Приглашение (гет)

Я хочу знать, умеешь ли ты видеть красоту, даже если повседневность не всегда красива. Умеешь ли ты черпать жизненные силы в соприкосновении с красотой?

Через два дня последняя рана оставила после себя лишь тонкую полоску нежной розовой кожи. Их время вышло. Гермиона отлевитировала в комнату вторую кровать для себя. Они ещё раз повторили все инструкции, проверили зелья и сверили даты. Оба сильно нервничали, но изо всех сил старались не показывать друг другу свои страхи. Поняв, что оттягивать неизбежное бессмысленно, они почти одновременно сели на свои постели. Рядом замер Гимки, готовый подхватить их и бережно уложить, как только подействует зелье.

— Ваше здоровье, мисс Грейнджер.

— За вас, мистер Блэк.

Они отсалютовали друг другу флаконами и одновременно осушили их до дна. И оба мгновенно провалились в спасительную темноту.

Регулус пробудился первым. Как он и договаривался с Гимки, верный домовик напоил его Рябиновым отваром строго 1 июня 1996 года. Какое-то время — юноша и сам не знал сколько — он просто сидел на краю чужой постели и безотрывно смотрел на спящую Гермиону. Напиток живой смерти полностью оправдывал своё жуткое название: девушка казалась неживой. Регулусу даже пришлось применить диагностические чары, чтобы унять панику и убедиться, что её сердце бьётся.

Так он и сидел, пока домовик не позвал его обедать. После трапезы Регулус ещё раз строго проинструктировал эльфа, как вести себя, когда через пару лет в этот дом попадут Гарри, Северус и прошлая версия Гермионы. Та, которая ещё ничего не знает о пещере и Круа Вуд. Гимки должен быть предельно осторожен с юной мисс и ни в коем случае не проболтаться. Ему предстоит выходить раненого Снейпа и сообщить Регулусу, когда тот очнётся. А главное — позже в 2000 году ни словом не обмолвиться Гермионе, что сам Регулус проснулся на два года раньше положенного срока.

Оставив эльфа приглядывать за домом, Регулус вышел на улицу. Сейчас здесь было заметно теплее, чем в день их погружения в сон, но всё так же туманно. Юноша с наслаждением вдохнул полной грудью свежий лесной воздух, а затем плавно взмахнул палочкой, выпуская серебристого защитника.

•◦⊷⊶⊰⌘⊱⊷⊶◦•

Большой призрачный пёс выглядел слишком чужеродно в полумраке запущенной гостиной на площади Гриммо. Сириус мгновенно вскинул палочку, готовый к атаке. И в этот миг тишину прорезал голос. Голос мертвеца. Голос его младшего брата.

— Бродяга. Это я, Реджи. Я скоро буду.

Спустя несколько секунд скрип половицы в углу прозвучал словно выстрел. Из глубокой тени шагнул юноша. Тот же упрямый подбородок, те же фамильные черты Блэков, безупречная аристократическая осанка. Ему было восемнадцать — ни единой морщины на лице, ни следа той серости, которую оставляет после себя время или тюрьма.

— Реджи?.. — голос Сириуса сорвался на хрип. Палочка в его руке крупно дрожала. — Это… какая-то тёмная магия? Очередная шутка Волдеморта?! Отвечай, или я разнесу тебя на куски!

— Это я, Сириус, — тихо сказал Регулус. Он не стал поднимать палочку в ответ. Он просто смотрел на брата, и в его серых глазах отражалась такая острая, недетская боль, что Сириус на секунду опешил. — Ты любишь пить чай с тремя ложками сахара, хотя матушка вечно твердила, что это плебейская привычка. А в восемь лет ты разбил её любимую вазу и свалил всё на Кричера, но потом полночи плакал от стыда в подушку.

Сириус тяжело, хрипло задышал. Сделав резкий шаг вперёд, он грубо схватил юношу за воротник мантии, ошалело вглядываясь в его лицо. Живой. Настоящий.

— Как?! — рявкнул Сириус, и в этом крике смешались многолетняя злость, обида за потерянные годы и безумная, отчаянная надежда. — Ты бросил меня! Ты пошёл за этим ублюдком, а потом просто сдох! И теперь заявляешься сюда?! Таким же щенком, каким и был?! Ты хоть знаешь, через что я прошёл?!

— Знаю, — Регулус мягко, но непреклонно перехватил запястье брата, заставляя его опустить руку. — Теперь я знаю всё. Меня спасли, Сириус. Пришли из будущего, чтобы вытащить из лап смерти. Я выжил, но всё это время спал под действием зелья, чтобы не нарушать ход истории. И проснулся лишь сегодня.

Сириус отшатнулся. Он горько, безумно рассмеялся, привычным жестом взъерошив свои грязные спутанные волосы.

— Из будущего? О, прекрасно! Пока я гнил в Азкабане среди дементоров, пока выл от одиночества в этом проклятом доме, мой драгоценный младший брат просто… спал? Решил переждать бурю в уютной постели? Зная, что происходит со мной?! Что произошло с Джеймсом?!

— Я не имел права вмешиваться! — впервые за весь разговор Регулус повысил голос, и в нём прорвалось накопленное отчаяние. — Если бы я попытался вытащить тебя из Азкабана, если бы предупредил Поттеров — будущее, где это чудовище будет окончательно уничтожено, просто рассыпалось бы в прах! Я связан магией времени, Сириус. Я не мог помочь тебе тогда. И я не могу изменить того, что скоро случится. Но сейчас я нарушил правило. Я пришёл только ради того, чтобы увидеть тебя. В последний раз.

Сириус замер. Ярость медленно испарялась, уступая место глухой, давящей усталости. Контраст между ними был пугающим, почти осязаемым. Сириус — сломленный, измученный взрослый мужчина, похожий на собственную тень. И Регулус — чистый, юный, но смотрящий на него с мудростью человека, заглянувшего за край.

— Ты говоришь — будущее… — Сириус тяжело опустился в кресло, закрывая лицо ладонями. — Скажи мне главное. Эта тварь… Волдеморт будет уничтожен? А Гарри… с ним всё будет в порядке?

Регулус опустился на пол перед креслом брата, прямо на пыльный ковер — точно так же, как делал в далёком детстве.

— С Гарри всё будет хорошо. Но через две недели в Министерстве магии он попадёт в ловушку. Вы с Орденом придёте на помощь.

Сириус медленно поднял голову. В его глазах больше не было страха или злости. Только странное, глубокое облегчение.

— И я не вернусь оттуда, верно?

Регулус сглотнул вставший в горле ком и едва заметно кивнул.

В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Сириус долго смотрел в окно, на серое ночное небо Лондона. На его губах вдруг появилась слабая, едва заметная, но поразительно умиротворенная улыбка. Та самая, бесшабашная мальчишеская улыбка Сириуса Блэка с Гриффиндора.

— И я спасу Гарри? Он останется жив благодаря мне?

— Да. Ты спасёшь его.

— Хорошо, — Сириус глубоко вздохнул, словно с его плеч в одно мгновение рухнул огромный груз. — Это хорошая смерть, Реджи. Куда лучше, чем сгнить в этом склепе. Я заперт здесь, как старый немощный пёс. А так… я хотя бы сделаю что-то правильное. Ради Сохатого. Ради Гарри. Но скажи мне… кто тот безумец, что вытащил тебя из ада?

Регулус слабо улыбнулся, смахивая предательски выступившую слезу.

— Её зовут Гермиона Грейнджер. Лучшая подруга твоего крестника.

Сириус на секунду опешил. Его глаза округлились, а затем он откинулся на спинку кресла и хрипло, искренне расхохотался — впервые за долгие, невыносимые месяцы заточения.

— Грейнджер?! Эта девчонка с кучей книг и вечно взъерошенными волосами?! Мерлин, ну конечно! Кто ещё додумался бы взломать само время ради спасения человека! — Сириус покачал головой, и в его взгляде блеснуло неподдельное восхищение. — А у Гарри отличные друзья, скажу я тебе. У этой девчонки определенно есть зубы! Надеюсь, ты ценишь её, Реджи? Наша матушка точно сошла бы с ума, узнай она, что обоих чистокровных наследников благородного дома Блэк спасла маглорожденная ведьма.

— Я ценю её больше жизни, — тихо признался Регулус.

Сириус замолчал. Его взгляд скользнул к месту, где пару минут назад растаял серебряный защитник. Образ огромного косматого пса всё ещё стоял перед его глазами. Он внимательно посмотрел на младшего брата, и его суровое лицо окончательно смягчилось.

— Твой Патронус… — тихо произнес Сириус, и в его голосе прозвучало что-то глубоко личное, щемящее. — Это мой Бродяга, верно?

Регулус опустил глаза, слегка покраснев, но твёрдо кивнул.

— Сириус, мне так жаль, — юноша больше не сдерживался, горячие слёзы свободно текли по его щекам. — Я был таким дураком. Я верил в эту чистокровную чушь, я разочаровал тебя…

Сириус замер. Его циничная, выжженная Азкабаном броня окончательно раскололась. Он протянул дрожащую, мозолистую руку и положил её на затылок младшего брата, притягивая его к себе.

— Прости меня, малец, — хрипло прошептал он, и его собственные глаза подозрительно заблестели. — Я тоже был неправ. Оставил тебя здесь одного с ними… Я не злюсь на тебя. Слышишь? Я прощаю тебя. И ты меня прости.

Регулус уткнулся лбом в его колено, совсем как в детстве. Сириус рывком поднял его с пола и крепко, до хруста в костях, прижал к себе. В этом отчаянном объятии двадцать лет разлуки, кошмары Азкабана и все несказанные за жизнь слова наконец-то растаяли без следа.

— Тебе пора уходить, — тихо сказал Сириус, отстраняясь и бережно удерживая Регулуса за плечи. — Тебя не должны здесь увидеть. И… живи, Реджи. Живи за нас двоих.

Регулус кивнул. Он посмотрел на брата в последний раз, навечно запоминая этот спокойный, любящий взгляд.

— Прощай, Сириус.

— До встречи, Реджи.

Тихо, без единого хлопка, как и положено истинному хозяину дома, Регулус исчез. В гостиной снова воцарилась темнота. Но Сириус Блэк больше не чувствовал себя одиноким. Он тепло улыбнулся мраку и впервые за долгие годы уснул с абсолютно легким сердцем.