ГривИстория (джен)

У ворот ярмарки уже выстроилась очередь — телеги, повозки, пони с коробами за спиной. Мы пристроились в хвост, и я с любопытством оглядывалась по сторонам.

— Никогда не была на ярмарке, — призналась я.

— Ого, — удивилась Тростинка. — А где же ты была?

— В другом месте, — уклончиво ответила я. — Там ярмарок не водилось.

— Бедненькая, — посочувствовала Льдинка и прижалась к моему боку.

Очередь двигалась медленно. Перед нами толстый пони-булочник долго ругался с регистратором из-за того, что его место прошлогоднее отдали кому-то другому. Потом две козы чуть не подрались из-за очереди. Потом какая-то старушка потеряла очки и полчаса искала их в своей тележке.

— Бюрократия, — вздохнула я. — Даже здесь.

— А то, — усмехнулся Молот. — Без бумажки ты букашка, с бумажкой — пони.

Наконец подошла наша очередь.

— Имя? — устало спросил регистратор — пожилой единорог с потрёпанной гривой и прищуренными глазами.

— Кроткий Молот, кузнец. Вот заказ на место. — Молот протянул бумажку.

Регистратор полистал книгу, нашёл запись, кивнул.

— Ваше место в ряду ремесленников, двадцать третье. С вами кто?

— Семья, — Молот кивнул на Нитку и девочек. — И помощница, Крафт.

Регистратор посмотрел на меня. Посмотрел на щупальца. Посмотрел снова в книгу.

— Документы есть?

— В процессе, — спокойно сказала Нитка, выходя вперёд. — Она недавно в наших краях, мы оформляем. А товар — мой. Я, Тёплая Нитка, местная, из-под Кантерлота. Вот мои бумаги.

Регистратор изучил документы Нитки, ещё раз покосился на меня и махнул копытом:

— Проходите. Место двадцать три, ряд ремесленников. Удачи в торговле.

— Спасибо, — хором сказали мы и двинулись внутрь.

— Нитка, — шепнула я, когда мы отошли подальше. — Спасибо. Ты меня прикрыла.

— А то, — фыркнула она. — Не бросать же тебя из-за бумажек. Разберёмся потом.

* * *

Место оказалось неплохим — в середине ряда, не у прохода, но и не в самом конце. Деревянный прилавок, пара скамеек, навес от солнца.

— Работаем, — скомандовала я и щупальца метнулись к телеге.

Коробки полетели с такой скоростью, что Молот только охнул:

— Крафт, осторожнее!

— Я осторожна, — отозвалась я, аккуратно укладывая товар на прилавок.

Через пять минут всё было разложено. Мыло — отдельно, по сортам и формам: сердечки, звёздочки, цветочки. Подковы — на специальной подставке, которую Молот привёз с собой. Соленья и варенья — в аккуратных баночках, которые Нитка расставила пирамидкой.

— Красота, — выдохнула Тростинка.

— Теперь надо товар лицом показать, — сказала я, оглядывая прилавок. — Ярко, заметно, чтоб издалека видно было.

Щупальца подхватили несколько кусков мыла и подвесили их над прилавком на разной высоте. Солнечный свет заиграл на гладких поверхностях, и мыло засияло.

— Это гениально, — ахнула Нитка.

— Маркетинг, — пожала плечами я, хотя сама не знала, откуда взялось это слово. — Надо привлекать внимание.

Льдинка тем временем уже нацепила на себя самый красивый бантик и встала рядом с прилавком, сияя улыбкой.

— А я буду улыбаться! — заявила она. — Тогда все увидят, какие мы добрые!

— Работает, — усмехнулась я.

Первой подошла пожилая пегаска с любопытными глазами.

— А что это у вас тут блестит? — спросила она, разглядывая подвешенное мыло.

— Мыло домашней работы, — Нитка вышла вперёд с профессиональной улыбкой. — Яблочное, на натуральных травах. Шерсть после него как шёлк.

— Да ну? — недоверчиво протянула пегаска.

— Попробуйте, — я протянула ей маленький образец. — Бесплатно. Если понравится — приходите за большим.

Пегаска взяла кусочек, понюхала, поскребла копытом.

— Пахнет вкусно, — признала она. — Ладно, давайте один. Если что — вернусь.

— Спасибо за покупку! — хором сказали девочки.

Пегаска ушла, а мы переглянулись.

— Первая продажа! — зашептала Льдинка. — Мы продали!

— Это только начало, — улыбнулась я.

И правда — начало было положено.

* * *

К десяти утра ярмарка наполнилась до краёв.

Мимо нашего прилавка текли реки пони — пегасы, единороги, земные. Кто-то просто глазел, кто-то останавливался, кто-то торговался.

— Сколько за эти подковы? — спросил крупный жеребец-возчик.

— Пять серебряных, — ответил Молот. — Сам ковал, прослужат год, гарантия.

— Дорого.

— Качество дорогого стоит.

Я слушала эту перепалку вполуха, занимаясь своим делом — щупальцами ловко упаковывала покупки, передавала сдачу, попутно раскладывая новые образцы.

— Крафт, ты как осьминог, — восхитилась Тростинка, наблюдая за моими движениями.

— Осьминоги — это морские твари, — поправила я. — А я — пони со щупальцами.

— Всё равно круто.

К полудню мы продали почти половину мыла. Деньги звенели в деревянной шкатулке, которую Нитка предусмотрительно поставила под прилавок.

— Перерыв? — предложила я, когда наплыв немного спал. — Девочки устали.

— Давай, — кивнула Нитка. — Я покараулю, а вы перекусите.

Мы уселись прямо за прилавком — я, Льдинка и Тростинка. Нитка выдала нам пирожки с яблоками и воду.

— Вкусно, — жевала Льдинка. — Крафт, а ты будешь ещё мыло делать?

— Буду, — кивнула я. — Если понравится покупателям.

— А им нравится, — серьёзно сказала Тростинка. — Я слышала, как две пони говорили, что у них шерсть никогда такой мягкой не была.

Я улыбнулась и погладила её по голове щупальцем.

— Значит, буду.

* * *

После обеда ярмарка взорвалась.

Музыка заиграла громче, продавцы закричали громче, жеребята забегали быстрее. Где-то рядом заспорили два торговца. С другой стороны какая-то певица затянула весёлую песню, и ей вторили на разных инструментах.

— Шумно, — поморщилась я. Щупальца нервно подёргивались, реагируя на каждое резкое движение толпы.

— Привыкай, — крикнул Молот, перекрывая гомон. — Это ярмарка!

Я попыталась расслабиться. Напряжение в щупальцах понемногу спадало — они поняли, что толпа не враждебна, просто... толпа.

— Крафт, смотри! — Льдинка дёрнула меня за щупальце и указала вдаль.

Там, на центральной площади, жонглёр подбрасывал факелы. Толпа ахала и хлопала.

— Пойдём посмотрим? — загорелась Тростинка.

— Нельзя, — отрезала Нитка. — Торговля.

— Я схожу с ними, — вызвалась я. — Пригляжу. А вы тут вдвоём справитесь?

Нитка и Молот переглянулись.

— Справимся, — кивнул кузнец. — Идите. Только осторожно.

— Обещаю, — я взяла девочек за копытца, каждую своим щупальцем, и нырнула в толпу.

* * *

К вечеру мы продали всё мыло.

— Всё? — переспросила Нитка, когда последний кусок ушёл к усатому единорогу, который хотел «подарок жене».

— Всё, — подтвердила я, пересчитывая пустые коробки. — Чисто.

— Не может быть, — выдохнул Молот. — Мы рассчитывали на два дня.

— А получилось за один, — Тростинка запрыгала от радости. — Мы богатые!

— Не богатые, но при деньгах, — поправила Нитка, но сама светилась от счастья.

Мы пересчитали выручку. Тридцать два серебряных и семь медных — только за мыло. Плюс подковы и соленья — ещё около двадцати серебряных.

— Пятьдесят два серебряных, — прошептала я. — За один день.

— За твоё мыло, Крафт, — сказала Нитка серьёзно. — Без тебя этого бы не было.

Я хотела возразить, но меня перебили — подошёл тот самый единорог, который купил последний кусок.

— Скажите, — обратился он к Нитке. — А вы ещё будете такое мыло делать? Жена просит добавки, а я только один кусок взял, дурак.

Нитка посмотрела на меня.

— Будем, — ответила я. — Приходите в следующий раз. Или закажите — мы можем привезти.

— Закажу! — обрадовался единорог. — Как с вами связаться?

— Вот адрес, — Нитка протянула ему бумажку с адресом фермы. — Пишите. Или приезжайте сами.

Единорог ушёл довольный, а мы остались стоять, глядя друг на друга.

— Крафт, — сказал Молот. — Ты понимаешь, что у тебя теперь есть заказы?

— Кажется, да, — растерянно ответила я.

— Поздравляю, — улыбнулась Нитка. — Ты — предприниматель.

Я посмотрела на пустой прилавок, на шкатулку с деньгами, на счастливые лица семьи.

— Мы — предприниматели, — поправила я. — Вместе.

И мы пошли отдыхать — уставшие, счастливые, с полными карманами и пустыми коробками.

Впереди был ещё один день ярмарки, но мыло кончилось, а значит — можно было просто гулять и смотреть.

— Завтра, — сказала я Льдинке, которая уже клевала носом у меня на спине. — Завтра мы пойдём смотреть на всё это чудо. Обещаю.

— Угу, — сонно кивнула она.

И мы вошли в гостиницу, оставив за спиной шумную, весёлую, многопонную ярмарку.