где было нужно. Повторив пасс ещё два раза, Гермиона провела диагностику, удостоверившись, что все поверхностные повреждения напитаны зельем.

— Где ты этому научилась? — Юфимия не сводила глаз с действа Гермионы.

— По книгам, — кратко ответила Геримона, не желая отвлекаться. Следующий этап был самый сложный и более трудоёмкий — требовалось направить зелья в места повреждения мышц и распределить его согласно ходу волокон. Она надеялась, что принципиально они у человека и грызуна не отличались, ведь всё, на чём строился её эксперимент, было завязано на анатомии и физиологии людей.

Сосредоточенно водя палочкой над неподвижно лежащей мышкой, Гермиона задавала зельям вектор движения.

Последним было зелье для восстановления кости. Оценив характер повреждений, Гермиона, точно следуя инструкциям из учебника по колдомедицине, провела репозицию отломков, которая для мышонка, уже напитанного обезболевающим, прошла безболезненно, а после капнула зелье на зону перелома.

Когда Гермиона закончила, некоторые студенты ещё продолжали возиться с заданием.

— Ну что ж, — резюмировал профессор Слизнорт. — Несите сюда своих пациентов. Их ждёт капелька сна без сновидений и на завтра оценка состояния их здоровья, а вас, друзья мои, ваши честно заработанные баллы.

Разместив своего мышонка на полке рядом остальными, Гермиона удовлетворенно отошла в сторону. Она была уверена, что её мышь не только доживёт до завтра вопреки скепсису Поттера, но и исцелится.

— У тебя новая палочка? — задумчиво проронила Юфимия, глядя на то, как Гермиона убирает вещи в сумку.

— Да, — кратко ответила Гермиона, предчувствая, что этот вопрос она услышит ещё не раз.

— Что-то... случилось?

— Случилось. Но мне не хочется об этом говорить, Юфи.

— И не надо, — тихо прошептала Фоули, ободряюще сжав ей локоть.

Благодарно кивнув, Гермиона двинулась в сторону двери.

— Это было впечатляюще! — уже на выходе догнал её Орион Блэк.

— Да, мы весь урок за тобой наблюдали! — поддержал его Алфрад.

— И спалили свой котёл, — едко заметила Кэтрин Макмиллан.

— И что? — легкомысленно хмыкнул Алфрад. — Подумаешь, котёл!

— Это как минимум тролль! — возмутилась Кэтрин. — И то, если вы оба успели сварить что-то приличное за оставшееся время! Вал тебя убьёт!

— И пусть убивает.., — насупился Алфрад.

Перепалка семейства Блэк продолжалась бы ещё долго, не успей они за это время дойти до класса, где должно было состояться их первое занятие по рунам.

В руны Гермиона просто влюбилась. Ей они показались достаточно интересными ещё при первом знакомстве с учебником, но после пояснений профессора Клеманс, они просто заворожили.

Профессор Этери Клеманс была молодой, энергичной женщиной, с ясным взглядом и гладкими волосами, свободно падающими на плечи. Весь её облик был строг и гармоничен, неся в себя таинственность и глубинный смысл, как и преподаваемые ею руны.

— Отец проговорился, что иногда она консультирует Аврорат, — шепнул на ухо Гермионе Энтони Трэверс.

— Тутер Клеманс её родственник? — с уважением глядя на профессора, поинтересовалась Гермиона, вспомнив виденную ею книгу во «Флориш и Блотс».

— Ага. Дед, — кивнул Энтони.

— Тишина в классе! — призвала учеников к порядку мисс Клеманс, строго глянув на Гермиону и её соседа. — Записываем, — и, взмахнув палочкой, начертала в воздухе рунную вязь.

Студенты, дружно зашуршав пергаментом, принялись копировать письмена.

Руны были последним уроком до обеда. Потом, уже с Когтевраном, третий курс Гриффиндора двинулся в сторону теплиц, где всем им предстояло заняться приготовлениями к выращиванию волшебных силков.

— И кому понадобилось столько этой... травы! — пробубнил себе под нос Пит Войтерн, работавший в паре с Миртл Уорен.

— Может, это часть новой охранной системы Хогвартса? — предположила Миртл.

— А ты знаешь, может она и права, — склонившись к Поттеру, поделился Долгопупс.

— Угу, — промычал Флимонт, воюя с семенами, норовившими выскочить из зачарованного мешка.

— Хочешь сказать, Гриндевальда они остановят? — скептически изогнула бровь Энн Шафик.

— Его — нет, но кого по проще, могут и задержать.

— Думаешь, они придут? — нахмурилась Энн.

— Я в этом уверен, — непривычно сосредоточенно ответил Поттер. — Им нужны люди, это и ежу понятно. А если учесть, то что рассказал Тони, всё встаёт на свои места.

— Если куда и придут, то на Слизерин! — уверенно заявил Долгопупс. — Там одни чистокровные.

— Сказал чистокровный! — фыркнула Энн. — Миона, а что говорит твой брат? Блэки?

— Родители Вальбурги считают, что Гриндевальд действует слишком радикально, — сообщила Гермиона.

— Тише! — цыкнула на них Юфимия, стрельнув глазами в сторону Миртл, откровенно подслушивавшую их разговор.

Дальше все работали молча, то и дело сверяясь с замудрёной инструкцией.

Вечером, после ужина, Гермиона решила наведаться к слизеринцам. Спустившись в подземелье, она замерла перед портретом рыцаря, загораживавшим вход — Тома она не видела весь день и спросить пароль не успела.

— Гермиона, решила зайти в гости? — прозвучал за её спиной знакомый голос. Обернувшись она увидела Мальсибера.

— Добрый вечер, Кристиан, — поздоровалась она с другом Тома. — Да я хотела зайти, но не знаю пароль.

— В этом году «Салазар Слизерин».

Рыцарь, склонившись в поклоне, распахнул перед ними дверь.

— Прошу вас, леди Далтон, — не менее галантно поклонившись, Кристиан пропустил Гермиону вперёд.

Зардевшись, она шагнула в проём — всё-таки, какие воспитанные и... красивые друзья у Тома. Как и сам Том.

— А где Том? — тут же спросила она, быстро обежав взглядом гостиную и не увидев Реддла.

— На дежурстве с Эвелиной.

— С Эвелиной? — глупо переспросила она.

— С Эвелиной. Они ведь старосты.

Судорожно сглотнув, Гермиона уставилась в пламя камина — настроение её сдулось, словно воздушный шарик.

— Миона! — поднявшаяся ей навстречу Седрелла Блэк, улыбнувшись, радостно помахала ей рукой. — Рада тебя видеть дорогая! Как твои дела?

— ... Всё хорошо, — выдавила из себя Гермиона.

— Правда? — проницательный взгляд Блэк, казалось, считал её мысли без всякой лигилименции. — Может, чаю? Дядя этим летом побывал на Цейлоне и привёз замечательный чай.

Чай они устроились пить за отдалённым столиком в углу гостиной.

Седрелла, сходив к себе, принесла небольшую деревянную шкатулку со слоником. Откинув крышку, она извлекла от туда чайник, две изящные фарфоровые чашечки, блюдца, ложечки, сахарницу и печенье в вазочке.

— Незримое расширение? — восхитилась Гермиона.

— Да. Очень практично, не правда ли?

— Очень!

Наколдовав воды, Седрелла заставила её вскипеть и, понизив температуру до нужной, бросила в неё щепотку скрученных чайных листьев.

— Кэтрин рассказала о вашем уроке зельеварения, — проговорила Седрелла. — Ты усовершенствовала зелья?

— Я лишь немного их изменила. И использовала в определённой последовательности.

— Всё-таки решила пойти в Мунго?

— Я ещё до конца не определилась, — честно ответила Гермиона.

— Тогда зачем всё это? — удивилась Седрелла.

— Мне интересно. И... никогда не знаешь, что может в жизни пригодиться, — пожала плечами Гермиона.

— И то верно.., — помолчав, Блэк задумчиво продолжила. — Ну а если серьёзно? Чем ты хочешь заниматься в будущем? Как я поняла, замужество не твоя цель.

— Я когда-нибудь выйду замуж, — неопределённо мотнула головой Гермиона. — Но это не главное.

— А что главное?

— Ну... Работа. Что-то новое.., — обтекаемо ответила Гермиона.

— Ты знаешь.., возможно в магловском мире твоих дяди и тёти всё иначе, но в мире магов всё очень... традиционно.

— Что ты этим хочешь сказать, Сед? — нахмурилась Гермиона.

— Здесь правят мужчины, а женщины помогают. Ты видела хоть одну женщину-колдомедика на ответственной должности в Мунго?

— Я не была в Мунго.

— Максимум на что может рассчитывать женщина — это помощник целителя. Тоже самое в министерстве — секретарь, младший сотрудник.

— Но это... глупо и несправедливо!

— И тем не менее это так, — качнула головой Седрелла. — Ты очень талантливая и целеустремлённая. Такая же как и Том. Только более открытая, — мягко добавила она. — В будущем тебя может ждать разочарование. Не хочу, чтобы оно стало большим.

— А как же профессор Клеманс? Её же привлекали к консультациям в Министерстве?

— Только лишь, как консультанта.

— В Америке была женщина президент! — не унималась Гермиона. — Ну, при которой сбежал Гриндевальд.

— Но мы живём в Англии, Миона, — с лёгкой грустинкой улыбнулась Седрелла.

— И какой выход? — мрачно поинтересовалась Гермиона. — Уехать в Америку? Или опустить руки и найти себе подходящего мужа? — съязвила она.

— Руки опускать никогда не стоит. А с мужем, как получится. Вы с Томом вольны в своём выборе, и мне бы очень хотелось, чтобы вы нашли тех, кто вам по сердцу.

— Вольны? А.., разве...

— Я же говорю, волшебный мир очень традиционен и консервативен. Не все семьи, конечно, но большинство придерживаются вековых устоев.

— У чистокровных принято заключать династические браки? — с недоверием спросила Гермиона. В её голове никак не укладывалась такая средневековая дикость.

— Принято.

— Но ведь Лукреция и Септимус стали парой? Разве не так? — тут же нашла аргумент Гермиона.

— С благословения семей, — как-то горько усмехнулась Блэк. — Это не первый союз между нами и Уизли.

— Мне казалось, что они нравятся друг другу.

— Нравятся. И в этом им повезло.

— А.., ты? Вальбурга? — совсем растерялась Гермиона.

— Уже всё давно решено.

— И кто?

— Гермиона, чай остывает.

Потянувшись за чашкой, Гермиона отпила тягучий, дивный напиток с терпкими нотами цитрусовых, луговых трав и утренней росы. Глядя на изящные, размеренные движения Седреллы, её безмятежное лицо с тонкими чертами, она никак не могла уложить в голове то, что услышала.

— А Эвелина Грант? — внезапно спросила она. — Она тоже помолвлена?

— Насколько мне известно, нет. Как тебе чай, Гермиона?

— ... Он, чудесен.

— Рада, что тебе понравился...

Тома Гермиона так и не дождалась. Поболтав с Орионом и Алфрадом, она, попрощавшись, направилась к себе.

В подземельях царила тишина. Её шаги гулким эхом разносились по полутёмным коридорам.

Свернув за угол, Гермиона поняла, что она не одна. Кто-то ещё задержался внизу, рискуя нарушить правила. Дурные воспоминания прошлой осени холодком отдались внутри. И тут же померкли, стоило ей узнать в мелькнувшей впереди фигуре полувеликана. Догнав его, Гермиона строго проговорила:

— Хагрид.

— А?! Кто здесь?! Ох... Миона! — узнав сокурсницу, Рубеус заметно расслабился.

— Откуда ты идёшь. Хагрид?

— Я... Это... Гулял...

— Гулял?

— Рубеус Хагрид, кого ты завёл? — прямо спросила Гермиона, скрестив руки на груди.

Переминаясь с ноги на ногу, Хагрид отвёл глаза.

— И откуда ты взял мышей?

— Мышей? А... Ну я их, это...

— Так ты мышей завёл? — не сдержалась от язвительного комментария Гермиона.

— Ага, — радостно закивал Хагрид и резво зашагал прочь, оставив Гермиону одну, полную сомнений.