Приглашение (гет)

Позволю себе небольшое вступление-отступление. По канону и гуляющим в интернете данным мы знаем только даты рождения и смерти Регулуса — 1961-1979г.г. Также известно, что в 16 лет он принял метку, а через год пропал (отправился с Кричером в пещеру). Осмелюсь предположить, что действо происходило во второй половине лета 79-го года, после окончания Хогвартса (иначе пропажа действующего ученика вызвала бы больше вопросов и не была бы так спокойно пропущена). Метка принята в 78-м году, скорее всего летом, так как, опять же моё личное мнение, скорее всего это происходило на каникулах (рождественские, пасхальные или летние). Опять же, делая отсылку к тому, что пропал через год летом, я склонна думать, что и метка принята летом. Не забываем также, что Регул — альфа (самая яркая звезда) в созвездии Льва. Лев — зодиакальное созвездие, которое «курирует» людей, рождённых с 23 июля по 23 августа. На этом для меня решилось, что юноша родился в период с 23 июля по 23 августа 1961 года, принял метку в июне-июле 1978 года, в неполные 17 лет. На момент исчезновения ему, скорее всего было или почти 18, или уже исполнилось 18 лет.

* * *

Далее везде в качестве эпиграфа будут использованы отрывки из книги Ория «Приглашение к исповеди» авторство Вождь Горная Мечта.

Мне все равно, в каком квадрате находится Луна в твоем гороскопе и какие планеты ей сопутствуют. Я хочу знать, прикоснулся ли ты к самой сердцевине своей печали, сумел ли ты вынести коварство жизни и стать более открытым миру или скорчился и замкнулся в себе от страха перед новой болью.

Тусклый свет фонаря проникал в комнату между портьерами, освещая длинный прямоугольник на темном ковре. Край полоски света серебрил безвольно опущенную ладонь девушки, уснувшей в глубоком кресле. Огонь в камине давно погас, лишь редкие вспышки угольков бросали красные блики на фигурку. Гермиона уснула, так и не дочитав первую главу в фолианте «Пески времени: Эксперименты прошлого». Высокие напольные часы показывали половину третьего ночи, а за окном пошёл долгожданный первый снег, превративший унылые лондонские улочки в сказочные тропы.

— Гермиона, вставай! — Джинни распахнула тяжёлые бархатные шторы, позволив утреннему свету наполнить комнату. — Ты только посмотри, какая красота на улице!

Яркий свет и громкий голос разбудили девушку. Аккуратно переложив книгу на столик, Гермиона осторожно потянулась, разминая затекшие мышцы, чувствуя, как тело отозвалось лёгкой болью. Медленно опустила ноги на пол, нащупала тапочки, обулась. Подошла к окну, где, облокотившись на подоконник, счастливо улыбалась Джинни:

— Как здорово, правда? За одну ночь неприглядная серая площадь превратилась в белоснежное покрывало. Волшебство, не иначе, — и она звонко рассмеявшись, поспешила к лестнице в коридоре. — Гарри, вставай уже! На улице выпал снег, так красиво, ты же всё проспишь!

Гермиона смотрела в спину поднимающейся подруги и разделяла её прекрасное настроение. Раз в месяц им разрешали на выходные покидать пределы Хогвартса, они аппарировали на площадь Гриммо 12. К ним присоединялись Гарри и Рон, решившие, что обучение можно продолжить сразу в Школе Авроров. И ребята проводили уик-энд вместе.

Сегодня утром Рон заменял Джорджа в лавке — тот иногда просил подменить его на пару часов. И сейчас в доме их было трое. Джинни отправилась на кухню готовить завтрак, хотя, если быть точными, они с Кричером воевали за возможность накормить Гарри. А сам герой кухонных баталий спустился вниз и, пожелав доброго утра, шепнул: «Мне нужно кое-что с тобой обсудить наедине. Давай вечером, когда все лягут спать, поговорим здесь в гостиной?» На что девушка согласно кивнула и отправилась в душ, чтобы позже присоединиться ко всем на завтрак.

К полудню вернулся Рон. Снег растаял, оставив после себя унылые лужицы, так что ребята прогулкам по слякоти предпочли провести субботу в гостиной у согревающего пламени камина. Поделились новостями за прошедший месяц, сыграли в пару настольных игр, а вечером пили вино под аккомпанемент колдорадио и болтали о пустяках. За час до полуночи, пожелав друг другу спокойной ночи, все разбрелись по своим комнатам. Только Гермиона устроилась удобнее в кресле, пообещав «почитать совсем немного и сразу идти спать». Рон привычно закатил глаза, готовый начать ссору из-за книг, но вовремя осёкся — ранний подъём сделал свое дело. Как только он с шумом захлопнул за собой дверь в комнату, рядом бесшумно материализовался Гарри. На правах хозяина дома он мог перемещаться по нему без аппарации, просто сконцентрировавшись на нужном месте. Девушка тихо вздохнула и отложила в сторону книгу:

— Ну, Гарри, выкладывай? Я же вижу, ты с сентября явно что-то затеял. Периодически выпадал из реальности. Я даже пару раз застала тебя в библиотеке Блэков, — она округлила глаза в притворном ужасе.

— Это было так заметно? — Гарри хмыкнул и растрепал волосы привычным жестом. — Хотя от твоей наблюдательности ничего не скрыть. — Гермиона вернула ему улыбку и приготовилась слушать. — Ты сейчас скажешь, что это невозможно. Что процесс необратим. Что последствия будут катастрофическими, — Он выдохнул. — Я знаю. Я всё это уже слышал. От себя. Просто выслушай, Всё, до конца. А потом скажи «это невозможно, потому что…»

— Помнишь конец июля? Когда основные завалы в Хогвартсе были разобраны, список погибших и раненых прописан и надо было составить план восстановления, с чего начинать и чему отдать приоритет? Я тогда пришёл в кабинет директора, чтобы обсудить с портретами последующие действия, спросить совета и вообще…

Он стал рассказывать.

— Помнишь, Кингсли сказал, что от Хижины остались только обломки? Тела Снейпа нет, хороните горстку пепла. И портрета в кабинете директора тоже нет. А традиция Хогвартса — портрет появляется после смерти. Всегда, — Гарри горько усмехнулся, запустив пятерню в волосы.

— Гермиона, понимаешь, у меня только одно объяснение — Снейп жив, только не объявляется. Кто-то его спас, едва мы покинули Визжащую хижину.

— Я понимаю, почему ты сделал такие выводы. Хорошо, я даже готова с ними согласиться. Но ты говорил с Дамблдором, точнее с его портретом, спрашивал, почему не появилось изображение Снейпа? Может, там и правда есть какое-то логичное объяснение?

— Говорил, — Гарри скривился. — Он пожимал плечами. Разводил руками. Охал, что не все тайны школы ему известны. И сокрушался, что не может предложить лимонные дольки.

— Да, это похоже на него, — девушка задумчиво потянула непослушную прядь волос, наматывая её на палец. — Но если он уходит от ответов, то твоя теория становится интереснее. Нет, конечно, стопроцентной уверенности у меня нет, потому что я не располагаю фактами, но… Думаешь, я не прокручивала мысленно тот вечер? Их много погибших, но одного мы точно могли тогда спасти, и это гложет меня гораздо сильнее, чем обычно мои ошибки это любят делать, — она горько усмехнулась, откинув голову на спинку кресла. — Но я так понимаю, это преамбула. Ты бы не стал мне просто так рассказывать к каким выводам ты пришёл относительно целостности профессора Снейпа. Что же ты задумал, Гарри? — от её тона и пронзительности взгляда щёки Гарри предательски заалели, и он на одном дыхании выпалил то, что так долго планировал объяснять аккуратно и по пунктам:

— Гермиона-мне-нужно-вернуться-в-прошлое!

— Отличное предложение! Вот теперь я точно вся внимание. Давай, расскажи мне в подробностях, зачем тебе туда и что ты там собираешься делать? С чего вдруг ты решился на такой поступок, на каких основаниях? Ты подумал о возможных последствиях? А потом ещё обязательно расскажи, в чём заключается моя роль. Если я не получу внятных ответов, ни о какой поддержке даже не думай. А что ещё хуже — я найду способ вытравить из твоей головёнки подобные мысли. Ну же, удиви меня! — девушка демонстративно развернулась в кресле лицом к Гарри, удобно скрестив ноги, и приготовилась слушать.

— Не надо копаться в моей голове, — буркнул тот, насупившись. — Я в любом случае оставлю эту идею, если не удастся тебя убедить — один я не справлюсь, а помочь можешь только ты.

Он поёрзал на кресле.

— Я знаю, что это не игрушки. И какие последствия могут быть — тоже знаю. Третий курс помню, — он выдохнул. — Может, тебе это кажется дуростью. Но я не могу от этого отделаться. Мы в Норе поминали с Биллом и Роном. Напившись, Рон вспомнил про маховики. Жалел, что всё разбито и он не может спасти Фреда. Билл смотрел на него очень долго, с жалостью, но сказал только: «Мёртвых не спасти». Я тогда подумал: вот ты кого-то спас. А кто-то другой умер. И ты знаешь. И никто, кроме тебя, этого не знает. И объяснить не можешь. Как с патронусом на озере. Я знал, что смогу. Видел. Но до сих пор не понимаю, как.

Гарри развёл руками и покачал головой.

— А потом этот портрет. Я никак понять не мог — что с ним не так? Что же не даёт мне покоя? А потом как понял! — он хлопнул себя по лбу. — Кто сказал, что Снейп умер? Тело вообще не нашли, а портрет так и не появился. Мы не медики — пульс не щупали. Да и вообще тогда не планировали его спасать. Сейчас я об этом очень жалею. Эти войны ломают слишком много жизней. Не надо было его там бросать. Но зато теперь у меня есть надежда. Вдруг он выжил, потому что мы вернулись? Может, мы можем всё это исправить, спасти хотя бы одного? Я хочу верить, что он выжил. Чем больше думаю, тем больше убеждаюсь, что шанс есть. Я хочу вернуться в тот день. Должен убедиться. Либо Снейп умер тогда, и мы ничем не могли помочь… Либо можно спасти его, приложив все усилия. Я должен вернуть ему долг, — после паузы твёрдо отчеканил. — Больше никого, только Снейпа.

— Гарри, я не узнаю тебя. Ты сейчас так говоришь… Совсем по-взрослому. Весь год был привычным мне Гарри, я и не заметила, как ты изменился. Как всё изменилось, — и совсем тихо она продолжила. — Я готова выслушать твоё предложение.

Гермиона не торопила его.

Гарри молчал, отрешённо смотря в камин и ожесточённо вырывая нитки из пояса пижамной куртки.

— Нам читали про Министерство. Про отделы. Я слушал вполуха, пока не дошли до Отдела Тайн, — он замолчал. — Помнишь, мы там были?

Она помнила. Остро и больно помнила конец пятого курса. И сколько тогда было потерь, ещё до Битвы.

— У меня была навязчивая идея о спасении. Были знания, что Отдел Тайн собрал песок времени. Но не было звена, которое сможет всё это соединить. Я ведь и правда ходил в библиотеку, — он рассмеялся. — Зря. А потом в кресле нашёл твой проект «Время и магия». За вечер прочитал. Многое не понял, но одно было ясно — я нашёл звено. Это сложнее Маховика времени, много расчётов и личных данных. Так что без тебя мне точно не справиться. Если ты согласна помочь, я буду очень-очень благодарен, — Гарри поднял на неё молящие глаза, напомнив котёнка. А котов Гермиона очень любила.

Она понимала его мотивы, была согласна с большинством доводов и обрадовалась возможности опробовать проект на практике. Если Гарри на самом деле всерьёз собирается придерживаться плана «только Снейп», подобное может быть им по силам. Девушку манила возможность снять груз вины, используя свои наработки. Гарри ждал её ответа, но оставались «но».

— Хорошо, я услышала твои аргументы. Я снова соглашусь с ними. Я почти готова помочь тебе в этом безумии, но ты же знаешь, что одного желания просто мало, слишком многое надо проработать, достать. Сколько, по-твоему, у нас уйдёт времени на подготовку?

Гарри засиял как новенький галлеон. Он вытащил из кармана уменьшенные свитки. Вернул им первоначальные размеры и сказал то, что окончательно убедило Гермиону: «У меня почти готов весь план, от тебя нужна корректировка и временные уточнения. Я могу достать песок времени».

Я хочу знать, можешь ли ты оставаться наедине с собой, и действительно ли тебе нравится общество, в котором ты проводишь свободные минуты.

За окном в свете фонаря снежинки кружились в замысловатом танце. Тишину комнаты изредка нарушал треск прогоревших поленьев, чьё пламя отбрасывало красноватые блики на лицо девушки, удобно устроившейся в кресле напротив очага. Она сидела, подвернув под себя ноги. В одной руке — стакан с тыквенным соком, в другой — открытый учебник по древним рунам. Мысли витали вокруг прошлого вечера. Вчера они вновь поссорились с Роном, как всегда — несерьёзно, из-за ерунды, но настроение было испорчено. Гермиона решила не портить себе праздничные дни и провести остаток каникул в доме на площади Гриммо, готовясь к экзаменам.

Всё утро добросовестно занималась руническим переводом, но после ужина, когда задание было выполнено, воспоминания о вчерашнем дне настойчиво вернулись. Ссоры никогда не были крупными, по мелочи, по пустякам, но стали слишком частыми и уже начали раздражать своей регулярностью. Превратились в привычку. Они могли начать перепалку при друзьях. Гарри с Джинни так не ссорились. Невилл с Ханной — тоже.

Взгляд девушки следил за движением снежинок в свете фонаря, а её мысли, цепляясь одна за другую, унеслись дальше — на прошлое Рождество.

«Хорошо, Гарри, я помогу тебе» — эти слова она произнесла год назад.

А ведь у них всё получилось. Невероятно, но, видимо, удача на самом деле сопутствовала Гарри во всех его авантюрах. Иначе как можно объяснить всё то, что произошло? Они нашли критическую ошибку в расчётах за две недели до отправки. Один неверный символ в футарке — и их зациклило бы. Из мая 99-го в май 98-го, и так по кругу. А кругов было больше тысячи. Ещё несколько ошибок — помельче. Провели много бессонных ночей. Сейчас это можно вспомнить с улыбкой.

Самое главное они определили тогда сразу — время и место: вечер 2 мая 98-го, Визжащая Хижина. Чтобы свести на нет ошибки, отправлялись в том же месте и ровно на два часа. Ориентировались на лунный календарь — использовать в артефакте лунные часы⁽¹⁾ для дальних перемещений было удобно, чтобы подогнать под циклы точное время прибытия. Высчитали день в конце апреля, за несколько дней до новолуния. Всю неделю до этого Гермиона варила зелья — всё, что могло спасти человека на грани смерти. А также сильные успокоительные себе и Гарри. Готовила по рецептам из книги профессора, от души наслаждаясь иронией судьбы над всей ситуацией.

Сбежать из Хогвартса по тайным переходам было несложно. И вот они встретились с Гарри. Переместились в Хогсмид и недалеко от пожарища подготовили всё для отправки. Бесценная сумочка выручила и в этот раз.

Как ни странно, но их безумный план выгорел.

Они смогли безошибочно перенестись во времени. Нашли умирающего Снейпа на полу хижины. Дождались, пока их прошлогодние версии покинули комнату, и напоили его напитком Живой Смерти. Гарри использовал магию рода Блэк и перенёс их всех в защищённое место недалеко от Дублина. Обособленный охотничий домик дядюшки Сириуса, Альфарда, был выбран почти случайно — Гарри нашёл его в документах, когда искал место для осуществления второй части плана.

Дом встретил их тишиной и клубами пыли, которые незадачливые путешественники во времени подняли, переместившись прямо в гостиную. Спустя мгновение перед ними предстал сонный, но воинственно настроенный домовик.

— Кто посмел нарушить покой и уединение змея⁽²⁾… О-о-о, хозяин Гарри, — древняя магия не подвела и эльф, узнав наследника дома Блэк, склонился в учтивом поклоне.

— Привет. Мне нужна твоя помощь.

Домовик по имени Гимки помог им переложить Снейпа на кровать в единственной спальне дома. Гермиона бросилась вливать в профессора заготовленные зелья. Помня, что у них в запасе не так много времени, Гарри торопливо выложил зелья и мази, инструктируя эльфа. Тот, на удивление, запомнил всё быстро, повторил уверенно, не ошибаясь. Парень бросил на прощанье: «Вернусь через год, береги его». Не успел додумать, какой талант тут в глуши прозябает, и магия перенесла их обратно. Ошарашенные, перепачканные пылью и паутиной, они стояли на окраине Хогсмида. Неверяще смотрели на гаснущие переплетения рун, начерченные ими буквально мгновения назад.

— У нас получилось, Гермиона, получилось! — Гарри радостно стиснул подругу в крепких объятьях. Девушка вскинула руки, прикрывая лицо ладонями — предельная концентрация и спокойствие, вызванные действием зелий, стали проходить. Её мелко затрясло от переполнявших эмоций — на глаза набежали слёзы.

— Невероятно, правда получилось… — она судорожно всхлипнула.

— Сейчас. Надо успокоиться, — парень принялся деловито хлопать по карманам и, выудив светлый платок, протянул девушке. — Держи, лицо и ладошки вытри пока, испачкалась.

Гарри пытался не подавать виду, что волнуется, но она видела, как слегка подрагивали пальцы, пока он проверял карманы.

— Нам нужно в тот дом… — он не ответил. Девушку осенило. — Ты боишься, да? Ты ведь не был там ни разу, даже, когда нашёл его в имущественной описи?

— Не был, — парень взъерошил волосы. — Не знаю, чего я опасался больше — найти подтверждение тому, что у нас всё получится, или же наоборот, что там никого нет. В любом случае это стало бы для меня очередным «парадоксом памяти». А я ещё с патронусом у озера не свыкся, так что не стал рисковать.

Они приняли укрепляющую и успокаивающую настойки и снова переместились в окрестности Дублина. В этот раз дом встретил их чистотой, Снейпом в стазисе и бормотанием Гимки. Отправив его на кухню варить кофе, спасатели принялись за самую ответственную часть плана. Раны на шее, обработанные ещё тогда, благодаря мазям и уходу домовика, оставили лишь бледную сеть шрамов. Весь вечер они кружили вокруг профессора, вливая необходимые зелья, выводя его из стазиса осторожно и постепенно. Потом полночи плакали над пришедшим в себя Снейпом, пытаясь сквозь слёзы и всхлипы рассказать ему всё, что произошло за этот год. Под утро Гермионе пришлось вернуться в Хогвартс, а Гарри на пару с домовиком остался ухаживать за всё ещё слабым зельеваром.

Девушка несколько раз навещала профессора. Брала пробы крови для корректировки лечения, исправно получая в свой адрес порцию едких комментариев и замечаний на все её действия. Но они не задевали как раньше — она давно переросла детские обиды. В одно из посещений на выходе её догнало «спасибо вам, Грейнджер» без привычного яда в голосе.

— Не за что, профессор Снейп, — Гермиона остановилась, ожидая, что мужчина, как обычно, станет брюзжать, что «больше не профессор», но тот лишь покачал головой. У двери она бросила на него прощальный взгляд, как оказалось, последний — бывший декан Слизерина решил покинуть Англию, не оповещая о своём «воскрешении». Об этом ей сказал Гарри, застав девушку одну в гостиной дома на Гриммо. Подробности выспрашивать не стала — это уже их дело.

Сейчас, перебирая эти воспоминания, покачивая стакан в руке, снова вернулась к мыслям о Роне. Они через столько прошли за последние два года, выросли, оставив детские привычки в палатке в лесу, в замке Малфоев, в горящих коридорах Хогвартса. Но ссоры и склоки так и не смогли оставить.

1) Лунный месяц в среднем длится 29 или 30 календарных дней. Реальные лунные часы далеки от песочных часов, но если представить раскладку из множества поворотных сфер, имитирующих фазы луны, то их вращение будет более подходящим, тем более нам нужно вечернее время, когда видно луну

Вернуться к тексту

2) Альфард — самая яркая звезда в созвездии Гидры, её также называют «Уединённой змеёй»

Вернуться к тексту

День только начинался: часы показывали четверть восьмого, за окном царила предрассветная тьма — солнце ещё не взошло, а луна уже оставила свои позиции. Гермиона откинула голову назад и стала изучать резьбу на изголовье — для неё сейчас перевёрнутую. Воображение. То, в чём она себе обычно отказывала, опираясь на факты и логику. Последние дни ей снились странные сны. Наутро картинки исчезают без следа, оставляя лишь послевкусие тоски. Мелькали знакомые очертания лестничных пролётов, тёмные каменные стены. Возможно, ей снится Хогвартс. Кстати, о мечтах — в первой половине дня нужно поработать со статьёй, а потом успеть на встречу с друзьями. Проворно откинув одеяло, девушка ушла в ванную комнату.

После завтрака она села за статью для КВИДИМИЯ.

Война показала проблемы магического общества. Одной из них была безграмотность в ритуалах и артефактах. Закрытый Отдел тайн ничего не обнародовал, пряча полезные знания в застенках Министерства. Группа заинтересованных волшебников первым делом выпустила безопасные статьи на тему хоркруксов и памятки по обнаружению и разрушению. Затем последовала статья об артефактах, способных уничтожить хоркруксы. Так и сформировалась КВИДИМИЯ — Комитет Волшебников Изучающих Древние И Мало Известные Явления. Появилась своя иерархия и подразделения. По результатам голосования Гермиона возглавила студенческий отдел. Ребята искали информацию по запросу от Отдела тайн, переписывали устаревшие статьи, структурировали данные из противоречащих источников. Комитет подчинялся непосредственно Кингсли — сказалась дружба Министра с Гермионой.

Сейчас студенческая группа работала над Материнской Защиты. Часть статьи получалась весьма объёмной — разбирая с Гарри этот вопрос, они выяснили, что инициацию обряда может провести как жертва, так и нападающий. И оба случая выпали на долю Волдеморта.

«…для обряда не нужна формула. Только словесный контракт — возьми меня, но не трогай другого. Суть — в искренней любви и желании защитить, даже ценой своей…»

Каминные часы пробили пять раз. Гермиона отложила перо и, потянувшись, откинулась на спинку кресла. Свою часть она дописала, успела до встречи. Пора собираться.

Они договорились встретиться в шесть вечера в чайной у Розали⁽¹⁾. Невилл и Ханна пришли первыми и заняли большой столик в углу. Пока ждали остальных, заказали новинку — шипучий персиковый чай. Искрящийся фруктовый напиток с тёплыми нотками имбиря согрел после морозной улицы, и Гермиона смело заказала любимое лакомство — сандей⁽²⁾.

— После этого сезона попробую себя в качестве тренера, — все уже собрались, и Джинни весело делилась новостями. — Хью, совсем малыш, ему всего десять, но он племянник Матильды и она просила помочь ему побороть страх полётов. А я с детьми неплохо нахожу контакт.

— А Матильда — это кто? Та самая Гримблхок из Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними? Которая расследовала дело об Уэльском озёрном монстре? — Луна зачаровано водила пальцем по натёкшей от десертов лужице, дорисовывая ей рожки и завитушки.

— Нет, это загонщица из моей команды. Хотя, насколько я знаю, твоя Матильда без ума от «Пушек Педдл», — Джинни легонько ткнула Рона в бок.

— Нет в этом мире события или мага, что не приводили бы нас к квиддичу, — Гермиона улыбнулась подруге, затем обернулась, услышав знакомый голос. — Ой, это же Ант.

— Какой муравей⁽³⁾? Здесь в кафе, зимой? — Рон с опаской посмотрел на стол. — Они, конечно, любят сладкое, но можно сегодня обойтись без тех, у кого больше четырёх лап?

— Это мой однокурсник. Мы вместе работаем над одним проектом в КВИДИМИЯ. Я уже рассказывала, — она покосилась на Рона, после чего помахала кому-то за соседним столиком.

Высокий юноша только что сделал заказ. Увидев приглашающий жест девушки, направился к ним. На загорелом лице, покрытом лёгкой щетиной, сверкали голубые глаза, русые волосы с андеркатом собраны в высокий хвост.

— Ант, привет! Знакомься — Рон, Джинни, Гарри, Луна, Невилл и Ханна. Мои друзья и боевые товарищи, — она тепло улыбнулась собравшейся компании.

— Очень приятно. Рад знакомству… — в его речи отчётливо звучали грассирующие «р».

— О, так ты француз! — удивлённо перебил Рон.

— Не обращай внимания, наш Бон-Бон питает слабость к французам, — Джинни снова ткнула покрасневшего брата. Переглянулась с Гермионой, после чего девушки тихо рассмеялись.

— Всё верно. Я приехал из Франции, — он сделал паузу. — Антарес⁽⁴⁾ Корлеоне Бурке. Можно просто Ант.

— Антарес — самая яркая звезда созвездия Скорпиона, — Луна продолжала художественное перевоплощение лужицы. — Однако, Корлеоне или Cor Leonis — это сердце Льва, так иногда называют самую яркую звезду созвездия Льва, она нам ещё известна под названием Ре…

— Моя мама родом с Сицилии, живописного местечка Корлеоне⁽⁵⁾, — Ант перебил Луну и широко улыбнулся. Но перед этим на секунду задержал взгляд на Гермионе. — Если первое имя по родовой традиции дали в честь звезды, то второе уже выбирала она. Ностальгировала по родине после переезда во Францию.

— Бурке. Что-то знакомое, — Гарри вопросительно смотрел на парня.

— Может, Флёр как-то упоминала, — Джинни пожала плечами, продолжая потягивать через трубочку фирменный напиток мадам Розали в зимний период — «Поцелуй омелы» — сладковатый, с перчинкой и ароматом корицы, он очень нравился девушкам.

— Нет-нет, точно. Ещё родовая традиция…

— Простите, если зауптал. Я недавно в Англии, но знаю, кто вы, — он чуть склонил голову. — Четыре поколения назад женой Херберта Бурке стала Белвина Блэк. Я дальний родственник вашего крёстного. Прошу извинить.

— Точно! — Гарри уже научился, не подавая виду, справляться с болью, сжимавшей сердце при упоминании Сириуса. — Я видел эту фамилию, когда изучал семейные документы по иностранной недвижимости.

— Ты добровольно изучал документы? Зачем? — Рон, как и остальные, не знал об их майской авантюре.

— Э-э-э… искал способы перемещаться по дому без аппарации.

— Во французской недвижимости?

— Извините, перебью, — Гермиона решила спасать друга, пока тот не сдал их опасное приключение. — Прости Ант, я просто хотела познакомить с моими друзьями и сказать, что свою часть проекта по Материнской Защите я уже выполнила. Остались твои исследования. Если они завершены, могу прислать тебе свитки совой.

— Да, это было бы замечательно. Мой заказ принесли, рад был познакомиться, — он кивнул на прощание и вернулся к своему столику.

— Красивый, — Луна стёрла салфеткой мокрое пятно.

— Чувствуется блэковская порода, да? — Джинни отставила пустой бокал в сторону. — Аристократичные манеры, холодная красота. Ещё и иностранец. Девчонки за ним, наверное, толпой вьются.

— Не знаю, — Гермиона пожала плечами. — Мы с ним только по работе с проектами общаемся, там не замечала. Гарри, ты в порядке?

— У меня безумная идея. Ладно, не настолько безумная, — зелёный взгляд виновато метнулся в сторону подруги. — У тебя же статья здесь, на Гриммо?

— Да, — девушка с подозрением покосилась на Гарри. — А тебе зачем?

— Я тут подумал: зачем гонять сову со свитками? Мы можем пригласить его в особняк Блэков. Отдашь статью, покажем гобелен, портреты. Без меня в дом так просто не попасть. Возможно, это единственный раз, когда он сможет посмотреть дом предков. Пока я тут. Спросишь у него?

— Зачем тебе водить по дому незнакомого человека с экскурсиями? — Невилл и Рон одновременно посмотрели на друга с удивлением.

— Почему-то захотелось, не знаю, как это правильно объяснить. Понимаете, я вроде как являюсь наследником, меня их магия признала и тому подобное. Но я не Блэк. Хотелось, чтобы дом посетил кто-то из реальных потомков, наследников по крови, — видя недоумение на их лицах, Гарри немного скис. — Совсем не понимаете, да?

— Я понимаю, — Гермиона слегка сжала его ладонь. Она, как и Гарри, до сих пор удивлялась всему в магическом мире. Конечно, в отличие от него, не просто восхищалась, но и стремилась изучать всё, что встречала. Каждое место, имеющее магическую историю, несло свой отпечаток. И если прислушиваться к своим ощущениям, то это легко заметить. Очень яркий след оставлял Хогвартс, свой имелся у дома Блэков, даже Нора Уизли уже приобретала неповторимый рисунок. — Спрошу у него. На какое время пригласить?

— Можно сегодня или завтра утром, я перемещусь, если нужно. Потом уже учёба начнётся, оба не сможем, — и уже в конце одними губами добавил «спасибо».

Девушка кивнула и отошла к соседнему столику. Вернулась через пару минут вместе с Антом.

— Гарри, простите, что нарушил ваши планы и отнимаю время, — видя удивлённый взгляд собеседника, Бурке пояснил. — Сегодня или завтра, но экскурсия явно не входила в ваше расписание. Мне очень приятно, что вы предложили посетить дом рода Блэк. Не хочу вас задерживать, поэтому соглашусь на сегодня. Поскольку время позднее, предлагаю сейчас и недолго. Я отниму у вас не больше получаса.

— Отлично! — будущий экскурсовод радостно хлопнул Рона по плечу. — Выдвигаемся.

— Меня уже тошнит от этого гобелена и пыльных чехлов…

— Рон, там нет пыли! — Гермиона возмущённо посмотрела на парня.

— Я знаю, но от гобелена и старины меня всё равно тошнит. К тому же мы планировали развлекаться сегодня. Так что отпускаем вас на полчаса — дуйте за своими свитками, а мы с ребятами в «Дырявый котёл». Кто за?

Так и решили — Гарри, как хозяин дома, Гермиона, как владелец свитков, отправляются на Гриммо, а через полчаса присоединяются к остальным в пабе.

— Думаю, Кричер обрадуется ещё одному представителю благородного дома Блэк, — Гарри улыбнулся и перенёс их в гостиную.

1) «Чайный пакетик Розы Ли» (англ. «Rosa Lee Teabag») — чайная в Косой Аллее

Вернуться к тексту

2) (sundae) — десерт из шариков мороженого с различными добавками: сиропом, орехами, взбитыми сливками, кусочками шоколада и ягодами

Вернуться к тексту

3) Ant (англ.) — муравей, игра созвучности.

Вернуться к тексту

4) Ярчайшая звезда в созвездии Скорпиона и одна из ярчайших звёзд на ночном небе, красный сверхгигант

Вернуться к тексту

5) Сицилийский город в провинции Палермо.

Вернуться к тексту

Мне все равно, с кем ты знаком и как сюда попал.

Я хочу знать, встанешь ли ты рядом со мной посреди пожара, не отпрянув назад.

Наверху что-то с грохотом упало. Девушка вздрогнула и отвлеклась от сбора вещей. Завтра понедельник и начинались занятия — утром нужно вернуться в комнаты при университете. Поднявшись с кресла, отложила книгу в стопку и отправилась искать источник шума.

— Кричер, ты что-то уронил?

— Кричер ничего не ронял, юная мисс, Кричер сам упал, — бормотал эльф в одной из комнат.

Летом 98-го Гермиона не оставляла попыток улучшить жизнь домовика. Кричер был непреклонен. Но зимой что-то изменилось. Он стал называть её «юная мисс». Морщась и кряхтя, согласился на небольшое жалование. Нашёл приличные наволочки, сшил новый балахон и разобрался в своей каморке. А на Рождество приготовил её любимый пудинг.

Гермиона нашла домовика в комнате младшего Блэка — старый эльф крутился около письменного стола, бормоча под нос: «Непорядок в комнате хозяина Регулуса, вещи не лежат на своих местах. Хозяин Регулус любит аккуратность. Что сказал бы он о нерасторопном Кричере…»

— Кричер, что случилось?

— Кричер хотел убраться в спальне хозяина Регулуса. Сын хозяйки не терпит беспорядок. Все вещи должны быть на своих местах, а эти тут лежат — домовик ткнул костлявой рукой в два тома на столе, а потом указал на пустое место в книжном шкафу. — Книги со стола не снимаются. Кричер пытался их сдвинуть, но сам упал. Магия тоже их не двигает.

— Акцио книги! — Гермиона взмахнула палочкой.

Ничего не произошло — они не сдвинулись даже на дюйм. Диагностирующие заклинания не обнаружили тёмной магии. Видя, как расстроен домовик, Гермиона решила попробовать поднять их руками без использования палочки. Но только она коснулась корешка, как вокруг книг возникло лёгкое золотистое сияние. Верхняя сама отправилась на полку, заполнив пробел между томами, а нижняя осталась у ошеломлённой Гермионы в руках. Она быстро вернула книгу на стол и ещё раз более тщательно использовала все известные диагностирующие и проявляющие чары — снова ничего, даже свечение не проявилось.

На тёмно-зелёной обложке аккуратным почерком, как на дверной табличке, было выведено: «Тетрадь для личных записей Регулуса Блэка». Между страниц выглядывал лист, верхняя строка которого гласила: «Нашедшему тетрадь — прочесть». Гермиона аккуратно потянула записку и начала читать:

Нашедшему тетрадь — прочесть.

Данная тетрадь сродни дневнику. Хроника нескольких лет.

Важные события своей жизни и явления, наблюдения и мировоззрение я доверял бумаге, фиксируя здесь.

Мои поступки и их последствия прояснятся по мере чтения.

Начата в январе 1978 года.

Окончена в августе 1979 года.

Дописана в декабре 1998 года.

Чтобы найти ответы и понять конец, надо понять начало.

Посвящается тебе,

человек жертвует своим Я, он поставил в Опасность своё имя, своё Наследство, и он должен пройти Испытание, чтобы Завершить это.

Девушка застыла в смятении — лист в руке слегка дрожал. Вложив его обратно под обложку и обойдя молчавшего Кричера, вернулась в свою комнату.

Этично ли чтение чужих личных записей? Конечно, нет. Но записка уверяла в обратном. Интересно ли ей? Конечно, да. Ей не давало покоя странное предисловие. И последняя дата. Совсем недавно. Если это чья-то шутка, то стоит проверить.

Она снова вернулась в комнату, где домовик продолжал уборку.

— Кричер, скажи, пожалуйста, у тебя остались старые записи Регулуса? Возможно, эссе, конспекты или письма? — секунду подумав, качнула головой. — Нет, письма не надо, лучше конспекты.

— Да, юная мисс, — эльф открыл ящик стола и протянул ей свитки. — Последний курс юного хозяина.

Гермиона снова вынула записку из дневника и сверила почерк. Сначала на глаз, затем используя заклинания, изучая на оригинальность найденный лист — несложные чары для проверки домашних работ. Признаков изменения или копирования не нашла. Вздохнула, показала домовику записку:

— Это почерк хозяина Регулуса? — эльф не был обязан говорить ей правду, но она почему-то была уверена, что про своего обожаемого Блэка тот не стал бы врать.

— Да, юная мисс, писал юный хозяин.

— Но как это возможно? Эта дата в конце, да и сама надпись не выглядят такой выцветшей, как на свитке, — она задумчиво бормотала, переводя взгляд с одних строк на другие — чернила в записке и, правда, не утратили свой маслянистый блеск. — Может быть, заклятие консервации…

— Кричер не может сказать. Кричер сам не знает, не понимает, — бубнил под нос домовик.

— Это вещь принадлежала Регулусу? — девушка показала на книгу в тёмно-зелёной обложке, дождалась кивка от эльфа. — Ты не будешь против, если я возьму её? — ещё один кивок. — А если буду читать? — Кричер снова лишь кивнул. — Ладно, я пыталась.

Что именно она пыталась, Гермиона не стала уточнять, лишь вернула свиток притихшему домовику, подхватила со стола дневник Блэка и вернулась к себе.

Остаток вечера она собирала вещи. Мысли возвращались к книге на тумбе. Она просчитала даты: дневник должен захватить времена получения Метки и закончиться на медальоне. Значит, можно узнать что-то новое про Первую магическую войну. Или новые заклятия. Предвкушение будоражило.

После душа она заплела косу и села на кровать. Взяла книгу. Попыталась перевернуть страницы — не получилось. На первом листе проявились буквы: «Suis quaque temporibus⁽¹⁾». Гермиона улыбнулась — такая магия часто применялась против любителей подсматривать концовку или правильные ответы. Ясно: читать придётся от корки до корки. «Ну что ж, воля ваша, Регулус Арктурус Блэк, будем знакомиться», — подумала Гермиона. Она поправила подушку удобнее и открыла первую страницу.

Январь, 1978 год.

Рождество встретили в Малфой-мэнор. Люциус собрал в мэноре высший свет — присутствовали лишь чистокровные волшебники, верные своему происхождению.

Помимо бала и развлечений нас ждал сюрприз — юные представители древних семейств удостоились закрытой встречи с лордом Волдемортом. Невозможно передать словами мощь и силу, исходящие от этого величайшего мага. Его идеи, его политический курс находят отклик в сердце каждого присутствующего.

Появление такого лидера как никогда важно. Ныне бразды правления магического мира переходят в руки грязнокровок и предателей крови. Став его соратниками, мы сможем объединёнными усилиями вернуть власть и могущество чистой крови. Мы заставим магический мир чтить древние традиции и устои. Проведём политические, законодательные, экономические и образовательные реформы. Маги не должны прятаться от магглов. Министерство более не будет подконтрольно магглофилам, юные маги в школах отныне будут воспитываться согласно традициям, с уважением к роду и чистоте. Маги вернут своё былое могущество.

Лорд Волдеморт рекомендовал не ограничиваться школьным курсом заклинаний, расширять границы полученных знаний, развивать таланты и способности. Летом, после экзаменов нас ждёт проверка и возможность войти в круг приближённых, получив Метку.

Опустив дневник на одеяло, девушка со вздохом прикрыла глаза: «Шестнадцатилетний идеалист. Наивный мечтатель. Впрочем, не он один. Даже не пытались понять, каким образом можно вернуть былые славу и могущество. Забивали голову будущими свершениями и победами во имя великого лидера и спасителя. А после получения Метки претензии уже не принимались».

Дальше патетики не было. Регулус писал про учёбу. Про окклюменцию. Он занимался ментальной магией с профессором Снейпом — с Северусом, как писал автор. С непривычки спотыкаясь на имени бывшего зельевара, девушка узнала, что тот после рождественского бала в Малфой-мэноре всё же пошёл на контакт с «ещё одним Блэком». Снейп вполне логично рассуждал, что яблоко от яблони падает недалеко, даже если и в слизеринский огород. Они поладили. К поверхностному осмотру Регулус был устойчив, к проникновению — пока нет. Снейп владел обоими навыками, и это вызывало у младшего Блэка восхищение.

Читая заметки Регулуса о занятиях окклюменцией, девушка в очередной раз отметила, что слизеринцам окклюменция давалась легче. Сдержанность, контроль. Среди них было много менталистов. У гриффиндорцев — только Дамблдор. И неуклюжие попытки Гарри. Гермиона поставила задачу: найти учителя по ментальной защите. Или хотя бы учебник. Отложив в сторону дневник Регулуса и отчаянно зевая, спустила подушку, после чего почти моментально погрузилась в сон.

•◦⊷⊶⊰⌘⊱⊷⊶◦•

Ночью снился Малфой-мэнор. Знакомая гостиная. В полированной поверхности большого стола отражались лица собравшихся магов. Гермиона многих узнала, а кого-то странным образом просто знала. Снейп — худой, бледный. Барти Крауч-младший — пшеничные волосы, россыпь веснушек. Алекто Кэрроу, Амикус. Люциус и Беллатрикс — ещё без влияния Азкабана. Мальсибер. Розье. Уилкс. Трэверс. Эйвери. Роули.

Внимание задержалось на знакомом лице — чёрные волосы мягкой волной лежали на плечах, насмешливо-заносчивый взгляд серых глаз. Так похож и не похож на Сириуса — можно назвать красивым, если бы не высокомерный вид. Регулус Блэк, а это был именно он, с нескрываемым обожанием смотрел на сидевшего во главе стола мужчину, за спиной которого гудело пламя камина, отбрасывая красные отсветы на стены.

Волдеморт был красив без преувеличений. Тонкие черты, тёмные волосы. И только красноватый отблеск глаз выдавал его — то ли камин, то ли внутренний свет.

Его ораторские навыки, без сомнения, уверенно и точно покорили всех в зале. Снейп и Крауч смотрели на него с обожанием. Другие — с жадностью. Каждое слово о чистоте крови. Каждый — возможность для себя.

Неторопливо проходя вокруг стола, она останавливалась, прислушиваясь к обсуждениям будущих Пожирателей Смерти, периодически покачивая головой на их наивность и слепую веру. Никто не обращал на девушку внимания, не видел её, принадлежащую другому времени. Часы на каминной полке гулко отбили прошедший час — на последнем ударе она проснулась.

1) Всему своё время (лат.)

Вернуться к тексту

До лекций было ещё два часа. Гермиона переоделась в твидовый костюм, собрала волосы в пучок, накинула пальто винного цвета. У двери бросила взгляд в зеркало. «Типичная гриффиндорка», — фыркнула она и вышла.

В маггловской кофейне недалеко от университета Гермиона взяла на вынос ванильный латте и, наслаждаясь ясной морозной погодой, неторопливо прогуливалась в парке кампуса. У подмёрзшего пруда села на любимую лавочку, укрытую буковыми деревьями. Достала свежий выпуск «Ежедневного Пророка». Откуда-то потянуло сигаретным дымом — девушка осмотрелась в поисках нарушителя чистоты воздуха.

— Фу, Дин, ты куришь! — у дуба она заметила, как бывший одноклассник, теперь студент второго курса⁽¹⁾, тянул тонкую коричневую сигарету.

— Только маме не говори, — он обезоруживающе улыбнулся и уничтожил окурок «Эванеско».

— Конечно, сейчас брошу чтение утренней прессы и помчусь жаловаться миссис Томас.

— Круто! Утренние новости почти в полдень, да ты знаешь толк в удовольствии. Хотя нет, не знаешь, — он остановился напротив. — Прессу надо читать с конца, — Дин перевернул газету последней страницей.

— С объявлений о пропаже собачки, поисков кусающегося чемодана и некрологов? — она внимательно пробежала глазами по заголовкам, почти не слушая его. — Ты шутишь, наверное.

— Вовсе нет. Вдруг ты видела эту собачку и сможешь помочь безутешной хозяйке? А чтение некрологов вообще занятие грустное. Ознакомившись с ними, можно с чистой совестью перейти к чтению более захватывающих новостей на первой полосе.

— Некрологи могут расстроить лишь тех, кто был знаком с этим человеком, — не обращая внимания на парня, уже негромко читала вслух. — Представители Святого Мунго вынуждены с прискорбием сообщить, что вчера днём скончался Бартемиус Крауч-младший. С 1995 года, после поцелуя дементора… организм молодого человека был сильно истощён…

Гермиона застыла, продолжая беззвучно шевелить губами — внимание привлекла колдография, обведённая вместе с текстом в чёрную рамку. На подвижном изображении раз за разом улыбался юноша с пшеничными волосами и россыпью веснушек на светлой коже. Абсолютно такой же. Один в один. Как во сне. Девушка подняла взгляд на бывшего одноклассника:

— Мне срочно нужно в библиотеку, в архив. До начала занятий успею. Точно успею, да, — выкинув стаканчик в урну, она бросилась прочь из парка.

— Давай, как скажешь. Был рад встрече — пожав плечами, кинул ей в спину Дин и достал из кармана пачку.

В библиотеке она нашла статьи о первых Пожирателях. Перебирала выпуски. С колдографий смотрели те же лица, что и во сне. Те же причёски, шрамы, родинки. Она сложила всё, сдала архиватору и вернулась к себе. Ноги не слушались. Чуть дрожащими руками открыла дверь и, выставив вперёд палочку, подошла к тумбочке, где лежала книга в тёмно-зелёном переплёте.

— Диффиндо! Инфламаре! — тонкий порез перечеркнул загоревшуюся обложку. — Мерлиновы кальсоны, только не пожар, меня же исключат! Фините Инкантатем, Репаро!

Она обессиленно села на кровать, наблюдая за развеивающимся дымком. Книга вновь стала целой — восстанавливающие чары всегда были коньком девушки. Первой мыслью было: она нашла хоркрукс Регулуса, иначе как объяснить реалистичность сна и странную дату? Вернулся через воспоминания? Что-то похожее происходило с Гарри на втором курсе, когда он нашёл дневник Тома Риддла. Но нет — на хоркруксы простые режущие и воспламеняющие заклинания не действуют. Тяжело вздохнув, девушка неуверенно взяла книгу в руки. Покрутила, внимательно осмотрела, снова прочитала название — ничего нового или необычного. Затем, закрыв глаза, прислушалась к внутренним ощущениям, боясь почувствовать влияние чужих эмоций или вкрадчивый шёпот в подсознании. Ничего. Абсолютно пусто.

Бросив взгляд на часы, поняла, что скоро начнутся лекции и пора бежать в корпус. Подхватив сумку, поднялась и положила дневник на тумбочку. Пробормотала перед выходом: «Я непременно всё изучу. И разберусь, что ты такое. Да, и обязательно перестану разговаривать с книгами».

Вечером после лекций созвали первое в этом году собрание университетского отдела КВИДИМИЯ. Наработки Гермионы и Анта по проекту передали на редактуру Луизе — талантливой журналистке с третьего курса. Утвердили начальный список литературы для изучения в этом семестре.

— Гермиона, ты какой проект планируешь взять?

— В этом квартале буду лишь куратором — у меня сейчас личный проект. Возможно, он связан с нашими исследованиями, — она погасила свечение магического кристалла, транслирующего на стену проекцию. — На сегодня всё. Напоминаю, что следующее собрание состоится вечером в понедельник. По вопросам, касающимся ваших проектов, вы всегда можете обратиться ко мне, не дожидаясь встречи. Спасибо всем, кто пришёл. И поздравляю с началом семестра.

После собрания девушка посетила библиотеку, дописала конспекты, выписала книги для домашнего изучения. По пути домой мысли вернулись к «личному проекту» — пока она выяснила, что книга, возможно, передаёт ей воспоминания владельца. Не совсем понятно как, если в ней нет частички души, как в том же хоркруксе. Но девушка была уверена, что видела реальное событие из прошлого. В комнате переоделась, переложила из сумки книги и свитки на стол. Затем спустилась поужинать в кафе на первом этаже, захватив с тумбочки дневник.

В столь позднее время посетителей было немного — Гермиона знала, что час пик приходится на время после лекций. Сейчас она могла спокойно почитать за едой, не встретив знакомых. Дневник повествовал об учёбе младшего Блэка. Квиддичные тренировки, собрание Клуба Слизней, поиски материалов в Запретной секции, уроки окклюменции со Снейпом — Регулус был старательным и даже талантливым, а его успехи были личной заслугой любознательного и трудолюбивого ученика. Гермиона достала карандаш и блокнот — Блэк упоминал книги, не входившие в школьную программу. Она методично выписывала все названия для изучения их в КВИДИМИЯ.

•◦⊷⊶⊰⌘⊱⊷⊶◦•

Сон снова показал фрагмент прошлого. Тёмный кабинет в подземельях. Зеленоватый свет из окон. В этот раз она не наблюдатель — смотрит его глазами. Напротив — Снейп с палочкой.:

— Сегодня я буду пробираться глубже в поисках наиболее болезненных воспоминаний, их сложнее контролировать и прятать. Твоя задача — научиться ставить мощные блоки, гибко подстраиваясь под грубые или запутывающие действия легилимента. На счёт три: раз, два, Легилименс!

…Мать стоит у камина и яростно трясёт рукой с письмом в сторону отца.

— Этот мерзавец сбежал! Ты слышишь, сбежал! Ещё имел наглость в письме сообщить, что ушёл к Поттерам, этим любителям грязнокровок! Предатель! Да как он смел? Ни кната больше не получит. Надо лишить его наследства. Может, тогда одумается и вернётся, — медленно осела на пол и совсем тихо продолжила. — Предатель. Мерзавец. Какой подлец. Так со мной поступил…

…Сквозь слегка приоткрытую дверь видно, как мать пытается сорвать со стен гриффиндорские знамёна и плакаты с полуголыми магглянками. Ни магией, ни руками не получается. Замечает фотографию мародёров. Цепенеет, вглядываясь в лицо старшего сына. И падает на ковёр, начиная глухо рыдать. Мимо проходит Кричер, бубня под нос: «Мерзкий неблагодарный мальчишка, разбил сердце хозяйки. Якшается с грязнокровками и предателями крови. Мерзкий злой мальчишка…»…

…В зеркале отражается празднично одетый юноша и статная женщина, оба черноволосые и сероглазые. Мать и сын.

— Ты выглядишь очень достойно, Регулус. На встрече с Тёмным лордом ты не опозоришь меня. Ты — Блэк. Ты никогда не подводил наш род. Ты всегда был моим любимым сыном.

Женщина смотрит в отражение на сына, но взгляд её отрешён и холоден…

…Матч Гриффиндор против Слизерина. Идёт ожесточённая борьба — половина команды красно-золотых заканчивает Хогвартс, это их последняя игра. На 56-й минуте снитч ловит Джеймс Поттер, и Гриффиндор выигрывает со счётом 360-240. Трибуны ревут, а ловец Слизерина не сводит тяжёлый взгляд со своего брата. За всю игру Сириус ни разу не взглянул в его сторону…

— Соберись! — желчно цедит Снейп, выныривая из воспоминаний. — Величайшая потеря благородного дома Блэк. Ещё раз увижу хоть одного Мародёра — навсегда сотру их из памяти. Защищай сознание! Ты должен сопротивляться, а не перебирать свои обиды. Приготовься: Легилименс!

Злость помогает построить в сознании гибкую стену. Силой воли он превращает её в сферы, внутри которых прячет болезненные моменты. Пузыри тут же рассыпаются по сознанию, выталкивая вперёд первый пойманный снитч, отличный результат СОВ, довольное лицо матери, рождественский пудинг, заточенные перья, завитки пара над котлом, визжащую мандрагору…

— Гораздо лучше, — Снейп морщится от противного визга из воспоминаний. Он бледней обычного и тяжело дышит. — Хороший способ, нетипичный. С круглыми плотными предметами в сознании работать довольно трудно, ментально сложно зацепить что-то без углов и точек опоры, так что твой тип защиты не лишён изящества. На сегодня достаточно. Продолжай тренировать его, доведи до автоматизма.

1) Дин Томас также был в бегах, но в отличие от Гермионы не пошёл на седьмой курс в Хогвартсе

Вернуться к тексту

— Проклятье! — открыв глаза, Гермиона подскочила на кровати. Сурово посмотрела на дневник. — У меня нет воображения. Я не вижу сны и не запоминаю их. Всё, хватит — больше никаких воспоминаний, видений из прошлого и бестолковых слизеринцев. За книги и окклюменцию спасибо, конечно, но две ночи подряд смотреть такие сны — пожалуй, пора остановиться. Мерлин, я схожу с ума и разговариваю с книгой, — она подхватила дневник и поставила его на самую верхнюю полку в книжном шкафу, куда с трудом дотягивалась.

Месяц прошёл в учёбе. Лекции, библиотека, эссе. Она не возвращалась к дневнику. Один раз гуляла с друзьями на выходных. С Роном — две встречи, две ссоры и прохладный поцелуй на прощание. Она пыталась понять, что не так. Не получалось.

Вот и сейчас, на собрании КВИДИМИЯ она смотрела на черновики проектов, но её мысли были вне теории контрзаклятий.

— Да? — она растерянно заморгала, понимая, что кто-то позвал её в третий раз.

— Аманда и Рик нашли что-то стоящее? — рядом стоял Ант и смотрел на свиток в её руке.

— Что? Кто нашёл?

— Ты смотрела в этот свиток так, словно он открыл тебе тайны мира.

— Нет, нет. Тут мало материала — книги почти копируют друг друга, — Гермиона почему-то замялась перед тем, как продолжить. — Я просто задумалась.

— Прости, не хотел отвлекать.

— Ничего страшного. Как продвигается твой проект?

— Примерно также, — он кивнул в сторону свитка. — На старте всегда пробираешься через море воды и туман ошибок, чтобы добраться до жемчужины. Но у меня есть вопрос, не касающийся проекта, уделишь мне пару минут?

— Да, конечно, — она сдвинулась в сторону, указывая на свободное место на оттоманке. — Присаживайся, — Ант сел на приличном расстоянии от девушки.

— Я не поблагодарил как следует за посещение особняка.

— Но ты же сказал «спасибо», даже не один раз. Этого достаточно.

— Этот визит много значил для меня, — он на мгновение умолк. — Наверное, не смогу объяснить правильно. Je ne maîtrise pas très bien la langue⁽¹⁾. Поэтому хочу пригласить вас во Францию, на пасхальные каникулы.

— Что? Куда? — девушка опешила от поступившего предложения.

— У нашей семьи есть коттедж на побережье. На каникулах будет достаточно тепло, чтобы отлично провести выходные. Естественно, не хочу создать неудобства и приглашаю всю компанию, что была прошлый раз в кафе. Вы же общаетесь регулярно?

— Да, мы давно дружим, ещё со школы, но, Ант, это слишком… щедро для простого посещения дома.

— Поверь, это не так, — он деликатно улыбнулся. — Хотелось отблагодарить ответным визитом. Я не настаиваю. Только прошу передать моё предложение твоим друзьям и узнать, смогут ли они найти для этого время в ближайшие каникулы. Вся подготовка и размещение полностью на мне.

— Тебе с Гарри приходят в голову на удивление безумные идеи. Это какая-то особенность представителей дома Блэк? — девушка нервно улыбнулась на удивление во взгляде собеседника. — Да, конечно, я спрошу у них.

— Спасибо, что согласилась. И за уделённое время, — встав, он слегка поклонился. — Буду ждать вашего решения. А теперь прошу простить.

«Аристократ до мозга костей, говорит как по учебнику, — Гермиона усмехнулась, глядя вслед Анту. — Встреча послезавтра, вот и спрошу у ребят, что они думают про эту авантюру».

К её полнейшему ужасу, все встретили идею просто отлично, начав планировать неожиданный отпуск.

— Как вы могли так легко согласиться? Мы же его совсем не знаем, — она не оставляла попыток найти в своих друзьях остатки благоразумия.

— Думаешь, он маньяк какой-нибудь? — Гарри озорно сверкнул глазами из-под очков. — Так даже интереснее, вспомним молодость и приключения.

— Он не похож на маньяка. По крайней мере, я такого не замечала…

— Ну, тем более, — радостно подхватил Рон. — Тогда не о чём переживать. Ты знаешь его, мы знаем тебя — всё схвачено.

— Мне кажется неловким принимать подобные предложения, — ещё один аргумент.

— Ой, да что в этом такого? Дом семьи, мы ненадолго погостить, не дарит же он его.

— Но я мало с ним общалась, чтобы вот так в гости…

— Ладно тебе, Гермиона, нас много, не успеем заскучать, — Джинни обвела взглядом всю шумную компанию. — Меня больше волнует, сколько купальников брать: два или одного хватит?

— Там же холодно в апреле, вода градусов семнадцать!

— Тогда поедем во второй половине каникул — успеет прогреться до двадцати. Вполне нормально, нас после шотландских зим прохладной водой не напугать!

— Решено: первую неделю катаем по друзьям-бабушкам, на второй едем развлекаться!

Гермиона возвращалась в хорошем настроении — за вечер они с Роном ни разу не поссорились. Вдыхая морозный воздух, девушка очищала сознание, тренируя ментальный навык. Дневник хоть и был заброшен, но сон с окклюменцией дал хороший образ для практики. Она изучила теорию и перед сном выполняла практические занятия. Сферы она заменила на привычные трубочки-свитки. Теперь мысли легко было упорядочить и этот навык она отточила.

Уже дома девушка в очередной раз подумала, что пора найти учителя и попрактиковаться с кем-то. Ей нужна оценка достигнутого и направление, куда двигаться дальше. Добавила в планер задачу и посмотрела на тёмно-зелёный корешок на полке. Интересно, её навыка достаточно, чтобы перестать видеть сны после чтения дневника? Гермионе было интересно, что же происходило у Регулуса, и она достала книгу с полки. Порадовалась, что и без закладки легко найти место, где остановился. Девушка поставила рядом стакан с тыквенным соком и продолжила чтение.

Выписывая полезные заметки о неизвестных ей учебниках и книгах, Гермиона изредка фыркала на патетичные лозунги о политике Волдеморта. Пока не увидела пустой разворот с одной единственной неровной надписью:

«Это было больно».

Ни даты, ни привычного аккуратного оформления — лишь дрожащие буквы на двух листах. Она не спешила перевернуть страницу. Боялась, что увидит сломленного Регулуса. Не наивного слизеринца, что был ей уже понятен, а того самого юношу, что заберёт медальон, пожертвовав собой. Хотела отложить дневник, но всё же решилась и перелистнула. Текст сухой, бесстрастный — словно уравнения, выписанные построчно в столбик. Факты без эмоций и чувств. А затем снова список книг, рецепты зелий и тренировки ментальной магии. Несколько месяцев записи оставались безликими. Потом появились вопросы. Регулус сомневался в цене их идеального мира. Если больно им, ближайшему кругу, то что ждёт остальных? Ответов он не оставлял, только спрашивал. Учебные будни разбавили простые задачи по варке зелий, которые начал передавать им Люциус. Регулус до последнего верил, что так и будет заниматься непыльной работой, но им дали полевое задание со слежкой. Гермиона решила, что на сегодня хватит. Её ждал ещё один переломный момент, который лучше оставить на потом. Она закрыла дневник и легла спать.

•◦⊷⊶⊰⌘⊱⊷⊶◦•

Небольшое душное помещение, похожее на подвал. На стенах чадят зажжённые факелы, в воздухе витает дым благовоний. Новобранцы стоят в ряд — краем глаза он замечает несколько человек справа и слева. Впереди у стены полукругом маячат фигуры в низко надвинутых капюшонах. В центре комнаты высится странный каменный постамент, похожий на алтарь — на нём расположены в ряд флаконы зелий, нож, железные печати и незнакомые предметы. За этим пьедесталом стоит лорд Волдеморт. Он тоже в капюшоне, под которым видны нижняя часть лица и красноватое свечение в области глаз.

«Наследник и надежда благородного дома Блэк» — его зовут первым. До алтаря больше десяти шагов. Каждый шаг на удар сердца. Тело непослушное, словно свинцовое. Всё вокруг плывёт и смазывается в сизом дыме. Воздух с трудом проходит в грудь — тяжёлый, насыщенный ароматами, он обволакивает рот, нос, вызывая лёгкое удушье. Волдеморт что-то говорит ему — он не понимает. Не слышит из-за гудения в голове, но подаёт левую руку и кладёт её на холодную поверхность пьедестала. Успевает заметить, как сверкнувшее лезвие оставляет на предплечье порез. Наблюдает, как тонкой струйкой льётся на свежую рану тёмное зелье. Успевает услышать шипение сворачивающейся крови и как Волдеморт нашёптывает незнакомое заклинание: «…et solus mors habet potestatem…⁽²⁾»

И дальше наступает ад.

Кипящим потоком лавы боль бежит по венам вверх, к плечу, достигает груди и разносится по телу, выжигая всё внутри. Глаза закатываются, горло давит спазмом и нет возможности кричать — лишь запрокинуть голову, хватая ртом воздух. И вечность ждать, пока разум бьётся в агонии и тело горит без остатка.

Потом всё проходит. Только сильная пульсация в левой руке приносит отголоски той боли. Кажется, у висков влага холодит разгорячённую кожу — его невольные слёзы. К телу возвращается подвижность. И он делает шаг навстречу отделившейся фигуре, которая протягивает ему чёрный плащ и серую маску.

Подвал исчезает в белых завихрениях. В пустоте этого ничто слышатся резкие выкрики Снейпа: «Соберись! Защищай сознание! Приготовься! Доведи до автоматизма!» Они повторяются и повторяются. Гермиона, только что побывавшая на месте Регулуса, отчаянно пытается отгородиться от видения. Её свитки и трубочки совершенно беспомощны, когда она вновь оказывается в задымленном помещении и делает шаг к пьедесталу. И уже сама себе кричит: «Соберись! Защищай сознание!» В памяти всплывает прошлый сон и сферы для защиты. Прикладывая неимоверные усилия, девушка мысленно создаёт перед собой высокую прозрачную стену, фиксируя за ней подвал. Не теряя концентрацию, дрожа от пережитых эмоций, отталкивает себя ментально. Покинув сознание Регулуса, остаётся за его спиной. Словно в кинотеатре, где ты — зритель, а происходящий в подвале ритуал — картинка на большом экране. И как только она понимает, что больше не является участником этого кошмара, сон прерывается, и Гермиона открывает глаза.

1) Я не очень хорошо владею языком (фр.)

Вернуться к тексту

2) и только смерть имеет власть (лат.)

Вернуться к тексту

Гермиона в панике подскочила на кровати. Осмотрелась: она у себя. Никакого дыма, благовоний, теней. Дрожь в руках, дыхание сбито. Она подошла к окну, распахнула створку. Морозный воздух ударил в лицо. Полная луна, тишина ночной улицы. Безмятежность настоящего вернула Гермионе покой. Дрожь отступила. Девушка бросила взгляд в зеркало: выбившиеся из косы пряди, бледное лицо с лихорадочным румянцем, чуть покрасневшие глаза. Обретённое спокойствие грозило истаять под наплывом воспоминаний. В ванной подняла левую руку, где пульсировала фантомная боль. Ничего. Ни царапины, ни Метки. Провела ладонью по прохладной коже. Закрыла глаза. Включила холодную воду и умылась.

Вернувшись в комнату, она взяла дневник. Убирать не собиралась. Странно — да. Интересно — да. Она видит прошлое и список книг растёт. Появились ментальные тренировки. И главное: во сне она не чувствовала боли. Только эмоции. Значит, можно защититься. Она легла и выстроила защитный экран. Послушная мыслеформа меняла размеры, плотность, объёмы. Гермиона провалилась в сон без сновидений.

Днём на встрече комитета, пока остальные работали над задачами, Гермиона устроилась за одним из столов с кипой свитков, газет и учебников. Волшебное перо, зачарованное девушкой, пополняло список магов на пергаменте. Рядом с ней сидела Луиза, которая умело находила необходимую информацию из общего объёма. Они уже неоднократно работали в тандеме, отлично дополняя наблюдательность друг друга. И сейчас будущая журналистка вновь пришла ей на помощь.

— Так, с этим справочником разобралась. Что у нас следующее, — третьекурсница осмотрела ближайшие книги. — «Проникновение в разум: миф или реальность?», «Основы окклюменции, вводный курс аврората», «Первые шаги над контролем разума»… Писанину Скитер я, пожалуй, отложу на потом, — она сдвинула первый том в сторону. — Кстати, можно было бы привлечь Анта для поисков, он хорошо находил нужное в этих книгах, ведя тот проект. О, он явно услышал, смотри, развернулся и идёт в нашу сторону.

— Извините, что отвлекаю, — он окинул взглядом ворох бумаг на столе. — Случайно услышал названия, которые перечислила Луиза. Может, нужна моя помощь? Если вы не против, конечно. Решили восстановить замороженный проект?

— Не совсем. Если точнее, совсем нет. Мне нужно найти кое-что лично для себя. Если ты правда можешь здесь помочь… и тебя это не затруднит, — Гермиона со вздохом указала на мелко исписанный лист. — Даже вдвоём мы будем разбирать это почти неделю.

— Если помнишь: тот проект я довёл почти до конца, так что могу упростить ваши поиски. Просто скажи, что именно нужно искать. А я постараюсь сделать это быстро.

— Имена и адреса легилиментов поблизости от Лондона.

— Теоретиков или практикующих?

— Что, прости? Такое возможно?

— Легилименция достаточно энергозатратная, и с возрастом не все маги готовы её применять. Если тебе нужно разобрать сложные моменты или дописать теоретическую статью, то список будет один. Но если нужен волшебник, умеющий проникать в разум, то имён будет на порядок меньше. Так каких? — он вопросительно посмотрел на девушку.

— Второе. Нужен практикующий. Достаточно одного-двух. Желательно не из Азкабана. Кто сможет провести урок без вреда для того, с кем будет заниматься.

— Понял. Можно посмотреть ваш список? — дождавшись кивка, Ант взял пергамент и внимательно изучил имена. — Не уверен, что в этих книгах актуальная информация — Гариус Дервент поменял место жительства, Эгберт Марат не желает общаться, игнорирует сов с письмами, а Кассиус МакБун⁽¹⁾ вовсе скончался.

— Похоже, нужно было сразу к тебе обратиться, — девушка покрутила в руках учебник десятилетней давности. — Зря только время потратили на бесполезные имена. Прости, Луиза, — Гермиона виновато улыбнулась напарнице.

— С бесполезными именами не согласен, — изучив несколько свитков, сказал парень спустя пару минут. — Вы собрали достаточно много информации. Мне понадобится примерно полчаса, чтобы убрать лишнее и добавить необходимые имена. Если не сильно торопитесь, можете подождать здесь. Или могу отправить совой, когда закончу.

— Поскольку затея моя — останусь. Поболтаем или тебе уже пора? — Гермиона повернулась к Луизе, у которой вечером в планах было посещение выставки колдографий. — У меня есть термос с ежевичным чаем и шоколадный десерт.

— Очень заманчивое предложение. Но раз я тебе уже не нужна на сегодня, у меня будет больше времени, чтобы собраться, — подхватив пальто и махнув им на прощание, девушка покинула кабинет.

— Может, хочешь чай или десерт? — стало неловко, что сразу ему не предложила.

— Нет, извини. Книги и сладкое — несовместимые вещи, — Ант лишь покачал головой в ответ, левитируя со стола стопки свитков обратно на полки. Немного постояв у шкафа, он призвал три фолианта и вернулся. — Пока я не начал, позволь задать вопрос, из-за которого я и подошёл. Не передала ли ты друзьям моё предложение?

— Ох, прости! — Гермиона подняла на него извиняющийся взгляд. — Совсем из головы вылетело с этими поисками. Да, конечно, я им сказала. И они согласны. Точнее, мы согласны. Если тебя это не затруднит, то как насчёт второй половины каникул?

— Чудесно. И я очень рад, что вы согласились. Вторая половина подходит идеально — успею подготовить всё до вашего приезда. Буду признателен, если вы составите небольшой список предпочтений в еде, нет ли у кого аллергии, а также варианты развлечений, чтобы я мог забронировать подходящие мероприятия.

— Мы ещё не решили, насколько активной будет наша культурная программа, — она улыбнулась. — И в любом случае, не хотим тебя напрягать. Нас вполне устроит наличие кровати и шезлонга. Остальное мы уж сами как-нибудь.

— Поверь, мне не сложно. Прошу принять мою скромную помощь в этом вопросе — вы всецело можете доверить эту обязанность мне. Я буду только рад. Тогда, пожалуй, подготовлю список актуальных на этот период мероприятий, а вы посмотрите, что могло бы заинтересовать.

— Спасибо, — Гермиона слегка растерялась. — Но ты не обязан тратить на нас столько сил и своего времени.

— Не беспокойся об этом. Как уже говорил — мне хочется сделать приятное вам в ответ, — Ант аккуратно разложил перед собой свитки, книги и письменные принадлежности. — Тот порыв Гарри был таким спонтанным, искренним, но в то же время своевременным и бесценным для меня. Герой магической Британии приглашает в закрытый для посещений дом практически чужого человека, чтобы тот мог увидеть историю своих предков. Я давно хотел увидеть особняк Блэков и знаменитый фамильный гобелен. И Гарри неосознанно исполнил моё желание, так что этот поступок для меня имеет особую ценность, — он посмотрел ей в глаза прямо и открыто. — Если не возражаешь, я могу пояснить причину и рассказать увлекательную историю нашей семьи. Однако не хочу, чтобы следующие мои слова были поняты превратно или оказались неприятными, особенно в свете последних событий. Поэтому заранее прошу меня извинить, а также предлагаю прервать рассказ в любой момент, если он тебя чем-то огорчит.

— А ты умеешь заинтриговать, — Гермиона обхватила кружку с чаем обеими руками, предвкушая интересную историю. — Определённые события магического мира выработали у меня иммунитет от впечатлительности. Так что, думаю, можешь не беспокоиться. Если, конечно, речь не пойдёт о кровавых ритуалах с первенцами на полную луну, — видя ошарашенный взгляд Анта, она махнула рукой, — не обращай внимания, у меня скверное чувство юмора — я понимаю шутки, но сама в них не сильна.

— Нет, никаких жертвоприношений. Мы мирные традиционалисты. Но у нас есть своя причуда — сохранять чистоту крови, избегая близкородственных связей. Поэтому Бурке столетиями искали невест и женихов за границей. Несколько поколений назад Фернан Бурке привёз из Португалии Мадалену Диас. Потом его сын — бельгийку. Прадедушка женился на англичанке. А мой отец — на итальянке. Так что я — француз, англичанин, португалец и итальянец в одном флаконе. — Ант пересказывал историю своей семьи, делая заметки на свитке.

— В нашем кругу даже появилась шутка о склонности мужчин Бурке к чужестранкам. Шутка стала традицией. Дети учили несколько языков, часто путешествовали, иногда уезжали учиться за границу.

— Ты поэтому приехал в Англию? Путешествие и дань семейным правилам?

— В том числе. Не обязательно искать себе невесту не француженку, но это поощряется и является поводом для гордости. Но всегда есть важное условие — чистота крови супруга. У отца из-за этого чуть не случились неприятности. Отдыхая в Италии, он получил пулевое ранение. Для мага того времени смертельное — нас не учили тогда лечить такие раны. Каллиста, дочь главы семейства, приютившего отца, проводила операцию по удалению пули, а потом выхаживала раненого. Этот клан имел тесные связи с местной маггловской мафией, что стало причиной бессонницы моего отца, ведь на нём был фамильный долг чистокровности. Однако влюблённым повезло — династия моей матери была одной из древнейших на Сицилии. Второе имя она дала мне как дань своей родине. Кстати, семейную традицию давать детям имена в честь звёзд или созвездий в нашу семью принесла прабабушка — Белвина Блэк. Она была хорошим рассказчиком и добавила к нашим сказкам мрачные английские истории. Отец мог часами слушать её воспоминания о древнем и благородном доме Блэк. А, побывав в юности на приёме в фамильном особняке, влюбился в Англию окончательно. Эту любовь он перенёс на младшее поколение, расстраиваясь, что дом на площади Гриммо закрыт для посещений. Так что Гарри исполнил мечту двух поколений Бурке. Пожалуй, это был лучший подарок, — Ант искренне и очень тепло улыбнулся Гермионе, которая впервые видела его таким открытым, без привычной собранности и холодной отстранённости.

Увлечённо слушая его историю, она не заметила, что всё это время он продолжал вносить пометки в свиток, работая над её задачей. Витая мыслями в традициях французской семьи, не сразу поняла, что Ант закончил работу и протягивал ей новый список.

— Готово. Здесь тринадцать имён. Если этого будет недостаточно, могу найти ещё, — он протянул ей свиток с адресами.

— Уже всё? Спасибо, ты меня очень выручил, — она смотрела на аккуратные строки с витиеватыми буквами и допивала остывший чай. — И история была интересной — у твоей семьи увлекательное прошлое.

— Спасибо, что выслушала. Надеюсь, теперь проще понять, почему посещение дома Блэк так было важно.

— Да, мне теперь почти не совестно принимать твоё приглашение. Ещё раз спасибо за помощь, я теперь твоя должница.

— Нет, что ты, ни в коем случае. Мне было приятно помочь в знакомой теме. Прими это как жест доброй воли, без каких-либо ответных обязательств.

— Хорошо, я постараюсь, — убирая термос в сумку, девушка следила, как Ант левитирует оставшиеся свитки обратно на полки. Про себя удивляясь отсутствию заинтересованности с его стороны. Даже Луиза сегодня сначала спросила, чем таким занимается Гермиона, что ей понадобились имена легилиментов.

— Что-то не так? — он заметил её странно задумчивый взгляд, неотрывно следивший за ним.

— Нет, напротив, всё прекрасно, — она, смутившись, отложила сумку и придвинула свиток ближе. — Пожалуй, у меня в кругу общения слишком много любопытных, и я привыкла, что каждую просьбу нужно объяснять. Ты потратил время, но не задал ни одного вопроса, не касающегося этой темы.

— Ты верно оцениваешь людей. Мне любопытно, но в силу воспитания я не могу спрашивать столь прямо — от практически постороннего человека подобный вопрос неуместен. Да и ты сразу обозначила, что это личные поиски, так что я не стал интересоваться подробностями.

— Воспитание… — она чуть покачала головой в такт своим мыслям. — Но я удовлетворю и твоё любопытство. Легилимент нужен мне лично, хочу потренироваться в окклюменции. Защиту сознания я начала изучать самостоятельно недавно, но, как мне кажется, наметился прогресс. И теперь необходимо практическое занятие. Так что, если знаешь, кто из этого списка может на подобное согласиться, — девушка кивнула на свиток. — Буду благодарна.

— Ты сказала, что необходимо проверить твой прогресс — по сути, сделать пробное проникновение в разум. Оценить навык? — парень в задумчивости постучал пальцем по подбородку. — Имеет ли значение опыт и мастерство легилимента?

— В целом, думаю, что нет. Главное, без вреда моей психике. Удачной практики будет достаточно, долгий опыт не обязателен. Уверена, что подобный навык не из тех, что легко забыть.

— Хорошо, я понял, — он вновь пробежался по списку взглядом. — Есть два варианта, которые можно попробовать быстро — Филомена Макконнелл и я.

— Отлично! Погоди, что… Ты? — Гермиона была рада, что уже не пьёт чай, иначе бы обязательно прыснула им от изумления. — Ты умеешь?

— Да, учился. Мать из клана, который контролирует маггловский синдикат. Там всех детей учат окклюменции. А способных — и легилименции.

— Неожиданно. — Гермиона отставила чашку. — Допустим, меня это устраивает. Близко, удобно. Но зачем тебе это? И — самое важное — мне точно не навредит?

— Мне тоже нужна практика, — он пожал плечами. — А с тобой ещё не выстроены доверительные отношения. С семьёй я знаю все их уловки. С тобой — нет. И да, я не из тех, кто ломает заслон. Я работаю мягко. Так что не навредит.

— Хорошо, — она кивнула. — Тогда послезавтра. В этом кабинете, в четыре. Устроит?

— Вполне.

— Отлично. Тогда до встречи.

— Доброго вечера и до встречи.

•◦⊷⊶⊰⌘⊱⊷⊶◦•

Тёплый летний ветерок колышет белые стены навеса на заднем дворе. Стоит непривычная для конца лета жаркая погода, и по запотевшим бокам декантера⁽²⁾ бегут прозрачные капли влаги, оставляя за собой неровные дорожки. За большим столом собрались ближайшие родственники и друзья. Вот встаёт Люциус Малфой, муж кузины Нарциссы, произносит величественный тост за именинника, которому исполнилось семнадцать лет. В своей торжественной речи он сначала поздравляет родителей с совершеннолетием сына. Желает им долгих лет и процветания, иметь возможность наблюдать, как их отпрыск покоряет этот мир, возносясь на новые вершины. Конечно, не забывает упомянуть, с чьей помощью наследник рода Блэк завоюет эти высоты.

Гермиона не собирается выслушивать пафосную чушь от сиятельного лорда Малфоя — она снова лишь сторонний зритель в этом воспоминании. Её босые ноги не оставляют следов на сочном газоне, но девушка чувствует, как нежные травинки щекочут ей ступни. Наслаждаясь приятным прикосновением, неспешно прогуливается по пышному саду на заднем дворе — в их настоящем времени от былого великолепия и буйной растительности не осталось и следа, лишь пожухлые кусты и голые деревья на заброшенном участке. Она находит уютную беседку в глубине яблочной рощи, где на скамейке лежат наливные плоды. Ненадолго останавливается. Вдыхает. Аромат уносит в детство — воскресное утро, мамина шарлотка.

Неожиданно умиротворяющую тишину этого уголка нарушают трое — Регулус, Люциус и Северус, покинувшие общий стол, чтобы пообщаться приватно. Малфой произносит более искренние поздравления и вручает имениннику серебряную змейку на цепочке. «Так по-слизерински», — усмехается про себя девушка, наблюдая, как он также передаёт список новых зелий, что потребовались Пожирателям Смерти. Регулус благодарит за подарок, тут же надевает кулон и прячет змейку под воротник накрахмаленной рубашки. Они перебрасываются ещё парой фраз, затем Люциус напоминает о новой встрече в мэноре, и компания возвращается к столу.

Гермиона с лёгкой грустью наблюдает, как сорвавшееся с ветки спелое яблоко катится по яркой зелёной траве, скрываясь под тенью куста жимолости. И просыпается.

На этот раз она не испытывает ни тревоги, ни страха, ни отчаяния. Яркие краски солнечного летнего дня постепенно приглушаются, оставляя на душе лишь покой и умиротворение.

1) несуществующие в мире Роулинг волшебники, сборная солянка из канонных имён

Вернуться к тексту

2) стеклянный графин, предназначенный для сливания и подачи вина

Вернуться к тексту

Мне все равно, где, чему и у кого ты учился. Я хочу знать, что поддерживает тебя изнутри, когда всё прочее исчезает.

— Итак, всё понятно?

Гермиона сидела в кресле, Ант ходил перед ней по кабинету, заложив руки за спину, и объяснял порядок проведения первого урока. Рукава рубашки были закатаны, и Гермиона поймала себя на том, что смотрит на его предплечья. Она отвернулась

— Да, вроде всё поняла. Первое проникновение совсем поверхностное — невербально без палочки ты попытаешься коснуться моего сознания, чтобы я имела представление, на что это вообще похоже, — девушка отвечала чётко как на уроке. — Затем невербально, но уже с палочкой будет ещё одна попытка, более глубокая. Моя задача понять, где собственное, где чужое сознание. В третий раз нужно будет поставить блок, так как ты попробуешь почти в полную силу.

— Верно. Готова? — он остановился перед ней, не убирая рук из-за спины. — На счёт три я произнесу заклинание невербально. Смотри мне в глаза. Вот так, да. Раз, два, три, — и про себя добавил: «Легилименс».

Поглощающий зрительный контакт, цепляющий, крепко держащий взгляд голубых глаз напротив — Гермиона не могла даже шевельнуться или моргнуть. Сейчас она понимала, что означает выражение «смотрит в душу» — он и, правда, словно заглянул в её сознание. Лёгкое чувство внутри, словно щекотка, невозможность отвести взгляд, а также ощущение чужого присутствия в своём разуме. Нет, он не гуляет по её памяти, но всё же прекрасно осознаётся чужим в её голове. Оцепенение спало, и Гермиона растерянно заморгала. Щёки горели. Она надеялась, что он спишет это на волнение.

— Ты в порядке? — в обычно учтивом, лишённом красок голосе Анта проскочили нотки беспокойства.

— Да, в порядке… всё хорошо.

— Как себя чувствуешь? Голова не кружится? Не тошнит?

— Нет, просто немного непривычно, — она встряхнула головой, и прикосновение упругих кудрей к щекам вернуло ощущение реальности. — Если бы я не была готова к этому, то даже не поняла бы присутствия.

— Да, я использую деликатное проникновение, чтобы не навредить и дать тебе привыкнуть. Готова продолжать?

— Да, конечно. С палочкой?

— Верно. Смотри в глаза. Раз, два, три…

Гермиона успела увидеть взмах палочки, направленной на неё, затем снова потерялась в светлых глазах напротив. В этот раз она чувствовала себя иначе. Тело не сковывала странная неподвижность, способность моргать не пропала, но чужое присутствие оказалось более явственным. В сонной тишине кабинета и мерном тиканье часов вспомнилась утренняя лекция по Трансфигурации и преподаватель. Мистер Риббонс был экстравагантным мужчиной — экспрессивно махал палочкой и педантично следил за цветом шейного платка, который ежедневно повязывал вычурным бантом поверх воротничка рубашки. Проявив немного наблюдательности, по цвету ленты можно было определить день недели — понедельник всегда начинался с монохромной гаммы и неизменно был в классическом чёрно-белом варианте. Ближе к выходным в аксессуар добавлялись яркие краски. Перед каникулами он всегда демонстрировал радужное безобразие на шее.

Картинка лекционного зала дрожала по краю зыбкой дымкой, тревожа девушку — что-то было не так. Она попыталась сфокусироваться на своих ощущениях и поняла, что не одна — снова остро почувствовала чужое присутствие, которое притупилось за воспоминанием. Как только сознание подало сигнал тревоги, заклинание Анта прекратилось, и он опустил палочку.

— Я прервал чары, как только ты заметила моё присутствие. Хоть мы оба были на этой лекции и это нейтральное воспоминание, но мысли о стиле мистера Риббонса уже были твоими личными. Весьма занимательное наблюдение, смею заметить, — он усмехнулся, расслабляя воротник. — Надеюсь, ты запомнила признаки чужого присутствия?

— Да, — она потянулась за стаканом воды, но руки дрожали. Пришлось взять его обеими. — После заклинания я уже легко поняла, что в моём сознании есть посторонний, но грань перехода в воспоминания оказалась незаметной, и я быстро потеряла бдительность.

— Проникновение в чужой разум не обязательно должно быть грубым и насильственным. Ворваться с наскока гораздо проще, это требует меньше умений и сил от легилимента, но всегда имеет последствия для того, в чьё сознание вторгаются. Во-первых, даже неопытный человек поймёт, что его «читали», во-вторых, это сильно истощает в моральном и физическом плане, так как защита разума — это естественная реакция организма. Не имея навыков в окклюменции, либо если они весьма слабые, любой человек будет использовать максимум ресурсов как разума, так и тела, чтобы прогнать чужака. Так что в любом случае такой способ весьма варварский и допустим только в экстренных случаях, — на этих словах девушка вспомнила рассказы Гарри об уроках со Снейпом. Ант продолжил. — В нашей же семье практикуют более деликатный подход — при хорошей практике это безопасно для обеих сторон. А также не вызывает подозрений, что немаловажно для поддержания прочных деловых связей, — улыбка юноши вышла печальной. — Можешь представить, как сложно было безнаказанно совершить какой-либо проступок в доме Бурке. Простой вопрос «Кто разбил вазу в гостиной?» делал тебя открытой книгой для изучения. Но это и стимулировало оттачивать защиту. То, что ты вначале чувствуешь моё присутствие, возможно лишь потому, что я сам даю такую возможность. В дальнейшем, если ты захочешь продолжить обучение, это станет ещё одним навыком для освоения. Готова продолжать?

— Думаю, что да, — девушка поставила стакан на стол и посмотрела на Анта.

— Раз, два, три, Легилименс!

И снова затягивающий взгляд. Окружение подернулось дымкой — всё внимание сфокусировалось на голубых глазах. На яркой радужке ближе к зрачку редкими прожилками угадывался серый цвет, возможно, наследие Блэков.

— Красивый, — Луна стёрла салфеткой мокрое пятно.

Да, Мерлин его раздери, красивый.

— Чувствуется блэковская порода, да? — Джинни отставила пустой бокал в сторону. — Аристократичные манеры, холодная красота. Ещё и иностранец. Девчонки за ним, наверное, толпой вьются.

— Не знаю, — Гермиона пожала плечами. — Мы с ним только при работе с проектами общаемся, там не замечала. Гарри, ты в порядке?

Стоп, проекты, проекты… Проект по защите сознания. Его вёл Ант. И он помог найти имена легилиментов. Ей нужно было. Для чего же…

— У меня безумная идея, — зелёный взгляд виновато метнулся в сторону подруги. — Ладно, не настолько безумная. У тебя же статья здесь, на Гриммо?

Что-то не так.

— Да, — девушка с подозрением покосилась на Гарри. — А тебе зачем?

Она же отдала эту статью. И они потом посетили особняк Блэков. Ант ещё зачарованно смотрел на огромный гобелен с фамильным древом. А сейчас они с ним занимаются окклюменцией. И он в её сознании.

Поймав момент, она поняла, что может отделить его от своих мыслей. Девушка вновь попыталась выстроить прозрачную стену, что отлично получалась у неё во сне. Гибкая линза материализовалась в её сознании, разделив их. Воспоминание осталось по другую сторону от вторженца, покрывшись мутной дымкой, мешавшей разглядеть детали или услышать разговоры. Девушка уловила отклик чужих эмоций — одобрение вкупе с удивлением. Отлично, значит, она правильно оценила свои способности. Прозрачная защита надёжно разделяла их мысли, не принося девушке неудобств. Некоторое время ничего не происходило, затем Гермиона почувствовала, как Ант пытается продавить её стену — несильно, но напор ощущался. Линза пошла рябью, однако выдержала. Они не договаривались о следующем этапе. Видимо, юноша оценил её самообучение достаточно успешным и перешёл к проверке.

Снова давление. И снова рябь. Дискомфорта это не причиняло, но от более настойчивой попытки стена могла не выдержать. Гермиона попробовала трансформировать защиту в более прочную, схожую со стеклом. Вспомнила, как воспринимала себя зрителем в том сне, когда получилось. На ум пришёл старый маггловский телевизор с кинескопом и толстой линзой экрана. Мысленно определила положение Анта в сознании, выстроила образы прочных деревянных стенок короба, а на единственную прозрачную сторону стала транслировать поток бессвязных воспоминаний о лекциях. Образ ловушки, на удивление, вышел реалистичным и действенным — девушка чувствовала, что блокирует свободное перемещение наблюдателя в своей голове. Он не мог ни пробиться к ней сквозь созданное ограничение, ни отступить назад. Слабые попытки продавить линзу или стенки не увенчались успехом. Довольная результатом Гермиона не сразу осознала, что эхом улавливает чужие сильные эмоции — страх с отчаянием.

Девушка моргнула, осознанно выталкивая все образы из сознания. В реальном мире взгляд наткнулся на бледное лицо юноши и бегущую тонкую струйку под носом.

— Ант! — она тут же бросилась к нему, потянулась, пытаясь стереть кровь рукавом свитера, совсем забыв об очищающих заклинаниях от испуга.

— Всё нормально, — голос тихий, почти шёпот. — Обошлись малыми потерями, — он усмехнулся, наморщился, затем перевёл взгляд на её руки. — Ты кофту испачкала.

— К драклам кофту! Что произошло? Почему кровь идёт? — губы дрожали, как и руки, но шок понемногу отпускал. — Это из-за меня? Я сделала что-то не так?

— Это моя вина, прости, что так вышло, — тяжело дыша и опираясь на её руку, он позволил усадить себя в кресло. Гермиона быстро взяла себя в руки — наполнив стакан водой, трансфигурировала ближайший пергамент в полотенце. Смочив его из палочки, стала аккуратно обтирать бледное лицо юноши, произнеся кровоостанавливающее заклинание, убрала кровь с его лица. Он был так близко. Слишком близко. Она чувствовала запах — что-то травяное, тёплое. Ант постепенно приходил в себя, дыхание успокоилось, бледность уходила, и на лицо вернулись привычные краски. Он приоткрыл глаза, взгляд упал на испачканный рукав.

— Пятно, — он указал на её руку. — Нужно убрать, пока не высохло.

— Ох, прости, я сейчас. Эванеско! — девушка чуть торопливо, но уже уверенно, очистила свитер, не прекращая говорить. — Это я виновата, прости меня, пожалуйста. Не стоило экспериментировать с тем, что мы не обговаривали. Не нужно было так увлекаться, теряя контроль. Я так виновата, Мерлин, прости, прости, прости…

— Не кори себя, это, правда, моя вина. Учитывая, что я более опытен, в моих обязанностях было просчитать все риски, обратить более пристальное внимание на твоё предупреждение, что есть успехи. Я должен был предвидеть что-то подобное, — Ант смотрел на неё, взгляд был слегка расфокусированным, словно он пребывал в своих мыслях. — Сам виноват, поддался искушению исследователя, увидев твой прогресс. Мог бы заранее подумать, что раз ты так искусно создала свою первую защиту, причём, весьма неординарную, то твой разум в состоянии подкинуть ещё сюрпризы.

Гермиона не заметила, как, ухаживая за ним, села на подлокотник. Она чуть склонилась над ещё немного бледным лицом Анта, внимательно и заворожённо наблюдая, как подрагивают ресницы, когда он слегка хмурится. Как двигается кадык на тонкой шее в такт сказанным словам, и как опадают на выдохе широкие плечи, обтянутые тонкой рубашкой.

— Твоя ловушка оказалась весьма прочной, простыми и безболезненными способами выбраться из неё не выходило. Я начал паниковать, что придётся использовать более грубые методы, что непременно повлекло бы за собой плачевные последствия для нас обоих. Так что, могу только сказать спасибо за то, что ты смогла вовремя остановиться. И мы отделались лёгким испугом, — глаза юноши сфокусировались, и он несколько раз быстро моргнул, чем вернул девушку в реальность. Гермиона чуть сдавлено выдохнула, отклонившись назад, краем глаза отметив, как лежащая на подлокотнике левая кисть Анта сжалась в кулак. Снова. Она поняла, что всё это время он постоянно сжимал и разжимал ладонь. Словно весь разговор сдерживался от какого-то необдуманного действия. Медленно переведя взгляд с его ладони на лицо, увидела лишь привычную вежливую улыбку юноши, готового подняться с кресла.

— Думаю, на сегодня наш первый урок окончен, нам обоим стоит отдохнуть. Предлагаю пока не принимать поспешных выводов или решений, дать тебе время подумать. Если будешь готова, на следующем занятии обсудим всё более обстоятельно, разберём подробно успехи и ошибки, также обсудим теоретически возможные варианты событий и их последствия. Договорились? — он протянул ей руку, помогая слезть с высокого подлокотника. Ладонь тёплая. Она задержала свою чуть дольше, чем нужно. Или ей показалось

— Да, думаю, нужна передышка, — девушка приняла его помощь, но говорила негромко, всё ещё чувствуя непривычное смятение.

— Скажу ещё раз — тебе не стоит винить себя или думать, что ты допустила ошибку. Это полностью моя вина и мой промах. У тебя потрясающие успехи, особенно учитывая самостоятельное обучение. Так что настоятельно рекомендую закрепить прогресс, продолжить тренировки как раньше. Поговорим о продолжении занятий после выходных, хорошо?

— Хорошо. Тогда до встречи на следующей неделе.

Гермиона бормотала несвязный поток слов в ладони, упираясь локтями в разложенные на столе трактаты о ментальной магии. Дневник Регулуса также лежал рядом, раскрытый на старых записях об уроках защиты со Снейпом. Изучив тот самый нудный талмуд, девушка поняла, что использовала запрещённый приём, попытавшись «запереть» легилимента в своей ловушке. Не прерви она вовремя их контакт сознаниями, всё могло закончиться очень печально. Если бы она не вытолкнула из разума Анта, им оставалось два варианта. Первый: он ломает ловушку, вырываясь из плена сознания, причиняя непоправимый вред её ментальному здоровью, что означало билет в один конец в палату Святого Мунго. Второй способ наиболее редкий и трагичный: проникающий в разум маг оказывался заперт в ловушке чужого сознания. Все попытки выбраться истощали морально и физически, и чем сильнее сопротивление, тем сильнее износ. В итоге погибает именно легилимент. Как гласили редкие записи, погибший оставлял в сознании частичку себя, и приходилось жить со второй личностью. Подобных примеров было слишком мало. И после первых случаев в мире окклюменции появилось табу на изучение и создание ловушек. Гермиона могла бы это узнать, если бы у неё был учитель. Или если нашла этот пыльный том об истории ментальной магии раньше, не понадеявшись на подробный, но всего лишь прикладной учебник по практике. Девушка ещё раз оценила поступок Анта — он попытался сделать что-то близкое ко второму способу. Совсем сопротивляться не получится, так как любой разум пытается выбраться из ловушки. Но юноша подавая ей сигналы, не применял грубого воздействия, сильно расходуя свои ресурсы. Причинил вред в первую очередь себе — она видела, чем для него обернулись секунды её промедления.

— Мерлин и Моргана! — девушка простонала в ладони, в которые прятала лицо, сидя за письменным столом в комнате. — Какая же ты беспечная, Гермиона Грейнджер… Как можно было так увлечься? Не стала читать нудную книгу «История ментальной магии». Поверила в себя, посмотрев несколько воспоминаний из дневника, сразу к практике перешла. Учителей искала, талантливая ты наша… Спасибо скажи, что Ант воспитан хорошо, — она вспомнила, как парень сдерживался, оставаясь внешне любезным, но девушка всё же заметила, что он сжимал кулак, отвлекая себя от резких действий в её сторону. Может, причина была в другом, но сейчас она не была в этом уверена.

Не имея возможности выплеснуть накатившие эмоции в разговоре с кем-либо, девушка использовала старый проверенный метод — поругаться на саму себя вслух. Немного успокоившись, Гермиона выудила из кучи разложенных книг дневник младшего Блэка и пересела в кресло у кровати. «Мы уже подходим к самым печальным событиям в твоей жизни, Регулус. Сегодня моё эмоциональное состояние настолько нестабильно, что морально я готова к любым поворотам сюжета».

Снейп окончил Хогвартс летом и не мог составить компанию младшему Блэку, отчего тот с головой ушёл в учёбу. Количество записанной учебной литературы впечатлило даже Гермиону. Уютный треск поленьев в камине убаюкивал — девушка поймала себя на мысли, что слишком часто зевает. Она не хотела возвращаться за стол, где немым укором лежал том о ментальной магии и девушка спустилась в кафе.

Расслабленная атмосфера перед закрытием и тихая музыка помогли настроиться на нужный лад — Гермиона аккуратно выписывала названия неизвестных книг, группируя по тематике и вписывая примечания. Она ещё ни разу не приходила сюда так поздно. В обеденный перерыв и сразу после лекций здесь всегда было много посетителей, найти пустой столик было невозможно. После шести вечера кафе пустело, и это было её излюбленное время. Редкие, как и она, посетители рассаживались за отдельные столики и занимались своими делами под чашечку ароматного напитка с десертом. Гермиона обычно сидела около полутора часов и уходила до восьми, как и большинство гостей. Сегодня же она спустилась именно в это время, и кроме неё в зале была лишь пара в углу у окна. Про себя девушка отметила, что место, независимо от количества посетителей, раскрывается для неё с приятной стороны. Отпив черничного латте, девушка вернулась к конспектированию. Почти четыре месяца, вплоть до рождественских каникул, дневник напоминал записи библиотекаря. На дате перед сочельником, девушка осознала, что кафе скоро закроется, и стала собирать свитки.

Мягкий звон дверного колокольчика сообщил о запоздалом посетителе.

— Добро пожаловать. Вам как обычно? — от стойки донёсся приветливый голос баристы.

— Добрый вечер. Нет, сегодня исключение. Сделайте, пожалуйста, лавандовый чай. А шоколадный маффин, как обычно, — Гермиона узнала его голос. К новой встрече она не была готова и, наклонившись к сумке, сделала вид, что что-то ищет.

— Ваш заказ, — донеслось спустя некоторое время, показавшееся девушке вечностью.

— Благодарю. Доброго вечера.

Мелодичный звон оповестил об уходе, и Гермиона немного подождала, прежде чем покинуть кафе.

Дома после душа она продолжила чтение. К Рождеству жизнь Регулуса сменила учебники на встречи.

…Вчера встретились с Северусом в кафе недалеко от Гриммо. В переписке он сообщал, что ему выделили лабораторию, где он может заниматься исследованиями и усовершенствованием рецептур зелий. Его таланты в этой области были высоко отмечены Тёмным Лордом. Развитие науки — один из больших шагов в новом обществе. Мы должны развиваться, бережно сохраняя традиции, но улучшая то, что можно улучшить…

…Коснулись в разговоре Метки. Он получил её на год раньше меня. Не удержался, спросил, почему не предупредил, что будет так больно. Северус криво усмехнулся, коротко ответив: «Ты же знаешь, я привык игнорировать физическую боль». Стало стыдно и горько одновременно. Общество, где магглы причиняют боль магам, потому что не могут понять, потому что боятся… Такого не должно быть. Мы должны это исправить…

…В мэноре был рождественский ужин. Только для своих — принявших Метку. Был проведён годовой отчёт о выполненных мероприятиях, также мы получили новые цели и задачи. Мне, как ученику последнего курса, основным заданием стала успешная сдача экзаменов. Ведь для нового общества каждый из нас должен быть примером, поэтому моё образование сейчас в приоритете. Но летом, после окончания Хогвартса, меня будут ждать реальные задачи…

— Следующие школьные каникулы будут последними, — матушка повернулась к Кричеру, чтобы передать указания перед моим отъездом. — Не забывай, что впереди окончание Хогвартса и твоё будущее. Не отвлекайся от учёбы на всякие глупости, — она подставила прохладную щёку для прощального поцелуя. — Но всё же подумай, куда мы могли бы отправиться на пасхальные каникулы…

Гермиона отложила дневник в сторону. Как бы не манила мысль, что перед выходными можно лечь попозже, но нарушение режима не входило в её планы. Завтра они снова встречаются большой компанией в уютной чайной. Обязательный ритуал для друзей, который они за эти полтора года никогда не нарушали. Всё же те решения летом 98-го года было верными. Девушка с улыбкой вспомнила, сколько дней они провели в разговорах и мечтах, кто и чем займётся, где жить, как поддерживать их дружбу.

Когда отгремела послевоенная лихорадка, и можно было остановиться и подумать: «что же дальше?». Тогда и начались долгие разговоры и обсуждения. Если Джинни и Луна кое-как окончили шестой курс и перешли на седьмой, а Невилла ждали только экзамены, то трио героев попало в школу только к окончанию учебного года. Конечно, любое магическое учебное заведение ждало их с распростёртыми объятиями даже без диплома.

Но Гермиона так не могла. Не могла просто бросить школу, недоучкой со сданными СОВ. Её позиция поначалу была встречена ребятами с удивлением и отрицанием. Особенно негодовал Рон.

— Зачем тратить год жизни, если можно это пропустить? Твоих знаний хватит даже на второй курс университета поступить. Да тебя любой институт готов принять, вон сколько приглашений!

— Рон, для меня это важно. Я не могу оставить такую значимую главу моей жизни незавершённой. Даже Крэбб и Гойл закончили семь курсов, а я?

— Ты же можешь просто сдать ТРИТОН, как это планирует Невилл. К чему лишний год протирать парты в Хогвартсе?

— Я магглорожденная. Если я планирую преуспеть в магическом мире, то мне нужно оставить как можно меньше тёмных пятен в прошлом. Не хочу, чтобы за моей спиной шептались, что все заслуги благодаря войне.

Он внимательно смотрел на неё, слушая и хмуря брови. Девушка знала, что это означает — Рон внимательно слушает, явно соглашаясь с ней.

— Ладно, будь по твоему.

Парень крепко обнял её обеими руками и мягко прижал к себе.

— Знаю, что ты напугана, что до сих пор порой сталкиваешься с предрассудками магического мира. Вижу косые взгляды на праздничных мероприятиях. Но помни — ты не одна. С тобой я. С тобой Гарри. С тобой твои друзья. Мы твоя надёжная опора, твоя поддержка. Мир меняется. Мы в очередной раз качнули маятник. Тебе не придётся доказывать, что ты лучше многих чистокровных магов. А я это с первого курса знаю.

Чтобы посмотреть ему в глаза, Гермионе пришлось слегка откинуть голову назад. Она с нежностью смотрела на Рона. Он тепло ей улыбнулся и неожиданно мягко чмокнул в кончик носа:

— Зато теперь я буду на год тебя старше. На учебный год, конечно, но всё же старше.

Счастливая девушка тихо засмеялась, спрятав лицо на его груди в мягкой ткани толстовки.

Тогда они ещё могли так быстро потушить ссору, не дав ей разгореться. Оба без проблем находили компромисс, понимая и принимая мнения друг друга. Почему это продлилось так недолго? Почему, находясь в разлуке, скучаете и тоскуете, а встречаясь, снова и снова раните дорогого человека?

В итоге решение Гермионы окончить Хогвартс больше никто не оспаривал. Она будет учиться вместе с Луной и Джинни. Гарри же с Роном не стали отказываться от предложения из Школы авроров, куда их пригласили даже без сдачи ТРИТОН.

Самое необычное и интересное решение, как ни странно, было принято с лёгкой руки Чарли Уизли. Гарри и Гермиона гостили в заново отстроенной Норе, где ребята обсуждали вопрос проживания.

— А почему вы не хотите рассмотреть вариант студенческих общежитий или комнат?

— Кто нам даст комнаты? — Рон с удивлением посмотрел на брата.

— Под студенческие комнаты у каждого университета выделено несколько зданий. Для иностранных учеников, сирот и тех, кто не сдал экзамен на аппарацию, — Чарли пожал плечами. — Многие мои однокурсники жили в таких кампусах, удобно. Хватайте, не задумываясь.

— Зачем? — почти одновременно спросили все вокруг.

Чарли задорно хохотнул, увидев их реакцию, после чего заманчиво продолжил:

— Когда ещё появится такая возможность? Поверьте, студенческие годы вдали от родителей — незабываемое время. Вам же нравилось жить в факультетских спальнях? Почти тоже самое, только по комнатам вас после отбоя никто разгонять не будет. Вы также легко сможете на выходных и каникулах собираться вместе. И не будет огромного пустующего дома, — он кивнул Гарри, а потом многозначительно посмотрел в сторону кухни, откуда доносился голос миссис Уизли, подпевающей колдорадио. — И родительской гиперопеки. Как ни крути, одни плюсы.

Гермиона обрадовалась возможности получить комнату при университете. Она уже думала о том, что через год нужно искать съёмное жильё около университета. Значит, остался только один вопрос:

— Возможно, есть и минусы — сколько стоит аренда?

— Если учиться хорошо, то стипендия с запасом покроет оплату. Ещё останется на учебники. Если не вышел на стипендию, то любая простая подработка подойдёт. Это гораздо дешевле съёма в Лондоне. Так что, на вашем месте, я бы серьёзно подумал о таком варианте.

Они подумали и согласились. На следующий день Рон, Гарри и даже Невилл отправили запросы и получили положительные ответы. И уже через год и Гермиона с Джинни и Луной также пополнили ряды студенческих комнат.

Мне все равно, правдивы ли твои слова. Я хочу знать, можешь ли ты разочаровать другого, чтобы быть честным с самим собой. Можешь ли ты выдержать обвинения в предательстве и не предавать свою душу? Можешь ли ты, попирая веру, оставаться тем, кому можно доверять?

Прошло десять дней после урока окклюменции, и Ант перехватил Гермиону в коридоре перед началом собрания.

— На этих выходных, в воскресенье, если ты не занята, можем снова провести занятие.

Девушка смущённо опустила глаза, заново переживая эмоции, вызванные у неё после прочтения книги об истории ментальной магии. Она боялась, что всё равно может навредить ему, неосознанно вновь заключив в ловушку.

— Если ты, правда, уверен, что это безопасно, то я согласна. Только скажи честно — это не повторится?

— Совершенно точно нет. Как и говорил в прошлый раз — это моя вина, что заранее не обсудил и не предупредил. Мы можем начать урок с пояснений, как и почему такое может произойти.

— Я уже знаю. Прочитала «Историю ментальной магии» более внимательно. Извини, что не сделала это сразу и подвергла тебя риску, — девушка подняла на него виноватый взгляд. — Впервые я так беспечно перешла к практике.

— Всё в порядке, мы оба признали и запомнили свои ошибки и впредь постараемся их не допускать. В любом случае ты получила наглядный опыт при использования ловушки. У тебя отличный прогресс в освоении ментальной магии, так что я бы хотел продолжить наши занятия.

— Хорошо, я буду. В том же кабинете?

— Да, увидимся в воскресенье, — Ант на прощание мягко улыбнулся девушке.

Гермиона, улыбнувшаяся в ответ, смотрела ему вслед, когда в голове неожиданно всплыли мысли из воспоминания, которое видел Ант:

— Красивый, — Луна стёрла салфеткой мокрое пятно.

Да, Мерлин его раздери, красивый.

На мгновение ей стало стыдно и неловко. Он ведь всё слышал. К щекам прилил румянец, и Гермиона мысленно простонала. Да, красивый, и наверняка знает об этом. Она ведь просто констатировала факт. Немного странным показалось, что девушка вообще об этом подумала, снова. Почему она оценивает привлекательность Анта?­­­ Пожав плечами, Гермиона посмотрела на дверь, в которую он вошёл, и тоже отправилась на собрание.

Сосредоточившись на своих обязанностях, девушка провела встречу, как обычно, распределила новые проекты, выслушала доклады, передала Луизе и её команде материалы на редактуру. Пока менялись выступающие, Гермиона позволила себе отвлечься, чтобы навести порядок в своей голове. Она пробежалась взглядом по Анту, отмечая его привлекательные черты — аристократичная внешность, густые ресницы, ямочки на щеках, тонкие длинные пальцы, ровная осанка. Она тряхнула головой. Хватит. Это просто потому, что она мало общается с красивыми мужчинами. Больше не отвлекалась.

После собрания, попрощавшись со всеми, девушка снова отправилась в кофейню. Заказав лёгкий салат и зелёный чай, она села за любимый столик в углу у окна и открыла сборник поэзии. Иногда ей хотелось отвлечься на чтение художественной литературы, держа в руках красивый переплёт с узорами. В этом томике были произведения поэтов-магов. Интересно было замечать отличия от маггловских писателей, к тому же все стихотворения сопровождались живыми иллюстрациями. Гермиона, дочитав поучительные строфы о капризной фее, с удовольствием разглядывала подвижное изображение радужных подрагивающих крыльев. Сделав глоток из чашки, девушка погрузилась в мысли, взгляд был направлен на страницы, где мерцали всполохи слабой магии, но она их уже не замечала. Мелодично прозвенел входной колокольчик, уводя мысли девушки в другое русло. Ей вспомнились серые искры в голубых глазах, обрамлённых густыми ресницами. Осознав, о ком она снова думает, Гермиона быстро доела салат и, попрощавшись с бариста, покинула кофейню.

Вернувшись к себе в комнату, она на секунду застыла в коридоре. Тряхнув головой, прошла в комнату и села в кресло. Ей нужно было подумать, очень серьёзно и вдумчиво. Девушка не понимала свою странную реакцию на Анта. Она замечала привлекательность других мужчин, но никогда её мысли не были настолько навязчивыми. У неё есть Рон, и хоть у них не всё гладко, но они в отношениях не первый год, она любит его со школы.

И тут девушка оцепенела. Любит. Гермиона постаралась прислушаться к своим ощущениям и эмоциям. А точно ли любит? Или же это привычка думать, что любишь. Вздохнув, она откинулась на спинку, готовая провести в кресле много времени: ей стоило разобраться в своих чувствах.

Время шло. На улице уже стемнело, а Гермиона так и сидела, не включая свет, не двигаясь и смотря в пустоту. Она разбирала каждую свою эмоцию, анализируя её и делая выводы. Вспоминала свои переживания, ощущения, настроение в разных ситуациях, связанных с Роном. Долгий самоанализ привёл к неутешительным результатам — не любит, сейчас уже не любит, это просто стало привычкой. Она продолжает испытывать к нему симпатию и не более. Исчезли яркие чувства, первая яркая детская влюблённость не смогла перерасти в нечто настоящее и безусловное. Девушка устало вздохнула и спрятала лицо в ладонях, облокотившись на колени. Она могла бы заплакать. Но чувствовала только облегчение. Теперь стала понятна её реакция на Анта — не привязанная эмоционально к кому-то, Гермиона обращала внимание на хороших и симпатичных парней. Будь на его месте одногруппник Роджер, и общались бы они больше привычного, наверняка, отреагировала бы также. Эта мысль почти успокоила девушку. Но где-то на задворках сознания оставалось мерзкое послевкусие от своих действий.

— Он просто симпатичный, немного обаятельнее и воспитаннее других, ничего более, — произнеся это вслух, Гермиона решительно поднялась с кресла, собираясь поужинать. Поесть, выполнить домашние задания, принять душ, почитать перед сном дневник и, очистив сознание, спокойно лечь спать. Рутина, чтобы не забивать голову ненужными мыслями. Да, и не забыть поговорить с Роном на субботней встрече. Пока на первом месте учёба и карьера, ничто не должно отвлекать её.

Выходя от Белчера⁽¹⁾, смеющаяся компания друзей, направилась к перекрёстку. Здесь они простятся и разойдутся по домам. Субботний вечер прошёл весело — под несколько бутылочек пива ребята шутили, обсуждали грядущую поездку, вспоминали школьные случаи. Даже Луна влилась в общее настроение, рассказав несколько странных историй, услышанных от отца. Они напомнили Гарри маггловские анекдоты, но про волшебников.

— Ну что же, прощайте, друзья! Постарайтесь не влипнуть в новые приключения без меня. А я постараюсь не забыть ваши лица до следующей встречи, — Невилл отвесил им шутливый поклон, слегка покачиваясь. — Миледи Лавгуд, позвольте вашу руку, я провожу вас до дома.

Смеясь и подыгрывая, Луна чопорно взялась за подставленную руку и, махнув всем на прощание, удалилась с Невиллом в направлении своего кампуса.

— Дорогой братец, ждем тебя дома, как проводишь Гермиону, — из-за грядущих утренних сборов Джинни пришлось остаться единственной трезвой. Она готовилась к перемещению с Гарри на Гриммо. — Возвращайся пешком или поймай такси, не думай аппарировать — в таком состоянии тебя расщепит.

Улыбаясь, они исчезли в завихрениях магии, а Гермиона и Рон остались вдвоём. Плотнее запахнув воротник, он развернулся в нужном направлении и коротко бросил: «Пошли».

Некоторое время шли молча, и устав от недосказанности, Гермиона всё же спросила:

— Рон. Каким ты видишь наше будущее?

— Ты о чём? Не знаю. Наверное, как это обычно бывает: закончим учёбу, найдём хорошую работу, закрепимся. Мам можно и о детях подумать, купить дом. А что?

— Скажи честно, ты видишь меня в роли своей жены, матери твоих детей, хозяйкой очага? Именно меня, ту, которая не поднимает голову от книг, вяжет хуже некуда и явно будет увлечена чем угодно, но не готовкой.

— Не знаю, посмотрим. Время покажет, как говорят. К чему такой вопрос?

— Потому что я себя в таком будущем не вижу, — девушка резко остановилась, заставляя Рона сделать тоже самое и развернуться к ней. — Я не думаю, что наше виденье совместного будущего совпадает. Время не покажет.

— То есть, в твоих планах этого нет? — Он долго смотрел на неё, прежде чем задать вопрос. — Ты не хочешь дом, детей, спокойную работу?

— Хочу, но не так быстро и совсем не так, как ты это видишь.

— Почему ты задалась этим вопросом?

— Ты меня любишь?

— Да.

— Не торопись отвечать, подумай. Вспомни, как проходят наши встречи, вспомни, как они начинались.

— Ты это сейчас серьёзно говоришь?

— Серьёзно. Я размышляла над этим. Что, если мы просто не подходим друг другу? Какими бы не были чувства, мы постоянно не можем ни в чём сойтись, не находим общих точек, постоянно ссоримся из-за ерунды. Подумай, прошу тебя.

И он задумался всерьёз. Понимая, что разговор займёт у них много времени, Гермиона накинула на обоих согревающее заклятье. Рон отвернулся, направив взгляд в сторону деревьев в парке. Иногда он шумно выдыхал, поднимая голову и смотря на звёздное небо. Пар светлыми завитками вырывался изо рта, и девушка молча следила за ними, ожидая решения. Пару раз, словно ища ответ на свои вопросы, Рон пристально смотрел на Гермиону несколько секунд, после чего снова отводил взгляд в сторону парка. И только редкие трели зарянки нарушали наступившую тишину.

— Ты права, — немного осипший голос заставил девушку вздрогнуть от неожиданности. — Мы с тобой слишком разные. И, наверное, всё могло бы сложиться иначе, но мы уже упустили этот момент. Сколько уже? Второй год мы вместе, а из привычного только споры. Наверное, это неплохо, когда вы просто общаетесь как друзья. Но не когда это твой партнёр, который кроме ссоры не получает ничего.

Он замолчал, глядя прямо на неё, ожидая.

— Как думаешь, у нас был шанс стать нормальной парой или изначально всё было предрешено?

— Не знаю, может, и был. Но я с четвёртого курса доставлял тебе много проблем. Я не стал таким, каким бы ты хотела меня видеть, ты не стала такой, какой я бы ожидал. Наверное, это даже хорошо, что мы не стали ломать себя ради партнёра и остались собой. Наше будущее состояло бы, как ты любишь говорить, из компромиссов. Мы бы постоянно уступали друг другу, что совсем не есть правильно.

— Мы же останемся друзьями? — в носу предательски защипало.

— Тут ты никуда не денешься — вы с Гарри мои самые близкие друзья, — он развёл руки. — Не плачь, иди, обниму.

Она и не заметила, как слёзы потекли по щекам. Столько переживаний было, столько радости. Но сейчас они пришли к единственно верному финалу.

— Я даже рад, что мы смогли обсудить это без ссор, — усмехнувшись, Рон гладил по голове уткнувшуюся в его пальто Гермиону. — Ведь можем же не ругаться. Не грусти, я всегда буду рядом, если понадоблюсь. Поддержу, если будет нужно. Ну всё, глубоко вдохни и выдохни. Полегчало? — он слегка отстранился, чтобы посмотреть на шмыгнувшую носом девушку. — Вытри лицо, чтобы не замёрзло, и пойдём.

Девушка с благодарностью посмотрела на уже бывшего молодого человека, но всё ещё хорошего друга. Взяла протянутый платок, вытерла дорожки слёз. Глубоко вздохнув, немного успокоилась. Вернула платок и пошла рядом с Роном в сторону дома.

— Как ты? — она хотела знать, как он себя чувствует.

— Порядок. Сейчас порядок. Возможно, завтра я буду в ярости или грустить, — Рон улыбнулся в ответ на её вопросительный взгляд. — Это обязательная программа, не спорь. Мне нужно будет себя пожалеть, смириться с тем, что я снова в статусе одиночки. И продолжить радоваться жизни. Только не сразу, уж прости, это не так просто.

— Понимаю, мне тоже нужно будет привыкнуть. Возможно, мне будет легче — я смогу найти утешение в учёбе. Точно не уверена. Надеюсь, ты не будешь долго грустить и найдёшь, на ком заострить внимание, — Гермиона широко улыбнулась, вспоминая, как трагично Рон переживал свои школьные влюблённости, и как быстро находил новый объект для симпатий.

— Хогвартс вспомнила? — он догадался, почему она так улыбается. — Хорошо, если бы ты была права. Но я стал старше и мудрее, и теперь всё не так просто, — парень наигранно вздохнул, а затем шутливо подтолкнул плечом.

Оставшуюся дорогу шли, обсуждая незначительные вещи, периодически смеясь. «Правильно, мы взрослеем и привыкаем прятать боль за шутками», — пронеслось в мыслях, когда они подошли к воротам кампуса.

— Спасибо, что проводил. Пора попрощаться.

— Теперь увидимся на каникулах?

— Да. Соберёмся уже перед поездкой. Пока.

— Пока и до встречи.

1) «Бутылочное пиво Белчера» — паб для магов в Лондоне

Вернуться к тексту

На следующее утро Гермиона стояла перед дверью кабинета. Вчерашний вечер не отпускал. В таком состоянии сложно отразить попытки Анта проникнуть в её разум. Она прикрыла глаза. Глубоко и медленно дыша, отбрасывала всё ненужное, очищая голову от встревоженных мыслей. Ей удалось наконец-то успокоиться. Она толкнула дверь и вошла с улыбкой.

Ант стоял спиной к окну, слегка присев на край стола. Его сосредоточенный взгляд скользил по страницам книги, которую он держал в руках. Закатанные до локтя рукава обнажали крепкие руки и изящные запястья. Расстегнутый ворот добавлял образу небрежности и открывал яремную впадину в окружении выступающих ключиц. Мягкие рассветные лучи скользили по силуэту, создавая вокруг него сияющий ореол. Открывшаяся картина застала девушку врасплох: она сбилась с шага и тут же поймала на себе взгляд Анта.

— Доброе утро! Ты долго ждёшь? — снимая пальто, она развернулась к вешалке, чтобы скрыть внезапно порозовевшие щёки. Она зря потратила время за дверью.

— Нет, совсем нет, — закрыв книгу, он отложил её в сторону. — Ты пришла вовремя, это я проснулся рано и решил почитать в кабинете.

Практику она изучила, тем самым избавив Анта от необходимости тратить время на вводные лекции. Они решили приступить к практической части. Использованный в прошлый раз образ «телевизора» казался наиболее подходящим: девушке требовалось развернуть воображаемый экран к легилименту, транслируя поток безобидных, поверхностных воспоминаний. Задачей на сегодня было научиться стабильно удерживать этот образ и, самое главное, — научиться мгновенно распознавать само касание чужого разума.

К полудню, удовлетворённые результатом, они решили взять паузу.

— Если ты не против, мы могли бы спуститься в кофейню, — предложил Ант, аккуратно застегивая пуговицы на манжетах. — Там подают отличные напитки. После перекуса продолжим занятие: попробуем технику вытеснения из сознания.

— Я только за, — согласилась Гермиона, — планов на утро всё равно нет. К тому же я люблю это место, часто бываю там по вечерам.

— Ни разу тебя там не встречал, — он удивленно вскинул бровь, набрасывая пальто.

— Как и я тебя, — слукавила девушка и, подхватив сумочку, первой вышла из кабинета.

Устроившись у окна и выбрав блюда из ланч-меню, они вернулись к теме ментальных искусств. Ант методично перечислял способы вытеснения чужого присутствия из сознания. Гермиона уточняла детали, а он терпеливо разъяснял нюансы, время от времени делясь меткими личными наблюдениями. Постепенно разговор утратил строгость и перетек на планы о каникулах. Ант рассказал о побережье: посоветовал тихие поселения и песчаные пляжи с прогретой водой, упомянул достопримечательности и местные развлечения.

Обратно в кабинет они вернулись в приподнятом настроении. Прежде чем начать, он позволил Гермионе самостоятельно выбрать тактику защиты. В кофейне они договорились, что он усилит натиск: это было необходимо, чтобы пробудить её инстинктивные механизмы.

— Приготовься, — Ант смотрел ей в глаза, стоя напротив с палочкой в вытянутой руке. — На счёт три: раз, два, три, Легилименс!

Расслабленная после ланча, Гермиона не сразу выставила щит, засмотревшись в его голубые глаза. Они вернули её к мыслям о нем самом: как она оценивала его привлекательность и безупречные манеры. Вспомнила, как сидела в кресле, думая о Роне, и их вчерашний разговор, что до сих пор не давал покоя.

Не даёт покоя. Что-то здесь не так, но не воспоминания.

Резко сконцентрировавшись, девушка осознала: это не она поднимает образы из памяти, а кто-то насильно просматривает их. Опомнившись, Гермиона собралась и в порыве паники резко схлопнула ментальные стены, выталкивая непрошенного визитёра из своей головы.

Распахнув веки — она и не заметила, как зажмурилась, — девушка с ужасом увидела оседающего на пол Анта. Над побелевшими губами тянулась тонкая алая струйка. Гермиона бросилась к нему, пытаясь подхватить, уберечь от удара.

Положив его голову себе на колени, она лихорадочно касалась его лица и волос, шепотом умоляя: «Ант, очнись, прошу тебя…» К счастью, он пришел в себя быстро, не дав её отчаянию перерасти в ужас. Взгляд парня, устремленный на неё снизу вверх, был туманным, но он попытался улыбнуться. От слабости улыбка вышла болезненной и кривой.

Спустя минуту Ант осторожно выпрямился, оставаясь сидеть на полу. Он неуверенно коснулся пальцами верхней губы и, не обнаружив следов крови, вопросительно посмотрел на Гермиону.

— Я всё убрала, пока ты… — она сглотнула подступивший к горлу ком, — пока ты был без сознания.

— И снова спасибо, — он улыбнулся уже по-настоящему: мягко и успокаивающе. — Кажется, мне стоит проводить занятия прямо в кресле, чтобы некуда было падать.

— Это не смешно, драклы тебя раздери! — вспыхнула девушка. — Я не готова рисковать твоей жизнью! Я понятия не имею, как помогать в таких случаях… Я испугалась, чёрт возьми!

Её ладони, лежавшие на коленях, мелко дрожали от подступающей истерики. Ант заметил это и накрыл её руки своей в успокаивающем жесте.

— Извини, что напугал. Мне стоило остановиться, когда я понял, что ты совсем не замечаешь моего присутствия. Вместо этого я пытался нащупать триггеры, чтобы спровоцировать твою реакцию.

— Когда же я научусь работать с ментальной магией и не калечить окружающих? — Гермиона почти шептала. — Почему у меня ничего не получается?

— Почему же не получается? Напротив, всё выходит прекрасно. Твоей задачей было вытеснить захватчика из своего сознания, и, как видишь, — он с иронией указал на себя, — ты справилась великолепно. В условиях реальной опасности такой эффект даже лучше: у тебя останется время нейтрализовать противника.

Заметив, как расширились от ужаса её глаза, он поспешил добавить:

— Я имею в виду — связать или обездвижить. Хотя искренне надеюсь, что тебе это никогда не пригодится.

Окончательно придя в себя, Ант легко поднялся и протянул руку Гермионе. Она, вконец измотанная пережитым, благодарно оперлась на его ладонь.

— Пожалуй, нам пора сделать перерыв, — мягко произнес он. — Сдадим сессию, наберемся сил и вернемся к делу. Как смотришь на то, чтобы продолжить уже после каникул?

Ант был все еще бледен, но его лицо светилось какой-то странной, необъяснимой радостью, которая сбивала девушку с толку.

— Согласна, что отдых нам обоим необходим, — серьезно ответила она. — Я искренне надеюсь, что после каникул наши встречи станут менее… травматичными для твоего здоровья.

— Пусть это тебя не беспокоит, я гораздо крепче и выносливее, чем кажусь на первый взгляд. Так что, договорились — продолжим после нашего импровизированного отпуска.

Лучшим способом отвлечься стал поход в кино, запланированный вместе с Луизой. В маггловском прокате как раз шел «Snatch» Гая Ричи — подруга была без ума от его стиля, и Гермиона охотно согласилась составить ей компанию. Абсурд криминальной комедии помог наконец расслабиться, а комичные ситуации заставили девушек хохотать до слез. Гермиона с лёгкой руки Луизы открыла в себе любовь к чёрному юмору и теперь с удовольствием выбиралась на подобные сеансы.

Дома, на ходу скинув верхнюю одежду, девушка без сил рухнула на кровать прямо поверх покрывала. Тело и разум одинаково нуждались в передышке. Уставившись в потолок отсутствующим взглядом, она привычно принялась очищать сознание: перехватывала яркие эмоции и старательно сворачивала их в плотные коконы, пока в голове не воцарилась долгожданная пустота. Ей захотелось полистать дневник перед сном. Там Регулус должен был вернуться с каникул к учёбе и оставить полезные пометки.

В первый день после рождественских каникул почерк Регулуса снова сбился. Неровные, размашистые буквы передали Гермионе его тревогу:

Я вернулся в Хогвартс и увидел свежий выпуск «Ежедневного пророка». На первой странице — кричащий заголовок с фотографией в чёрной рамке: «Чудовищная трагедия на маггловской улице. Проклятый ужин. Погибли сотрудники Министерства». А с фотографии на меня смотрел он. Тот самый. За кем мы следили в конце лета.

В статье писали, что неизвестный яд унёс жизни большой компании мелких сотрудников отдела правопорядка. Они отравились за рождественским столом в его доме, на который по традиции собирались уже несколько лет. Про эту традицию я сам подслушал, проходя мимо его сада. Он разговаривал с соседкой и упомянул, что в его отделе у него самый большой и уютный дом, поэтому они каждое Рождество собираются у него.

Я не дочитал список погибших. Выронил газету.

Действие яда было похоже на передозировку концентрата Успокоительного, который я варил для Люциуса.

Я убил человека.

Гермиона отложила дневник. Она помнила ту запись: слежка за магглорожденным сотрудником отдела правопорядка. Скучное занятие Регулус никак не прокомментировал, лишь упомянул, что этот человек продвигал законы в пользу магглов, из-за чего Пожиратели взяли его на крючок. Четыре дня сбора данных — и слежку свернули. Решив, что человек не привлёк внимание Волдеморта, Регулус больше не упоминал эту историю.

Теперь же ему пришлось столкнуться с реальными убийствами неугодных.

Вот так Пожиратели смерти исправляли магическую политику. А Регулус всё ближе приближался к своей гибели.

Вчера она не стала продолжать чтение дневника — он не принёс покоя. Напротив, только усилил тревожность. Ей даже не представить, что почувствовал семнадцатилетний юноша, косвенно убивший человека. Не сам, не своими руками, но тем, что он создал. Стал соучастником. Юридически он не виновен, но вот морально… Гермиона шла в кампус после пар и размышляла. Она ведь тоже чуть не убила Анта. Дважды. Дважды она убирала кровь, стирала с бледного лица. Проверяла дыхание, чтобы убедиться, что он жив. Следила за дрожанием ресниц, ожидая, когда он придёт в себя. Мысли девушки снова ушли не в том направлении — она стала вспоминать детали внешности Анта. Опомнившись, она решительно тряхнула головой, отбрасывая непрошенные образы. Сколько можно думать об этих слизеринцах. Почему-то она приписала француза к зелёному факультету, может, из-за Блэков в родословной? Хотя тот же Сириус был гриффиндорцем. Но он и не был похож на свою семью, в отличие от Анта, которому от прабабушки досталось больше, чем нужно.

Дома, скинув в коридоре пальто и сапоги, девушка решила отвлечься от навязчивых мыслей. Сделала домашнее задание, убралась в комнате, приготовила ужин на пару дней. Готовила с душой, вкладывая все нехитрые познания в этой области. Получилось сносно. После ду́ша поняла, что интерес к финалу истории Регулуса не угасает. Смирившись с этой мыслью, удобно устроилась с дневником в кресле у камина.

Пытался с головой уйти в подготовку к экзаменам. К концу недели сдался. Не могу сосредоточиться на учёбе. Постоянно возвращаюсь к этой статье, мысли не слушаются. Нужно вернуться к очистке сознания. Северус говорил, что через метку Тёмный Лорд воспринимает наши эмоции. Надеюсь, ему сейчас плохо. И боюсь тоже.

Северус прислал список зелий на этот квартал. Просил не экспериментировать. Я и не хочу. Написал ему, спросил, как он справляется. В ответ: «Привыкнешь». Привыкать я тоже не хочу. Чего я хочу?

Если я буду варить только безопасные зелья, ничего не случится. Если я не стану экспериментировать, я никого не убью.

Я не знаю, кто я. Я был Регулусом Блэком. Сыном. Слизеринцем. Ловцом. Теперь я просто человек, который убил.

На выходных Люциус в Хогсмиде забрал готовые зелья. Сказал, что был в Араншире по делам, и небрежно поправил шейный платок. Весеннее солнце отразилось от подтаявшего снега. На безупречно белом манжете Малфоя я увидел красные брызги невысохшей крови. Меня стошнило. Люциусу сказал, что нервничаю перед экзаменами. Надеюсь, он не понял.

Гермиона заметила, что почерк Регулуса перестал дрожать, стал более ровным, каким был раньше. Он больше не писал о переживаниях: только об учёбе, квиддиче, экзаменах. В конце июня сдал ТРИТОН. Попрощался с Хогвартсом и с детством, вернулся домой ждать. Обычный выпускник должен ждать результатов экзамена, но Регулус был в тревожном ожидании вызова к Лорду. А если ему прикажут убить напрямую? Когда выбор: или ты, или тебя. К счастью, такого не произошло.

В начале июля получил новое задание. Используя библиотеку Блэков и Малфоев, изучить полуразумных тварей, таких как дементоры, инферналы, великаны и прочие. Также вампиров и оборотней. Собрать про них всё: привычки и повадки, среду обитания, способы общения, взаимодействие с магией, способы борьбы или приручения. Могу только догадываться, для чего это.

Двадцатого июля пришло письмо с результатами. Пять предметов и пять «Превосходно». Мать гордится, убрала письмо в кабинет. А мне всё равно.

Мне приснился странный сон. Болело опухшее лицо. Я был связан. Меня волокли по дорожке между живыми изгородями. По белым павлинам узнал поместье Малфоев. Волокли боком, поэтому видел только руку того, кто меня тащил. На нём была мантия Пожирателей, но под задравшимся рукавом не было метки. Приспешник Лорда, но не из Ближнего Круга — чернорабочий для грязных дел. Рядом также вели девушку — у неё были всклокоченные волосы, явно поймали с боем, а на бледном лице высыхали дорожки слёз. Я её не знаю, никогда не видел, но во сне я переживал за неё.

Завтра мой день рождения. Лорд написал, что ему нужен мой домовик. Сомневаюсь, что для подарка. Отправил Кричера — он самый толковый.

А затем дрогнувшая строка «Кричер вернулся». Буквы почти ровные, только верхние петли разного размера — Регулус пытался сдержаться от новой истерики. А Гермиона знала, что произошло в пещере и что будет с Р. А. Б. дальше.

Мать говорит, что быть Блэком — это как быть королевской крови. Она права — таких книг я не видел даже в Запретной секции. Я долго искал в нашей библиотеке, пытался узнать, что за медальон остался в пещере. «Тайны наитемнейшего искусства», пожалуй, самая мерзкая из всех этих книг. Волдеморт сделал хоркрукс. Я даже не мог подумать, что мы просто марионетки на привязи безумного мага. Ему нужен не просто идеальный мир, ему нужна сцена для его бессмертия. Не могу стоять в стороне. Уничтожить хоркрукс сложно, но для начала нужно забрать его из пещеры. Нашёл изображение медальона и сделал копию, в которой оставил послание Тёмному Лорду. Кричеру не скажу о своём плане. Только попрошу проводить меня в то место. В любом случае кто-то должен потом уничтожить хоркрукс. Сегодня двадцать девятое августа. Отправлюсь через два дня — хочу уйти вместе с летом.

Последние два предложения были единственными на этом развороте. Гермиона знала, что это точка невозврата и дальше записей быть не должно. Но она помнила, что дневник был дописан. Как? Она не знала, но любопытство заставило перевернуть страницу.

Я знаю, что ты любишь руны и посещала Изучение древних рун. Сейчас прошу тебя перечитать записку.

Девушка достала из ящика лист, выпавший тогда из дневника. Вновь перечитала. Последнее предложение, слова с заглавной буквы. Она нашла на полке рунический учебник, открыла на развороте с переводом и положила перед собой пергамент и перо.

Чтобы найти ответы и понять конец, надо понять начало.

Посвящается тебе,

человек жертвует своим Я, он поставил в Опасность своё имя, своё Наследство, и он должен пройти Испытание, чтобы Завершить это.

Человек, я — mannaz, буква M

Опасность, самоконтроль — isa, буква I

Наследство, собственность — otala, буква O

Испытание, ограничение — Naudhiz, буква N

Завершение, Прогресс — Ehwaz, буква E

Гермиона смотрела на эти буквы. В голове шумело. Посвящается тебе, Миона⁽¹⁾. Если первая часть записки была обращена к любому читателю, то дописанные позже строки адресованы лично ей. Регулус обратился к ней. Это могла бы быть любая другая Миона. Если бы не сны — её и его. В последних записях он описал их поимку егерями, которая произошла спустя девятнадцать лет. Не понимая, что могло их связать, девушка перевернула страницу.

Я знаю, ты в растерянности. Поверь, Гермиона, тут нет никакой ошибки. Я могу это писать, потому что ты спасла меня. А ты, читая это, знаешь, что спасёшь меня. Я не стал бы дописывать дневник в другой ситуации, но знаю, что ты прочла и сделала это. У тебя всё получится. Ты спасла Северуса, спасёшь и меня.

Я жду тебя 31 августа 1979 года в пещере.

Регулус Арктурус Блэк.

P.S. Дальше тебе нужен пароль — скажу его лично.

Гермиона отложила дневник. Пока он ей больше не нужен. Пока. Как так получилось, что она переместилась в прошлое и помогла ему? Что за насмешка судьбы, что создала для них эту временную петлю?

Девушка привычно выполнила упражнения, стараясь очистить мысли как могла. Засыпая, подумала, не спросить ли у Анта про Регулуса — вдруг тот встречался с ним в настоящем.

Во сне она снова была Регулусом. Поняла по тёмным сводам пещеры и напуганным глазам Кричера, который смотрел, как его любимый хозяин медленно погружается в воду. Девушка также чувствовала, какая агония происходит в сознании юноши после принятия Изумрудного зелья. Обрывочные образы Сириуса, матери, убитого сотрудника министерства и случайных погибших магов яркими вспышками мелькали перед внутренним взором. Вина и сожаление, усиленные зельем, лишали сил, и он не сопротивлялся холодным рукам, тащившим его на дно.

Уже под водой увидел, как в завихрениях магии аппарировал домовик. «Прощай, Кричер».

Угасающее зрение заметило новый силуэт на берегу. Кричер вернулся? Нет, фигура была выше и стройнее. И неподвижную воду тёмного озера озарила яркая вспышка Люмос Максима.

А затем его сознание окончательно потухло.

1) Mione — популярное сокращение имени Hermione

Вернуться к тексту

Я хочу знать, можешь ли ты жить ,осознавая поражение — своё или моё — и всё же суметь встать на краю озера и прокричать серебристой полной луне: «Да!».

Впервые за долгое время мысли Гермионы не были сосредоточены на лекции. Утром она пересмотрела в Омуте памяти увиденный сон. Да, ошибки не было — силуэт на берегу принадлежал ей. Значит, 31 августа 1979 года она была в той пещере. Девушке не нравилось быть марионеткой парадокса. Спасать юношу только потому, что это уже произошло. Она не была против спасения — просто не хотела быть инструментом. К полудню она почти согласилась. Осталось проверить одно.

После лекций девушка отправилась в дом на площади Гриммо, заранее отправив патронуса Гарри с сообщением, что ей нужно навестить Кричера. Причины объяснять не стала, он тоже не спрашивал — между ними уже давно доверие, не требующее лишних слов.

— Кричер. Ты дома?

— Что угодно юной мисс? — лохматый домовик с хлопком появился в прихожей. Девушке показалось или она прочитала в его глазах предвкушение?

— Мне кажется, ты знаешь, что я хочу попросить, — в ответ кивок. Она вздохнула. — Так и подумала. Ну что же… Перенеси меня, пожалуйста, в ту пещеру.

Маленькая рука крепко обхватила запястье Гермионы, и домашний эльф перенёс их на берег озера в пещере. Всё, как описывал Гарри — крохотный остров из гладкого камня, в центре чаша с зельем, испускавшим зеленоватый свет. Девушка засветила Люмос, осмотрелась и вздрогнула. Давно она не видела столь удручающих безжизненных мест. Главное, не забывать, что, скорее всего, под водой ещё остались инферналы. Министерство Магии должно было их уничтожить, но место было настолько труднодоступным, что могли и пропустить.

— Акцио, палочка Регулуса⁽¹⁾! — ничего не произошло. Представить, что волшебник пришёл сюда без неё, она не могла, а вот, что она забрала артефакт после спасения — вполне. — Акцио, кулон! — несколько секунд спустя серебряный медальон со змейкой вынырнул из воды, оставив после себя разбегающиеся круги. Девушка подхватила его и осмотрела: да, тот самый из сна, подаренный Люциусом в саду на день рождения. Она на мгновение замерла и прислушалась — всплеск воды мог потревожить инферналов. Но из озера никто не появился. Не желая оставаться в этом месте ещё хоть сколько-нибудь и проверять, есть ли они там ещё, Гермиона повернулась к домовику:

— Спасибо. Перенеси нас обратно, пожалуйста, — снова рывок чужой магии, и вот они в гостиной на площади Гриммо. Мягкий дневной свет заливал комнату, создавая сильный контраст с зелёным свечением пещеры. Девушка всё ещё крепко сжимала кулон в руке, который боялась обронить во время перемещения. Только сейчас ослабила хватку и догадалась убрать его в свою бисерную сумочку. Перевела взгляд на эльфа, который смотрел на неё каким-то сияющим взглядом.

— Ещё раз спасибо тебе, Кричер, за помощь.

— Старый эльф рад услужить юной мисс, — он отвесил неуклюжий поклон.

— Думаю, ты знаешь, что я скоро попрошу тебя ещё раз перенести меня туда, — утвердительный кивок. Она вздохнула — догадывалась, от кого он получил указания, но не хотела узнавать подробности. Достаточно того, что она спасла или спасёт Регулуса. Она задала эльфу несколько важных вопросов, уточнила время похищения медальона и, попрощавшись с домовиком, покинула особняк.

Дома положила на стол дневник и полученный кулон со змейкой. Села перед ними и долго гипнотизировала взглядом, словно надеясь найти в них ответы. Какой план дальше? Как написать формулу перемещения? Сколько часов, дней ей оставаться в прошлом? Как лечить последствия Изумрудного зелья? Какие раны могли оставить инферналы? Что ещё нужно учесть для спасения?

Каминные часы пробили девять раз. Гермиона очнулась от грёз и подошла к книжному шкафу. Перенесла на стол книги для расчётов перемещения, которые они использовали с Гарри в прошлый раз, справочники по зельям и проклятиям, учебник по целительству. Основа плана у неё уже была готова — очередь приступать к расчётам, а остальные книги она поищет в библиотеке.

Всю неделю Гермиона писала план и подсчитывала временные рамки. Один раз присутствовала на собрании КВИДИМИИ, остальное время посвятила учёбе и новой миссии. Дело шло быстро — в памяти ещё сохранились знания после спасения Снейпа. И вот осталось два дня до каникул, а Гермиона была готова к новой авантюре. В этот раз она должна сделать всё одна, без друзей.

Первое. Перемещение в одну сторону. Рассчитать, сколько времени понадобится на восстановление Регулуса, было рискованно — её могло вернуть в неподходящий момент. А оставлять слизеринца на 19 лет под стазисом — слишком опасно. Ей нужно было быть уверенной, что он полностью поправился.

Второе. Скрытность. Они оба останутся в прошлом, в котором не было известно о Регулусе и тем более о Гермионе. Значит нужна магическая кома. Лучше всего подходил Напиток живой смерти, спасибо профессору Снейпу за доработанный рецепт. Рябиновый отвар также готов. А себе Феликс Фелицис.

Третье. Дом. Тот самый в окрестностях Дублина, где они лечили Снейпа. Они его особо не изучали, но Гермиона помнила по внешнему виду, что в доме должны были остаться свободные комнаты. Скрыть их магией от самих себя в будущем не составит труда.

Четвёртое. Домовик Гимки. Она знала, что эльф из того дома был мастером по уходу за больными и выполнению предписаний. Так что могла смело довериться ему.

Пятое. Воспоминания. Гермиона заранее собрала свои знания о магическом мире, войне и Волдеморте, которые могли заинтересовать Регулуса. Ей придётся найти с ним общий язык, чтобы он доверился ей и был готов проспать 20 лет.

Шестое. Мази, зелья, заклинания. Всё, что нужно для лечения отравленного мага, раненного инферналами и проведшего в ледяной воде длительное время.

Седьмое. Вернуть Кричера обратно. Для него она отдельно написала формулу возвращения из прошлого. Без домовика выбраться из той пещеры в 1979 году им было бы невозможно. Вариант с лодкой отпадал, поскольку она вмещала только одного совершеннолетнего волшебника. Как ни думала Гермиона, но без Кричера она не справиться.

Гермиона проверяла свою сумочку. Каникулы только начались, и через неделю ей нужно будет поехать с друзьями в отпуск. Мази, зелья, отвары — на месте. Свитки с формулами, несколько экземпляров, собранные с другими предметами, чтобы не потерять — на месте. Песок времени с запасом — на месте. Омут памяти и кулон со змейкой также убраны. Всё, она готова. Только ещё не решила, куда отправить Регулуса после пробуждения в настоящем. С Антом встретиться не вышло — на собрание он не пришёл, в университете его не увидела — их занятия не пересекались. Осталась лишь одна проблема — уговорить Кричера на путешествие во времени.

На удивление, домовик согласился быстро. Видимо, современный Регулус оставил эльфу подробные инструкции. И снова маленькие пальцы обхватывают её запястье, затем рывок и они в пещере. Не теряя времени, девушка выпила Феликс Фелицис и принялась чертить на гладком камне глифы формул, постоянно сверяясь со свитком. Поднялась, отряхнула руки, ещё раз перечитала формулы и проверила руны. Убедившись, что всё в порядке, отмерила нужное количество песка времени и насыпала его внутри центрального става. Затем обернулась к Кричеру и ещё раз напомнила:

— Что бы ты ни увидел и ни услышал, помни — нам нельзя выдавать своё присутствие, пока я не сниму с обоих заклинание невидимости, договорились?

— Кричер понял юную мисс. Старый эльф не будет обузой. Он сделает всё, как сказала юная мисс, — домовик закивал так активно, что Гермиона всерьёз стала опасаться за его шею. Попросив его успокоиться, девушка накинула на обоих невидимость и стала читать заклинание перемещения. Поток голубого света вырвался из рун вверх, создавая вокруг них светящееся кольцо, а неизвестно откуда взявшийся ветер подхватил и затрепал края одежды. Ещё секунда и в пещере не осталось никого, только глифы слабо мерцали, отдав всю магию.

В этой же пещере, но 19 лет назад, на каменном островке появились двое, скрытые магией. Гермиона быстро среагировала и успела схватить за плечо Кричера, который хотел броситься к Регулусу. Она с ужасом смотрела, как мертвенно-бледные инферналы тащили юношу под воду. Тот почти не сопротивлялся. Нашёл помутневшим взглядом Кричера из прошлого и хрипло прошептал: «Уходи». Рыдающий домовик выполнил приказ хозяина и с громким хлопком исчез, сжимая в руках золотой медальон Слизерина. Голова Регулуса скрылась под водой. Гермиона сняла невидимость с себя и Кричера. Домовик из настоящего выглядел так же жалко, как и его прошлая копия — он дрожал и плакал, переживая заново этот кошмар из прошлого, не в силах пошевелиться.

Девушка использовала чары головного пузыря и засветила на конце палочки мощный люмос, выбирая, куда нырнуть. На полу заметила палочку и тут же подобрала её. Сквозь толщу воды увидела бледное лицо Регулуса, закрывшего глаза. Поняла, что тот потерял сознание, и использовала на нём такое же заклинание пузыря. Медлить было нельзя и девушка, послав в ближайших инферналов взрывающее заклятие, погрузилась в воду. Ещё нескольких мертвецов опутала огненным лассо, освободив юношу из их хватки. Зацепила его за воротник и потащила на берег, окружив себя кольцом волшебного огня. Инферналы лезли из воды, пытались пробиться сквозь пламя, но отступали назад. Сделав разрыв в кольце, чтобы впустить внутрь Кричера, Гермиона добралась с Регулусом до домовика и коротко бросила ему: «Охотничий домик Альфарда, окрестности Дублина».

1) манящие чары не действовали в пещере только на вещи Волдеморта — лодку и медальон

Вернуться к тексту

Сквозь темноту пробились незнакомые звуки и запахи. Голова была лёгкой и пустой, как после сильной болезни. Солнечные лучи грели кожу и щекотали веки. Регулус открыл глаза. Над головой плыл и не хотел фокусироваться потолок из тёмного дуба. Юноша поморгал несколько раз — зрение вернулось в норму. Чувствуя сильную слабость, повернул голову, чтобы осмотреться. Рядом на стуле сидела незнакомая девушка и увлечённо читала какую-то старую книгу.

— Где я? Кто ты? — голос был немного осипшим. Девушка подняла голову.

— Привет. Ты очнулся, — она отложила книгу. — Меня зовут Гермиона. Мы в Ирландии, в доме твоего дяди Альфарда. Сейчас, пожалуйста, не шевелись — мне нужно использовать диагностические чары. На все вопросы я отвечу тебе после них.

Он замер, наблюдая, как девушка со странным именем водила над ним палочкой и беззвучно шевелила губами, читая заклинания. Закончив проверку, она отложила палочку в сторону и подняла ладони вверх, показывая, что не опасна для него.

— Задавай вопросы, я готова ответить. Что ты хочешь узнать?

— Что произошло? Я плохо помню, что было до пробуждения, помню холод и что-то ужасное… Точно, я же был в пещере! Где Кричер, где медальон? Где Тёмный Лорд, он меня нашёл? Как я оказался здесь? Я умер?

— Тише, тише, — так же, как мама в детстве. — Нет, ты не умер. Кричер вернулся домой с медальоном. Волдеморт, скорее всего, сейчас занимается своими тёмными делами, — на имени Лорда Регулус удивился спокойствию произнёсшей его девушки. — А на вопрос, как ты оказался здесь, я отвечу более подробно, но только после обеда. Сейчас тебе нужно набираться сил — ты был ранен, отравлен и провёл четыре дня в горячке после переохлаждения. Гимки! Принеси обед, младший Блэк очнулся, — она встала, чтобы позвать домовика. Регулус замер, смотря на силуэт в солнечных лучах. Она. Та, что была в пещере перед тем, как он потерял сознание. Значит, она его спасла? Хотелось узнать как можно скорее, что произошло. Но Гермиона права — сначала еда. Он чувствовал как мало сил осталось после болезни.

На обед была лёгкая пища: куриный бульон, каша, тосты и зелья. «Другое ты сейчас не усвоишь, — сказала девушка, наколдовав ему удобную подставку на кровать, — это — Рябиновое зелье, это — Тонизирующий отвар мандрагоры, — она поочередно указала на бутылочки, — и Животворящий эликсир. Прими после еды». Регулус осмотрел флаконы — по цвету и текстуре похожи на названные. Вряд ли она стала бы травить его после того, как спасла.

— А где моя палочка? — спросил Блэк, отставив последний бутылёк. — Мне кажется, я уронил её в пещере.

— Здесь, на тумбочке у кровати, — она и правда лежала там, он не заметил её раньше. — Но рекомендую пока воздержаться от мощных заклинаний, тебе нужно восстановиться. Устал? Спать хочешь? — Гермиона заметила, как сонно моргал Регулус после еды. — Отдохни пока. Все вопросы оставим на потом, сейчас главное — твоё здоровье.

Так прошло ещё два дня — он просыпался, ел, принимал зелья, а затем его нещадно клонило в сон. Регулус стал подозревать, что в еду подмешано Успокоительное зелье. Но утром третьего дня после завтрака он остался бодрым и был готов задавать вопросы.

— Мне кажется, я поправился, — он сел в кровати и потянулся, чувствуя, как отзываются долго бездействовавшие мышцы. — И готов узнать, что произошло.

— Умиротворяющий бальзам, — Гермиона протянула ему флакон, от которого шёл серебристый дымок. — Пригодится. Это будет история длиною более двадцати лет, приготовься.

Проследив, что он выпил зелье, девушка встала и, вытащив карандаш из пучка, распустила кудрявые волосы. Слегка взъерошив их рукой, она повернулась к нему боком.

— Узнаёшь? — она обернулась на опешившего Регулуса. Конечно, он узнал её — девушка из его странного сна о поместье Малфоев. — Ты, наверное, удивишься, узнав, что события, которые тебе приснились, произошли 30 марта в 1998 году, — глядя, как сменяются эмоции на его лице, она молчала. Наконец он спросил:

— Какой сегодня день?

— 7 сентября 1979 года. Прошла неделя, как ты отправился за хоркруксом, — заметив, как юноша дёрнулся на последнем слове, с усмешкой добавила. — Да, Р. А. Б., прибавил ты нам тогда проблем.

Наблюдая, как побледнело лицо ничего не понимающего Регулуса, Гермиона сжалилась — видимо, Умиротворяющий бальзам не успел подействовать. Она забрала с тумбочки свою сумочку, вынула из неё Омут памяти, флаконы с воспоминаниями и аккуратно разложила их на трансфигурированной подставке.

— Давай я начну в той хронологии, что известна мне. 19 сентября 1979 года, то есть через 12 дней, на свет появится Гермиона Грейнджер, — она указала пальцем на себя. — Я родилась в обычной семье магглов. Магглорожденная волшебница, грязнокровка — та, кого вы, Пожиратели, и ты в том числе, ненавидите.

Она рассказывала. Не всё — только то, что он должен был знать. Про Волдеморта. Про его возвращение. Про Гарри. Про войну. Что-то показывала в Омуте памяти — то, что пережила сама.

Регулус слушал. Иногда задавал вопросы. Иногда молчал.

Когда она сказала, что Волдеморт вернулся, он не удивился. Он знал про хоркруксы. Знал, что тот не мог просто исчезнуть. Но руки всё равно сжались в кулаки.

Показала пятый год в Хогвартсе: Амбридж, Отряд Дамблдора и Отдел тайн.

— А Сириус? Что с ним?

Гермиона замолчала. Потом сказала:

— Он погиб. В 1996 году. Упал в арку в Отделе Тайн.

Регулус не сразу понял. Сириус. Его брат. Который ушёл. Который его ненавидел. Который…

— Он знал? — спросил он. — Что я… что я пытался?

— Нет. Прости.

Регулус кивнул. И ничего больше не сказал.

Когда она показала, что произошло в Малфой-мэноре, он отвёл взгляд. Не мог смотреть. Ему было стыдно. Не за себя — за тех, с кем он был.

Показала Битву за Хогвартс. После Визжащей хижины вернула их обоих из воспоминаний.

— Он был на нашей стороне. Двойной агент. Дамблдор ему доверял.

Регулус замер. Северус. Его друг. Который сказал «привыкнешь». Который просил не экспериментировать. Который…

— Он умер?

— Ты видел. Но Гарри… он видел его воспоминания. Снейп любил Лили. Она мама Гарри.

Регулус вспомнил. Лили. Рыжая девочка, которая приходила к Северусу. Которая улыбалась ему. Регулус долго молчал. Потом сказал:

— Он никогда не говорил.

— Может, не мог.

Потом показала Битву до конца и объяснила, что случилось с хоркруксами.

— Остальное расскажу тебе завтра, — она замолчала и посмотрела в окно. — Думаю, нам пора спать. Утром также подберём тебе новое лечение для ран. А пока отдыхай и спокойной ночи.

Гермиона погасила верхний свет, оставив только горящий камин, и вышла из комнаты. Регулус думал о Золотом Трио. О детях, которые воевали. О том, что он сам был таким же — семнадцатилетним, с Меткой на руке. И о том, что теперь он знает правду. И должен с этим жить, ничего не делая. Магия времени не прощает вмешательств.

Подумал снова о Гермионе — ей было около двадцати, но взгляд выдавал её ментальный возраст. И он чувствовал, что её магические способности превышали уровень большинства, кого он знал. С этими мыслями Регулус провалился в сон.

Утро принесло с собой запахи свежемолотого кофе и корицы. Регулус распахнул глаза, когда вспомнил, что вчера не давало ему покоя. Мысль оформилась только сейчас: а где он был всё это время? Почему в её воспоминаниях на площади Гриммо нет Регулуса Арктуруса Блэка? Почему именно Кричер, а не он, рассказал им о том, что произошло в пещере? Подозревая, что предатели долго не живут и очень скоро он погибнет от лёгкой руки Тёмного Лорда, юноша крикнул в пустоту: «Гимки!». Домовик появился мгновенно, весь заляпанный мукой.

— А где Гермиона?

— Юная мисс на кухне, будет завтракать. Вам принести пирог в комнату?

— Нет, я хочу спуститься, — с этими словами он откинул одеяло и ахнул. Одна штанина задралась и под ней он увидел окровавленные бинты, обмотавшие всю ногу до колена. — Что это?

— Гимки точно не знает, но юная мисс и старый Кричер говорили, что это раны от мертвяков. Такие долго не заживают. Юная мисс сама меняет хозяину повязки, — и домовик ткнул на тумбочку, где были флаконы с мазью и рулоны бинтов.

Проклятье, вот что она имела ввиду под новым лечением. Пошевелив ногой, Регулус почувствовал лёгкое жжение. Скорее всего девушка добавила в мазь Настойку растопырника, поэтому он не чувствовал боль раньше. Приведя себя в порядок с помощью Очищающих чар, он спустился на кухню.

— О, ты проснулся, — Гермиона сидела на высоком стуле и болтала ногой. На стойке перед ней стояли тарелка с надкусанным куском пирога и чашка ароматного кофе. — Присоединяйся, Гимки такую вкусную шарлотку испёк, совсем как мама в детстве.

— Гимки, подай мне завтрак, — Регулус забрался на стул под неодобрительный взгляд напротив. Точно, он совсем забыл, как девушка относилась к труду домовиков и его повелительный тон ей явно не понравился. — Извини, я привыкну. Но сейчас меня больше волнует, что с моими ногами.

— Не только с ногами. Ты ещё спину и руки не видел. Повезло, что такую симпатичную мордашку не задело, — от её слов Регулус чуть не подавился пирогом. — Будем попробовать другие варианты мази. Просто нужна твоя реакция на болевые ощущения, а пока ты был без сознания, я не могла это проверить. Не переживай, они залечатся, просто раны от тёмной магии делают это медленно. Главное тут — подобрать верный уход.

— Хорошо. Ты использовала Настойку растопырника? — увидев вопрос в её взгляде, пояснил. — Я чувствую, что раны зудят, скорее всего они должны болеть, но этого нет, только лёгкое жжение.

Они продолжили обсуждать действия ингредиентов для мази, но Регулус вспомнил свой главный вопрос:

— Гермиона.

— М?

— Ты вчера многое мне показала, но я не увидел воспоминаний обо мне. Что произошло, где я был все эти годы?

— А, ну тут всё просто — 31 августа 1979 года ты умер.

Вот теперь Регулус не сдержался и всё же поперхнулся кофе. Веер брызг оросил поверхность стойки. Гимки подбежал к задыхающемуся юноше и стал хлопать того по спине. Когда приступ прошёл, Регулус перевёл слезящиеся глаза на девушку и сипло спросил:

— Я всё-таки умер? Мы что, в лимбе⁽¹⁾?

— Нет, ты жив, я же вчера тебе говорила, — она посмотрела на него почти с жалостью. — Ты умер для магического мира. Твоя семья будет считать, что ты провинился и тебя убил Волдеморт, кто-то будет думать, что ты погиб на задании. Всё, как ты и хотел, разве нет?

— Зачем ты меня спасла?

— Я и сама не знаю точного ответа. Я же обещала, что после проб на мазь расскажу. Доел? — она встала со стула. — Поднимайся обратно в комнату, будем тестировать образцы.

— Делать что?

— Проехали, это маггловский термин. Говорю, пошли мази пробовать.

Он кивнул. Но не двинулся с места, смотрел на неё. Она ждала. Наконец он встал.

Спустя два часа, шестнадцать проб и три охлаждающих ванночки они нашли идеальный состав — он не жёг кожу, не начинал кровотечение, а почти сразу покрыл глубокие царапины тонкой коркой заживления. После снятия бинтов им пришлось вернуться на кухню — от увиденного Регулуса стошнило на постель только что съеденным завтраком. И пока Гимки менял бельё и убирался в комнате, Гермиона переносила флаконы с заготовками вниз.

Пока она смешивала ингредиенты, он смотрел на её руки. Быстрые. Точные. Она знала, что делает. И делала это для него. Когда она обернулась и сказала «Попробуем ещё раз», он кивнул. И подставил руку.

Сейчас кухня была в хаосе — на стойке громоздились флаконы зелий, лежали порошки и ингредиенты, в центре булькал котел, в котором готовилась порция подошедшей мази. А пол был усеян ощипанными стебельками трав, использованными бинтами и медными тазами для ванночек. Гермиона с гордостью осмотрела итог их трудов и отряхнула руки.

— Отлично сработались, мистер Блэк. Теперь можешь и поесть. Сейчас я всё уберу. Эванеско! — она взмахом палочки уничтожила мусор, а всё полезное отлевитировала на полки. — Гимки, покорми его, пожалуйста.

— Спасибо. Теперь ты расскажешь мне, что произошло дальше?

— Пока не доешь, нет. Боюсь, ты снова подавишься.

Давно Регулус так быстро не ел. Хоть девушка и просила его не торопиться, но её фраза разожгла в нём ещё большее любопытство. С видом победителя он отодвинул тарелку.

— Я готов.

— Какой же всё-таки мальчишка, — Гермиона фыркнула, смотря на его светящееся лицо. — Начну, пожалуй, с самого приятного — Снейп жив, мы спасли его, переместившись во времени.

Видя, как его лицо буквально вытягивалось по мере её рассказа, девушка жалела, что под рукой нет колдокамеры — такой кадр пропадал. Закончив говорить про Снейпа, она перешла к находке дневника. Чтобы Регулус мог понять её, Гермиона наколдовала напротив мыслеобраз в виде записки с приглашением прочесть. Блэк внимательно изучал текст, что-то просчитывал в уме — она видела, как он качал в такт своим размышлениям

— Что значит «Посвящается тебе, Миона»?

— Надо же, а я сначала не догадалась. Как ты быстро расшифровал. Хотя, да, ты же автор этой записи. Миона — моё ласковое прозвище для близких. Теперь ты знаешь, какую зацепку оставить, чтобы меня заинтересовать. Но в тот момент я не поняла, для кого это послание. Тогда мне было любопытно узнать, чем жил и о чём думал юный Пожиратель смерти. Юноша, который совершил подвиг, достойный гриффиндорца. Храбро и безрассудно, — она улыбнулась, заметив, как покраснели его уши. — Я до сих пор не понимаю, что за магия в дневнике — никаких следов я не нашла.

Девушка развела руками. Регулус был уверен, что она использовала все возможные поисковые чары. И если Гермиона ничего нашла, то он точно не смог бы придумать такое заклинание.

— Ты помнишь сон, в котором видел меня? Я тоже видела тебя. Видела как Снейп похвалил тебя за круглые сферы в легилименции, видела как ты получал Метку, — на этих словах они оба вздрогнули. — Видела, как на день рождения Люциус подарил в саду тебе этот кулон, — девушка протянула раскрытую ладонь с кулоном со змейкой.

Регулус забрал медальон с её руки. Бережно провёл по извилистому рельефу. Затем нажал на защёлку и открыл.

— Ты видела, что внутри?

— Нет, это же твоё.

Он развернул к ней кулон, внутри которого была семейная фотография. Мать, отец, Сириус и маленький Регулус. Брат ещё не поступил в Хогвартс, не стал гриффиндорцем. Не было ссор и скандалов с хлопающими дверями и плачем матери. Они ещё были счастливой семьёй. Гермиона почувствовала как изменилось настроение. Он посмотрел на неё. Впервые — не как на спасительницу. Как на человека.

— Я нашла его в пещере в моём времени. Кулон пролежал в воде двадцать лет. Подумала, что для тебя может быть важным.

— Спасибо. Большое спасибо, правда.

— Не за что, рада была помочь, — она затихла. Хотя Гермиона ещё не объяснила всё до конца, но знала, что он благодарил не только за кулон.

Регулус нарушил молчание первым:

— Ты видела всё это во снах?

— Да. Как начала читать дневник, сны сразу стали очень подробными, живыми. Мне такое никогда не снилось. И это было только про тебя. В какой-то момент я стала бояться дневника, думала, что он твой хоркрукс.

— Я бы никогда не сделал подобное.

— Знаю. Теперь знаю. Но сны меня пугали. Я начала изучать ментальные науки, за это тебе спасибо, — она отвесила ему шутливый поклон. — Неплохо справлялась, не считая некоторых моментов, но не будем о грустном. Прочитала все записи до двадцать девятого августа. Я узнала о тебе всё — твои страхи, твою боль, твою силу.

— А потом? Я помню, на чём закончился дневник. Вину Гарри за Северуса я могу понять, но твоя вина в чём? Почему, Гермиона?

— Я сама не знаю почему, — то, как он произнёс её имя. У девушки перехватило дыхание. — Дневник на этом не закончился. Да, ты дописал новые строки. С их помощью я перевела послание в записке. Посвящение мне. Затем мне приснился сон о… твоей смерти. Я видела себя на берегу сквозь воду твоими глазами. Это парадокс времени, у меня нет объяснений почему. Я только знаю, что должна. Не знаю кому. Но должна, — последние слова она говорила тихо, почти шёпотом.

Он долго смотрел на неё. Потом спросил:

— Значит, ты тоже не знаешь, зачем ты здесь.

— Не знаю.

— Будем узнавать вместе.

Часы в гостиной пробили двенадцать раз.

1) limbus — рубеж, край, граница. Промежуточное состояние или место пребывания душ, которые не попали в рай, но не заслужили чистилища или вечных мук в аду (лат.)

Вернуться к тексту

В охотничьем домике, затерянном в лесах Круа Вуд, жизнь текла размеренно. Гимки, воодушевлённый сразу двумя гостями, да ещё такими важными, хлопотал на кухне и каждый день баловал их новыми блюдами. На эту территорию Гермиона не ступала. Хотела было помочь домовику с уборкой, но эльф сразу кинулся к чугунной решётке камина. Девушке пришлось перехватить его до того, как начнёт биться головой.

— Гимки недостойный, юная мисс недовольна Гимки, — он отчаянно вырывался из её рук, стремясь приложиться лбом к острым граням ограждения.

— Нет, Гимки, успокойся. Я довольна, всё хорошо. Прекрати дёргаться, я просто хотела помочь, — но домовик не слушал её и продолжал завывать. — Регулус, ну, угомони же его!

— Гимки, остановись, — юноша сидел в гостиной с книгой и тут же откликнулся на просьбу. — Гермиона довольна тобой, не наказывай себя, всё в порядке. Юная мисс хочет занять себя чем-нибудь, ей скучно.

Домовик перестал трепыхаться, и Гермиона отпустила его. Старый эльф с достоинством поправил тряпку, заменившую ему одежду.

— Если юная мисс скучает, Гимки может найти вышивальный набор или волшебные шахматы, — видя, как скривилось лицо девушки, он предложил. — Юная мисс любит зелья, Гимки видел, как она варила мазь для хозяина Регулуса. Гимки может сделать в подвале место с котлом и принести все ингредиенты. Но недостойный Гимки не позволит юной мисс возиться в пыли.

— Ладно, давай лабораторию в подвале. Это всё же лучше вышивки. И как раз пора готовить новую порцию мази, — она с ухмылкой посмотрела на Регулуса. — Кстати, юный хозяин, пришло время менять бинты.

Девушка в очередной раз наслаждалась видом покрасневших ушей и шеи Блэка. С тех пор, как он очнулся, Гермиона каждую смену повязок наблюдала его приступы застенчивости. Она искренне не понимала, зачем прятать ловкое натренированное тело ловца. Оставалось только злорадно наблюдать за его попытками трансфигурировать в пижаме разрезы. Лишь бы не раздеваться перед ней.

Она варила зелья. Он тренировался с палочкой. Вместе гуляли у дома. И почти всегда — разговоры. О школе, о преподавателях. О Сириусе. Обо всём. И это было легко. Легче, чем он ожидал.

— Ты говорила, что Сириус и его друзья были анимагами. Как это произошло?

— Анимагами были трое, Римус был оборотнем. Ещё в школе они хотели помочь другу пережить полнолуния. Сириус превращался в большую чёрную собаку. Среди Мародёров его звали Бродягой.

— Это сложная и сильная магия, — Регулус прервался. Он долго молчал, смотря на пламя за решёткой камина. Он вспомнил. Ему было девять. Сириусу — ещё десять. Они сидели на подоконнике в детской, и Сириус рассказывал про Хогвартс. Про то, как там здорово, про то, что он обязательно попадёт в Гриффиндор. Регулус тогда сказал: «Мама будет злиться». Сириус засмеялся. «Пусть злится». Регулус не понял. Тогда не понял. В голове роились мысли, ещё не оформившиеся в план. Он хотел сказать ему, что гордится, что жалеет. Что был дураком. Но сейчас Сириус не поймёт. А потом его не станет. Он знает, но всё равно хочет.

Гермиона тихо сидела рядом, не нарушая молчание. Понимала, что ему нужно время принять.

К середине второй недели раны почти зажили. Они сидели на полу, прямо на шкуре перед камином играя во Взрывающиеся карты. Регулус наблюдал, как Гермиона каждый раз с опаской вытягивала карту из колоды двумя пальцами. Он привык к ней. Они много говорили. Ему нравилось, какой она была живой и искренней. Такой она была в воспоминаниях со своими друзьями. А что между ними? Дружба?

— Знаешь, — сказал он как будто невзначай. — Я заметил, как легко мы с тобой общаемся. С самого начала между нами не было напряжения незнакомцев.

— Конечно, после дневника я тебя как облупленного знаю. В тебе уже давно нет слизеринской надменности. А мне всегда приятно пообщаться с родственной душой, увлечённой знаниями.

— Мне тоже приятно. Но я-то тебя по дневнику не знаю. Был только один сон, да и то я не успел понять ничего.

— У тебя стресс и травматическая привязанность.

— Опять маггловские термины? — Регулус привык к этому и ему было даже интересно узнавать мир магглов от неё. Оказалось, что неволшебники изучали мир гораздо глубже магов.

— Всё верно. Ты испытал колоссальное давление, а затем не менее масштабное потрясение. На всё это наслоилось спасение мной. Теперь ты — жертва, а я — спаситель. В современной психологии это можно было бы назвать Треугольником Карпмана. Но наша модель поведения не совсем такая. И, надеюсь, никогда ею не станет.

— Может быть, — он не знал Карпмана и его треугольник. Но знал, что их ситуация точно не такая. Он не жертва. Благодарность — не единственное, что он чувствует. Он восхищается её способностями и смелостью. Радуется возможности поговорить. Каждый вечер ждёт посиделок у камина. Слишком смущается, когда она меняет повязки. И может долго смотреть на её профиль напротив окна, пока она читает. Он не знает, что чувствует к ней — эмоции эти для него новые. Но точно знает, что его расстраивает их план на будущее.

— Ура! Я выиграла этот раунд, — её радостный крик вывел его из задумчивости. — Завтра я попробую изменить дом снаружи, чтобы нашу комнату не смогли обнаружить.

Он кивнул, наблюдая, как она аккуратно собирает колоду обратно. Затем проползла мимо него и потянулась убрать стопку на полку. Одна карта выскользнула и с оглушительным грохотом взорвалась на полу. Гермиона вскрикнула и тут же спряталась за спину юноши, в испуге схватив его рубашку. Он чувствовал тепло её ладоней, сжимавших ткань. И тепло коленей, которые прижимались к его боку и жгли кожу сквозь тонкий пояс. Её прерывистое дыхание волнами запускало мурашки по его шее. «Дыши, Регулус, дыши», — повторял он про себя, понимая, что оцепенел на несколько мгновений. — Ты в порядке? — уже вслух.

— Да. Извини, я испугалась, это было так громко.

— Согласен. Я тоже не ожидал, — если она что-то и заметила, то теперь это легко списать на его испуг.

— Ой, я всю рубашку тебе помяла, — она разжала ладони с нервным смешком и стала торопливо разглаживать складки на его спине. Затем резко отдёрнула руки. Слишком резко. Регулус понял, что снова не дышал. — Пожалуй, хватит на сегодня. Я пойду к себе. Спокойной ночи.

Гермиона поспешно встала и убежала к себе в комнату. А Регулус остался на полу, думая, чего именно хватит на сегодня. Спустя долгое время позвал домовика:

— Гимки. Когда она завтра пойдёт на улицу, ты будешь мне нужен, хорошо?

— Да, юный хозяин, завтра старый эльф придёт.

На следующий день после прогулки и обеда они собрались в гостиной за круглым столом. Гермиона заранее расставила флаконы и сейчас перебирала свитки с записями.

— Итак, давайте повторим, какой план уже готов. В твою комнату, — она указала на Регулуса. — Мы добавим ещё одну кровать для меня. Вечером я изменю чарами размеры дома снаружи, чтобы комнату не могли обнаружить.

— Затем, как только я окончательно поправлюсь, мы останемся в комнате, — подхватил юноша, указав на флаконы с чёрным зельем. — Выпьем Напиток живой смерти, а Гимки запечатает дверь снаружи, замаскировав под обои.

Домовик кивнул. Он был рад стать частью плана юного хозяина и внимательно запоминал все наставления.

— Да. Мы погрузимся в сон, чтобы пропустить время. В нужные даты Гимки напоит нас новым зельем. Покажи, какое зелье ты будешь использовать? — домовик ткнул пальцем в бутылочки с зелёной жидкостью. — Всё верно, нам нужен Рябиновый отвар.

— Кстати, раньше не спросил — а почему он? Разве нам не достаточно Зелья пробуждения?

— Я думала об этом. Чтобы проснуться этого противоядия хватило бы. Да и варить Зелье пробуждения проще. Но мы будем в магической коме почти двадцать лет. Я опасаюсь последствий. Рябиновый отвар поможет исцелить возможные раны или травмы.

— Понял. Согласен. Рябиновый отвар утверждён.

— Ещё бы, — фыркнула девушка. — Не ты же мучился с ним. Итак, что у нас дальше… Переходим к датам и местам. Гимки, слушай внимательно. Я в любом случае оставлю тебе свиток со всем списком, но запоминай. Раз в месяц тебе нужно будет заходить в комнату и проверять нас диагностическими чарами. Если будут отклонения, то используешь отвар сразу же, понял?

— Да, юная мисс. Каждое полнолуние Гимки будет проверять юных мисс и хозяина. Если будет непорядок, то напоит зелёной жидкостью, — он снова верно указал на флакон.

— Молодец, всё правильно. На такие случаи я оставлю запасные бутылочки с Напитком живой смерти и Рябиновым отваром в тумбочке. Теперь даты. Со мной всё просто — я переместилась в первый день каникул. Гимки, меня нужно будет разбудить 30 марта 2000 года, — она подождала кивка от домовика и продолжила. — А Регулуса в декабре 1998. Эта единственная дата, которую ты указал в записке.

— Какой день лучше подойдёт?

— Не знаю. Но тебе нужно будет вернуться в дом Блэков, чтобы дописать дневник. Дай подумать, — она некоторое время водила пушистым кончиком пера по нижней губе. Регулус тяжело сглотнул. — В тот год Гарри уехал в Нору до Рождества, чтобы готовиться к празднику в семейной атмосфере. Да, девятнадцатого декабря. Значит, Гимки разбудит тебя 19 декабря 1998 года. А двадцатого ты сможешь вернуться на Гриммо. Можешь провести Рождество с Кричером, и к концу года покинуть Англию.

— Куда мне поехать?

— Пока ничего лучше Бурке не придумала. Это Франция, дальние родственники Блэков через Белвину, твою двоюродную прабабушку.

— Я ничего не знаю о них, — он и правда помнил Белвину в семейном древе. Но про её семью во Франции ничего не знал.

— Я думаю, они примут тебя. У меня есть однокурсник Ант — Антарес Корлеоне Бурке. От него я узнала про ваше родство. И то, что его отец от своей бабушки перенял любовь к Англии и Блэкам особенно. Думаю, тебя встретят с распростёртыми объятьями.

— А то, что я Пожиратель Смерти, их не смутит?

— Скорее всего нет. Ант рассказывал о своей семье. Я думаю, они адекватные. Иначе не смогли бы воспитать такого хорошего сына.

— Хорошего? Чем же он хорош? — что-то злое кольнуло Регулуса, и он задал вопрос резче, чем планировал. К счастью, Гермиона этого не заметила.

— Он галантный, терпеливый, умный и внимательный. Знаешь, типичный француз. А ещё думаю, что он добрый.

— Добрый? — эхом переспросил юноша.

— Да. Он не раз выручал нас на собраниях, помогал студентам в их проектах. Помог мне с окклюменцией и пригласил нас на каникулы во Францию.

— Мне это кажется скорее подозрительным, чем добрым, — он не понимал, почему этот Ант не нравился ему всё больше и больше. Что-то тяжёлое ворочалось внутри, вызывая эту неприязнь.

— Да ну тебя, — она махнула рукой. — Все тебе кажутся теперь злодеями. Нет, тут всё проще. Я же говорила, что он рассказал про свою семью. Гарри один раз пригласил его навестить дом на площади Гриммо. Ант потом объяснил мне, как это для него важно. А в благодарность он пригласил нас на отдых.

— Я так и не понял, где тут связь…

— Я тоже не сразу поняла. Но отец Анта не просто любит Англию, он также бывал в вашем доме на каком-то приёме. Интересно, а вдруг вы встречались на этом вечере, — она в задумчивости постучала пальцем по подбородку. — Так вот, он и своих детей воспитывал в любви к крови Блэк. Поскольку особняк давно закрыт для посещений, Анту невероятно повезло, что он смог посетить место из детских рассказов.

Регулус плохо помнил приёмы — он был слишком мал, когда их проводили. И тем более не помнил никого из рода Бурке.

— А знаешь, — она вдруг пристально на него посмотрела, наклонившись через стол. Так близко, что у Регулуса перехватило дыхание. — Вы с ним очень похожи. Ему многое досталось от Блэков. Глаза. У вас они очень похожи. Только у Анта они голубые, а у тебя серые. Но у него ближе к зрачку тоже есть серый цвет. И ямочки. У вас у обоих, когда улыбаетесь, есть ямочки. Да, и в целом черты лица немного схожи, — она отклонилась назад и окинула его взглядом. Регулус смог нормально дышать. — И фигуры у вас одинаковые. Только он повыше и крупнее будет. И старше, ему около двадцати двух.

«А ещё вы по-разному пахнете. Ант пахнет свежескошенной травой, лимоном и мёдом. Ты же как лес после дождя — разреженный воздух, мокрые листья и терпкое дерево» — но вслух она, конечно же этого не сказала.

— Хорошо. Значит, попробую к Бурке, — но волновало его уже не это. Они были похожи с братом, имели общие черты от каждого родителя. Но совершенно не были похожи на любого другого из всей известной ему генеалогии Блэков. Ни с кем больше не было общих черт. А здесь сходство с дальней веткой. Очень дальней. Это игры природы или…

— Темпус, — Гермиона прервала его мысли, взмахнув палочкой. — Золотой час — идеальное время для изменения дома. В ближайшее время постарайтесь меня не отвлекать. Я пошла.

Он проследил, как она, захватив дождевик, вышла на улицу. Есть же водоотталкивающие чары. Но она всё равно использует маггловские вещи. Это даже мило.

— Гимки!

— Да, юный хозяин, — домовик был рядом, никуда не уходил после их маленького собрания.

— У меня для тебя есть отдельное задание. Гермионе об этом ни слова, понял?

— Старый эльф не скажет юной мисс.

— Меня ты разбудишь раньше — 1 июня 1996 года.

— Гимки разбудит 1 июня 1996 года и не скажет об этой юной мисс.

— Молодец, — он похлопал эльфа по плечу, отчего у того намокли глаза. — Всё, всё, можешь идти.

Регулус поднялся в кабинет наверху. Он должен кое-что проверить. Войдя в комнату, остановился напротив стены с гобеленом. Нашёл на полотне Белвину Блэк. Прошептал заклинание и проследил за временно проявившимися французскими именами. Так и знал. Вот они. «Отец» Анта — Арктю́р Поллю́кс Бурке и его дети: Риже́ль Сигнус Бурке и Лира́ Андроме́д Бурке. Юноша смотрел, как исчезают имена и линии. Всё верно, Гермионе рано знать.

— Регулус! Ты там? Спускайся, — с первого этажа донёсся голос девушки. — Иди принимать мою работу.

Он спустился и вышел за ней на улицу. В уходящих лучах солнца дом выглядел сказочно. Регулус осмотрел крышу и то место, где раньше была комната. Точнее, она и сейчас там есть. Но снаружи лишь скат черепицы и каминная труба.

— Невероятно, — он стоял, задрав голову в попытке найти хоть какие-то намёки, что там ещё есть помещение. Даже солнечный свет не искажался на магически скрытых стенах. — Как ты это сделала?

— Опыт и магия, — она коварно прошептала и пошевелила пальцами перед ним. — Знал бы ты, сколько раз я прятала нашу палатку в лесу Дин. Давай ещё погуляем — погода такая хорошая. Смотри, как красиво свет ложится между деревьев.

— Да, очень красиво, — он смотрел, как золотится её кожа под лучами солнца. — Только не долго, а то скоро стемнеет.

— Хорошо. Предлагаю сходить к тому каменному кургану, который мы видели в прошлый раз.

И они пошли по тропинке к каирну на горе Тибрадден⁽¹⁾.

— Ты говорила, что занималась окклюменцией с Антом. Не хочешь попробовать со мной? — на обратном пути Регулус решился задать этот вопрос.

— Нет, — ответ вылетел быстрее, чем она ожидала.

— Почему?

— У нас было два занятия, мягко скажем, неудачные. Оба раза у него шла кровь носом. А первый раз я вообще могла его убить, — девушка усмехнулась, заметив, что он остановился. Затем снова пошёл за ней. — Не поверишь, но я допустила глупую ошибку.

— Что за ошибка?

— Поверила в свою исключительность и решила пренебречь теорией. После снов о тебе я легко справилась с базой очистки сознания. Окрылённая успехом сразу взялась за практическую литературу. И… построила ловушку на первом занятии.

— Ничего себе, — Регулус даже присвистнул от удивления. — Ловушка с первой попытки. Ты и правда исключительная.

— Смешно тебе. А он тогда чуть не погиб, потому что не стал вырываться силой. Повезло, что я опомнилась и заметила его сигналы. Второй раз был удачнее. Но я резко выкинула его из сознания. И снова оглушила.

— У тебя на самом деле талант к ментальной магии. Два занятия и такие успехи. Мне понадобилось несколько месяцев тренировок с Северусом, чтобы понять, как строить ловушку. Потрясающе.

— Ты не подумай, что я хвастаюсь. Наоборот. Поэтому мы не будем практиковаться.

— Даже если рядом будет Гимки?

— Даже если. Всё равно нет. Ты почти выздоровел, я не хочу рисковать перед тем, как… Ну вот мы и пришли. Гимки, мы дома. Что будет на ужин?

Она не договорила, но он понял. Вообще этот разговор был странным. Его поведение и фразы окончательно разрушали слизеринский образ юноши. Она понимала, что меньше, чем через неделю, они оба уснут и проснутся врозь. И, возможно, больше никогда не увидятся. От этого стало грустно.

Регулус зашёл в дом также молча. Не получилось договориться о тренировках. Но он узнал подробности их уроков.

После ужина Гермиона поднялась к себе в комнату, а он тихо подозвал домовика.

1) древнее мегалитическое захоронение, расположенное на вершине горы Тибрадден в графстве Дублин, Ирландия

Вернуться к тексту

Гермиону разбудили шепотки на кухне. Затем что-то упало и покатилось по полу. Шёпот стал громче — кто-то явно сердился.

Она умылась и привела себя в порядок. Заглянула в комнату к Регулусу — никого. Значит, он точно на кухне с Гимки. Взмахнула палочкой и проверила время. Слишком рано, что они там делают? Возня на кухне прекратилась. Стало подозрительно тихо.

Девушка спустилась по лестнице, и за углом её ждал сюрприз. Несколько фей запустили праздничный салют из конфетти. А Регулус и Гимки старательно левитировали перед ней красиво украшенный торт.

— С днём рождения! — гаркнули оба. Феи от страха кинулись врассыпную, пронзительно жужжа. Гермиона рассмеялась. Свечей на торте не было. Только кремовые розочки и тонкая надпись с поздравлением.

— Мы не знали, какие цветы ты любишь, — сказал Регулус. — Гимки предлагал малиновые. Я — белые. Сошлись на розовых.

— Вот что вы тут затеяли. Спасибо. Я и не думала праздновать.

— В этом мире и времени сегодня 19 сентября. Значит, где-то на свет появилась маленькая Гермиона Грейнджер. Так что это твой день, — юноша перенёс торт на стол. — Свечи зажигать будем? Я знаю, что магглы так делают.

— Нет, давайте хотя бы без свечей. Конфетти хватит, — она сняла со спинки стула бумажную завитушку. — И где вы их достали?

— Я ещё вчера отправил Гимки за ними в Дублин, там есть магазинчик с немагическими товарами, — Регулус очень по-джентльменски выдвинул ей стул. — Прошу, присаживайтесь, мисс.

Они сели за стол, и домовик принёс чайник с ароматным малиновым чаем.

— Знаешь, я подумала. Я не могу тренировать с тобой ментальную магию. Но я могу научить тому, что не умел почти ни один Пожиратель. Кроме одного — твоего друга, — девушка сидела перед тарелкой и выбирала какую кремовую розочку съесть первой.

— Догадываюсь, что речь о Северусе. Но что я буду учить?

— Как вызвать Патронуса, — она подцепила самое большое центральное украшение и быстро отправила в рот. — Ммм… Как вкусно. Гимки, ты такой молодец. Спасибо.

— Эй! Вообще-то розочки делал я и крем тоже я мешал, — Регулус недовольно посмотрел на домовика, перехватившего его славу.

— Ой, прости, — она хихикнула на его обиженный вид. — Тебе тоже спасибо. Большое спасибо. Вы оба молодцы. Но заклинание учить будем. И защиту сознания рекомендую тренировать. Хоть ты и должен проспать всё это время, но вдруг проснёшься от зова Метки. Ментальный блок должен помочь. Профессору Снейпу помогало. Кстати, потом у Бурке сможешь отточить ментальную магию. Они в этом сильны — контролируют маггловскую мафию.

— А Ант про меня ничего не говорил?

— Погоди-ка, — Гермиона потянулась к его лбу, потрогала ладонью. — Температуры вроде бы нет, а ты почему-то бредишь, — она села обратно. — Как ты себе представляешь? Ант подходит и говорит: «Привет, Гермиона. Помнишь Регулуса, брата Сириуса? Он передавал тебе привет». Так что ли? Ты вообще-то для нас в тот момент был героически погибшим.

— Хорошо, я понял, — буркнул юноша. — Когда начнём занятие?

— Да хоть после завтрака. Движение палочкой и формула простые. Самое сложное — найти то самое воспоминание. Самое счастливое для тебя. Так что можешь пока подумать над этим.

Гермиона была права — сама формула далась ему очень легко. А вот воспоминание не подходило ни одно. «Тебе нужно то воспоминание, в котором ты был абсолютно счастлив. Не важно, что было потом. Счастье в моменте», — девушка пыталась дать ему подсказки. Регулус перебирал: распределение на Слизерин, первая «П» по зельям, приглашение в Малфой-мэнор… Нет, всё не то, не срабатывает. Он вспомнил разговор с Сириусом про факультеты. Наконец-то с палочки сорвались несколько серебристых искр. Юноша повторил заклинание. Снова только искры. Нужно что-то ещё с Сириусом, но более счастливое. И он вспомнил.

Конец июля. Ему скоро семь, Сириусу уже восемь. Непривычно жаркий, залитый солнцем день. Воздух пахнет нагретой травой, сухой землей и озерной водой. Они гуляли в парке с мисс Боунс, их гувернанткой. Им строго-настрого запретили убегать за пределы видимости нянечки. Но Сириус, разумеется, подбивает Регулуса на авантюру. Они пробираются к старому, заросшему пруду вглубь парка. Сириус, громко смеясь, забирается на толстую ветку старой ивы, свисающую над водой, и зовет его за собой.

Регулус, всегда более осторожный и послушный, жмется у корней. Он боится высоты, боится испачкать парадную мантию, боится гнева матери.

Тогда Сириус спускается чуть ниже, протягивает ему руку и говорит: «Да брось, Реджи, я держу тебя. Со мной ты не упадёшь».

Регулус хватается за теплую, перемазанную в древесной коре ладонь брата и карабкается вверх. Секундный страх сменяется чистым восторгом. Они сидят вдвоем на ветке, солнце пробивается сквозь листву, оставляя золотые блики на их лицах. Сириус достает из кармана горсть украденных у домовиков сладостей, делится с ним, прижимает локтем к себе и заговорщически шепчет, что они всегда будут командой и станут великими волшебниками.

В этот миг семилетний Регулус чувствует себя в абсолютной, безусловной безопасности. Рядом с ним его сильный, бесстрашный старший брат. Весь мир кажется огромным, солнечным и добрым, а впереди — только бесконечное лето.

— Экспекто Патронум! — с палочки срывается облако серебристого дыма. Оно пока без чёткой формы, но в его очертаниях угадывается силуэт большой собаки. Поражённый Регулус замирает. Моргает, и магия тает.

— Ты скучаешь по нему, — тихий голос Гермионы совсем рядом.

— Да, — его голос хриплый. От невыступивших слёз.

— Отдохни пока. Позже попробуем снова. Ему нужно обрести форму, а затем мы научим его говорить.

Регулус не хотел отдыхать. Не сейчас. Он очистил сознание, оставил только воспоминание в парке. Прокрутил в голове его несколько раз, наслаждаясь каждой деталью. Он почти забыл этот день. А теперь пересматривал его с какой-то щемящей радостью. С привкусом горечи. Но смотрел снова и снова. Позволил себе наконец-то отпустить свои страхи, наполняясь счастьем. Ещё чуть-чуть, ещё немного…

— Экспекто патронум, — тихо, почти невербально, только бы не расплескать собранное чувство.

Тонкий дымок с конца палочки завитками сгущается в большую собаку. Она такая чёткая, что даже видны торчащие волоски на ушах. Регулус смотрит на неё. Серебристая, как и должен быть Патронус. Но юноша знает, что пёс на самом деле чёрный. Он точно такой же, как был в воспоминаниях Гермионы. Девушка рядом еле слышно ахает и тоже замирает. Она ведь тоже его узнала? Серебристая собака осматривается, смешно дёргает ушами, принюхивается. Затем припадает к полу, что-то ища. Поднимает голову и начинает бегать по кухне. Гимки с испугу роняет половник — по комнате разносится грохот. Но это никак не мешает Регулусу удерживать созданную форму. Он поймал это ощущение счастья, и его Патронус послушен и стабилен. Юношу наблюдал за ним ещё немного и отпустил призрачного пса.

— Он так похож, просто точная копия, — в её глазах восхищение и гордость — за него.

— Да, таким я его видел.

— Я так рада за тебя, ты справился, — она слегка хлопает в ладошки и очень широко улыбается. Просто ослепительно. — Ну всё, теперь точно нужен отдых. Как раз время обеда. Думаю, после отдыха сможем продолжить. Нам ещё нужно научиться передавать через него сообщения.

Гермиона ждала в комнате наверху. Чтобы скоротать время, она читала. Внизу Регулус осваивал технику передачи сообщений через Патронуса. В своё время этому её научил Кингсли, перенявший знание у Альбуса Дамблдора. Теперь настала её очередь делиться секретом. К вечеру дело наконец сдвинулось с мёртвой точки: сквозь дубовую дверь в спальню бесшумно проскользнул призрачный пёс. Он безошибочно нашёл адресата, но, к сожалению, так и не произнёс ни звука. Прошёл ещё час, а присылаемые Патронусы всё так же хранили молчание. Каждый раз Гермиона отправляла короткий ответ: «Молчит».

Наконец, в начале десятого серебристая собака принесла долгожданную весть. В комнате неуверенно прозвучал голос юноши:

— Гермиона?

Девушка тут же послала навстречу свою выдру:

— Слушаю.

Спустя мгновение снизу, с первого этажа, донеслись радостные выкрики. Гермиона негромко рассмеялась, прикрывшись раскрытой книгой. Разобрать слова на таком расстоянии было невозможно, но она отчётливо уловила ликование в его интонации. Он был доволен. У него получилось. У них получилось. Если в будущем он захочет поговорить с ней, то сможет просто отправить Патронуса. Пожалуй, это был лучший прощальный подарок, который она могла ему оставить.

Улыбка медленно сошла с её лица. До погружения в зачарованный сон оставались считаные дни — раны Регулуса затягивались одна за другой. В этом «чужом» времени Гермиона впервые за долгие годы чувствовала себя по-настоящему свободной и счастливой. Здесь не было войны. Не было изнуряющей учёбы, чужих планов и давящих амбиций. Нужно было просто жить — здесь и сейчас. Без оглядки на прошлое. Оказавшись вне времени и пространства, они словно получили шанс прожить крошечную сказку, скрытую в глухих еловых лесах.

Здешняя природа жила по своим, переменчивым законам. Тёплое дневное солнце могло резко смениться вечерним туманом, приносящим с гор сырость и прохладу. Тогда распахнутая куртка тут же застёгивалась до самого подбородка, а мир вокруг растворялся в белёсой дымке. Вместо дождя зависала мелкая морось — водяная пыль, быстро пропитывающая одежду и загоняющая в дом к согревающему пламени камина. Ветер в верхушках старых елей рокотал, словно океанские волны, а у самой земли царила прозрачная тишина, нарушаемая лишь редким шорохом опавшей листвы и звуком шагов по мягкому мху. Если в ясный день удавалось выйти на опушку, взору открывались бесконечные холмы, укрытые цветущим вереском. Иногда фиолетово-пурпурное море склонов разбавляли ярко-жёлтые вкрапления дрока. С полей доносился терпкий, сладковатый аромат цветов, смешивающийся с запахами самого леса: сырой земли, прелой хвои и грибов. Этот дикий, застывший пейзаж словно замораживал само время, не желая отпускать своих гостей.

Гермиона спустилась вниз. Заметив её, Регулус резко затормозил. Ей на секунду показалось, что он готов сгрести её в охапку, но вовремя сдержался. Ну да, восемнадцатилетний Пожиратель смерти из благородного семейства Блэк не станет обнимать кого попало, даже если переполнен радостью.

— Получилось, у меня получилось! — всё же юношеский задор не удалось укротить полностью. — Северус бы лопнул от зависти.

— Да, ты сегодня герой, — Гермиона мягко похлопала его по руке чуть выше локтя. Такой жест он примет без смущения.

Гимки уже вовсю накрывал на стол.

После ужина она сменила ему повязки. Ран осталось всего две — на спине и плече, самые глубокие. Скорее всего, Регулус получил их, когда разворачивался к Кричеру, чтобы приказать тому уходить.

— Думаю, день-два, и они окончательно затянутся. Тогда мы сможем принять зелье, — Гермиона аккуратно сворачивала чистые бинты, стараясь не смотреть на юношу. Оба внезапно замолчали.

— Что ты сделаешь, когда вернёшься в своё время? — негромко спросил Регулус.

— Хотела бы я сказать что-то банальное… Вроде «приму ванну с лавандовой пеной» или «спущусь в кофейню за черничным латте», — она криво улыбнулась. — Но нет. Поеду к родителям. Я ведь тебе ещё не говорила… Перед тем как отправиться на поиски крестражей, я изменила их воспоминания. Создала им совершенно новые личности. После Битвы я потратила уйму времени, чтобы отыскать их в Австралии. Память-то к ним вернулась быстро, но вот доверие… Конечно, они мои родители. Они любят меня и простили в ту же секунду. Но меня до сих пор гложет вина. Это было так высокомерно с моей стороны — решить всё в одиночку, просто на правах волшебницы, даже не спросив их мнения. Они каждый раз повторяют, что поступили бы точно так же. Что я спасла им жизнь. Но ведь я лишила их выбора.

Регулус понимал её как никто другой. Он тоже ни с кем не поделился. Тоже решил всё сам.

— Знаешь, у магглов есть поговорка: «Благими намерениями вымощена дорога в ад», — девушка тяжело вздохнула. — И этот ад — вовсе не финальная точка маршрута. Он приходит к тому, кто эту дорогу мостил.

— Я знаю, — Регулус одобряюще накрыл её ладонь своей. — Но ты сильная, ты справишься. Они любят тебя. Береги то, что имеешь сейчас, а прошлое оставь прошлому.

— Ты прав. Прости, я совершенно не подумала… Тебе ведь сейчас куда тяжелее. Ты даже не можешь извиниться перед своими.

— Мне нельзя нарушать ход истории, — спокойно отозвался он. — Но я знаю, что Кричер позаботится о матушке. Кстати, а почему ты отправила домовика обратно, а не оставила здесь с нами? — парень явно попытался перевести тему.

— Я долго размышляла над этим. Во-первых, мы понятия не имеем, как Напиток живой смерти действует на эльфийскую физиологию. На эту тему нет никаких исследований, а оставлять домовика бодрствовать в одиночестве на долгие двадцать лет — это слишком жестоко. Ну а во-вторых, самое главное: я побоялась, что Гарри в настоящем времени может позвать Кричера. Как на это среагирует магия времени, если эльф окажется заперт в прошлом? Слишком много опасных переменных.

— И ты снова права, — Регулус восхищённо покачал головой. — Я не перестаю поражаться твоему уму, Гермиона. Ты истинный гений.

Девушка смущённо рассмеялась от этого немного неуклюжего, чисто блэковского комплимента и шутливо ткнула его кулаком в здоровое плечо.

— Ну вот, хоть кто-то наконец оценил мои выдающиеся способности! — однако её тон тут же снова стал серьёзным. — Как думаешь… мы будем общаться, когда всё закончится? Когда я проснусь?

— Я очень на это надеюсь. Не представляю, как сложится моя жизнь у Бурке и куда меня занесёт, но мы точно обязаны встретиться на каникулах во Франции.

— Договорились. Буду ждать от тебя Патронуса с сообщением.

Остаток вечера они провели у камина, тихо беседуя обо всём и ни о чём. Пытаясь за весёлыми историями скрыть подступающую грусть, они вспоминали школьные провалы — как свои, так и чужие. За этими разговорами время пролетело незаметно. Наконец, пожелав друг другу спокойной ночи, они разошлись по комнатам, оставив в гостиной остывающий аромат мятного чая с едва уловимым привкусом горечи.

Гермиона долго ворочалась, не в силах уснуть. В конце концов она тихо поднялась с постели и выглянула в окно.

Регулус стоял во дворе. Запрокинув голову, он наблюдал за ночным небом, усыпанным звёздами. Девушка хотела было окликнуть его, но передумала. Ей просто хотелось смотреть. На то, как он стоит, как ровно дышит, как его тёмный силуэт резко выделяется на фоне ползущего из леса тумана.

Она знала, что совсем скоро он заснёт глубоким магическим сном. И проснётся в совершенно другом мире. Один. Без неё. Знала, что они могут больше никогда не встретиться лицом к лицу. Но почему-то глубоко внутри Гермиона чувствовала: это вовсе не конец истории. Это её истинное начало. Просто она ещё не догадывалась, к чему оно приведёт.

Гермиона задернула портьеру и легла обратно в постель. Сон по-прежнему не шёл — её не покидало острое ощущение того, что он здесь, совсем рядом. И что он точно так же считает минуты до рассвета.

Я хочу знать, умеешь ли ты видеть красоту, даже если повседневность не всегда красива. Умеешь ли ты черпать жизненные силы в соприкосновении с красотой?

Через два дня последняя рана оставила после себя лишь тонкую полоску нежной розовой кожи. Их время вышло. Гермиона отлевитировала в комнату вторую кровать для себя. Они ещё раз повторили все инструкции, проверили зелья и сверили даты. Оба сильно нервничали, но изо всех сил старались не показывать друг другу свои страхи. Поняв, что оттягивать неизбежное бессмысленно, они почти одновременно сели на свои постели. Рядом замер Гимки, готовый подхватить их и бережно уложить, как только подействует зелье.

— Ваше здоровье, мисс Грейнджер.

— За вас, мистер Блэк.

Они отсалютовали друг другу флаконами и одновременно осушили их до дна. И оба мгновенно провалились в спасительную темноту.

Регулус пробудился первым. Как он и договаривался с Гимки, верный домовик напоил его Рябиновым отваром строго 1 июня 1996 года. Какое-то время — юноша и сам не знал сколько — он просто сидел на краю чужой постели и безотрывно смотрел на спящую Гермиону. Напиток живой смерти полностью оправдывал своё жуткое название: девушка казалась неживой. Регулусу даже пришлось применить диагностические чары, чтобы унять панику и убедиться, что её сердце бьётся.

Так он и сидел, пока домовик не позвал его обедать. После трапезы Регулус ещё раз строго проинструктировал эльфа, как вести себя, когда через пару лет в этот дом попадут Гарри, Северус и прошлая версия Гермионы. Та, которая ещё ничего не знает о пещере и Круа Вуд. Гимки должен быть предельно осторожен с юной мисс и ни в коем случае не проболтаться. Ему предстоит выходить раненого Снейпа и сообщить Регулусу, когда тот очнётся. А главное — позже в 2000 году ни словом не обмолвиться Гермионе, что сам Регулус проснулся на два года раньше положенного срока.

Оставив эльфа приглядывать за домом, Регулус вышел на улицу. Сейчас здесь было заметно теплее, чем в день их погружения в сон, но всё так же туманно. Юноша с наслаждением вдохнул полной грудью свежий лесной воздух, а затем плавно взмахнул палочкой, выпуская серебристого защитника.

•◦⊷⊶⊰⌘⊱⊷⊶◦•

Большой призрачный пёс выглядел слишком чужеродно в полумраке запущенной гостиной на площади Гриммо. Сириус мгновенно вскинул палочку, готовый к атаке. И в этот миг тишину прорезал голос. Голос мертвеца. Голос его младшего брата.

— Бродяга. Это я, Реджи. Я скоро буду.

Спустя несколько секунд скрип половицы в углу прозвучал словно выстрел. Из глубокой тени шагнул юноша. Тот же упрямый подбородок, те же фамильные черты Блэков, безупречная аристократическая осанка. Ему было восемнадцать — ни единой морщины на лице, ни следа той серости, которую оставляет после себя время или тюрьма.

— Реджи?.. — голос Сириуса сорвался на хрип. Палочка в его руке крупно дрожала. — Это… какая-то тёмная магия? Очередная шутка Волдеморта?! Отвечай, или я разнесу тебя на куски!

— Это я, Сириус, — тихо сказал Регулус. Он не стал поднимать палочку в ответ. Он просто смотрел на брата, и в его серых глазах отражалась такая острая, недетская боль, что Сириус на секунду опешил. — Ты любишь пить чай с тремя ложками сахара, хотя матушка вечно твердила, что это плебейская привычка. А в восемь лет ты разбил её любимую вазу и свалил всё на Кричера, но потом полночи плакал от стыда в подушку.

Сириус тяжело, хрипло задышал. Сделав резкий шаг вперёд, он грубо схватил юношу за воротник мантии, ошалело вглядываясь в его лицо. Живой. Настоящий.

— Как?! — рявкнул Сириус, и в этом крике смешались многолетняя злость, обида за потерянные годы и безумная, отчаянная надежда. — Ты бросил меня! Ты пошёл за этим ублюдком, а потом просто сдох! И теперь заявляешься сюда?! Таким же щенком, каким и был?! Ты хоть знаешь, через что я прошёл?!

— Знаю, — Регулус мягко, но непреклонно перехватил запястье брата, заставляя его опустить руку. — Теперь я знаю всё. Меня спасли, Сириус. Пришли из будущего, чтобы вытащить из лап смерти. Я выжил, но всё это время спал под действием зелья, чтобы не нарушать ход истории. И проснулся лишь сегодня.

Сириус отшатнулся. Он горько, безумно рассмеялся, привычным жестом взъерошив свои грязные спутанные волосы.

— Из будущего? О, прекрасно! Пока я гнил в Азкабане среди дементоров, пока выл от одиночества в этом проклятом доме, мой драгоценный младший брат просто… спал? Решил переждать бурю в уютной постели? Зная, что происходит со мной?! Что произошло с Джеймсом?!

— Я не имел права вмешиваться! — впервые за весь разговор Регулус повысил голос, и в нём прорвалось накопленное отчаяние. — Если бы я попытался вытащить тебя из Азкабана, если бы предупредил Поттеров — будущее, где это чудовище будет окончательно уничтожено, просто рассыпалось бы в прах! Я связан магией времени, Сириус. Я не мог помочь тебе тогда. И я не могу изменить того, что скоро случится. Но сейчас я нарушил правило. Я пришёл только ради того, чтобы увидеть тебя. В последний раз.

Сириус замер. Ярость медленно испарялась, уступая место глухой, давящей усталости. Контраст между ними был пугающим, почти осязаемым. Сириус — сломленный, измученный взрослый мужчина, похожий на собственную тень. И Регулус — чистый, юный, но смотрящий на него с мудростью человека, заглянувшего за край.

— Ты говоришь — будущее… — Сириус тяжело опустился в кресло, закрывая лицо ладонями. — Скажи мне главное. Эта тварь… Волдеморт будет уничтожен? А Гарри… с ним всё будет в порядке?

Регулус опустился на пол перед креслом брата, прямо на пыльный ковер — точно так же, как делал в далёком детстве.

— С Гарри всё будет хорошо. Но через две недели в Министерстве магии он попадёт в ловушку. Вы с Орденом придёте на помощь.

Сириус медленно поднял голову. В его глазах больше не было страха или злости. Только странное, глубокое облегчение.

— И я не вернусь оттуда, верно?

Регулус сглотнул вставший в горле ком и едва заметно кивнул.

В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Сириус долго смотрел в окно, на серое ночное небо Лондона. На его губах вдруг появилась слабая, едва заметная, но поразительно умиротворенная улыбка. Та самая, бесшабашная мальчишеская улыбка Сириуса Блэка с Гриффиндора.

— И я спасу Гарри? Он останется жив благодаря мне?

— Да. Ты спасёшь его.

— Хорошо, — Сириус глубоко вздохнул, словно с его плеч в одно мгновение рухнул огромный груз. — Это хорошая смерть, Реджи. Куда лучше, чем сгнить в этом склепе. Я заперт здесь, как старый немощный пёс. А так… я хотя бы сделаю что-то правильное. Ради Сохатого. Ради Гарри. Но скажи мне… кто тот безумец, что вытащил тебя из ада?

Регулус слабо улыбнулся, смахивая предательски выступившую слезу.

— Её зовут Гермиона Грейнджер. Лучшая подруга твоего крестника.

Сириус на секунду опешил. Его глаза округлились, а затем он откинулся на спинку кресла и хрипло, искренне расхохотался — впервые за долгие, невыносимые месяцы заточения.

— Грейнджер?! Эта девчонка с кучей книг и вечно взъерошенными волосами?! Мерлин, ну конечно! Кто ещё додумался бы взломать само время ради спасения человека! — Сириус покачал головой, и в его взгляде блеснуло неподдельное восхищение. — А у Гарри отличные друзья, скажу я тебе. У этой девчонки определенно есть зубы! Надеюсь, ты ценишь её, Реджи? Наша матушка точно сошла бы с ума, узнай она, что обоих чистокровных наследников благородного дома Блэк спасла маглорожденная ведьма.

— Я ценю её больше жизни, — тихо признался Регулус.

Сириус замолчал. Его взгляд скользнул к месту, где пару минут назад растаял серебряный защитник. Образ огромного косматого пса всё ещё стоял перед его глазами. Он внимательно посмотрел на младшего брата, и его суровое лицо окончательно смягчилось.

— Твой Патронус… — тихо произнес Сириус, и в его голосе прозвучало что-то глубоко личное, щемящее. — Это мой Бродяга, верно?

Регулус опустил глаза, слегка покраснев, но твёрдо кивнул.

— Сириус, мне так жаль, — юноша больше не сдерживался, горячие слёзы свободно текли по его щекам. — Я был таким дураком. Я верил в эту чистокровную чушь, я разочаровал тебя…

Сириус замер. Его циничная, выжженная Азкабаном броня окончательно раскололась. Он протянул дрожащую, мозолистую руку и положил её на затылок младшего брата, притягивая его к себе.

— Прости меня, малец, — хрипло прошептал он, и его собственные глаза подозрительно заблестели. — Я тоже был неправ. Оставил тебя здесь одного с ними… Я не злюсь на тебя. Слышишь? Я прощаю тебя. И ты меня прости.

Регулус уткнулся лбом в его колено, совсем как в детстве. Сириус рывком поднял его с пола и крепко, до хруста в костях, прижал к себе. В этом отчаянном объятии двадцать лет разлуки, кошмары Азкабана и все несказанные за жизнь слова наконец-то растаяли без следа.

— Тебе пора уходить, — тихо сказал Сириус, отстраняясь и бережно удерживая Регулуса за плечи. — Тебя не должны здесь увидеть. И… живи, Реджи. Живи за нас двоих.

Регулус кивнул. Он посмотрел на брата в последний раз, навечно запоминая этот спокойный, любящий взгляд.

— Прощай, Сириус.

— До встречи, Реджи.

Тихо, без единого хлопка, как и положено истинному хозяину дома, Регулус исчез. В гостиной снова воцарилась темнота. Но Сириус Блэк больше не чувствовал себя одиноким. Он тепло улыбнулся мраку и впервые за долгие годы уснул с абсолютно легким сердцем.

Резкий, глубокий вдох ворвался в лёгкие, заставив Гермиону распахнуть глаза. Над головой был всё тот же тёмный деревянный потолок охотничьего домика, что и миг назад. Сердце бешено колотилось в груди. Девушка резко села на кровати, сбрасывая одеяло, и первым же делом повернула голову вправо.

Соседняя постель была аккуратно заправлена. Никого.

— Юная мисс очнулась! — из темноты угла бесшумно вынырнул Гимки, держа в руках поднос с дымящейся чашкой. — Гимки так рад, Гимки всё исполнил!

Гермиона перевела дух, принимая из рук домовика горячий наваристый бульон. Пальцы слегка подрагивали — не столько от действия Напитка живой смерти, сколько от подступающего волнения.

— Гимки… всё прошло хорошо? Регулус…

— Юный хозяин проснулся строго в срок! В декабре девяносто восьмого года, как вы и приказывали, — эльф радостно захлопал большими ушами. — Гимки напоил его отваром, хозяин Регулус чувствовал себя хорошо. Он тепло попрощался с Гимки и покинул дом. Больше эльф его не видел.

Магия времени сработала идеально. Она проверила дату. 30 марта 2000 года. Каникулы только начались. У неё было полчаса, чтобы вернуться и не столкнуться с собственной копией. Быстро переодевшись в те же джинсы и плотную куртку, Гермиона спрятала в сумку остатки зелий и тепло обняла Гимки.

— Спасибо тебе. Ты совершил чудо.

— Гимки служит благородному дому, юная мисс! Гимки будет ждать вас и хозяина снова, — прощебетал домовик.

С негромким хлопком Гермиона аппарировала к границам студенческого кампуса. Поморщилась. Шум Лондона. После тишины лесов Круа Вуд город казался слишком громким. В комнате она выложила зелья, переложила вещи. Через час сидела на заднем сиденье маггловского такси, направляясь к дому родителей.

Выходные в родительском доме прошли в странном, звенящем тепле. Гермиона отчаянно пыталась впитать в себя эту «нормальность». Мама пекла её любимую шарлотку, папа расспрашивал об успехах в Магическом университете, гордясь её статусом главы КВИДИМИИ. Они искренне любили её, и доверие постепенно восстанавливалось. Но смотрели слишком бережно. Словно боялись сломать.

В воскресенье вечером, обняв родителей на прощание, Гермиона вернулась в общежитие. В комнате её уже ждал багаж для отпуска. Перебирая вещи, она бросила в сумку закрытый купальник — Джинни уверяла, что на юге Франции вода вот-вот прогреется до двадцати градусов. После ирландских холодов верилось в это с трудом.

От окна донёсся стук — на подоконнике нетерпеливо переминались большая неясыть. Гермиона отвязала от её лапки плотный пергамент, к которому заклинанием был прикреплён старинный медный кувшин — порт-ключ.

«Встречаемся в понедельник в одиннадцать утра по вашему времени. Буду ждать вас. А.»

Гермиона отправила друзьям Патронусов с сообщением о том, что завтра в десять общий сбор в кафе Флориана Фортескью.

Утром в Косом переулке было шумно и весело. Семь человек едва поместились за сдвинутыми столиками. Рон с набитым ртом жаловался на старших авроров, Невилл и Ханна увлеченно обсуждали редкие семена. Джинни то и дело подкладывала Гарри лучшие кусочки бельгийских вафель. Луна, как обычно, задумчиво разглядывала крупинки сахара.

Гермиона сидела среди друзей, улыбалась, кивала, но внутри неё жило странное чувство отстранённости. Словно туман с предгорий Ирландии наполнил её целиком. Никто из них не знал, что для неё с начала каникул прошёл уже месяц. Месяц, проведенный в заброшенном доме с погибшим двадцать лет назад Пожирателем смерти.

— Ну что, готовы к солнцу? — Гарри весело оглядел компанию, поднимая медный кувшин. — Ант сказал, порт-ключ сработает ровно в одиннадцать. Хватайтесь!

Ребята дружно потянулись к ключу. Секунда, знакомый рывок где-то в районе пупка, земля ушла из-под ног, и вихрь пространства закружил их, выплюнув на тихой, залитой ослепительным солнцем улице.

Гермиона зажмурилась от резкого света. Воздух здесь был совершенно другим — сухим, горячим и насквозь пропитанным солью и ароматом хвои. Мелодично звякнули сигнальные чары, оповещая о прибытии гостей, и из-за поворота, окружённого высокими кипарисами, лёгкой походкой вышел Ант.

На нём были легкие светлые брюки и свободная рубашка с подвернутыми рукавами. Волосы, собранные в неизменный высокий хвост, отливали на солнце русым золотом, а на загорелом лице играли ямочки от приветственной улыбки.

— Добро пожаловать во Францию, — его бархатный голос заставил сердце Гермионы сделать странный кульбит. Ант взмахнул палочкой, отлевитировав их дорожные сумки на самоходную деревянную тележку. — Идёмте, тут буквально пять минут вдоль побережья.

Они пошли по тропе, вырубленной прямо в скале. С одной стороны возвышались склоны, поросшие диким кустарником, с другой — простиралось безграничное, искрящееся лазурное море. Ребята восхищённо ахали. Джинни уже вовсю планировала побег на пляж, а Невилл с интересом разглядывал местную флору.

— Вилла Бурке находится чуть на возвышении, — рассказывал Ант, выравнивая шаг с отставшей Гермионой. — В округе есть пара уютных маггловских деревушек, а в среду в Кот-д’Азюр пройдет фестиваль весенних костров — там будет и магическая ярмарка. А вот в той бухте, — он указал вниз на полукруглый песчаный пляж, скрытый скалами, — вода чистейшая. Сейчас около семнадцати градусов. Но если дамы хотят купаться, я могу активировать фамильные чары подогрева. Мои предки позаботились об этом, строя дом у моря.

— Ты просто волшебник, Ант! — воскликнула Ханна, а Гермиона лишь улыбнулась такой заботе об их комфорте.

Вскоре тропа вывела их к кованым воротам. Поместье Бурке предстало во всей красе. Это была роскошная двухэтажная вилла из белого камня, утопающая в зелени. Стены были густо оплетены цветущей фиолетовой бугенвиллеей, а широкие террасы смотрели прямо на морской горизонт. Вокруг дома был разбит ухоженный сад с апельсиновыми и лимонными деревьями, чей терпкий цитрусовый запах смешивался с солёным бризом. Дом выглядел благородно, с лёгким аристократическим лоском, но без капли той мрачности, которой дышал дом на площади Гриммо.

— Заходите, — Ант гостеприимно распахнул массивные двери. — Разница с Лондоном в один час, так что у нас скоро обед. Я покажу вам комнаты. Вы сможете разложить вещи и освежиться, а потом жду всех здесь в столовой, — Он повёл компанию по широкой светлой лестнице на второй этаж.

— Так, ребята, ваши комнаты по левой стороне. Гарри, Рон, Невилл — располагайтесь. Девочки, ваши дальше. Джинни, Луна, Ханна… и Гермиона, твоя в самом конце коридора, — Ант гостеприимно обвёл рукой светлую галерею второго этажа.

В этот момент полуденное солнце, пробивавшееся сквозь высокое витражное окно, ярко заиграло на звеньях тонкой цепочки, мелькнувшей в расстёгнутом вороте его рубашки. Гермиона, которая уже ловила себя на странном внимании к его точёным ключицам, невольно зацепилась взглядом за этот серебристый блик.

Вдруг Луна, разглядывающая лепнину на потолке, неловко взмахнула рукой и выронила из пальцев небольшую ракушку, прихваченную по дороге к дому. Та с сухим стуком покатилась по паркету. Галантный Ант тут же наклонился, чтобы поднять упавший предмет.

Рубашка слегка оттопырилась, и из выреза воротника скользнул кулон.

Гермиона замерла, перестав дышать. Сердце пропустило удары, а затем бешено заколотилось где-то в горле.

Серебряный. С изящным узором змеи. Тот самый кулон.

Память мгновенно швырнула её назад. Сначала — в сон, где Люциус Малфой протягивал это украшение Регулусу в саду. Затем — в холодный мрак пещеры, откуда она забрала этот медальон. И, наконец, в охотничий домик, где она лично вернула его юноше, не зная, как ему дорога скрытая внутри фотография.

Медальон мерно качнулся, поймав витражный луч, вспыхнул и лёг обратно поверх рубашки поднявшегося Анта. Юноша протянул Луне её ракушку, улыбнулся и привычным жестом заправил кулон обратно за воротник.

Гермиона смотрела на его грудь как загипнотизированная. В её голове воцарился абсолютный, звенящий хаос. Мысли срывались, перескакивали с одной детали на другую, пока в сознании с оглушительным щелчком не встал на место последний фрагмент.

Их поразительное фамильное сходство. Серые искры в радужке голубых глаз. Одинаковые ямочки при улыбке… И оборванная фраза Луны: «Корлеоне или Cor Leonis — это сердце Льва, так иногда называют самую яркую звезду созвездия Льва, она нам ещё известна под названием Ре…»

Регулус. Сердце Льва — это Регулус!

Гермиона машинально, словно в трансе, кивнула Анту, который предупредительно открыл перед ней дверь, и вошла в комнату. Он зашёл следом, занося её сумку.

Едва дверь за его спиной закрылась, девушка резко взмахнула палочкой. Невербальное заклинание запечатало замок, а следом лёгкое движение руки опустило на комнату глухое Заклятье недосягаемости, отрезав их от внешнего мира.

Ант обернулся, удивлённо приподняв бровь:

— Гермиона? Что-то не так с …

Она не дала ему договорить. Рука, сжимавшая палочку, едва заметно дрожала, но взгляд оставался ледяным.

— Ревело Спеллум! — резко выкрикнула она, направляя палочку прямо на юношу.

Плотный луч золотистой магии ударил Анта в грудь, расходясь по его телу искрящейся волной. На коже левого предплечья уродливым чёрным клеймом проступил череп со змеёй. Тёмная Метка. Магия могла изменить его черты лица, цвет волос и даже запах, но печать Волдеморта въелось в саму его суть. Его нельзя было вывести. Только спрятать.

Вся буря, копившаяся внутри неё с момента пробуждения, весь страх временных петель и злость от того, что её так изящно обвели вокруг пальца, вырвались наружу. Гермиона бросилась на него, отчаянно колотя ладонями по его груди.

— Скотина! Какая же ты скотина, Блэк! — выкрикнула она, ударяя кулаками по его плечам. — Ты полгода был рядом! Ходил в один университет, посещал заседания! Смотрел мне в глаза и учил окклюменции! И ни разу… ни единого раза не сказал, что это ты!

Ант — или теперь уже Регулус — принял все удары абсолютно молча. Он лишь слегка покачнулся назад от её первого толчка, но устоял на месте. Он не защищался. Не перехватывал её руки. Просто стоял и ждал, готовый подхватить, если она оступится.

Резко, словно из неё разом выкачали весь воздух, Гермиона прекратила истерику и бессильно упала ему на руки. Ант аккуратно поддержал её за спину, горячими ладонями не то обнимая, не то просто касаясь лопаток. От него пахло свежескошенной травой, лимоном и мёдом. Гермиона уткнулась лбом в его плечо, пытаясь вернуть способность ровно дышать. Они молчали несколько долгих минут, на протяжении которых было слышно лишь стук их сердец.

Наконец, когда дыхание выровнялось, над её ухом раздался тихий, до невозможности знакомый голос:

— Температуры вроде бы нет, а ты почему-то бредишь.

Гермиона резко подняла голову, потрясённо глядя на него.

— Как ты себе это представляешь? — Регулус посмотрел на неё сверху вниз, и в глубине его голубых с серым глаз зажглись искры. — Я подхожу к тебе на собрании и говорю: «Привет, Гермиона, я Регулус». Для всего магического мира я тогда был героически погибшим.

Гермиона открыла рот, чтобы возмущённо возразить, но воздух снова кончился. Это был их диалог на кухне в Круа Вуд. Теперь роли сменились, и этот хитрый слизеринский жук крыл её же собственными картами.

Они постояли так ещё мгновение, а затем резко, словно по команде, отстранились друг от друга. Возникшую неловкость от этих нечаянных объятий не сглаживало даже то, через что они прошли вместе, — их опасная тайна на двоих.

— Ты… как ты… — Гермиона попыталась первой нарушить звенящую тишину, но слова давались с трудом. Мысли упрямо не желали облачаться в предложения.

— Думаю, твои друзья могут заметить, если я задержусь в твоей комнате слишком долго, — Регулус поправил сбившийся воротник рубашки. — Мне нужно спуститься и проконтролировать подготовку к обеду.

Заметив в её глазах смесь разочарования и вороха незаданных вопросов, он мягко добавил:

— Не здесь и не сейчас. У нас ещё вся неделя впереди. Мы всё обсудим. Я отвечу на всё, о чём ты захочешь спросить.

— Хорошо, договорились, — она взмахнула палочкой, снимая запечатывающие чары с двери. — Поговорим позже.

Когда Регулус ушёл, Гермиона наконец осмотрела комнату. Светлая, просторная, с отдельной ванной за неприметной дверью в углу. Из распахнутого окна тянуло запахом южных трав, оплетавших деревянные балки. На прикроватном столике её ждал стакан с освежающей водой, в которой плавали дольки лимона. Девушка сделала глоток и замерла: едва уловимая капелька мёда. Витавший в воздухе аромат Анта теперь осел на языке.

Новый порыв ветра принёс с побережья хвойный аромат кипарисов и солёную морскую прохладу, и этот запах тут же напомнил о Регулусе из Круа Вуд. Гермиона со стуком поставила стакан обратно. Какого дракла здесь происходит? По её подсчётам, младшему Блэку сейчас должно быть не больше двадцати лет. Он никак не мог за такой короткий срок превратиться в более взрослого Антареса — с развитой фигурой, зрелым лицом и этим въевшимся, чисто французским лоском.

Решив, что этот хитрый слизеринец обязан объяснить ей всё до последней мелочи, девушка решительно перехватила сменную одежду и отправилась в душ.

— Давай выходи, копуша! — Джинни нетерпеливо тарабанила пальцами по деревянной панели, призывая подругу поторопиться. — Время обеда и приключений! Нам обязательно нужно осмотреть побережье, особенно бухту. У меня в планах пропитаться морской водой до печёнок.

Гермиона резко распахнула дверь. В комнату едва не повалились Джинни и Луна, уже согнувшиеся к замочной скважине, чтобы выяснить, почему подруга не отзывается.

— Сейчас, только волосы соберу. Эм… вам удобно? — Гермиона выгнула бровь, глядя на подруг, пойманных с поличным.

— Так и знала, что ты опять возишься со своими кудрями, — Джинни выпрямилась с невозмутимым видом. — Пошли давай, по дороге скрутишь их.

— А я бы оставила распущенными, — подала голос Луна, мечтательно улыбаясь. — Ты сейчас похожа на героиню древних сказок.

— Я бы с радостью, но мне будет слишком жарко, — Гермиона улыбнулась. Она давно привыкла к причудливым комплиментам Лавгуд. — Да и обедать с такой копной неудобно.

Остальные ребята уже собрались внизу. Ант⁽¹⁾ на правах хозяина виллы помогал домашним эльфам раскладывать приборы, пока те левитировали над столом тарелки со средиземноморскими блюдами. Ничего подозрительного или пугающего в еде Гермиона не обнаружила, поэтому спокойно заняла свободное место рядом с Ханной.

Где-то в середине трапезы она поймала себя на мысли, что сознательно избегает взгляда на Регулуса. Вся компания прекрасно проводила время, увлечённо болтая, и юноша легко отвечал на расспросы. Но у Гермионы были совсем другие вопросы, для которых не требовалась компания. Поэтому она предпочла есть молча, изредка передавая перечницу.

После обеда все дружно отправились на побережье. Девчонки сразу же попросили Анта греть воду всю неделю и убежали изучать пляж — присматривать ровные места для шезлонгов, зонтиков и столиков. Рон с Гарри отыскали полосу галечного берега и принялись запускать «лягушек» по лазурной глади, соревнуясь, у кого камень сделает больше прыжков. Невилл отстал ещё при входе в бухту: его заинтересовала какая-то цепкая ползучая трава, упрямо выживавшая на голых скалах.

Гермиона и Регулус остались вдвоём, оказавшись ровно посередине между резвящимися у воды парнями, осматривающих песок девочками и копошащимся в камнях травником. Повисла неловкая пауза. Им обоим было чем её заполнить, но любые слова сейчас казались не к месту и не ко времени.

— Если хочешь, вечером на том холме очень красиво танцуют светлячки, — Регулус неопределённо махнул рукой куда-то в сторону склонов. — Можем сходить посмотреть.

— Да, хочу, — тихо отозвалась она.

«Хочу. Хочу понять, как ты стал Антаресом. Хочу узнать, что ты делал все эти годы, пока я спала. Хочу услышать, почему ты выглядишь старше, чем должен». Ни одно из этих предложений не было произнесено вслух, но каждое буквально жгло язык.

В этот момент Ханна весело помахала ей рукой, призывая спуститься к пляжу. Гермиона поспешила вниз, оставив Регулуса одного на тропе.

— Разувайся, воду уже подогрели! — Джинни уже успела закатать тонкие бермуды выше колен и была готова ринуться в море. — Давай хотя бы пробежимся босиком по мелководью, раз купальники остались в комнате. Первое омовение в первый день отпуска!

Ласковое, контрастное прикосновение прохладной воды к щиколоткам принесло долгожданное облегчение, немного ослабив тугой узел в груди. Гермиона бесцельно бродила по кромке прибоя, разбивая ногами пушистую белую пену. Она сама не заметила, как отделилась от девочек, которые со смехом брызгались в пытавшихся подойти парней, и забрела к самому подножию каменистого склона.

«Нужно прекратить выпадать из реальности каждый раз, когда я думаю о Регулусе, — строго приказала себе девушка. — У меня каникулы, заслуженный отдых, а поговорить мы ещё успеем».

Словно ставя решительную точку в собственных метаниях, она с силой топнула ногой по воде, подняв целый веер брызг. В ту же секунду от внезапной, пронзительной боли в глазах потемнело. Земля ушла из-под ног, и Гермиона начала заваливаться на бок, теряя сознание. Но упасть в воду ей не дали. Регулус, ни на мгновение не выпускавший её из виду с берега, среагировал мгновенно. Он перехватил её у самой поверхности воды, бережно прижал к себе. Коротко крикнув что-то остальным, тут же аппарировал прямо в дом.

— Трикси! — громко позвал он домовика, бережно укладывая бледную, покрывшуюся испариной Гермиону на мягкую кушетку в гостиной. — Срочно принеси короб с зельями и чистые бинты. И подогрей воду!

Регулус аккуратно осмотрел пострадавшую правую ногу. Худшие опасения подтвердились: место укола на ступне уже заметно припухло и начало стремительно синеть. Точным невербальным заклинанием он извлёк застрявшие в коже ядовитые иглы и вытянул остатки токсина. Подоспевшая эльфийка поставила на пол таз с тёплой водой, в которую они аккуратно опустили израненную ногу. Юноша отрегулировал температуру воды чарами, наложил мягкое обезболивающее заклинание и остался сидеть рядом на полу, не выпуская её лодыжку из рук.

— Что со мной?.. — Гермиона медленно открыла глаза, чувствуя лёгкое головокружение и тупую, ноющую боль в пятке.

— Ты наступила на морского дракончика⁽²⁾, — негромко ответил Регулус, мягко останавливая её попытку подняться и заглянуть за край кушетки. — Эта рыбка прячется в песке, выставив шипы, и её яд довольно опасен. Но не переживай, я уже принял все меры. Сейчас нужно немного подержать ногу в горячей воде, чтобы нейтрализовать остатки токсина. Потом я нанесу мазь, и к утру ты уже будешь бегать.

— Кажется, теперь твоя очередь за мной ухаживать, — Гермиона слабо усмехнулась, но договорить не успела: в гостиную шумно влетела испуганная и взъерошенная после бега компания. Луна отчаянно прижимала к груди босоножки, которые Гермиона оставила на берегу.

Регулус спокойно и коротко объяснил ребятам, что произошло, заверив, что пострадавшая в полной безопасности и к завтрашнему дню будет абсолютно дееспособна.

— Значит, вечером ты не сможешь пойти с нами купаться? — расстроенно протянула Ханна, забирая у Луны обувь. — Как-то неправильно получается… Заболеть в самый первый день.

— Сегодня не пойду, а завтра обязательно присоединюсь, — поспешила успокоить друзей Гермиона. — Так что не переживайте и спокойно идите на пляж без меня. Ант как раз говорил, что рядом есть поляна со светлячками. Моя нога в порядке, он проводит меня неспешно погулять. Всё хорошо.

— Ну, тогда доверяем нашу подругу под твою личную ответственность, — Рон хоть и расстроился из-за травмы Гермионы, но в глубине души уже предвкушал, какую грандиозную водную баталию они устроят с Гарри без её строгих замечаний.

Регулус вежливо заверил ребят, что их помощь больше не требуется, и отправил компанию наверх — готовиться к ужину. Напоследок он с лёгкой улыбкой добавил:

— Прямо в дом аппарировать нельзя из-за защитных чар для посетителей. Но непосредственно за коваными воротами ограничения спадают. Так что в следующий раз перемещайтесь сразу к крыльцу, территории вокруг поместья слишком большие для незапланированных пробежек.

1) Далее по тексту имена будут чередоваться. Когда они с кем-то, то — Ант, когда наедине или её мысли, то — Регулус.

Вернуться к тексту

2) Донная рыба, встречающаяся на мелководье Средиземного и Чёрного морей

Вернуться к тексту

— Далековато. Как я туда доковыляю со своей ногой?

Все уже ушли, «купаться в закате», как они выразились, а Гермиона с Регулусом стояли у начала тропинки и смотрели на постепенно темнеющие холмы. Девушка осторожно опиралась на его руку, искренне сомневаясь в целесообразности такой прогулки.

— Я могу аппарировать, взяв тебя на руки, — предложил он самый очевидный вариант.

— Ну уж нет. Это допустимо только в том случае, если я без сознания.

— Мне оглушить тебя?

Взгляд, который она ему адресовала, мог бы на равных посоревноваться с василиском за право называться смертоносным.

— Обойдёмся без рукоприкладства, — девушка уверенно встала на здоровую ногу, подогнув раненую, и сильнее вцепилась в локоть Регулуса. — Я буду держать тебя очень крепко, а ты перемещайся аккуратно. Донеси меня без переломов, пожалуйста.

Он послушно перенёс их, мягко приземлившись на цветочный ковёр, усыпавший склон холма. Расстелил толстый плед и помог Гермионе опуститься, стараясь лишний раз не задевать больную ступню.

— Знаешь, уже почти ничего не болит. Но шевелить закутанной в бинты ногой всё равно неудобно, — она постаралась найти положение, в котором тело не затечёт, понимая, что предстоящий разговор точно не будет коротким.

Регулус опустился рядом. Призвал из дома плетёную корзинку с лёгким перекусом: нарезанные фрукты, острый сыр и бутылка тёмного вина. Видя её удивлённый взгляд, юноша спокойно пояснил:

— Твоей травме это не повредит. А нам обоим сейчас точно понадобится, — уточнять, что алкоголь пригодится в первую очередь ему самому — для храбрости, — Блэк не стал.

Ловко выкрутив заклинанием пробку, он разлил рубиновый напиток по бокалам. Они слегка коснулись тонкими стеклянными стенками, в точности повторяя свой последний диалог в Круа Вуд:

— Ваше здоровье, мисс Грейнджер.

— За вас, мистер Блэк.

Несколько минут провели в абсолютной тишине, наслаждаясь терпким ароматом вина и открывшимся видом на побережье в багровых закатных лучах. Затем Регулус похлопал по карманам брюк и вытащил пачку тонких коричневых сигарилл.

— Ты не будешь против? — он указал взглядом на упаковку. — Я отведу дым в сторону, чтобы на тебя не попадало.

— И часто ты куришь? — хотя на самом деле её куда сильнее волновало, почему он начал. Но вопросов про время у неё накопилось слишком много.

— Редко. Такой пачки может хватить на пару лет, — конечно, он безбожно врал. Сейчас, возможно, ему и правда хватит её надолго, а вот раньше… Он курил всегда, когда вспоминал. Когда отчаянно скучал. А скучал он слишком часто. Вот и сейчас ему нужно было ворошить прошлое, и пальцы сами тянулись к табаку.

— Хорошо, только обязательно дым отведи, не хочу кашлять.

Он негромко прошептал заклинание, меняя направление ветра вокруг них, и поджёг сигариллу кончиком волшебной палочки. Тонкая серая струйка потянулась в сторону. Гермиона внезапно поймала себя на шальной мысли, что ей безумно хочется вдохнуть этот тяжёлый, горьковатый запах. Хотелось соединить табачный аромат с терпким вкусом вина на губах. Ей нужно было почувствовать эту лёгкую дозу саморазрушения перед тем, как они продолжат.

— Итак, с какого вопроса ты хочешь начать? — Регулус выпустил изо рта ровное колечко дыма, наблюдая, как ветер уносит его к морю.

— Сколько тебе сейчас лет?

— Летом будет двадцать два. Антаресу двадцать два исполнится только в ноябре.

— Ты проснулся не в девяносто восьмом. А в девяносто шестом, — не вопрос, а утверждение.

— Да. Ты правильно посчитала. Я должен был проститься с Сириусом.

— Но Мерлин, это же было безумно опасно! — Гермиона даже не нашла в себе сил злиться, настолько её напугала одна только мысль об этом. — Тогда Волдеморт был ещё жив и силён! Если бы тебя поймали Пожиратели… Ты мог погибнуть.

— Я пробыл в Лондоне недолго, от силы пару часов. Встретился с Сириусом на Гриммо, поменял галлеоны на фунты. Затем сел на ночной паром до Гавра и покинул Англию. Магического следа я не оставил, так что такой путь был относительно безопасным.

— Как ты нашёл Бурке?

— Отправил Патронуса главе дома, — он с теплотой посмотрел на Гермиону. — Арктюр потом рассказывал, что очень испугался говорящей призрачной собаки, выскочившей прямо в спальне. Я передал, кто я, что сижу в кафе в центре города и жду его. И он меня забрал.

— Как ты стал Антаресом?

И Регулус начал рассказывать. Гермиона внимательно слушала и лишь изредка задавала наводящие вопросы. Всё вернулось на круги своя: снова, как в далёком 1979 году, на них опустились роли рассказчика и слушателя, только теперь они окончательно поменялись местами.

А тогда в девяносто шестом году Арктюр Бурке сразу узнал младшего Блэка. Он смутно помнил его ещё семилетним мальчиком на одном из приёмов на площади Гриммо, хоть и сам глава дома Бурке был тогда слишком юн. Проверяющие чары подтвердили личность. Он не стал допытываться — просто перенёс его в поместье.

Там его встретила Констанция — жена Арктюра и его будущая названая мать. Они безоговорочно оставили Регулуса у себя, прекрасно понимая, какой кошмар сейчас разворачивается в Великобритании, и начали постепенно готовить его к вступлению в род. Они не давили, и он постепенно открыл им всё, что произошло с ним. Как получил Метку, как стал убийцей и как решился на отчаянный шаг. Без подробностей, чтобы не нарушить ход истории. Затем о своём спасении и о самой спасительнице. Как спал семнадцать лет. И как теперь он здесь.

Ради его безопасности Регулус должен был пройти ритуал магии крови, чтобы сменить род и стать кровным сыном для Арктюра и Констанции. Это помогло изменить внешность: добавило фамильные черты Бурке — русые волосы и чистые голубые глаза, а также позволило маскирующим чарам скрыть Тёмную Метку. И сама магическая связь клейма с Волдемортом после ритуала значительно ослабла.

С ментальной защитой Регулусу помогала Констанция. Именно она отточила его навыки окклюменции до совершенства, что потом сильно помогло ему на уроках в Лондоне. Новое имя долго выбирать не пришлось — Блэк уже знал его. Как и знал немного про семью Бурке от Гермионы. Всё до единого слова оказалось чистой правдой. Его новый отец действительно боготворил Англию и с упоением слушал от «сына» истории, которые ещё не знал.

До поступления в университет Регулус, теперь ставший Антом, много учился. Он осваивал родовую магию Бурке, местные европейские заклинания и французские обычаи. А также регулярно посещал с матерью Сицилию, где вникал в мафиозные дела её клана, изучая быт и психологию магглов. Он небрежным движением расстегнул верхние пуговицы рубашки и слегка оголил плечо, демонстрируя Гермионе тонкую, белёсую полоску шрама, оставленного пулей. Решил его не сводить и оставить на память, как первый опыт встречи с маггловским оружием. Девушка с трудом сглотнула, глядя на его крепкое плечо. А ведь когда-то в охотничьем домике этот мальчишка стеснялся даже пижаму снять, чтобы она сменила ему повязки на спине.

— Перед поступлением в Лондон я только вернулся из Сицилии, — сигарилла закончилась уже давно. Он уничтожил окурок «Эванеско». — Загорелый, обветренный, с отросшими волосами. Я и сам не узнал в отражении того Регулуса, каким был в восемнадцать. Поэтому понял, почему ты считала нас похожими, но не одинаковыми. Самым сложным, как мне казалось, будет говорить на родном языке с французским акцентом. Но и это благодаря магии крови Бурке далось без труда. И вот в сентябре прошлого года я увидел тебя в коридоре, спешащую на пары. Ты прошла мимо, взглянула на меня без капли узнавания. Тогда я понял: у нас получилось. Мы замкнули петлю времени.

Когда он закончил свой рассказ, бутылка тёмного рубинового вина была уже почти пуста. Гермиона, чьи щёки подозрительно порозовели, слегка качнулась вбок. Утратив устойчивость, она доверительно опёрлась ладонью о его колено и немного заплетающимся, но оттого ужасно милым голосом пожаловалась:

— А в дневнике ты ведь написал… Написал, что пароль для чтения скажешь мне лично. И так и не сказал!

— Я изначально планировал сообщить его после того, как ты сможешь соединить обе мои личности, — Регулус мягко улыбнулся. — Когда я дописывал эти строки в дневнике в декабре девяносто восьмого года, то отчётливо помнил, что в Круа Вуд мы пароль не обсуждали. Но ты разгадала меня куда быстрее, чем я рассчитывал. Расскажи, как тебе это удалось?

— Это всё она… — девушка наклонилась к нему ещё ближе.

Её тёплое дыхание обожгло чувствительную кожу под расстёгнутым воротником рубашки Блэка. Несколько непослушных каштановых прядок коснулись его подбородка. Гермиона легонько ткнула указательным пальцем прямо в его грудь:

— Твоя змейка на кулоне. Я узнала её. Помню, когда на уроке окклюменции я… рассматривала твои ключицы, — алкоголь окончательно развязал ей язык, позволяя отбросить привычные барьеры, сомнения и условности. — Никакой цепочки на шее не было. А сегодня в коридоре медальон просто выпал из разреза, когда ты наклонился за ракушкой Луны.

— Да, в Англии я всегда скрывал кулон чарами или просто убирал в карман брюк, — смутившись, тихо признался Регулус. — Помнил, что ты можешь узнать его. А здесь, на своей территории, расслабился. Совсем забыл спрятать.

В этот момент Гермиона подняла голову, чтобы прямо взглянуть на своего собеседника. Их лица оказались слишком непозволительно близко. Регулус смотрел на неё сверху вниз, заворожённо наблюдая, как в сгущающихся сумерках лихорадочно блестят её карие глаза и как она непроизвольно, медленно облизывает пересохшие губы.

Мир вокруг словно сузился в одной точке — на её губах. Регулус подался вперёд, преодолевая последние разделявшие их дюймы.

Его поцелуй был мягким, почти невесомым, точно робкое прощупывание почвы. Но уже через секунду он перерос во что-то глубокое, отчаянное и пьянящее. В этом касании слились воедино все долгие годы его одинокого ожидания во Франции, её шрамы от войны и тайна, которую они оба разделяли. Гермиона тихо выдохнула ему в губы, отвечая с неожиданной для самой себя нежностью, и запустила пальцы свободной руки в его русые волосы. На губах фруктовый вкус вина и горьковатый аромат табака. Его сильные ладони осторожно, словно боясь причинить боль, легли ей на талию, притягивая ближе. Сквозь тонкую ткань куртки она чувствовала, как дрожат его руки.

Наконец они отстранились друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. Окончательно ошалевшая Гермиона спрятала пылающее лицо, положив голову ему на плечо. Регулус тихо рассмеялся, обнял её крепче и принялся перебирать и гладить пальцы её ладони, так и лежавшей на его колене.

Они ещё очень долго болтали обо всяких мелочах, хотя на побережье уже давно опустилась глухая южная ночь. В какой-то момент Гермиона сонно зажмурилась, тихо зевнула и капризно протянула руки вперёд:

— Перенеси меня в комнату. Я ужасно устала.

Регулус аккуратно подхватил её на руки и беззвучно аппарировал прямо в спальню девушки. Сама попросилась на руки. Он немного постоял посреди комнаты, а затем бережно опустил её на мягкую постель. Едва попытался отстраниться, как Гермиона крепко ухватила его за рукав рубашки:

— Мне нужно в душ… Помоги дойти, пожалуйста.

Сильно смущённый этой сонной просьбой — ведь она явно не думала, у кого именно просит подобной помощи, — Регулус сглотнул. Мягко расцепил её пальцы и убрал ладонь со своего рукава. Аккуратно натянул одеяло ей до самого подбородка:

— Тебе сегодня категорически нельзя мочить рану, мисс Грейнджер, — негромко, с мягкой укоризной прошептал он. — Так что давай на ночь обойдёмся Очищающими чарами. А утром водные процедуры уже будут разрешены.

Он плавно взмахнул палочкой. Гермиона слегка поморщилась от мимолётного прикосновения сухого, тёплого воздуха, вызванного заклинанием, но послушно успокоилась, глубже утыкаясь в подушку.

Регулус бережно поправил сбившиеся каштановые кудри вокруг её лица, замер на мгновение, а затем наклонился и запечатлел на лбу девушки долгий и оберегающий поцелуй. Убедившись, что она моментально провалилась в сон, он аппарировал обратно на холм — убирать оставшиеся следы их ночного пикника.

Утром Гермиона проснулась с чувством безграничного, светлого счастья. Промозглый туман Круа Вуд наконец-то отпустил её из своих цепких объятий, оставив в душе лишь звенящую лёгкость. Наслаждаясь этим щекочущим, непривычным ощущением, Гермиона сладко потянулась, искренне удивляясь идеальной ясности в голове после вчерашнего. А потом вспомнила всё. И замерла.

Она лежала, уставившись в потолок, а в её голове сменяли друг друга яркие, бесстыдные вспышки прошлого вечера. Его колено, её шёпот про ключицы… Мерлин, она правда это сказала?! А поцелуй? Глубокий, тягучий, пахнущий виноградом и табаком, от которого до сих пор покалывало губы. И её просьба отвести в душ. Оглушительное, безжалостное чувство стыда накрыло девушку, заставив её с головой спрятаться под подушку и тихо взвыть.

Пострадавшая ступня, как он и обещал, больше не ныла — опухоль почти сошла, оставив лишь крошечную розовую точку. Физически она была полностью здорова, но ментально ей хотелось провалиться сквозь кровать на другой конец земного шара. Кое-как заставив себя подняться, Гермиона привела себя в порядок и, глубоко вздохнув, открыла дверь комнаты. Ей нужно было спуститься к завтраку. Ей нужно было вести себя нормально.

В светлой столовой уже вовсю кипела жизнь. Рон с Гарри, активно жестикулируя вилками, спорили, на сколько ярдов им удастся забросить квоффлы в море. Джинни смеялась, Ханна и Невилл мирно переговаривались, а Луна задумчиво мазала джем на нижнюю сторону тоста. Ант стоял у раздаточного стола, передавая тарелки домовикам. Едва Гермиона переступила порог, он плавно повернул голову. На его загорелом лице не отразилось ни единой лишней эмоции — маска галантного хозяина поместья сидела на нём как влитая.

— Доброе утро, Гермиона, — ровный голос ни единой интонацией не выдал того мужчину, который вчера собственнически сжимал её талию под светлячками. — Как нога? Мази справились?

Гермиона почувствовала, как к щекам мгновенно прилила кровь. Она поспешно скользнула на своё место рядом с Ханной, стараясь смотреть куда угодно, только не на него.

— Да, доброе утро. Спасибо, Ант, всё отлично. Почти не болит.

— Ну и прекрасно, — весело отозвался Гарри, пихая Рона локтем. — Значит, сегодня мы наконец-то устроим грандиозный заплыв. Ант обещал, что фамильные чары прогреют бухту на милю вокруг!

Гермиона вымученно улыбнулась и уткнулась в свою тарелку. На протяжении всего завтрака она отчаянно избегала взгляда Регулуса, но пару раз всё же ловила его отражение в серебряном кофейнике. И каждый раз ей казалось, что в глубине его голубых глаз пляшут чертовски понимающие, насмешливые искры.

Этот невыносимый слизеринец откровенно забавлялся её смущением.

После завтрака вся компания с шумными возгласами переместилась на побережье. Гермиона, сослалась на то, что ноге нужен покой, а коже — защита от солнца, устроилась на шезлонге под навесом, вооружившись прихваченной книгой. Отсюда ей был прекрасно виден весь пляж. Гарри и Рон с воплями рассекали волны, устраивая настоящие аврорские захваты. Джинни и Ханна со смехом брызгались на мелководье, а Луна собирала какие-то плоские камушки у скал, уверяя Невилла, что это окаменевшие чешуйки морских нарглов. Невилл, впрочем, увлечённо поддакивал, параллельно выкапывая корни какого-то прибрежного сорняка.

Ант тоже был там. Он плавал великолепно — его сильное, подтянутое тело уверенно резало волны, а русые волосы промокли и потемнели, выгодно подчёркивая разлёт широких плеч. Несколько раз он выходил на берег, стряхивая с себя капли воды, и Гермиона тут же утыкалась взглядом в книгу, переворачивая страницы с такой скоростью, словно сдавала ТРИТОН на время.

Она избегала его. Намеренно, отчаянно и глупо.

Ближе к четырём часам дня, когда солнце начало клониться к горизонту, ребята решили вернуться в дом и переодеться на прогулку перед ужином. Гермиона тянула время, собирая свои вещи, чтобы пойти последней и ни с кем не столкнуться в коридоре. Когда тропа опустела, она поднялась с шезлонга и, почти не хромая, пошла к поместью. Но стоило ей зайти в прохладную тень апельсинового сада, как дорогу ей преградил высокий силуэт.

Регулус стоял, небрежно прислонившись спиной к стволу старого дерева. Он уже успел сменить мокрые плавки на сухую домашнюю одежду, а его волосы рассыпались по плечам, влажные и непослушные. В руках он держал высокий запотевший стакан с лимонадом, на дне которого золотился плотный слой мёда.

— Долго ты собираешься бегать от меня по этой вилле? — негромко спросил он. В его голосе не было издёвки, только мягкая ирония.

Гермиона замерла, прижимая к груди пляжную сумку, как щит. Щёки снова предательски полыхнули.

— Я не бегаю. Я просто… отдыхаю.

— Заметно, — Регулус сделал шаг вперёд, протягивая ей стакан. От него исходило приятное тепло, смешанное с ароматом соли. — Держи. Тебе нужно пить больше жидкости после вчерашних возлияний.

Она нехотя приняла стакан, избегая его пальцев. Но стоило ей взглянуть на прохладное стекло, как она заметила, что к донышку, прямо под её ладонь, прилип клочок пергамента.

Гермиона вопросительно подняла на него глаза.

— Это пароль от дневника, — тихо пояснил Регулус, и его глаза на мгновение стали абсолютно серьёзными. — Ты заслужила его ещё вчера. Но я хочу, чтобы ты знала: мне не нужно вино, чтобы говорить тебе правду. И мне не нужно притворяться Антом, чтобы понять… я готов ждать, Гермиона. Сколько потребуется. Пока ты не привыкнешь к тому, что я здесь.

Она сглотнула вставший в горле ком. Её рацио, её хвалёная логика и знаменитый жесткий контроль трещали по швам под этим прямым и честным напором.

— Регулус… — впервые она назвала его по имени вслух в этом времени, и эти звуки отозвались приятной дрожью где-то внизу. — Мы не можем просто делать вид, что всё в порядке и так и должно быть. Это неправильно по отношению к остальным. Особенно к Гарри. Он ведь… он заслуживает знать.

Юноша медленно кивнул, и на его губах появилась слабая улыбка.

— Я знаю. И я согласен. Гарри — крестник Сириуса, и он спас Северуса. Пазл не будет полным, пока мы не расскажем ему. Давай сделаем это сегодня, когда остальные уйдут спать. Приведи его в кабинет на первом этаже.

— Хорошо, — Гермиона крепче сжала стакан с запиской. — Сегодня вечером.

Около шести часов вечера Ант предложил ребятам совершить небольшую вылазку. До ужина оставалось несколько часов, а сидеть в четырёх стенах никому не хотелось. Весенний день на юге Франции к вечеру стремительно остывал. Стоило выйти на улицу, как морской бриз заставил всех поспешно накинуть куртки и легкие джемперы.

— Мы пройдёмся до Кот-д’Азюр, — рассказывал юноша, ведя компанию по извилистой, вымощенной белым камнем дорожке. — Это небольшое смешанное поселение всего в миле от поместья. Через два дня там развернётся весенний фестиваль костров, так что сегодня можно спокойно осмотреть достопримечательности, пока улочки не наводнили толпы туристов.

Гермиона шла чуть позади, намеренно держась рядом с Ханной и Луной. Её нога действительно была в полном порядке, но девушка всё равно ступала осторожно. Сам Кот-д’Азюр оказался очаровательным южным городком. Он словно сошёл со старинных маггловских открыток: прижавшиеся друг к другу домики с черепичными крышами, кованые балкончики, обвитые сухими лозами плюща, и узкие, круто уходящие вверх улочки. Магическая часть города изящно переплеталась с немагической — вывески лавок подмигивали прохожим, а из кондитерских доносился аромат свежих круассанов и горячего лавандового сиропа.

— Смотрите, там уже готовят главную площадь! — Джинни весело указала вперёд, где несколько местных магов аккуратно левитировали гигантские бревна для будущего ритуального костра.

— Ого, да там целая башня, — присвистнул Рон, задирая голову. — Спорим, мелкая, ты не добежишь во-о-он до той смотровой арки быстрее меня?

— Нашёл кого брать на слабо, Уизли! — глаза Джинни азартно блеснули. Она сорвалась с места так резко, что её рыжий хвост промелькнул яркой вспышкой среди сонных вечерних переулков.

— Эй, подожди, так нечестно! Ты стартовала раньше! — взревел Рон и бросился вдогонку, едва не сбив по дороге Невилла, который как раз замер у прилавка с южными суккулентами.

Ханна и Луна со смехом поспешили за ними, чтобы рассудить этот честный поединок на скорость. На улочке на секунду воцарилась относительная тишина. Ант, шедший впереди, обернулся, сказал что-то про ближайшую аптеку и свернул в соседний переулок, оставив Гарри с Гермионой одних.

Поттер с улыбкой покачал головой и, провожая взглядом убегающих Уизли, притормозил шаг, равняясь с подругой.

— Ну и как тебе Франция, Гермиона? Кажется, эти каникулы одни из лучших в моей жизни, не считая Норы.

— Впечатляет, — она повернулась к нему, заглянув в глаза. — Мне нужно кое-что с тобой обсудить наедине. Давай вечером, когда все лягут спать, поговорим в кабинете на первом этаже?

— Знаешь, это напомнило мне тот вечер, когда я рассказал тебе своей план по спасению Снейпа, — он посмотрел на подругу с шутливым подозрением.

— Твоё чутьё тебя не подвело, — не дав ему времени опомниться, девушка зашагала быстрее, направляясь к кричащей на смотровой площадке компании.

Гарри остался стоять на месте, озадаченно теребя волосы. Внутри него зашевелилось смутное предчувствие, что эти весенние каникулы перестают быть просто ленивым отдыхом у моря.

Ужин прошёл в привычной уже атмосфере лёгкого хаоса. Рон с Гарри обсуждали, кто из них быстрее проплывёт до буйка и обратно, а Джинни подкалывала брата. Ханна и Невилл делились планами на завтрашний поход к местному травнику, у которого, по слухам, можно было раздобыть семена редкого средиземноморского вьюнка. Луна задумчиво рисовала на салфетке схему созвездий, уверяя, что расположение звёзд над виллой идеально подходит для медитации.

Ант, как и положено радушному хозяину, поддерживал разговор, подливал вино, шутил. Но Гермиона, украдкой наблюдая за ним, замечала едва уловимое напряжение в линии плеч, чуть более резкие движения. Он тоже ждал. И тоже нервничал — только прятал это за безупречными манерами.

После десерта он извинился:

— Прошу меня простить, накопились неразобранные счета. Нужно ответить на несколько писем, — он поднялся из-за стола и бросил короткий, почти неуловимый взгляд в сторону Гермионы. — Доброй ночи.

— Доброй ночи, Ант, — хором отозвалась компания.

Гермиона проводила его взглядом и, выждав пару минут, тоже встала.

— Пойду на террасу, почитаю. Хочу на свежий воздух.

Никто не обратил внимания — Рон с Джинни уже зевали, а Невилл и Ханна поднялись наверх, унося с собой горшок с только что пересаженным суккулентом. Гарри остался сидеть в гостиной на диване, рассеянно подбрасывая в руке снитч.

Терраса встретила девушку прохладой и запахом моря. Гермиона прислонилась к каменной балюстраде, подставив лицо ночному ветру. Внизу в темноте едва угадывался силуэт бухты, и лишь пена прибоя светилась бледной полосой. Она смотрела на воду и пыталась унять дрожь в пальцах.

Прошло около получаса. На втором этаже один за другим гас свет в окнах. Наконец из гостиной донёсся тихий скрип — Гарри, убедившись, что все разошлись, зашёл в кабинет.

Гермиона выждала ещё минуту и направилась в дом. В коридоре первого этажа было темно. Она шла почти на ощупь, ориентируясь на тонкую полоску света из-под двери кабинета. Толкнула её.

— Гермиона? Что происходит? — шёпотом спросил Гарри, хотя в кабинете, кроме них троих, никого не было.

— Сейчас узнаешь, — она ободряюще коснулась его плеча и подняла палочку. — Подожди немного, это для твоего же спокойствия.

Она наложила на кабинет несколько защитных чар. Гарри молча наблюдал, как вокруг стен вспыхивают и гаснут тонкие линии заклинаний.

— Как в лесу Дин.

— Чтобы ты чувствовал себя в безопасности, — пояснила она, закончив. — И… Гарри, пожалуйста. Сейчас не нервничай. Что бы ты ни увидел, сдержи себя. Не делай глупостей. Хорошо?

— Ты меня пугаешь, — Гарри нахмурился, его ладонь легла на карман куртки, где лежала палочка.

— Знаю. Прости. Подойди ближе, — последняя фраза была адресована Анту, стоявшему в дальнем углу кабинета. Он был всё в той же светлой рубашке, но что-то в его позе изменилось. Плечи расправлены иначе, взгляд — тяжелее, старше. Или, может, Гарри просто показалось.

— Гермиона, объясни, — Гарри переводил взгляд с одного на другую. — Что происходит?

— Сейчас, — она подняла палочку и направила её на Анта. — Не дёргайся, пожалуйста.

— Я и не собирался, — спокойно отозвался тот.

— Ревело Спеллум.

Заклинание было лёгким, почти невесомым. Золотистый луч скользнул по фигуре Анта, и на его левом предплечье проступило чёрное клеймо. Череп. Змея. Тёмная Метка.

Гарри дёрнулся вперёд, его рука инстинктивно схватилась за палочку. Но Гермиона решительно подняла руку, останавливая его на полпути:

— Не надо.

Он замер. Дыхание сбилось, глаза расширились. Метка медленно тускнела, возвращаясь под маскирующие чары, но образ уже врезался в память.

— Итак, — голос девушки был ровным, но в нём звучала та самая решимость, которую он знал с первого курса. — Давайте представимся заново. Гарри, знакомься. Это Регулус Арктурус Блэк. Младший брат Сириуса. Тот самый Р. А. Б.

В кабинете повисла тишина. Гарри смотрел на Анта — нет, на Регулуса — и в его глазах менялись десятки эмоций: недоверие, растерянность, гнев, проблеск узнавания. Он медленно опустился в ближайшее кресло. Снитч, который он всё ещё сжимал в кулаке, тихо звякнул, упав на пол.

— Тот самый Р. А. Б., — медленно повторил он. Посмотрел на Регулуса. — Ты умер.

— Умер, — согласился тот. — Формально.

— Формально?!

— Гарри, — вмешалась Гермиона. — Выслушай меня. Пожалуйста.

Она быстро изложила суть временной петли. О том, как нашла дневник, на котором стояла невозможная дата — декабрь 1998 года. О том, что она спасла его, потому что он написал, что она сможет его спасти, потому что уже спасла. Замкнутый круг. Поттер слушал молча. Его взгляд стал рассеянным, а шрам на лбу покраснел — мозг Гарри, кажется, на секунду закипел. Он зажмурился, потёр виски, затем медленно открыл глаза.

— Я почти понял, — признался он. — Это как с патронусом на озере. Я знал, что смогу, потому что уже видел, как это делаю. Только тут… сложнее.

— Гораздо, — согласилась Гермиона.

— И когда вы это провернули? Почему ты молчала?

— В самый первый день каникул, — тихо ответила она. — Я и сама всё поняла окончательно только вчера. Для тебя прошло несколько дней, Гарри, а для меня в охотничьем домике — целый месяц. Месяц тяжёлого лечения и чужого времени. Самое безумное, что когда мы с тобой в девяносто восьмом прятали там профессора Снейпа… на втором этаже этого же дома под действием Напитка живой смерти крепко спали другая версия меня и юный Регулус.

— Напиток живой смерти?

— Да, — подал голос Регулус. Его акцент полностью исчез, сменившись ровной, чистой английской речью. — Одна Гермиона уже была в этом мире, а меня считали мёртвым. Нам нужно было просто пропустить эти годы сном. Но просыпались мы в разное время. Я очнулся раньше, сразу же покинул Англию ради безопасности и принял магию крови рода Бурке. С Гермионой я не общался до её пробуждения на этих каникулах.

Гарри горько усмехнулся, взъерошивая волосы.

— А я… я, как дурак, водил тебя в декабре по дому Блэков, показывал гобелен, портреты. Думал, тебе как иностранцу интересен старый особняк.

— Я не был там очень давно, — тихо отозвался Регулус. — С семьдесят девятого года. А в девяносто шестом посещал только одну комнату.

Гарри замер. Шестерёнки в его голове, до этого медленно вращавшиеся, вдруг сцепились с оглушительным щелчком.

— В девяносто шестом, — повторил он. — Ты был там в девяносто шестом. В июне?

Регулус встретил его взгляд.

— Да.

— Ты виделся с Сириусом.

Это был не вопрос. Гарри уже знал ответ. Регулус кивнул.

— Я проснулся первого июня. Специально раньше срока. Я знал, что произойдёт в Отделе Тайн. Знал, что не смогу предотвратить. Но я хотел… — он запнулся, подбирая слова. — Я хотел увидеть его в последний раз. Сказать то, что не успел. Попрощаться.

Гарри смотрел на него, и его глаза блестели.

— И он… он всё узнал?

— Да. Я рассказал ему. Что с ним произойдёт. Что он спасёт тебя, — Регулус сделал паузу. — Он был рад, Гарри. Он смеялся. Сказал, что это хорошая смерть. Что лучше так, чем сгнить в этом доме запертым бесполезным псом. Он шёл туда с улыбкой. Ради тебя. Ради Джеймса.

Гарри отвернулся. Его плечи дрогнули. Гермиона хотела коснуться его руки, но он покачал головой — не сейчас.

— Я всегда винил себя, — глухо сказал он. — За то, что он пошёл туда. За то, что попал в ловушку Волдеморта. За то, что…

— Не надо, — Регулус шагнул вперёд. — Не вини себя. Он хотел, чтобы ты жил. Он знал, на что шёл. И был счастлив. Правда.

Гарри поднял на него глаза, и Регулус медленно достал палочку.

— Экспекто Патронум.

Серебристый дым вырвался из кончика палочки и сгустился в огромного пса. Тот приземлился на пол, весело сделал круг по кабинету. Затем ткнулся призрачным носом в колени Гарри и посмотрел на него преданными глазами. Точь-в-точь как Бродяга.

Гарри издал звук, который был где-то между смехом и всхлипом. Он смотрел на Патронуса, и слёзы наконец потекли по его щекам — скупые, злые, облегчающие.

— Он говорил, что ты был дураком, — тихо сказал Регулус, и в его голосе не было ни капли насмешки. — Но он любил тебя. Больше, чем ты можешь себе представить.

Гарри вытер лицо рукавом. Выдохнул. Посмотрел на Гермиону — долгим, благодарным взглядом.

— Я подумала, что ты должен знать, — сказала она. — Кто он на самом деле.

— Спасибо, Гермиона, — Гарри поднялся и повернулся к Регулусу. — Прости, что я… что не понял сразу и едва не кинулся на тебя. И спасибо. За Сириуса. За то, что был с ним тогда, наплевав на опасность.

Регулус неловко кашлянул, и маска холодной отстранённости, которую он носил под именем Анта, окончательно сползла. Он выглядел почти смущённым.

— Если что, я не претендую на наследство Блэков, — сказал он, и в его голосе наконец прорезалась та самая ирония, которую Гермиона помнила по Круа Вуд. — Меня уже приняли в другой род. Я теперь Бурке. Всё имущество ты получил честно, как дар от Сириуса. Я только буду рад, если ты позволишь мне иногда навещать старый дом. И Кричера. Я не могу его часто вызывать.

Гарри моргнул, переваривая этот неожиданный поворот, а затем рассмеялся — искренне, впервые за весь вечер.

— Кричер, — сказал он. — Мерлин, так он знал, что ты выжил. Вот почему этот старый эльф стал таким послушным в последний год.

— Возможно, — Регулус улыбнулся. — Я навещал его и сказал, кому принадлежит заслуга в моём спасении. Без тебя ведь тоже не обошлось.

Гарри покачал головой, всё ещё улыбаясь. Затем его лицо снова стало серьёзным.

— А остальные? — спросил он. — Рон, Джинни, Невилл, Луна, Ханна. Им тоже скажем?

Регулус и Гермиона переглянулись.

— Да, — ответил Регулус. — Но не сейчас. В конце каникул, когда вернёмся в Лондон. Будет нечестно рассказывать им здесь, на моей территории, где они не смогут просто уйти и подумать.

Гарри кивнул.

— Ты же понимаешь, Гарри, — строго вмешалась Гермиона, скрестив руки на груди. — Если мы выложим им правду о Регулусе, нужно будет как-то объяснить всё это без упоминания спасения профессора Снейпа и домика Альфарда, который принадлежит тебе. Иначе у Рона вскипит мозг от масштаба нашей аферы, а Невилл начнёт икать от страха при упоминании профессора. Нам придётся сочинить облегчённую версию.

Гарри посмотрел на неё, потом на Регулуса. И вдруг улыбнулся — той самой улыбкой, которая когда-то заставила весь Хогвартс поверить, что Мальчик-Который-Выжил действительно может всё.

— Пусть узнают обо всём, — сказал он. — Они наши друзья. Они заслуживают знать правду. И Снейп… — он помолчал. — Если он когда-нибудь вернётся, он сам решит, что с этой правдой делать. А мы просто перестанем врать.

Гермиона посмотрела на него с гордостью, а Регулус — с уважением.

— Хорошо, — сказала она. — Значит, в Лондоне. Всё расскажем в Лондоне.

Гарри кивнул и направился к двери. У порога он обернулся.

— Регулус, — позвал он. Тот поднял голову. — Я рад, что ты жив. Правда.

И вышел, оставив их вдвоём в тишине кабинета.

Дверь за Гарри закрылась, и кабинет словно стал больше. Гермиона всё ещё стояла у порога, прижавшись спиной к прохладным деревянным панелям. Регулус смотрел на место, где недавно растаял серебристый Патронус. Между ними было несколько шагов и всё, о чём они молчали весь день.

— Ну… это было… — она запнулась, так и не сумев подобрать слово. Мысли упрямо путались.

Регулус тихо усмехнулся:

— Хуже, чем приём у Лорда?

Гермиона невольно улыбнулась. Тугое напряжение, сковывавшее её с самого ужина, наконец отпустило. Она оттолкнулась от двери, сделала несколько шагов и опустилась в кресло, где недавно сидел Гарри.

— Ты можешь сесть, — сказала она, кивнув на второе. — Это не приказ. Просто… предложение.

— Звучит как приказ.

— Это не так, — она сложила руки на коленях, разглядывая свои пальцы. — Я рада, что Гарри всё понял. Разобрался в этой петле. Ему действительно нужно было это услышать.

— Если честно, его реакции я боялся больше, чем первой встречи с маггловской мафией. И поверь — они очень опасны.

— Гарри умеет понимать и прощать. Он делал это всю жизнь. С Роном, с Дамблдором, даже со Снейпом.

— Не ожидал от гриффиндорца. Я всерьёз опасался, что придётся блокировать его заклинания прямо на глазах у остальной компании.

Они помолчали. Тема Гарри была исчерпана, и в воздухе повисла новая — более личная. Гермиона сделала глубокий вдох, заставляя себя поднять взгляд. Пришло время для честности. Но не успела она и слова сказать, как рядом на столике появилась чашка ароматного чая. С малиной и мятой — как в Круа Вуд.

Она медленно протянула руки, обхватила тёплый фарфор и вдохнула знакомый аромат, прикрыв веки.

— Я подумал, что после всего произошедшего тебе не помешает что-то тёплое, — негромко сказал Регулус, убирая палочку. — Ты сегодня очень напряжённая.

Девушка сделала глоток и, не открывая глаз, так же тихо ответила:

— Ты слишком хорошо меня понимаешь.

— Это плохо?

— Нет. Просто… неожиданно. Снова.

— Если тебе неприятно, то я…

— Регулус. Прости.

Это был запрещённый приём — его имя и её извинение вместе. Он осёкся, не договорив. Гермиона вздохнула, и поднявшийся от чашки пар на пару секунд скрыл её лицо. Эти мгновения были нужны и ему, чтобы совладать с собственной мимикой. Когда белые завитки развеялись, Регулус встретил её прямой взгляд.

— Я не знаю, как объяснить всё это самой себе, — сказала она. — И тем более сказать тебе. Мне казалось, что я забрала с собой туман из тех еловых лесов. Пронесла через годы звенящую чистоту горного воздуха и мелкую водную морось. Эти дни после пробуждения я словно продолжала жить в той осенней сказке, оставив часть себя в охотничьем домике. Будто эхо Круа Вуд всё ещё со мной — не отпускает и зовёт. Но я проснулась. Ты как принц из маггловской сказки вернул меня к жизни поцелуем, — её улыбка получилась немного кривой. — И алкоголь, конечно же, помог. Утром я проснулась с ясной головой. А потом всё вспомнила и хотела сгореть со стыда. И я до сих пор не могу соединить две твои разные личности. Чертовски привлекательный, галантный и сдержанный Ант не хочет становиться одним целым с юным, сломленным, но понемногу оживающим Регулусом, который краснел при каждой перевязке. Я боюсь, что мой интерес к тебе — лишь отголоски той пещеры и изоляции семьдесят девятого года. Я запуталась сама и не хочу врать тебе.

Регулус слушал её предельно внимательно. Не перебивал, не спорил.

— Я не прошу тебя принимать решения прямо сейчас, — спокойно ответил он. — И меньше всего хочу давить. Я прошу об одном: просто не закрывай эту дверь.

Он слегка подался вперёд, положил локти на колени — стал чуть ближе.

— Знаешь, первые месяцы я тоже отчаянно пытался разобраться в себе. Прочитал про треугольник Карпмана. Совсем не то: я скучаю вовсе не по абстрактному «ангелу из пещеры». Я скучал по конкретной тебе. По тому, как ты смешно хмуришься, когда натыкаешься на незнакомый рунический символ. Как упрямо вздёргиваешь подбородок, когда с тобой спорят. Как смотришь на мир — открыто и бесстрашно. Тогда я понял: я буду просто ждать. Столько, сколько потребуется. Я хочу, чтобы ты знала: я здесь. И я никуда не собираюсь. Если ты захочешь, чтобы я был другом — я буду другом. Если захочешь, чтобы я был просто Антом — я буду Антом. Если захочешь, чтобы я исчез — я исчезну. Но я не буду давить.

— Ты говоришь это так спокойно.

— Нет, не спокойно, — Регулус покачал головой. — Мне далеко не всё равно. Но я не могу заставить тебя чувствовать то же, что чувствую я. И я не хочу, чтобы ты чувствовала это из благодарности или из жалости.

— Это не жалость, — быстро перебила она.

— Я знаю. Но ты сама сказала: ты не уверена, — он открыто улыбнулся. — И это нормально. Это правильно. Ты не должна бросаться в омут только потому, что я ждал.

— А ты? — спросила она. — Ты ждал. Четыре года. Разве это не…

— Это мой выбор, — перебил он. — Я не жалею о нём. Я не жду награды. Я просто… — он запнулся, и на секунду его маска дрогнула. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если это не со мной.

Гермиона почувствовала, как к горлу подступает ком. Она отвернулась, чтобы скрыть мокрые глаза.

— Ты невозможен, — пробормотала она.

— Ты уже говорила.

— Это был не комплимент.

— Я знаю.

Девушка закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Она встала и подошла к окну. За стеклом чернело море, и звёзды отражались в воде, как рассыпанные бриллианты. Она слышала, как Регулус поднялся следом, но не обернулась.

— Я действительно не знаю, что будет дальше, — тихо произнесла она, не поворачиваясь. — Но я точно знаю, что не хочу, чтобы ты исчезал из моей жизни.

— Я никуда не собираюсь.

— Знаешь, — добавила она, ловя его отражение в стекле. — В том домике я думала, что мы просто… два человека, которых судьба столкнула вместе. Что когда я проснусь, всё это останется там, в прошлом.

— А сейчас?

— А сейчас я думаю, что судьба — это очень странная штука, — она обернулась. Он стоял в нескольких шагах от неё, и пламя свечи бросало мягкие тени на его лицо. — И что я, возможно, слишком долго пыталась всё контролировать.

— И что теперь?

— Теперь я пытаюсь не контролировать. Пытаюсь просто… быть.

— Быть, — повторил он. — Мне нравится это слово.

Он протянул руку — медленно, осторожно, словно давая ей время отступить. Она посмотрела на его раскрытую ладонь, на длинные пальцы, на тонкую полоску шрама, которой не было раньше. А затем вложила свою руку в его. Его пальцы сомкнулись вокруг её — тёплые, крепкие, надёжные.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда давай просто… быть.

Регулус улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё подгибались колени, — и шагнул ближе. Он не сказал ни слова, просто сжал её пальцы. И это было лучше любых слов.

Утро на вилле наступило лениво.

За окнами шумело море, а из кухни тянуло свежей выпечкой. Гермиона проснулась позже остальных и какое-то время просто лежала, глядя в потолок. Вчерашний разговор в кабинете вспоминался урывками: Гарри, Регулус, её собственные слова — и то неожиданное спокойствие, с которым она в итоге уснула.

В этот раз желание спрятаться под одеяло и ни с кем не встречаться не появилось. Это уже было хорошо. Очень хорошо.

Она спустилась к завтраку и застала привычный хаос. Рон с Джинни громко спорили о финтах в квиддиче. Луна и Гарри кормили хлебными крошками чайку, каким-то образом проникшую прямо в столовую. Невилл вполголоса рассказывал Ханне о свойствах местных растений. Регулус спокойно разливал чай.

Он поднял голову. Их взгляды встретились на мгновение — короткое, почти случайное.

— Доброе утро.

— Доброе.

И всё. Ничего больше. Но почему-то этого оказалось достаточно.

После завтрака компания отправилась изучать окрестности. Регулус предложил показать старый маяк на дальнем мысе — тот самый, что белел на скалах, как забытый всеми страж. Тропа вилась через заросли лаванды, и воздух над ней стоял густой, тягучий, с горьковато-сладким привкусом.

Луна неожиданно остановилась посреди поля.

Она долго смотрела на Гермиону. Потом на Регулуса. Потом снова на Гермиону.

— Что? — не выдержала девушка.

— Ничего.

— Луна.

— У вас обоих сейчас аура одинакового цвета.

Повисла тишина. Даже Рон перестал хрустеть печеньем. Гермиона почувствовала, как предательски вспыхнули щёки.

— И что это значит? — осторожно спросила она, покосившись на Регулуса.

Луна задумалась, склонив голову набок, словно прислушиваясь к чему-то далёкому:

— Не знаю. Просто вчера она ещё была разной.

И пошла дальше по тропинке, словно сказала нечто совершенно обыденное. Гермиона проводила её взглядом.

— Иногда мне кажется, что она специально это делает, — пробормотала она.

— Нет, — неожиданно тихо ответил Регулус. — Я думаю, Луна действительно видит то, чего не видим мы.

Остаток дня прошёл спокойно. Они лениво обедали на веранде, потом шли купаться, а вечером играли в карточную игру, запутанные правила которой знала одна лишь Джинни. Пытались научить Рона произносить французские названия мест — и он упорно делал это с таким чудовищным акцентом, что Ханна хохотала до слёз. Смеялись, спорили, ели слишком много местных сладостей.

И впервые за долгое время Гермиона поймала себя на том, что не ждёт подвоха. Не пытается просчитать, что будет дальше. Она просто жила. И ей это нравилось.

Вечером большинство разбрелось по комнатам. Гермиона вышла на террасу с книгой, но читать не получалось: море шумело где-то в темноте, склоны холмов мерцали редкими огоньками, и мысли упрямо уходили в сторону. Она услышала шаги ещё до того, как рядом появился Регулус. В руках он держал две кружки — одну протянул ей.

— Спасибо.

— Ты уже полчаса сидишь с одной и той же страницей.

— Следил за мной?

— Наблюдал.

— Это звучит не лучше.

Он негромко рассмеялся, и почему-то именно этот смех заставил её улыбнуться в ответ. Потом они долго говорили обо всём и ни о чём. О книгах. О Франции. О Сицилии. О КВИДИМИЯ и университете. О том, что Невилл способен разговаривать про растения бесконечно. И только когда они разошлись по комнатам, Гермиона вдруг подумала: ей нравится разговаривать с ним. Не с Регулусом из дневника. Не с мальчишкой из пещеры. Не с тайной. С ним. Просто с ним.

И эта мысль почему-то согрела сильнее одеяла.

Среда началась намного шумнее, потому что сегодня был фестиваль.

Джинни с утра строила грандиозные планы по покорению ярмарки. Рон интересовался исключительно местной кухней. Луна грезила праздничными огнями, а Невилл твёрдо вознамерился раздобыть редкие семена. Регулус только качал головой, наблюдая за всеобщим возбуждением.

Кот-д’Азюр изменился до неузнаваемости. Над улицами парили сотни зачарованных фонариков — крошечных, тёплых, покачивающихся на невидимых нитях. Играла музыка: где-то живая, где-то записанная на зачарованные пластинки, которые шипели и потрескивали на старых граммофонах. На площадях раскинулись ярмарки — пёстрые шатры, лотки со сладостями, прилавки с безделушками, амулетами и книгами. Повсюду готовили большие костры: местные маги аккуратно левитировали брёвна, складывая их в высокие пирамиды, которые вспыхнут с наступлением темноты.

Город казался живым, праздничным и настоящим.

Компания почти сразу разделилась. Рон унюхал аромат чего-то жареного и утащил Гарри за собой к прилавкам с едой. Джинни увлечённо повела Гермиону и Луну смотреть традиционные французские украшения. Невилл увидел лавку старого травника и буквально прирос к земле, а Ханна, смеясь, осталась караулить его. Регулус на несколько минут задержался неподалёку у лотка с редкими ингредиентами для зелий.

Проходя обратно мимо лавки травника, он ненадолго остановился:

— Ханна, ты ведь искала солнечник? — Ант кивнул на глиняные горшки чуть правее. — Вон там, бери тот, у которого листья с серебристым налётом. Остальные — обычный южный вьюн, его корни ядовиты при пересадке.

Невилл оживлённо поддакнул, а Ханна поблагодарила его за подсказку. Юноша кивнул и пошёл дальше по направлению к главной площади, не оборачиваясь.

И никто из них в праздничной суматохе не заметил нескольких пристальных, тяжёлых взглядов со стороны тёмного переулка.

Нападение произошло быстро. Слишком быстро.

Гермиона услышала крик — резкий, оборванный — и обернулась. Ханну грубо тащили в сторону узкого переулка между двумя домами. Один маг держал её за руку, второй уже доставал из кармана портальный артефакт — тускло блеснувший на цепочке жетон.

Всё должно было закончиться за секунды. Но план развалился.

Потому что рядом оказался Невилл.

Он не кричал, не размахивал палочкой и не требовал объяснений. Просто шагнул вперёд, заслоняя собой Ханну.

Один из похитителей смерил его взглядом и презрительно усмехнулся:

— И что ты нам сделаешь?

Невилл устало вздохнул.

Когда-то этот вопрос ему уже задавали. И задавали его люди гораздо опаснее.

— Отпустите её, — спокойно сказал он.

Мужчина рассмеялся.

Зря.

Невилл ударил первым — коротко, без замаха, точно в челюсть. Маг отшатнулся, но не упал; второй успел поднять палочку, и с его конца сорвался красный луч. Невилл уклонился — почти лениво, как будто делал это тысячу раз, — и в следующую секунду обезоруживающее заклятие сорвалось с его губ так быстро, что Гермиона даже не успела разобрать формулу. Палочка похитителя отлетела в сторону. Второй удар — и первый маг рухнул на мостовую.

Второй попытался аппарировать. Невилл шагнул вперёд, схватил его за воротник и с силой приложил о стену. Тот обмяк.

Когда примчались остальные — запыхавшиеся, с поднятыми палочками, — всё уже закончилось. Нападавшие исчезли: тот, что был в сознании, успел схватить оглушённого товарища и аппарировать. Регулус оказался рядом одним из первых. Он почти сразу опустился рядом с Ханной:

— Ты ранена?

Девушка отрицательно покачала головой:

— Нет, я цела.

Только после этого он позволил себе перевести дыхание. Невилл стоял рядом, тяжело дыша, и на его скуле уже наливался свежий синяк.

Рон смотрел на друга так, словно видел впервые.

— Мерлин…

— Что?

— Напомни никогда тебя не злить.

Лонгботтом слабо улыбнулся и аккуратно потёр пострадавшую скулу:

— Я просто очень не люблю, когда кто-то пытается трогать Ханну.

Постепенно напряжение стало отпускать. Гарри уже осматривал переулок вместе с Роном, пытаясь понять, кто это вообще был. Джинни не выпускала ладонь Ханны из своей руки. Луна задумчиво изучала след от заклинания на мостовой. Регулус медленно прошёл вдоль стены.

И вдруг остановился. Наклонился. Поднял что-то с земли.

Небольшой металлический жетон. Грязный, поцарапанный, с выбитым по центру гербом — хищной птицей, похожей на сокола, и мелкой латинской вязью по краю.

Гермиона заметила, как изменилось его лицо. Всё веселье ушло. Мгновенно. Будто кто-то одним движением стёр его.

— Регулус?

Он не ответил сразу. Долго смотрел на жетон. Потом крепко сжал его в ладони. Гарри подошёл ближе:

— Что это?

Блэк поднял взгляд. И Гермионе впервые за все каникулы показалось, что он по-настоящему испуган.

— Проблема.

Несколько секунд он молчал, словно что-то обдумывая.

— Нам нужно поговорить, — его голос прозвучал тихо. Но именно эта тихая интонация заставила желудок Гермионы неприятно сжаться.

Регулус не стал дожидаться, пока они вернутся на виллу. Прямо там, посреди праздничной улицы, он поднёс жетон к глазам и долго его рассматривал. Гермиона видела, как двигаются его губы — он беззвучно повторял латинскую вязь.

— Гримальди, — сказал он наконец. Голос был ровным, но в нём звенела тихая ярость. — Сицилийский клан. Конкуренты мамá.

— Ты уверен? — Гарри шагнул ближе, разглядывая жетон через его плечо.

— Абсолютно. Сокол на гербе. Девиз по краю: «Кровь превыше всего». С прошлого лета, после того как мы вышли на материк, они зашевелились, — он сжал жетон в кулаке. — Но чтобы вот так, средь бела дня, в чужом городе…

— Что они забыли во Франции? Зачем им Ханна? — спросила Джинни, не отпуская руку подруги.

— Потому что я подошёл к ней, — ответил Регулус. — Они не знают английский. Увидели только, что я с ней заговорил. Остальных не было рядом. Решили, что она — мой контакт. Или слабое место.

Ханна побледнела ещё сильнее, но Невилл молча сжал её ладонь.

— Что теперь? — спросил Рон.

Не теряя времени Регулус вскинул палочку. Из её кончика вырвался серебряный дым.

— Клан Гримальди в Кот-д’Азюр. Нападение на моих гостей. Был жетон сокола, — чётко, ледяным тоном наговорил Регулус Патронусу. — Я отправляюсь на Сицилию.

Через минуту на его плечо опустилась призрачная сорока и произнесла женским голосом с явным итальянским акцентом:

— Жду тебя в доме Велати в Корлеоне. Немедленно. Порт-ключ в тайнике за гобеленом.

Птица описала круг над его головой и исчезла.

— Мне нужно вернуться в Италию. Если вы не слишком напуганы, можете остаться и поучаствовать в фестивале, — юноша поднял ладонь и коротко дёрнул ею так, словно кого-то позвал.

В этот же момент с разных сторон обернулось около пяти человек и коротко поклонились.

— Они будут здесь и проследят за вашей безопасностью. Но не думаю, что Гримальди попытаются выкинуть что-то ещё после такого провала. К тому же с моим уходом они должны потерять к вам интерес.

— Кто эти люди? Давно они тут? — Рон попытался рассмотреть внезапно возникших охранников, но те уже растворились в толпе.

— Мамá прислала после сообщения. Я почувствовал их появление. Они из нашего клана, им можно доверять. Они также проведут вас на виллу, если вы не останетесь.

Вся компания внимательно посмотрела на Ханну, ожидая её решения. Та уверенно ответила:

— Я хочу продолжить. Мы и не такое проходили. Вечер обещает быть интересным.

— Хорошо. Я должен уехать прямо сейчас.

— Мы всё поняли. Береги себя, Ант, — Гарри твёрдо кивнул и крепко пожал ему руку.

Регулус отошёл в сторону, чтобы аппарировать на виллу, и на долю секунды остановился возле Гермионы. Он не коснулся её — при всех это было бы лишним, — но его взгляд, скользнувший по её лицу, был отчаянным.

— Я вернусь, как только смогу, — тихо пообещал он.

Гермиона не сразу поняла, что его отъезд расстроил её сильнее, чем она готова была признать. Первые полчаса она убеждала себя, что всё логично: Регулус уехал решать семейные проблемы, это правильно, это необходимо. Он вернётся через день. Максимум два. Ничего страшного не произошло.

Но к вечеру, когда компания вернулась на виллу, его место за ужином осталось пустым. Она поймала себя на том, что прислушивается к каждому звуку. К скрипу дверей. К шагам в коридоре. К голосам внизу.

Она ждала. И это было глупо.

Девушка легла спать, заверив себя, что утром всё будет иначе. Что она просто привыкла к его присутствию — за эти дни он стал частью их компании, и его отсутствие чувствуется просто потому, что она человек привычки. Логично. Рационально.

Утром проснулась и первым делом прислушалась. Тишина.

Она попыталась отвлечься. Села почитать в беседке цитрусового сада, вдыхая терпкий аромат лимонных деревьев. Книга, которую она упрямо таскала с собой, открывалась на случайных страницах. Прочитала несколько. Не запомнила ни слова. Решила пойти на пляж. Сняла обувь и долго бродила по кромке прибоя, позволяя волнам омывать щиколотки. Вода без фамильных чар Бурке снова казалась обычным апрельским морем.

— Ты ищешь что-то?

Она обернулась. Луна стояла в нескольких шагах, босая, с ракушкой в руке. Её светлые волосы трепал ветер.

— Нет, — сказала Гермиона. — Просто гуляю.

— А-а-а, — Луна подошла ближе и тоже опустила ноги в воду. — Знаешь, ты весь день смотришь на горизонт. Будто ждёшь, что кто-то появится.

Гермиона напряглась.

— Я не жду.

— Хорошо, — та не спорила. Она просто стояла рядом, глядя на море. — Просто когда ждёшь, полезно иногда себе об этом сказать. Чтобы не получилось, как с мозгошмыгами. Они очень обижаются, если их не замечают.

Гермиона хотела ответить что-то колкое, но слова застряли в горле. Потому что Луна, как обычно, была права.

Она ждала. Весь день. С самого утра. Каждую минуту.

И не просто ждала возвращения Анта, хозяина виллы, который уехал по делам. Она ждала его. Регулуса. Человека, который заваривал ей чай с малиной и мятой. Который держал её за руку на террасе и говорил, что никуда не исчезнет.

Круа Вуд тут уже ни при чём.

Эта мысль пришла не сразу. Она поднялась откуда-то из глубины, когда Гермиона стояла по колено в море, глядя на пустой горизонт. Она скучала не по воспоминаниям. Не по прошлому. Не по туману еловых лесов.

Она скучала по нему. По тому, как он хмурится, когда читает. Как машинально поправляет воротник, когда нервничает. Как смотрит на неё — прямо, открыто, без страха.

Она скучала по Регулусу.

Гермиона медленно выдохнула и опустилась на песок. Луна села рядом, не говоря ни слова. Они просидели так до самого заката, и Гермиона впервые почувствовала, что готова признать: да, она ждёт. И это уже не имеет никакого отношения к прошлому.

•◦⊷⊶⊰⌘⊱⊷⊶◦•

В Италии, в доме Велати, было теплее, чем во Франции. Воздух здесь пах иначе — сухой землёй, оливковыми деревьями и чем-то пряным с кухни. Регулус стоял в кабинете матери, глядя на неё через широкий дубовый стол.

Констанция Велати была невысокой, но статной женщиной. Тёмные волосы с проседью собраны в строгий узел, глаза — серые, острые, как лезвие. Она не предложила ему сесть. Значит, разговор будет коротким и деловым.

— За последние полгода мы сильно потеснили Гримальди на материке, Антарес, — Констанция сделала первый глоток крепкого кофе из крошечной чашки. Её голос был ровным. — Их финансовые потоки перекрыты, а влияние среди маггловских синдикатов тает. Они зашевелились, потому что крысы, загнанные в угол, всегда начинают кусаться.

— Они пытались устроить похищение на моей территории, — Регулус выделил слово «моей» ледяным тоном.

— Я знаю, — Констанция поставила чашку на столик, и её взгляд стал по-матерински строгим и тревожным. — Это предупреждение. Я выловила троих «кротов» в наших рядах за последний год. Двое признались. Третий… — она помолчала. — Третий оказался умнее.

— Что им нужно?

— Влияние. Контроль над портами. Доступ к нашим каналам. Но теперь я думаю, что они целятся не просто в бизнес. Они целятся в тебя.

Регулус нахмурился:

— Почему я?

— Не знаю, — она пожала плечами, и это было непривычно — видеть её неуверенной. — Может, потому что ты мой сын. Может, потому что ты самый молодой из Велати, кто участвует в делах. Может, они просто решили, что ты — слабое место. — Констанция снова сделала глоток из чашки. — Пока я не выясню точно, тебе нужно быть осторожнее.

— Я и так осторожен.

— Недостаточно. Я оставлю тебе дополнительную охрану на время каникул. Ненавязчивую. Они будут рядом, где бы ты ни был. И ещё — когда вернёшься в Англию на учёбу, я попытаюсь наладить с Гримальди перемирие. Нам больше не нужно углубляться в материк. Если они получат то, что хотят, они отступят.

— А если не отступят?

— Тогда мы будем решать это иначе, — её голос не изменился, но в нём появилось что-то жёсткое. — Но сначала — перемирие. Я не хочу войны, если можно её избежать.

Регулус кивнул. В голове проносились мысли — быстрые, обрывочные. Он думал о Гермионе, оставшейся на вилле. О Гарри и остальных. О том, что Гримальди уже видели их вместе.

— Мне нужно вернуться, — сказал он.

— Нет, — Констанция покачала головой. — Тебе нужно остаться. На день. Может, два. Пока я не выясню, сколько их здесь и что они планируют. Если ты вернёшься сейчас, ты приведёшь их за собой. Я не могу тебя защитить на расстоянии, Антарес. Здесь ты в безопасности. Дома.

Он хотел возразить. Хотел сказать, что его место там, рядом с ней. Но он знал, что мать права. Она всегда была права.

— День, — сказал он наконец. — Максимум два.

— День, — согласилась Констанция. — Я пока решу, что делать с Гримальди.

Она отставила в сторону пустую чашку и надела очки. Разговор был окончен. Регулус развернулся к выходу.

— И ещё, Антарес, — он обернулся у двери. — Эта девушка. Грейнджер. Она ведь не просто твой друг, верно?

Он ничего не ответил. Но, наверное, его лицо сказало достаточно, потому что Констанция едва заметно улыбнулась — уголком губ, как умела только она.

— Будь осторожен, — сказала она. — С Гримальди. И с ней.

Он кивнул и вышел. За окном садилось солнце, и тени становились длиннее. Где-то там, за морем, во Франции, Гермиона сидела на берегу и смотрела на горизонт.

Он вернётся. Завтра. Или послезавтра. Но он вернётся.

Регулус вернулся на следующий день ближе к вечеру.

Гермиона сидела на террасе с книгой — той самой, которую упорно таскала с собой и не читала. Когда услышала тихий хлопок аппарации у ворот, она не вскочила. Не бросилась бежать. Просто подняла голову и почувствовала, как что-то в груди разжимается, будто все эти сутки она дышала через силу, а теперь наконец смогла вдохнуть полной грудью.

Он шёл по дорожке к дому — уставший, с чуть опущенными плечами и тёмными кругами под глазами. Рубашка помята, волосы выбились из хвоста. На левом предплечье, у самого запястья, виднелась свежая царапина.

Но он был здесь. Живой. Целый.

Гермиона закрыла книгу и встала.

— Ты выглядишь ужасно, — сказала она вместо приветствия.

Регулус слабо усмехнулся:

— Спасибо. Ты тоже не цветёшь.

— Я плохо спала сегодня.

— Я заметил.

Они стояли друг напротив друга на расстоянии нескольких шагов, и между ними было всё: дневник, поцелуй на холме, пустое место за ужином. И никто из них не знал, с чего начать.

— Ты голоден? — спросила она наконец.

— Есть немного.

— Пойдём. Трикси подогреет ужин.

Они прошли в дом, и пока Регулус ел, Гермиона сидела напротив и смотрела на него. Просто смотрела. И понимала, что ей не нужно ничего говорить. Что достаточно того, что он здесь.

Позже, когда стемнело и все разбрелись по комнатам, они вышли на террасу. Регулус принёс две кружки малинового чая.

— Ты не спишь, — сказал он и сел на широкие каменные перила.

— Ждала твой чай. Расскажи, — попросила она, присаживаясь рядом.

Он рассказал. Коротко, без подробностей, которые не имели значения. О том, что Гримальди действительно зашевелились, что мать уже выловила нескольких шпионов, что она предложит перемирие. О том, что ему придётся быть осторожнее. И о том, что мать оставила ему охрану.

— Ты в порядке? — спросила она, когда он закончил.

— Да. Насколько это возможно, — он помолчал. — Ты не должна была ждать меня.

— Я и не ждала, — соврала она.

Он посмотрел на неё, и в его глазах промелькнула тень улыбки.

— Гермиона.

— Что?

— Ты весь день просидела на берегу и смотрела на горизонт. Луна сказала мне за ужином.

— Луна слишком много болтает.

— Луна видит то, что есть.

Гермиона отвернулась, чувствуя, как горят щёки. Море шумело внизу, и где-то далеко светились огни Кот-д’Азюра.

— Я не буду делать вид, что ничего не было, — сказала она наконец. — Ты уехал, и я… — она запнулась, подбирая слова. — Я поняла, что мне тебя не хватает. Не как хозяина виллы. Тебя.

Регулус молчал. Он не перебивал, не торопил.

— Я не знаю, что из этого выйдет, — продолжила она. — Не знаю, готова ли я к чему-то серьёзному. У меня учёба, КВИДИМИЯ, планы. И ты — с Гримальди, с этой охраной, которая будет ходить за тобой по пятам. Это… сложно.

— Это сложно, — согласился он.

— Но я хочу попробовать, — она повернулась к нему, и её взгляд был твёрдым. — Не обещаю ничего. Не говорю, что это навсегда. Просто… давай посмотрим, куда это приведёт.

Регулус долго смотрел на неё. Потом медленно улыбнулся — тепло, без тени иронии.

— Хорошо, — сказал он. — Посмотрим.

И в этот момент между ними не было ни пещеры, ни дневника, ни временных петель. Только две кружки чая, ночное море и начало чего-то нового. Он снова протянул ей руку. И она так же, как тогда в кабинете, вложила в неё свою ладонь. Теперь всё стало на свои места.

Они ещё долго сидели на террасе, разговаривая о всяких пустяках, пока чай окончательно не остыл.

Следующим утром они снова ходили на пляж — все вместе, большой компанией, — и Гермиона впервые за эти дни позволила себе просто лежать на песке и ничего не делать. Регулус сидел рядом с книгой, и иногда она ловила на себе его взгляд. Вокруг виллы и на скалах периодически мелькали незнакомые тени. Дополнительная охрана Констанции работала незаметно, но присутствовала постоянно.

К вечеру он ушёл в кабинет — разбирать накопившиеся письма. Гермиона осталась с остальными в гостиной.

— Как у Анта всё прошло? — Джинни, в очередной раз обыгравшая Рона в карты, повернулась к Гермионе.

— Хорошо. Его семья в курсе и ищет решение. А нам пока выделили охрану. Так что можете не переживать, мы в безопасности.

— Я видел их у моря, — заметил Гарри. — Ребята явно профи.

— А я никого не заметил. Но приятно, чёрт возьми, знать, что меня, обычного англичанина, охраняют итальянские наёмники, присланные французским чистокровным родом, — подал голос Невилл. Он сидел на диване и бережно гладил волосы Ханны, лежавшей на его коленях.

Гермиона поймала себя на лёгком уколе зависти, глядя на их идиллию, но быстро отмахнулась от этой мысли.

— А я бы подумала над тем, куда нам прогуляться завтра, — Луна перебирала свои сокровища, найденные сегодня на пляже. Плоские камни, ракушки и шлифованные осколки цветного стекла раскладывались в разные кучки. — У нас остался последний день.

Все сразу всполошились и, откопав в стопке журналов составленную Антом брошюру для отдыха, принялись выбирать развлечение на субботу.

На следующий день они выбрались в соседнее поселение на местную регату. Это было менее масштабное мероприятие, чем фестиваль костров, но улочки всё равно были заполнены магами и магглами. Рон азартно делал ставки на победу одной из команд, Гарри и Джинни выбирали сувениры, а Невилл с Ханной присматривали новые горшки для трав.

Они гуляли всей компанией, и на этот раз Регулус держался ближе к Гермионе. Не навязчиво — просто рядом. Иногда его рука касалась её плеча, когда они шли сквозь толпу. Иногда он наклонялся, чтобы что-то сказать ей на ухо, и его дыхание обжигало шею.

— Ты специально это делаешь? — спросила она, когда они остановились у прилавка с украшениями.

— Что именно?

— Вот это, — она неопределённо махнула рукой. — Всё это.

— Не понимаю, о чём ты.

Она закатила глаза, но улыбка выдала её с головой.

Вечером вилла наполнилась шумом сборов. Чемоданы закрывались с трудом, Рон пытался запихнуть в сумку несколько банок местного джема, а Ханна контролировала, чтобы Невилл не забыл новые горшки. Гермиона складывала книги, ловя себя на мысли, что ей искренне жаль покидать этот дом.

— Как ты? — спросил Регулус, заглянув в её комнату.

— Собираюсь, — сказала она, складывая свитки в сумку. — Не люблю это делать. Всегда кажется, что что-то забыла.

— Забудешь — вернёшься.

— Не в этом смысле.

Он подошёл ближе и встал рядом, глядя на разбросанные по кровати вещи.

— Я тоже не люблю уезжать, — сказал он тихо. — Здесь… спокойно. Как будто мир за пределами этого места перестаёт существовать.

— Да, — согласилась она. — Как в Круа Вуд.

Они постояли немного в тишине, и Гермиона вдруг поняла, что не хочет, чтобы этот вечер заканчивался. Но утро всё равно наступило — со сборами, суетой и последними проверками.

Воскресенье встретило их прохладным бризом. Вещи уже были собраны в гостиной у двери.

Констанция приехала проводить их. Она появилась из камина — статная, в тёмно-синем платье, с неизменным строгим узлом на затылке. Держалась прямо, без суеты, но так, что каждый в комнате невольно обращал на неё внимание. Гермиона впервые видела её вживую. И сразу поняла, откуда у Анта эти манеры.

— Мамá, — Регулус подошёл к ней. — Спасибо, что приехала.

— Я не могла не попрощаться, — она сжала его плечо.

Они отошли в сторону и тихо говорили о чём-то на итальянском. Гермиона не вслушивалась. Она смотрела на них — на то, как Констанция держит сына за руку, как он наклоняется к ней, когда она что-то шепчет ему на ухо, — и чувствовала что-то тёплое и немного грустное.

Потом Констанция обернулась к ней.

— Мисс Грейнджер.

— Миссис Велати, — Гермиона шагнула вперёд, и они обменялись рукопожатием. Рука у Констанции была тёплой и сухой, а взгляд — внимательным.

— Я много слышала о вас, — сказала она. — И не только от сына.

— Надеюсь, много хорошего.

— По-разному, — Констанция едва заметно улыбнулась. — Но это ведь и хорошо. Когда о человеке говорят по-разному, значит, он не оставляет равнодушным.

Они отошли к окну, и женщина понизила голос:

— Я знаю, что между вами и Антаресом… что-то есть. И я не собираюсь вмешиваться, — она помолчала. — Но позвольте один совет. От женщины, которая прожила достаточно долго, чтобы понять пару вещей.

Гермиона кивнула.

— Антарес — сложный человек, — сказала Констанция. — Не потому что он плохой. А потому что он слишком долго жил с мыслью, что не заслуживает хорошего, — она посмотрела Гермионе прямо в глаза. — Не позволяйте ему так думать. Но и не жалейте его. Жалость — это не любовь. Это снисхождение. А он заслуживает большего.

Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но Констанция уже улыбалась — мягко, по-матерински.

— И ещё. Если он когда-нибудь начнёт говорить, что не достоин вас, — не спорьте. Просто поцелуйте. Это работает лучше любых слов.

— Миссис Велати! — Гермиона почувствовала, как вспыхнули щёки.

— Что? Я старая женщина. Мне можно говорить такие вещи. Да и вам уже не десять.

Она подмигнула и вернулась к сыну. Регулус наклонился и поцеловал её в щёку.

— Я напишу, как доберёмся, мамá.

— Обязательно.

На крыльце Регулус вытащил старый медный кувшин — их порт-ключ обратно в Англию. Все семеро плотно обступили его, коснувшись пальцами холодного металла. Регулус встал рядом с Гермионой, и их плечи соприкоснулись.

— Все готовы? — спросил он, сверяясь с часами. — Три, два, один…

Мир вокруг сжался в тугую спираль, земля ушла из-под ног, и всё исчезло в вихре пространства.

Когда они приземлились в гостиной на площади Гриммо, Гермиона первым делом огляделась. Знакомые тёмные обои, портреты на стенах, старые часы в углу. Дом встретил их тишиной и запахом пыли.

— Как же я скучал по этому аромату, — пробормотал Рон, стряхивая с плеча невидимую пылинку.

— Это запах старого дома, — сказала Луна. — Он всегда пахнет так, когда его никто не проветривает.

— Спасибо, Луна. Очень утешительно.

Гермиона улыбнулась и, поставив сумку на пол, обернулась к Регулусу. Он стоял чуть в стороне, глядя на портреты на стене — на Вальбургу, на Сириуса, на всех Блэков, которые смотрели на него с высоты. И на его лице было что-то такое, от чего у неё сжалось сердце.

— Ты в порядке? — тихо спросила она.

Он обернулся и посмотрел на неё. И вдруг улыбнулся — спокойно, по-настоящему.

— Да, — сказал он. — Теперь в порядке.

Каникулы закончились. Пришло время открывать карты.

Гостиная на площади Гриммо никогда не была уютной. Тёмные обои, тяжёлые шторы, портреты, которые подозрительно следили за каждым движением. Но сейчас, когда вся компания расселась кто где, она казалась почти… праздничной. Или, может, это было обманчивое чувство.

Гермиона стояла у камина. Регулус — чуть в стороне, у книжных полок. Гарри сидел на подлокотнике дивана, готовый в любой момент вмешаться. Остальные ждали.

— Итак, — начала Гермиона, и голос предательски дрогнул. — Есть кое-что, о чём вам всем нужно знать.

— Мы все умрём? — деловито уточнил Рон, откусывая от печенья.

— Нет.

— Тогда почему у тебя такое лицо, будто мы все умрём?

— Рон, — шикнула Джинни. — Дай ей сказать.

Гермиона глубоко вздохнула. Посмотрела на Гарри — тот кивнул, ободряюще. На Регулуса — тот стоял неподвижно, как статуя, но в его глазах было что-то очень похожее на страх.

— В мае прошлого года мы с Гарри сделали кое-что, — сказала она. — Вернулись в прошлое. В день Битвы за Хогвартс. И спасли профессора Снейпа.

Тишина.

Рон перестал жевать. Печенье так и осталось торчать у него изо рта.

— Что? — переспросил он, и печенье выпало. — Снейп жив?

— Да.

— Снейп жив. Тот самый Снейп. Который…

— Рон.

— Я просто уточняю!

Невилл издал звук, отдалённо напоминающий сдавленный писк. Он весь сжался, вцепившись в подлокотник дивана, и его лицо приобрело выражение загнанного в угол кролика. Ханна машинально погладила его по руке, но сама смотрела на Гермиону во все глаза.

— Снейп… жив? — переспросил Невилл тонким голосом, и на последнем слоге у него началась самая настоящая икота.

— Да, Невилл, — мягко сказала Гермиона.

— О-ох, — Невилл икнул ещё раз, потом ещё. — Простите. Я просто… это всё… воспоминания.

— Он не вернётся в Хогвартс, — поспешила успокоить Гермиона. — Он уехал из Англии. Мы не знаем где он.

— Хорошо, — выдохнул Невилл. — То есть не хорошо, что мы не знаем, а хорошо, что он не вернётся. Хотя это тоже не хорошо… Мерлин, дайте мне кто-нибудь воды.

Ханна протянула ему стакан, и Невилл вцепился в него обеими руками, как в спасательный круг.

— Это многое объясняет, — хмыкнул Рон.

— Что? — спросила Джинни.

— Почему Гермиона и Гарри были такие загадочные тогда. Почему у них были эти… секретные встречи.

— У нас не было секретных встреч, — сказал Гарри.

— Ага, конечно.

— Рон.

— Молчу.

Гермиона выдохнула. Первая часть была позади. Теперь — вторая, которая была намного, намного сложнее.

— Есть кое-что ещё, — сказала она. — Связанное с историей Снейпа. Спустя время я поняла, что могу сделать больше. Спасти не только его. И я… спасла ещё одного человека.

— Кого? — спросил Рон.

— Ты знаешь про него больше остальных. Вы помните историю Кричера и младшего Блэка? — Гермиона обвела взглядом комнату. — Ту, что мы рассказывали вам после войны. Про медальон, про пещеру.

— Помним, — медленно сказала Джинни. — Регулус Блэк. Тот, который забрал хоркрукс и погиб.

— Он не погиб, — сказала Гермиона. — Точнее, погиб бы, если бы я не вмешалась. После войны я нашла в его комнате дневник. В записке, вложенной между страниц, его рукой была написана дата — после его смерти. Я начала читать. И поняла, что могу его спасти. Что должна.

И снова, как несколько дней назад, она рассказала про пещеру, про охотничий домик, про сон.

— Он проспал семнадцать лет и очнулся четыре года назад. И он здесь.

Тишина.

Рон перестал жевать. Джинни медленно выпрямилась. Невилл и Ханна переглянулись. Луна смотрела на всех с мягким любопытством и невозмутимо рисовала что-то на салфетке.

— Где? — спросил Рон.

Гермиона кивнула в сторону Регулуса. Тот отошёл от полок и шагнул вперёд в круг света от камина.

— Здесь, — сказал он. — Здравствуйте.

Рон снова уронил печенье. Джинни резко выдохнула. Невилл поперхнулся водой и снова икнул. Ханна прижалась к нему крепче, и Невилл машинально обнял её, всё ещё пытаясь справиться с икотой.

Рон переводил взгляд с Регулуса на Гермиону, потом снова на Регулуса. Его челюсть медленно отвисала. Он открыл рот, закрыл, снова открыл — и вдруг машинально сказал:

— Здравствуйте.

Регулус едва заметно склонил голову.

— Здравствуйте.

Рон моргнул, словно только что осознал, что сказал, и потряс головой.

— Ант?! — вырвалось у Джинни.

— Не только Ант, — сказал Регулус, отвечая на вопрос Джинни. — Меня также звали Регулус Арктурус Блэк. Я — младший брат Сириуса. И да, я действительно был тем самым Р.А.Б., который забрал медальон из пещеры. Гермиона вытащила меня оттуда. Я выжил.

— ЧТО ЗНАЧИТ «СПАЛ СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ»?! — немного запоздало взревел Рон, вскакивая на ноги. — Ты хочешь сказать, что всё это время — все эти месяцы, пока мы с тобой здоровались, пока ты наливал нам чай и приглашал в свой дом — ты был живым Пожирателем смерти?!

— Рон, — предупреждающе сказал Гарри.

— Нет, серьёзно! — Рон обернулся к нему. — Ты знал? Ты знал, и ничего нам не сказал?!

Гарри поднялся с подлокотника, и в его голосе впервые за долгое время прорезалось раздражение:

— Я узнал три дня назад, Рон. Три дня. И я не мог рассказать раньше, потому что это была не моя тайна. Ты правда думаешь, что я стал бы намеренно скрывать такое?

Рон открыл рот, чтобы что-то сказать, но Джинни схватила его за руку и с силой усадила обратно.

— Дай ему договорить, — прошипела она. — Потом будешь орать.

Рон что-то буркнул, но остался на месте.

— Семнадцать лет, — тихо сказал Невилл, глядя на Регулуса со странным выражением — не враждебным, а скорее задумчивым. — Ты спал семнадцать лет?

— Да, — кивнул Регулус. — Я не имел права вмешиваться в события, которые уже произошли. Не мог появиться во времени, где не существовало Регулуса Блэка. Поэтому это было единственным верным решением.

— И ты проснулся… когда? — спросила Ханна, всё ещё прижимаясь к Невиллу.

— Я проснулся летом девяносто шестого, — ответил Регулус. — Мне нужно было… уехать. Из Англии. Я отправился во Францию, к дальним родственникам. Они приняли меня. Дали новое имя. Новую жизнь.

Ханна вдруг подалась вперёд:

— Подождите, — она переводила взгляд с Гермионы на Гарри. — Вы спасли Снейпа. Вы спасли Регулуса. Кто ещё? Кто ещё жив, о ком мы не знаем?

Рон издал звук, отдалённо напоминающий сдавленный смех.

— Конечно. Почему бы и нет. Может, и Волдеморт жив? Может, и Дамблдор жив? Может, мы все вообще живём в какой-то параллельной вселенной, где никто никогда не умирает насовсем?!

— Рон, — сказала Луна мечтательно, не отрываясь от салфетки. — Ты сейчас говоришь очень громко. Мозгошмыги пугаются.

— Какие мозгошмыги, Луна?! Мы только что узнали, что наш друг — мёртвый Пожиратель смерти, который на самом деле не мёртвый и не совсем Пожиратель, и что Снейп тоже жив, и что…

— Я так и думала, — перебила его Луна.

Все замерли. Даже Рон.

— Что? — хором спросили Гермиона и Джинни.

— Я так и думала, — повторила Луна, пожав плечами и наконец подняв глаза от салфетки. — Что Ант — это кто-то другой. У него была аура человека, который очень долго ждал. И глаза. У него глаза человека, который видел слишком много и слишком мало одновременно. Я думала, что он, может быть, призрак. Но призраки не пьют чай. И не краснеют, когда на них смотрят.

Она посмотрела на Регулуса с мягкой улыбкой.

— Я рада, что ты не призрак.

Регулус моргнул. Потом медленно, очень медленно, уголок его губ дрогнул.

— Спасибо, — сказал он. — Я тоже.

— Хорошо, — Джинни поднялась с дивана и встала перед Регулусом, скрестив руки на груди. — Допустим. Ты — Регулус Блэк. Ты выжил. Ты спал семнадцать лет. Ты живёшь под именем Антареса Бурке. Ты учишься в университете. Ты… — она прищурилась. — Ты с Гермионой?

— Джинни! — вспыхнула Гермиона.

— Что? Кто-то же должен спросить.

Регулус выдержал её взгляд.

— Это… сложно, — сказал он.

— Сложно, — повторила Джинни. — Значит, да.

— Джинни, — вмешался Гарри. — Это не наше дело.

— Ладно, ладно, — она подняла руки. — Я просто уточняю. Потому что если он с Гермионой, то он должен знать: если он её обидит, я его найду. Даже если он спал семнадцать лет. Даже если он брат Сириуса. Даже если он Пожиратель смерти. Я его найду.

— Я в курсе, — серьёзно сказал Регулус.

— Хорошо.

Джинни вернулась на диван. На секунду пальцы Рона с силой сжались на деревянном подлокотнике кресла — почти незаметно, но Гермиона успела это увидеть.

И тут в центре комнаты, прямо перед камином, вспыхнул серебристый свет.

Призрачная рысь приземлилась на ковёр и обвела всех взглядом. А потом голосом Кингсли Шеклболта, громким и очень недовольным, рявкнула:

— ПОТТЕР! ГРЕЙНДЖЕР! КО МНЕ В КАБИНЕТ! ОБА! НЕМЕДЛЕННО!

Рысь растворилась, оставив после себя только запах озона и звенящую тишину. А затем портреты на стенах возмущённо загалдели. Из коридора донёсся истошный визг Вальбурги:

— Полукровки и их манеры! В мой дом врываются какие-то призрачные кошки и требуют…

— Замолчи! — хором рявкнули Гарри и Регулус.

Вальбурга, шокированно ахнув от такой двойной наглости, мгновенно замолчала и скрылась за портьерой.

Гарри медленно повернулся к Гермионе:

— Он знает.

— Похоже на то, — сказала она.

— И он очень недоволен.

— Похоже на то.

Регулус смотрел на то место, где только что была рысь, с выражением человека, который очень хорошо понимает, что сейчас будет.

— Я с вами, — сказал он.

— Это вряд ли, — покачал головой Гарри. — Кингсли вызвал только нас двоих. Но… спасибо.

Он поднялся и посмотрел на Гермиону.

— Пошли. Не будем заставлять его ждать.

Гермиона кивнула и взяла его за руку.

— Мы вернёмся, — сказала она остальным. — Постарайтесь пока не разрушить дом.

— Не обещаем, — отозвался Рон.

И они аппарировали.

Они находились в кабинете Министра Магии. В просторной комнате было неожиданно тихо. За окном темнел вечерний Лондон, и в стекле отражались огни города. На столе стоял чайник. Три чашки. Именно последнее обстоятельство насторожило Гермиону сильнее всего.

Кингсли ждал их.

— Садитесь, — спокойно произнёс министр. Это было гораздо страшнее крика.

Они переглянулись и послушно заняли кресла напротив стола. Кингсли неторопливо опустился в своё. Несколько секунд в кабинете было слышно только тиканье настенных часов.

Наконец Кингсли вздохнул:

— Гарри.

— Да?

— Ты почти год учишься на аврора.

— Да.

— А ведёшь себя так, словно тебе снова пятнадцать.

Гарри возмущённо выпрямился.

— Это не так.

— Очень даже так.

Они уже поняли, что Кингсли знает. Гарри решил сразу перейти к делу:

— Я спас человека.

— Да.

— И ещё одного человека.

— Да.

— Тогда в чём проблема?

Кингсли посмотрел на него поверх очков.

— В том, что ты украл из Отдела Тайн крайне опасный артефакт государственного значения.

Гарри немного сдулся.

— Когда вы так говорите, звучит действительно не очень.

— Потому что это действительно не очень.

— Подождите, — вмешалась Гермиона. — Вы хотите сказать, что давно узнали?

— Конечно.

— Простите? — она моргнула.

— Почти сразу, — уточнил министр. — Но промолчал.

Он потянулся за чайником и разлил чай по чашкам. Движения были медленными, размеренными. Гермиона смотрела на него и чувствовала, как внутри нарастает странное, неприятное ощущение. Она привыкла к другому Кингсли — собранному, решительному, иногда жёсткому. Этот Кингсли был усталым. И это пугало больше любых криков.

— После войны все оставшиеся запасы песка времени были помещены под наблюдение, — сказал он, ставя чайник на место. — На них наложили сигнальные чары. Я получил отчёт через минуту после того, как ты его взял, Гарри. Через две минуты я уже знал, что ты взял слишком много. Через пять минут я знал, что ты направляешься в Хогсмид.

Гарри тихо простонал.

— Ага. Именно такую реакцию я ожидал.

— Почему вы не остановили нас сразу?

— Потому что сначала я пытался понять, что именно происходит, — Кингсли перевёл взгляд на Гермиону. — Потом выяснилось, что рядом всё время крутится мисс Грейнджер.

— И это вас успокоило?

— Значительно.

— Это должно меня оскорбить или польстить?

— Второе, — министр позволил себе улыбнуться. — Я был знаком с твои проектом по магии времени. Если бы песок пропал только рядом с Гарри, я бы немедленно поднял на ноги половину аврората.

— Спасибо большое, — буркнул Поттер.

— Не за что, — Кингсли отпил чаю. — Потом был разговор с портретом Дамблдора.

— Он рассказал? — удивился Гарри.

— Альбус? — мужчина фыркнул. — Нет. Как обычно, напустил тумана. Долго рассуждал о сожалениях. Вторых шансах. Ошибках юности. И людях, которых хотелось бы вернуть. Предлагал лимонные дольки, — он помолчал. — После пятого намёка я догадался про Снейпа.

— И вы не остановили нас? — тихо спросила Гермиона.

— Нет. Потому что, во-первых, я был уверен, что вы справитесь. А во-вторых… — он помолчал, подбирая слова, — потому что Северус Снейп заслуживал второго шанса. Даже если он сам так не считал.

В кабинете стало тихо.

— Но это было почти год назад, — продолжил Кингсли. — А дней десять назад чары снова активировались. И на этот раз — не Поттер. Грейнджер. Одна. С большим количеством песка. И прыжок в очень далёкое прошлое, — он посмотрел на Гермиону. — Я проверил с Клоквеллом — он как раз отвечал за песок времени. Временных аномалий нет. Никаких следов вмешательства. Но я не дурак. Я знаю, что ты что-то сделала. И я хочу знать, что именно.

— Я вернулась в 1979 год, — сказала она. — Спасла Регулуса Блэка. Он жив. Сейчас он в Лондоне. И он не опасен.

Кингсли долго молчал. Потом медленно выдохнул.

— Регулус Блэк, — повторил он. — Тот самый, который забрал хоркрукс из пещеры.

— Да.

— И он жив.

— Да.

— И вы молчали об этом.

— Мы не могли рассказать, — почти прошептала Гермиона. — Это было слишком опасно. И слишком… сложно.

Кингсли кивнул. В его взгляде не было гнева — только усталость.

— Я не собираюсь вас наказывать, — сказал он. — Но я хочу, чтобы вы понимали: то, что вы сделали — это не просто приключение. Это изменение истории. И если бы что-то пошло не так, последствия могли быть катастрофическими. Для всех.

— Мы знаем, — также тихо сказала Гермиона.

— Хорошо, что знаете, — снова пауза. — Поэтому я хочу задать вам один вопрос. И я прошу ответить честно.

Он сцепил пальцы в замок и посмотрел на них обоих.

— Если бы у вас была возможность вернуть всех погибших на войне, кто бы это был и где бы вы остановились?

Ни Гарри, ни Гермиона сразу не ответили.

— Фред, — первым сказал Гарри.

— Да.

— Сириус.

Кингсли кивнул:

— Да.

— Ремус.

— Да.

— Тонкс.

— Да.

Министр посмотрел на него поверх очков:

— А потом?

Гарри молчал.

Тогда мужчина повернулся к Гермионе.

— А ты?

Ответ пришёл быстро. Слишком быстро.

— Дамблдор.

Кингсли кивнул:

— Видите?

Он перевёл взгляд с одного на другого.

— В этом и заключается проблема времени. Не в том, что вы можете что-то изменить. А в том, что вы не можете остановиться. Сначала один человек. Потом второй. Потом третий. А потом вы начинаете думать: а почему не всех? Почему не вернуть всех, кто погиб? Где та черта, за которой начинается жадность?

В кабинете воцарилась тишина.

— А вы? — спросила Гермиона. — Где бы остановились вы?

Кингсли долго смотрел в окно. Так долго, что она решила: ответа не будет.

Но он всё же ответил:

— Нигде.

Очень просто. Очень честно.

— Именно поэтому я никогда не должен заниматься подобной магией.

Гермиона опустила глаза. Гарри смотрел на свои руки.

— Я не говорю вам, что вы поступили неправильно, — продолжил Кингсли, и его голос смягчился. — Я говорю, что вы должны понимать, что делаете. И какие последствия это может иметь. Не только для вас. Для всех.

— Мы понимаем, — ответила за обоих Гермиона.

— Хорошо, — он откинулся в кресле. — Тогда давайте поговорим о будущем.

В этот момент в дверь постучали.

— Войдите.

В кабинет вошёл пожилой волшебник. Седой, худой, в старомодных очках. Под мышкой он держал несколько папок. Гермиона ни за что не догадалась бы, что перед ней невыразимец. Он выглядел скорее как преподаватель арифмантики — из тех, кто может часами рассказывать о числовых закономерностях, а потом вдруг признаться, что забыл, где оставил свою палочку.

— Прошу прощения, министр.

— Всё в порядке, Септимус.

Мужчина положил папки на край стола и повернулся к ним. У него было спокойное, немного усталое лицо и глаза человека, который привык смотреть на вещи очень внимательно.

— Кстати, — сказал Кингсли. — Познакомьтесь. Это один из сотрудников Отдела Тайн. Септимус Клоквелл. Он отвечает за песок времени. И это он сообщил мне об аномалии.

— Мисс Грейнджер, — голос у него оказался неожиданно мягким. — Рад наконец познакомиться. Я читал ваши материалы по теории временных связей. Очень любопытная работа.

Гермиона слегка растерялась:

— Спасибо.

— Особенно расчёты обратной синхронизации. Чрезвычайно аккуратные. Редко встречается подобный подход.

Она почувствовала, что краснеет. Похвала от сотрудника Отдела Тайн значила немало.

— Я бы хотел обсудить с вами некоторые детали, — продолжил Клоквелл. — Если вы не против. Разумеется, не сейчас. Когда у вас будет время.

— Да, конечно, — сказала Гермиона. — Я была бы рада.

Клоквелл улыбнулся — тепло, по-настоящему — и отошёл в сторону, к полкам с папками.

— Собственно, об этом я и хотел поговорить, — произнёс Кингсли. Он сцепил пальцы в замок и посмотрел прямо на Гермиону. — Ты ведь заканчиваешь учёбу через два года?

— Да.

— Отлично. Потому что у меня есть одно предложение.

Гермиона насторожилась. Гарри сочувственно посмотрел на неё.

— Какое предложение?

Улыбка Кингсли стала подозрительно довольной.

— Думаю, тебе стоит поработать с Министерством.

— Думаю, тебе стоит поработать с Министерством, — сказал Кингсли, и в его голосе не было ни капли сомнения.

Гермиона моргнула.

— Я… не понимаю. Вы предлагаете мне место в Министерстве?

— Нет, — мужчина поднялся из-за стола и подошёл к окну. — Я предлагаю работать не в Министерстве. А с ним.

Он обернулся, и в его взгляде было что-то, от чего Гермиона невольно выпрямилась.

— После твоего выпуска через два года я планирую реорганизовать КВИДИМИЮ. Из Комитета мы сделаем официальную, полностью финансируемую гражданскую структуру. Вы будете работать напрямую с Отделом тайн. С невыразимцами. С теми знаниями, которые раньше никогда не покидали пределов министерства.

Она поняла его без лишних объяснений. Он предлагал автономию, доступ к Хранилищу тайн и право самой выбирать вектор исследований.

Гермиона почувствовала, как по спине пробежала лёгкая дрожь — от ответственности и открывающихся перспектив.

— Но только после того, как закончишь учёбу, — Кингсли вернулся к столу. — Диплом, потом должность. Но проекты — уже сейчас. Первый из них.

Он кивнул в сторону Клоквелла, который всё ещё стоял у полок с папками и делал вид, что очень увлечён корешками.

— Септимус работает с песком времени много лет. Но его успехи скромнее твоих. Он сам это признаёт, — Кингсли помолчал. — Ты будешь научным консультантом этого проекта. Соберёте все данные, которые успели изучить: все расчёты, все формулы, всё, что использовали. Под твоим присмотром.

— Под моим присмотром? — переспросила Гермиона.

— Ты будешь проверять каждый его шаг, — кивнул Кингсли. — И если что-то пойдёт не так, станешь первым человеком, который об этом узнает.

Клоквелл наконец оторвался от полок и подошёл ближе. В его руках была одна из папок — тонкая, с пожелтевшими от времени краями.

— Я был бы очень признателен за сотрудничество, мисс Грейнджер, — сказал он. — Ваши расчёты обратной синхронизации — это нечто особенное. Я пытался повторить их самостоятельно, но, боюсь, мои результаты далеки от ваших.

— Я… — Гермиона запнулась. — Я была бы рада.

— Вот и отлично, — министр хлопнул ладонью по столу. — Тогда считайте, что первый проект утверждён. Детали обсудите позже.

Он перевёл взгляд на Гарри. Улыбка Кингсли стала подозрительно хищной.

— Ну а теперь, Гарри, давай сюда мешочек.

Гарри вздрогнул.

— Что?

— Песок, Поттер. Придётся вернуть.

Гарри трагически вздохнул, поджал губы и с видом человека, у которого отбирают последнее сокровище, полез во внутренний карман куртки.

— Всё до последней песчинки, Поттер, — строго напомнил Кингсли, забирая артефакт под личную опись. — И впредь — сначала думаем, потом советуемся со мной. И только после этого спасаем вселенную. Свободны.

Они вышли из кабинета и закрыли за собой дверь. В коридоре было тихо и пусто.

— Он забрал мой песок, — трагически произнёс Гарри.

— Это был не твой песок.

— Он был у меня в кармане. Значит, мой.

— Гарри.

— Ладно, ладно, — он вздохнул. — Но это было жестоко.

— Это было справедливо.

— Ты на его стороне?

— Я на стороне закона.

Гарри посмотрел на неё с укором, но не смог сдержать улыбку.

— Ладно. Пошли домой. Остальные, наверное, уже заждались.

Они вернулись обратно в гостиную на площади Гриммо спустя полчаса.

Вся компания по-прежнему сидела у камина. Рон уничтожал вторую пачку печенья, Джинни мерила шагами ковер, а Регулус стоял у окна, скрестив руки на груди. Как только в комнате раздался двойной хлопок, Блэк мгновенно обернулся. Он быстро осмотрел Гермиону, и, увидев её улыбку, едва заметно расслабил плечи.

Гарри парой ёмких фраз пересказал друзьям разговор с Министром. Когда он дошёл до карьерного предложения Кингсли, гостиная взорвалась радостными криками. Джинни бросилась обнимать подругу, Невилл одобрительно кивнул, а Рон, проглотив очередной кусок, авторитетно заявил, что Грейнджер захватит этот мир ещё до тридцати лет.

— Отлично, — Рон откинулся на спинку дивана. — Я и правда тебя поздравляю. Ты теперь будешь важной шишкой.

— Я не буду важной шишкой.

— Будешь. Ты всегда была важной шишкой. Просто теперь это будет официально.

Гермиона хотела по привычке закатить глаза, но передумала. И наоборот, широко улыбнулась.

Регулус подошёл чуть позже, когда суета поутихла. Он остановился рядом с Гермионой, деликатно протягивая ей стакан воды. Их пальцы на секунду соприкоснулись, и по телу девушки пробежала уже знакомая волна тепла.

— Рад за тебя, — негромко, без лишнего пафоса произнёс он. — Работа с Министерством — это сильный ход. Кингсли действительно умный политик.

— Согласна, — Гермиона улыбнулась ему, чувствуя, что все тревоги каникул окончательно остались позади.

Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то такое, от чего у неё перехватывало дыхание. Гордость. Восхищение. И что-то ещё, более глубокое.

— Я знал, что ты особенная, — произнёс он тихо. — Но это… это нечто.

— Спасибо, — сказала она, и её щёки вспыхнули.

•◦⊷⊶⊰⌘⊱⊷⊶◦•

Апрель ворвался в Лондон сырыми ветрами, и каникулы сменились плотными университетскими буднями. Начало семестра прошло в привычной суете. Лекции, библиотека, эссе, собрания КВИДИМИЯ — всё вернулось на круги своя. Только теперь к этому добавилось новое: встречи с Клоквеллом.

Они встречались раз в неделю в маленьком кабинете на первом этаже Министерства, который Кингсли выделил специально для их проекта. Клоквелл приносил папки с расчётами, Гермиона — свои записи. Они сидели над ними часами, сверяя формулы и обсуждая детали.

Этот невыразимец оказался именно таким, как она и думала: тихим, вежливым, немного странным. Он мог часами говорить о числовых закономерностях, а потом вдруг замолчать и уставиться в окно, словно увидел там что-то, чего не видели другие. Он никогда не повышал голос, не спорил, не навязывал своё мнение. Он просто… наблюдал. И делал заметки.

Гермиона не могла бы сказать, что он ей нравился. Но она не могла сказать и обратного. Он был… нейтральным. Как чистый лист.

— Ваши расчёты обратной синхронизации, — сказал он однажды, листая её записи. — Они предполагают, что время можно не только использовать, но и… перенастраивать. Как инструмент.

— Да, — согласилась Гермиона. — Именно так.

— Это очень смелая теория.

— Это не теория. Это практика. Я проверяла её.

Клоквелл поднял на неё глаза:

— Я знаю, — сказал он тихо. — Именно поэтому я так рад работать с вами.

Регулус появлялся в компании всё чаще. Поначалу было непривычно. Рон периодически косился на его левое предплечье, скрытое рукавом рубашки, а Невилл иногда подозрительно затихал, вспоминая, что этот парень варил зелья для Пожирателей. Но время и быт творили чудеса. На Пасху они все вместе собрались в доме на площади Гриммо, который Кричер привёл в праздничный вид с двойным усердием. И ещё пару выходных компания провела в особняке, когда моросящий дождь отпугивал их от встреч в кафе.

Всё изменилось в середине мая, когда они собрались в чайной у Розали.

Было шумно, весело и немного тесно — как всегда, когда собиралась вся компания. Разговор с учебных предметов перешёл на квиддич, затем снова вернулся к урокам. Но теперь обсуждали не заклинания, а насекомых, опыляющих цветы, которые изучал Невилл. Луна, выбравшая профессию магозоолога, тут же включилась в диалог:

— Лирный корень⁽¹⁾ опыляют жуки-златки. Им нравятся интересные растения. У нас были такие в саду. Из панциря златки я сделала серёжки. Красивые обереги вышли. Гарри тогда предлагал мне помочь их найти, — она указала на свои серьги с переливающимися крыльями.

Регулус сидел рядом с Гермионой и молча пил чай.

— Эй, Регулус, — вдруг сказал Рон, поворачиваясь к нему. — Передай, пожалуйста, перечницу.

Регулус замер. Все замерли.

Рон моргнул. Потом посмотрел на свою руку, которая всё ещё была протянута в сторону перечницы. Потом на Блэка. Потом снова на свою руку.

— Я… — он запнулся. — Я назвал тебя Регулусом.

— Да, — ответил тот.

— Я не… я не специально. То есть специально, но не… — Рон запутался в собственных словах. — Я просто… это само вырвалось.

— Это нормально, — сказал юноша, и уголок его губ дрогнул. — Это моё имя.

— Да, — Рон медленно кивнул. — Да. Твоё.

Регулус протянул ему перечницу. Рон взял её с лёгким кивком.

И в этот момент Гермиона поняла, что всё изменилось. Регулус Блэк был частью их компании. Не Ант. Не тайна. Не призрак. Просто Регулус.

Она незаметно опустила руку под стол и мягко сжала его ладонь. Тот ответил и переплёл их пальцы. И улыбнулся — той самой улыбкой, которая чудесным образом влияла на её колени, — и вернулся к чаю.

А Гермиона смотрела на него и думала, что, возможно, это и есть счастье. Просто чай в кафе, шумные друзья и человек, который сидит рядом и держит её за руку под столом.

1) Магическое растение, внешне напоминающее фиолетовый кустистый лук с агрессивным, неприятным запахом

Вернуться к тексту

— «Девять ярдов»⁽¹⁾? — Рон оторвался от печенья и посмотрел на Гермиону так, словно она предложила ему сдать ТРИТОН заново. — Это что, маггловское кино?

— Да, Рон. Маггловское кино. Люди сидят в тёмном зале и смотрят на большой экран. Это называется «кинотеатр».

— Я знаю, что такое кинотеатр.

— Тогда почему у тебя такое лицо?

— Потому что… — он замялся. — Ну, это же не квиддич.

— В этом и смысл. Разнообразие.

Рон посмотрел на Гарри в поисках поддержки. Гарри сделал вид, что очень увлечён чаем.

— Прости, Гермиона, — сказал он. — У нас в пятницу тренировка с аврорами. Если ничего не изменится, то снова будут гонять до полуночи.

— А у меня матч в субботу, — вздохнула Джинни. — Тренер нас убивает. Мне нужно быть в форме.

— Мы с Ханной едем к травнику, — просто сказал Невилл. — Он обещал показать редкие виды папоротников. Мы договаривались ещё месяц назад.

— А я хочу посмотреть на звёзды, — мечтательно протянула Луна. — Это будет идеальная ночь для наблюдений. Меркурий в третьем доме, а это значит, что мозгошмыги особенно активны. Я хочу их зарисовать.

Все посмотрели на неё.

— Что? — Луна пожала плечами. — Это важно.

Гермиона вздохнула. Она уже собиралась сказать, что тогда пойдёт с Луизой, как вдруг раздался голос:

— Я схожу.

Все обернулись.

Регулус сидел с чашкой чая и смотрел на неё спокойно и чуть насмешливо.

— Ты? — Рон поднял бровь. — В кино?

— А что, в кино нельзя? — он обернулся к Гермионе. — Если, конечно, ты не против моего присутствия. Я никогда в жизни не был в маггловском кинотеатре. Пожалуй, стоит восполнить этот пробел в образовании.

Гермиона почувствовала, как уголки её губ ползут вверх.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда в пятницу в семь. У «Одеона» на Лестер-сквер.

— Договорились.

Рон переводил взгляд с одного на другого, и в его глазах было что-то среднее между подозрением и завистью.

— Погодите, — сказал он. — Это что, свидание?

— Нет, — хором сказали Гермиона и Регулус.

Рон поднял руки.

— Ладно, ладно. Молчу.

В среду днём Гермиона сидела в маленьком кабинете на первом этаже Министерства, разбирая вместе с Клоквеллом расчёты. Они уже сверили три таблицы обратной синхронизации, и очередная встреча подходила к концу. Солнце пробивалось сквозь жалюзи, и в воздухе висела пыль.

— Вот здесь, — сказала она, указывая на строчку в записях. — Если мы используем обратную синхронизацию вместо прямой, то теряем точность, но выигрываем в стабильности.

Клоквелл наклонился над пергаментом. Его очки съехали на нос, и он машинально поправил их длинным пальцем.

— Да, — сказал он. — Да, я вижу. Это… элегантно.

Он замолчал, глядя в записи, и Гермиона уже собиралась продолжить, когда он вдруг произнёс тихо, почти задумчиво:

— А вы никогда не задумывались, мисс Грейнджер, сколько жизней зависит от одного решения во времени?

Гермиона замерла. Внутри неё шевельнулся профессиональный азарт:

— Разумеется, задумывалась. Теория парадоксов хрономагии строится именно на этом. Одно неверное движение может разрушить целые семейные древа.

— Да, именно, — он кивнул и снова посмотрел в пергамент. Его лицо было таким же спокойным и немного усталым, как всегда. — Вот здесь, кажется, у меня ошибка в коэффициенте.

И больше ничего. Гермиона смотрела на его седую голову, склонённую над столом. Но потом Клоквелл поднял на неё глаза, и в них было только вежливое любопытство и немного усталости.

— Ладно, на сегодня закончим. Доброго дня, мисс Грейнджер.

Пятница встретила Гермиону прохладным весенним вечером. Она ждала у входа на станцию метро. Когда из толпы магглов уверенным, скользящим шагом вышел Регулус, у неё на секунду перехватило дыхание. Он идеально вписывался в маггловский Лондон: тёмные строгие брюки, чёрное полупальто со стоячим воротником и неизменный высокий хвост. На него оборачивались проходящие мимо девушки, но Блэк смотрел только на неё.

Они оба старательно делали вид, что это не свидание. Просто дружеский культурный поход. Обычное восполнение пробелов в образовании для чистокровного мага.

— Билеты я уже купила, — сказала она, когда он подошёл вплотную. — Идём, сеанс через пятнадцать минут.

Кинотеатр оглушил Регулуса запахом сладкого попкорна, шумом очередей и яркими неоновыми вывесками. Юноша шёл рядом с ней, внимательно фиксируя каждую деталь маггловского быта. Когда в тёмном зале начался фильм, Гермиона периодически косилась на его лицо. Вспышки огромного экрана выхватывали из темноты его точёный профиль, яркие глаза и то, как он искренне приподнимал бровь на особо абсурдных моментах. Пару раз он негромко, чисто по-блэковски рассмеялся, и этот звук заставил Гермиону внутренне затрепетать.

— Итак, — сказал Регулус, когда они вышли из кинотеатра. — Это было…

— Что? — Гермиона смотрела на него с любопытством.

— Странно. Но интересно.

— Странно?

— Ну, — он задумался, подбирая слова. — Магглы снимают кино о мафии. О людях, которые убивают друг друга, но при этом шутят. И зрители смеются. Это… необычно.

Они шли по набережной Темзы. Вечер был прохладным, но не холодным, и вода отражала огни города — размытые, дрожащие. Гермиона была в куртке, но всё равно ёжилась от ветра, и Регулус, заметив это, молча снял своё пальто и накинул ей на плечи.

— Не надо, — сказала она.

— Надо.

— Тебе будет холодно.

— Я вырос в Англии. К тому же есть согревающие чары.

Она посмотрела на него, но спорить не стала. Пальто было тёплым и пахло им — чем-то травяным, немного дымным, знакомым.

Они шутили над сюжетом фильма, Регулус расспрашивал её о том, как магглы умудряются проецировать картинку на ткань без использования заклинания, а Гермиона увлечённо объясняла ему основы физики и оптики. Между ними то и дело возникали короткие, неловкие паузы, когда их плечи случайно соприкасались при ходьбе.

Гермиона шла по брусчатке, кутаясь в его пальто, и вдруг поймала себя на одной очень важной и ясной мысли.

Она наконец-то окончательно перестала сравнивать. В её голове больше не было разделения. Исчез изысканный француз Антарес Бурке. Исчез юный и напуганный Регулус из Круа Вуд. Испарились парадоксы прошлого и условности настоящего. Перед ней шёл один-единственный, монолитный человек. Её человек. Тот, который умел быть собранным на собраниях КВИДИМИИ, который варил ей мятный чай в старом домике под Дублином и который прямо сейчас внимательно слушал её лекцию про маггловские кинопроекторы.

Гермиона посмотрела на его профиль, на едва заметную ямочку, проступившую на щеке от её очередной заумной фразы, и почувствовала себя абсолютно, безгранично счастливой. Повседневная реальность Лондона оказалась прекраснее любой временной сказки.

— Знаешь, — сказала она. — Я рада, что ты пошёл.

— Я тоже. Давно хотел посмотреть, как живут магглы. Не через книги. Не через рассказы. А… вживую.

— И как?

— Им интересно живётся, — он улыбнулся. — Они всё время что-то придумывают. Чтобы не было скучно.

— Это ты про кино?

— И не только, — он кивнул на набережную, на огни, на людей. — Про всё это. Они не могут колдовать. Но они строят, изобретают, снимают кино. Они находят способы делать жизнь… интереснее.

— Ты ведь никогда раньше так не думал, — удивилась она.

— О чём?

— О магглах. Об их жизни.

Регулус пожал плечами.

— Раньше я не задумывался об этом. А теперь… — он помолчал. — Теперь я думаю, что многое потерял. Из-за того, что был… кем был.

— Ты не виноват.

— Я знаю. Но это не значит, что я не жалею.

Они остановились у перил. Внизу плескалась вода, и в её тёмной поверхности отражались звёзды.

— Знаешь, — сказала Гермиона, глядя на воду. — Когда я впервые тебя увидела в пещере, я думала, что ты просто… часть истории. Часть прошлого. Что я спасу тебя, и на этом всё закончится, — она помолчала. — Потом, когда ты был Антом, я думала, что это два разных человека. Ант и Регулус. Один — галантный, уверенный, немного загадочный. Другой — сломленный мальчишка, который краснел при каждой перевязке.

— И кто из них тебе нравился больше?

— Никто, — она повернулась к нему. — И одновременно оба.

Регулус смотрел на неё внимательно.

— А теперь?

— А теперь я перестала сравнивать, — она улыбнулась. — Ты — это ты. Не Ант. Не мальчишка из пещеры. Просто… ты. Один человек.

Он долго молчал. Потом медленно поднял руку и коснулся её щеки — легко, почти невесомо.

— Спасибо, — произнёс он тихо.

Они стояли так ещё немного, глядя друг на друга, и ветер трепал её волосы, а его пальто было тёплым и пахло им.

Потом Регулус опустил руку и взял её ладонь.

— Пошли, — сказал он. — Я провожу тебя до дома.

— Хорошо.

Они пошли дальше по набережной, и их руки были сплетены. Не потому, что кто-то сделал первый шаг. Не потому, что это было нужно. Просто потому, что это стало естественно.

1) криминальная комедия с Брюсом Уиллисом и Мэттью Перри, вышедшая в прокат в пятницу 19 мая 2000 года

Вернуться к тексту

Я хочу знать, можешь ли ты принять боль, мою или свою, не скрывая и не смягчая её, и не пытаясь все исправить. Я хочу знать, можешь ли ты жить радостью, моей или своей, можешь ли ты танцевать как безумный и позволить восторгу переполнить тебя до краёв.

Прошла неделя после кино.

Жизнь шла своим чередом — размеренно, спокойно, почти обыденно. Учёба в Магическом университете отнимала много сил, лекции сменялись часами в библиотеке, вечером собрания КВИДИМИЯ или встречи с Клоквеллом. Регулус появлялся в университете чаще, чем раньше, и Гермиона ловила себя на том, что ищет его взглядом в коридоре. Находит, улыбается и идёт дальше.

В понедельник она пришла на собрание КВИДИМИЯ и обнаружила на своём столе кружку чая. Пар ещё поднимался над поверхностью. Малиновый, с мятой. Она даже не спросила, откуда он взялся. Просто грела ладони о тёплый фарфор, зная ответ.

— Спасибо, — сказала она, не поднимая головы.

— Не за что, — отозвался Регулус откуда-то из-за стеллажей с папками.

Во вторник она пожаловалась на эссе: слишком много материала, слишком мало времени. Он молча забрал у неё стопку книг и через час вернул с закладками на нужных страницах.

— Ты не обязан был.

— Знаю, — ответил он. — Но ты бы всё равно сделала то же самое.

Она хотела возразить, но не смогла. Потому что он был прав.

Они перестали прятаться. По крайней мере, друг от друга.

В среду после собрания Регулус закрыл дверь кабинета и повернулся к ней:

— Нам нужно возобновить уроки окклюменции. Защита сознания лишней не бывает. Особенно сейчас.

Она согласилась. В этот раз ментальная тренировка прошла на удивление гладко. Гермиона смотрела ему в глаза — и не отвлекалась. Она легко почувствовала его присутствие в своём сознании — деликатное, почти невесомое. И вместо того чтобы запаниковать, просто выстроила стену. Спокойно, без спешки, как училась. Стена выдержала. Регулус отступил.

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо.

— Удивительно, — выдохнула она, открывая глаза после нескольких проб. — В этот раз всё прошло просто идеально.

— Потому что ты перестала отвлекаться, — он опустил палочку, наклонился к ней и расстегнул одну пуговицу на воротнике. Потом ещё одну. Воротник разошёлся, открывая чёткую линию ключицы.

Гермиона почувствовала, как горят щёки:

— Ты это специально.

— Что именно? — он посмотрел на неё с невинным видом.

— Вот это, — она неопределённо махнула рукой в сторону его воротника.

— Не понимаю, о чём ты.

Гермиона вспыхнула, шутливо стукнула его кулаком по груди и, пряча улыбку, уткнулась носом прямо в его воротник. Регулус тут же прижал к себе. От него пахло знакомым медовым лимонадом.

— Мне нравилось ещё тогда, — тихо прошептал он ей в макушку. — То, что я видел в твоих мыслях. Что ты считала меня красивым, не зная, кто я.

— Это было давно, — пробормотала она в ткань его рубашки.

— Не так уж и давно.

Он обнял её обеими руками — крепко, надёжно, так, что она почувствовала себя в безопасности. И добавил уже серьёзно:

— И, кстати, ты сегодня молодец. У тебя необычайный талант к ментальной магии.

— Ты это уже говорил.

— Повторю ещё раз. Чтобы ты запомнила.

Гермиона ничего не ответила. Она просто стояла, уткнувшись носом в его грудь, и впервые за долгое время чувствовала себя в абсолютной безопасности.

В субботу вечером они оказались в доме на площади Гриммо. Остальные ребята разъехались по делам на эти выходные, но Гермионе срочно потребовались редкие свитки Блэков, а Регулус вызвался помочь их отыскать.

В огромном доме стояла привычная тишина. Вальбурга на портрете спала, скрытая тяжёлыми портьерами. Гермиона работала за столом в библиотеке, листая пожелтевшие страницы. Регулус сидел на стремянке у верхних полок, передавая ей нужные материалы. Некоторое время они работали молча, и это молчание было лёгким, почти уютным.

Потом Регулус отложил бумаги и сказал, не поднимая глаз:

— Я иногда просыпаюсь и первые секунды жду, что увижу потолок охотничьего домика. Или каменный свод.

Гермиона подняла голову.

— Что?

— Не в плохом смысле, — поспешил он добавить. — Просто… привычка. Иногда мне кажется, что я украл чужую жизнь, — он помолчал. Спустился со стремянки. — Я должен был умереть в той пещере. Не заслужил этого. Второго шанса. Всего этого.

Гермиона отложила книгу. Подошла к нему ближе.

— Я тоже боюсь, — сказала она. — Не времени. Не Министерства. А ошибок. Потому что если кто-то считает тебя самой умной девочкой курса, начинает казаться, что ошибаться нельзя. Что ты не имеешь права на ошибку. Что если ты споткнёшься — все увидят.

Регулус посмотрел на неё, и в его глазах было что-то такое, от чего у неё сжалось сердце.

— Ты не должна быть идеальной, — сказал он.

— Я знаю. Но это не значит, что я не боюсь.

Они посмотрели друг на друга. В полумраке старой библиотеки Блэков стало отчётливо видно: они оба вовсе не такие железные и уверенные в себе люди, какими привыкли казаться окружающему миру. Тишина была комфортной. И Гермиона, сама не зная почему, вдруг положила голову ему на плечо.

Регулус замер. Потом медленно, очень осторожно коснулся её руки.

И в этот момент что-то произошло.

Гермиона почувствовала — не мысль, не образ, не воспоминание. Чувство. Облегчение. Тёплое. Огромное. Почти болезненное. Словно человек много лет нёс тяжесть и наконец позволил себе её отпустить. Девушка отчётливо поняла: эта эмоция пришла не от неё.

Она подняла голову:

— Ты тоже это почувствовал?

Регулус смотрел на неё, и в его глазах было удивление.

— Да, — ответил он. — Я почувствовал… тебя. Твой страх. И нежность. И доверие.

— А я — твоё облегчение.

Они смотрели друг на друга.

Где-то на краю памяти Гермиона смутно припоминала описание похожего эффекта в одной из книг по ментальной магии. Синхрон⁽¹⁾. Кажется, именно так он назывался.

Регулус первым нарушил молчание:

— Ты уверена?

Она знала, о чём он спрашивает.

— Да.

Он наклонился и поцеловал её — медленно, без спешки. И связь снова отозвалась. На несколько секунд Гермиона почувствовала, как он смотрел на неё после пробуждения. Как искал глазами в коридорах университета и как боялся в саду виллы, что она откажет. Не воспоминания. Скорее эмоциональные отпечатки. А он, наверное, чувствовал её потерянность после войны. Тревогу в Круа Вуд и день на пляже, когда она ждала его возвращения.

Впервые они видели не историю. А друг друга.

Ей казалось, что между ними постепенно исчезает всё лишнее. Страх. Осторожность. Недосказанность. Она сама потянулась к нему, и Регулус на секунду замер, будто до конца не верил, что это происходит на самом деле. Его ладонь коснулась её щеки. Потом волос. Потом плеча. Так бережно, словно он всё ещё боялся однажды проснуться и обнаружить, что всё это сон. Её руки скользнули к его воротнику, расстёгивая верхние пуговицы, а он притянул её за талию ближе.

А потом мир сузился до тишины, тепла и его рук.

Гермиона проснулась первой.

Она повернула голову и долго смотрела на его спокойное, расслабленное во сне лицо. Солнечный луч пробивался сквозь щель в портьерах спальни, подсвечивая русые прядки волос. Регулус спал, и в этот момент выглядел удивительно беззащитным. Она смотрела на него и понимала, что впервые за долгое время ничего не анализирует. Вообще. Не думает о прошлом. Не боится будущего. Просто счастлива.

Дверь тихо скрипнула.

На пороге стоял Кричер с подносом. На нём были тосты, джем, чайник и две чашки. Домовик вошёл, поставил поднос на столик у кровати и посмотрел на Гермиону с таким видом, будто всё знал с самого начала.

— Доброе утро, юная мисс, — сказал он. — Кричер приготовил завтрак.

— Спасибо, Кричер, — ей показалось, что такое же выражение лица у него было, когда она впервые взяла дневник. — Ты уже тогда в его комнате знал, что так будет?

Домовик кивнул.

— Ты видел следы магии времени, — она не спрашивала, а скорее рассуждала вслух.

Эльф посмотрел на их ладони, которые были очень близко:

— Кричер видел не только время. Он видел связь. Кричер не будет мешать, — и он исчез с лёгким хлопком.

Регулус пошевелился, открыл глаза и тепло ей улыбнулся

— Доброе утро.

— Доброе.

— Кричер приходил?

— Да, — она кивнула, ставя поднос между ними. — Принёс завтрак. И сказал, что всё знал с самого начала.

Регулус тихо рассмеялся.

— Он всегда всё знает. Магия домовиков — она необычная.

— Похоже на то…

Когда-то Гермиона Грейнджер до паники боялась навсегда потеряться между прошлым и настоящим волшебного мира. Теперь она отчётливо понимала: никакого прошлого больше не существовало. Был только этот сегодняшний день, чашка горячего чая и любимый человек рядом.

1) Здесь появляется разновидность ментальной магии, что я ввела для этой пары. В каноне нам дают не так много информации по этой теме, так что я позволила себе вольности. Этот тип связи строится на полном доверии и открытии друг другу. В отличие от той же связи Тёмной Метки.

Немного вариантов стадий, которые могут проявиться:.

Всё это происходит в результате Синкулименции (Synculimentia) — совместной ментальной практике близких людей. В теоретическом трактате по ментальной магии такой процесс назывался Нексус Аними (Nexus Animi) — буквально «связь/сплетение душ (разумов)».

• Ментальный Синхрон (Synchronia Mentis) — эффект «зеркала», когда два разума начинают работать на одной частоте и отражать состояния друг друга.

• Парный Окклюм (Geminus Occlum) — состояние связи, когда ментальные щиты не закрывают их друг от друга, а образуют общую безопасную сферу для двоих.

• Эмпатический Резонанс (Resonantia Empathica) — одна из редких стадий связи, когда эмоции входят в резонанс, усиливаясь и передаваясь на расстоянии без слов.

Также крайне редко может встречаться Конфлуэнция (Confluentia / Ментальное слияние) — от латинского «слияние рек». Момент, когда в минуту опасности два разума на время становятся одним целым, разделяя боль, страх и адреналин на двоих, чтобы выжить. Для этого менталисты могут использовать Искру Нексуса (The Nexus Spark) — экстренный сигнал, высшая искра, которая пробегает между обоими в критический момент.

Вернуться к тексту

Июнь выдался на удивление тёплым. Лондон щурился сквозь дымку, студенты сдавали последние эссе, а КВИДИМИЯ готовилась к своему первому выпускному.

Точнее, к закрытию первого учебного года. Луиза, которая взяла на себя всю организацию, металась по аудитории с папкой в руках и видом человека, у которого осталось ровно три минуты до конца света.

— Нет, это не годится. Столы нужно переставить. Иначе никто не сможет пройти к буфету, — она взмахнула палочкой, и три стола послушно поползли в сторону. — И гирлянды. Гирлянды слишком низко. Рон, не ешь! Это для гостей!

Рон, который уже уничтожил половину корзиночек с закусками, виновато отступил от стола.

— Я проверяю качество, — сказал он. — Кто-то же должен.

— Ты проверяешь уже сорок минут.

— Это ответственная работа.

Гарри снимал стулья с верхних полок и расставлял их вдоль стен. Джинни помогала Луне развешивать бумажные фонарики — Луна, как всегда, делала это по-своему, привязывая их к потолочным балкам в порядке, который понимала только она.

— Луна, — позвала Джинни, глядя на очередной фонарик, висящий вверх ногами. — Может, перевернёшь?

— Зачем? — Луна склонила голову набок. — Так они ловят больше света. Им так нравится.

Джинни вздохнула и оставила как есть.

Гермиона стояла у окна, проверяя список гостей. Регулус был рядом — он пришёл пораньше, чтобы помочь, но сейчас просто стоял, глядя на суету с лёгкой, едва заметной улыбкой.

— Ты не помогаешь, — заметила Гермиона.

— Я помогаю морально, — отозвался он. — И потом, у меня ответственная задача. Я слежу, чтобы Рон не съел всё до начала.

— Я слышал, — донёсся голос Рона от стола.

— Я на это и рассчитывал.

Гермиона улыбнулась и вернулась к списку.

Праздник начался в шесть. Гостей, помимо самих студентов КВИДИМИЯ, было немного — несколько преподавателей, Кингсли, который заглянул на полчаса и ушёл, сославшись на дела. Было шумно, тепло и по-домашнему. Луиза наконец перестала метаться и позволила себе бокал огневиски. Рон доел остатки закусок и переключился на десерт. Гарри и Джинни танцевали в углу под музыку из колдорадио.

Гермиона стояла у стола с напитками, когда в окно постучали.

Это была сова. Большая, серая, с коробкой в когтях. Она влетела в аудиторию, сделала круг над головами гостей и опустилась на спинку стула перед Гермионой.

— Что это? — спросила Джинни, подходя ближе.

На коробке была записка, написанная аккуратным почерком: «Стол Гермионы. От студентов КВИДИМИЯ. С благодарностью за год».

— Как мило, — Гермиона улыбнулась. — Они решили сделать сюрприз.

Она посмотрела на коробку. Потом на Луну, которая стояла чуть в стороне и с любопытством наклонила голову.

— Там кто-то шуршит, — произнесла Луна спокойно.

— Луна, это, наверное, просто защитная магическая стружка, чтобы подарок не разбился, — Гермиона улыбнулась, не придавая значения её словам.

— Нет, — так же невозмутимо возразила Лавгуд спустя пару секунд. — Там шуршат очень нервно. И пахнет сушёными сукропицами.

— Мы ничего не отправляли, — удивилась Луиза, выглядывая из-за её плеча.

Все замерли. Гермиона обернулась.

— Что?

— Мы ничего не отправляли, — повторила Луиза. — Я сама собирала подарки. Этой коробки там не было.

Тишина.

Гермиона медленно опустила руку к палочке. Регулус оказался рядом мгновенно, его ладонь легла на её запястье.

— Не трогай, — сказал он тихо.

— Я и не собиралась.

— Луиза, — позвал Гарри, который уже стоял рядом. — Ты уверена, что это не от студентов?

— Абсолютно. Я знаю всех, кто сдавал подарки. Этой коробки среди них не было.

Гермиона сделала шаг назад.

— Нужно вызвать специалистов. Из Отдела тайн.

— Уже, — сказал Гарри. Он держал в руке палочку, и на его лице не было ни кровинки. — Я отправил Патронуса Кингсли. Он пришлёт кого-нибудь.

По дежурной сетке Министерства на вызов прибыл Септимус Клоквелл.

Он вошёл в аудиторию, вежливо кивнул всем, извинился за вторжение и сразу направился к коробке. В его руках был небольшой чемоданчик с инструментами — артефактами, которые Гермиона видела только на картинках в учебниках.

— Мисс Грейнджер, — сказал он, присаживаясь на корточки перед столом. — Вы правильно сделали, что не открыли.

— Это было не моё решение, — призналась она. — Луна услышала шуршание.

Клоквелл бросил короткий взгляд на Луну, которая стояла в стороне и с невозмутимым видом рассматривала коробку.

— Проницательно, — сказал он. — Очень проницательно.

Он провёл над коробкой палочкой, и над поверхностью вспыхнули тонкие линии диагностических чар.

— Так, — бормотал он. — Артефакты. Несколько штук. Оглушающие. С эффектом потери памяти. Чрезвычайно аккуратная работа, мисс Грейнджер, — мягко произнёс Клоквелл, наконец опуская палочку. На его седом лице читалось лишь академическое любопытство. — Кто-то очень не хотел, чтобы вы помнили. Внутри скрыта модифицированная импульсная ловушка. При вскрытии пакет должен был мгновенно оглушить всех присутствующих за столом, а затем точечно воздействовать на ментальную память. Стереть определённые пласты воспоминаний за последний год. Настоящий перфекционизм.

Гермиона почувствовала, как холодеет внутри.

— Стереть воспоминания? О чём?

— Возможно, о ваших проектах, — сказал Клоквелл. — Или о ком-то.

Он не смотрел на Регулуса. Но все остальные посмотрели.

— Это можно обезвредить? — спросил Гарри.

— Разумеется. — Клоквелл поднялся. — Я заберу коробку в Отдел. Там её разберут и уничтожат. Ничего страшного не произошло.

— А кто это отправил? — спросила Джинни.

— Пока неизвестно, — Клоквелл покачал головой. — Следы зачищены. Но я бы рекомендовал усилить меры безопасности. На всякий случай.

Он забрал коробку, вежливо попрощался и ушёл. Праздник продолжился, но настроение было уже не то. Гости расходились раньше, чем планировалось, и Гермиона видела, как Регулус провожает каждого взглядом — настороженным, цепким.

— Ты думаешь, это связано с тобой? — тихо спросила она, когда они остались вдвоём.

— Не знаю, — ответил он. — Но мне это не нравится.

В следующую субботу компания вновь договорилась встретиться в чайной у Розали. Погода была отличной, каникулы манили свободой, и все уже сидели за сдвинутыми столами. Луна обещала прийти раньше всех — показать новые рисунки мозгошмыгов. Но её не было.

Пять минут. Десять. Пятнадцать.

— Может, она задержалась? — предположил Невилл. — Она часто теряет счёт времени.

— Она никогда не опаздывает, — сказала Джинни. — Никогда.

Гермиона уже доставала палочку, когда в воздухе вспыхнул серебристый свет.

Призрачный заяц приземлился на стол, смешно дёрнул ушами и заговорил голосом Луны — спокойным, почти безмятежным:

— Привет. Меня опять похитили. Кажется, они ошиблись человеком. Я не понимаю, что значит фраза: «Lui verrà⁽¹⁾». Не волнуйтесь.

Заяц растворился.

Тишина.

Рон медленно опустил чашку.

— ЧТО ЗНАЧИТ «ОПЯТЬ»?!

1) Он придёт (итал.)

Вернуться к тексту

— ЧТО ЗНАЧИТ «ОПЯТЬ»?! — Рон вскочил так резко, что чашка подпрыгнула и залила стол чаем.

— Рон, сядь, — сказала Джинни, но её голос дрожал.

— Не сяду! Она сказала «опять»! Как будто это уже было!

— Это и было, — тихо сказала Гермиона. — Два года назад. Пожиратели. Подвал Малфоев. Она провела там несколько месяцев.

Рон медленно опустился на стул.

— Точно, — прошептал он. — Я забыл. Мерлин, я совсем забыл.

— Она не забыла, — сказала Джинни. — Такое не забывается.

Гарри сжал кулаки.

— Пожиратели? — спросил он, глядя на Гермиону. — Может, кто-то из старых?

— После войны их почти не осталось. Те, кто выжил, либо в Азкабане, либо затаились. Им нет смысла похищать Луну.

— Тогда кто? Новые радикалы? — Ханна лихорадочно теребила салфетку.

— Я не слышал ни о чём подобном, — сказал Гарри. — Аврорат мониторит все группировки инакомыслящих. Ничего, — он устало потёр лицо.

Регулус молчал.

Он сидел неподвижно, глядя на стол, и его лицо было бледнее обычного. Гермиона заметила, как его пальцы сжались в кулак.

— Регулус? — тихо позвала она.

Он не ответил.

— Регулус.

Он поднял голову. И в его глазах было что-то такое, от чего у неё похолодело внутри.

— Луна говорила на английском? — спросил он.

Все переглянулись.

— Да, — ответила Джинни. — Конечно, на английском.

— А похитители?

Тишина.

— Что? — не понял Рон.

— Она сказала: «Lui verrà», — Регулус произнёс это медленно. — Это итальянский. «Он придёт».

Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Итальянский?..

— Гримальди, — сказал Регулус. Он поднялся, и его голос был ровным, почти ледяным. — Клан, который конкурирует с семьёй моей матери. Мы с матерью думали, что это просто борьба за территории. Что они теснят нас на материке, пытаются перекупить контракты, выдавить из портов, — он нахмурился. — Но теперь я думаю, что они целятся не в бизнес.

— А в кого? — тихо спросила Ханна.

Регулус посмотрел на неё. Потом на Гермиону. Потом на остальных.

— В меня, — сказал он. — Они хотят меня. И Луна… — он запнулся. — Луна просто оказалась не в том месте. Они пытались похитить кого-то, кто был рядом со мной. Она подвернулась первой. Одна. Без защиты.

Рон медленно опустился на стул.

— Ты хочешь сказать, — сказал он, — что Луну похитили из-за тебя?

— Да.

— И что теперь?

Регулус выпрямился. И в его глазах было что-то такое, чего Гермиона не видела раньше. Не страх. Не вину. Решимость.

— Я еду на Сицилию, — сказал он. — Сейчас.

— Один? — спросил Гарри.

— Один.

— Это безумие.

— Это моя война. Моей семьи. А теперь и вы втянуты, — он посмотрел на Гермиону. — Я не могу допустить, чтобы кто-то ещё пострадал.

Она почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не от страха за Луну — хотя он был. А от того, как он это произнёс. Спокойно. Принимая.

— Хорошо, — сказала она. — Но ты будешь держать нас в курсе. Патронусы. Каждый день.

— Обещаю.

— Только… вернись.

Регулус чуть склонил голову. Потом шагнул к Гермионе. Не коснулся. Просто посмотрел.

— Я вернусь. С Луной.

Он шагнул к выходу. У двери обернулся.

— Если что-то случится — сразу к Кингсли. Не пытайтесь искать сами.

И аппарировал.

Сицилия встретила его ярким солнцем и запахом сухой земли. Он не был здесь несколько месяцев. И сейчас возвращался не как сын. Как должник. Регулус появился на пороге дома Велати — и сразу понял, что его ждали.

Констанция стояла в гостиной. Она не сидела, не читала, не пила кофе. Просто стояла, глядя в окно, и её руки были сложены на груди.

— Мамá.

Она обернулась. И Регулус почувствовал, как что-то внутри скручивается.

Она не кричала. Не металась. Не плакала. Её лицо было спокойным — слишком спокойным. И это было страшнее любого крика.

— Ты засветил своё окружение. Позволил им увидеть, кто тебе дорог. Думал, они не тронут тех, кто не имеет отношения к делам?

— Я знаю.

— Знал. Но не остановился.

— Я не думал…

— Именно. Ты не думал. Они не играют по правилам, Антарес. Никогда не играли. А теперь твоя подруга сидит в подвале и ждёт, пока «он придёт».

Регулус молчал. Он не искал оправданий. Не пытался защититься. Просто стоял и принимал каждое слово.

— Я исправлю это, — сказал он наконец.

— Как? — Констанция подняла бровь. — Ты знаешь, где они? Ты знаешь, что они планируют? Ты знаешь, сколько их?

— Нет. Но я выясню.

— Каким образом?

— Я найду их. Я умею искать.

Констанция смотрела на него долго. Потом медленно выдохнула, и её плечи чуть опустились.

— Хорошо, — сказала она. — Ты поедешь на материк. Я дам троих в сопровождение. У Гримальди есть база недалеко от Неаполя. Старый склад. Мы следили за ним несколько месяцев, — она подошла к столу и взяла папку. — Здесь всё, что мы знаем. Карты, имена, расписание смен. Но учти: они ждут тебя.

— Я знаю.

— «Lui verrà» — это не просто фраза. Это приглашение. Они хотят, чтобы ты пришёл. Добровольно. Ты — их цель.

— Я знаю.

— И ты всё равно пойдёшь.

— Да.

Констанция помолчала. Потом подошла к нему и положила руки ему на плечи.

— Ты больше не тот мальчик, которого я встретила в девяносто шестом, — сказала она тихо. — Тот мальчик боялся. Тот мальчик прятался. Тот мальчик думал, что не заслуживает ничего хорошего, — она посмотрела ему в глаза. — Ты уже не он. Ты — Бурке. Ты — Велати. Ты — мой сын. И ты идёшь не для того, чтобы доказать что-то. Ты идёшь, потому что это правильно.

Регулус кивнул.

— Я верну её.

— Я знаю, — сказала Констанция. — И ещё, Антарес. Когда найдёшь их — не убивай. Не всех. Нам нужны ответы. И нам нужен мир. Насколько это возможно, — она помолчала. — Гримальди не льют кровь без нужды. Они не Пожиратели. Они хотят влияния, территорий, контроля. Если ты предложишь им выход, который их устроит, они отступят. Это стиль Велати. Найди деликатное решение.

— Хорошо.

— И последнее, — она позвала, когда он был у двери. — Девочка. Луна. Я не знаю её. Но она твоя подруга. И она пострадала из-за тебя. Это не твоя вина. Но это твоя ответственность.

— Я знаю.

— Тогда иди.

Дорога до Неаполя заняла несколько часов. Зачарованный поезд на огромной скорости мчался сквозь оливковые рощи и скалистые ущелья материковой Италии. Трое мужчин в тёмных плащах ждали уже в купе. Кивнули. Не представились. Не нужно было. Регулус неотрывно смотрел в тёмное окно. В стекле отражался его собственный силуэт.

Он думал о том, каким был раньше. В семнадцать лет он верил в чистоту крови. В то, что мир можно исправить. Он получил Метку. Он варил зелья. Он следил за людьми. Он косвенно убил человека.

А потом он встретил Гермиону. И она показала ему, что мир сложнее, чем он думал. Что люди, любые люди, заслуживают шанса. Что он сам заслуживает шанса.

Поезд прибыл. Все четверо молча вышли из вагона и направились по меткам на карте к складу Гримальди.

Итальянцы невольно напомнили ему, кто он есть на самом деле. В его жилах упрямо текла опасная и древняя кровь Блэков, отточенная четырьмя годами жёсткой школы сицилийской мафии Велати. Он научился окклюменции, он умел читать чужие разумы и больше не собирался бежать.

Сейчас Регулус шёл по итальянской улице, зная, куда идёт. Зная, зачем. Зная, что где-то впереди сидит девушка с серебристыми волосами, которая спокойно сказала «опять похищение» и отправила Патронуса. И она видит его ауру.

Он больше не тот мальчик из пещеры. Но иногда он всё ещё смотрит на него из зеркала.

Мысли вернулись к Гермионе. К тому, как она кивнула, когда он сказал «я вернусь». К тому, как не стала цепляться. К тому, как впервые за долгое время он почувствовал не вину, а ответственность.

Не за прошлое. За настоящее.

Мужчина слева коротко кивнул в сторону тёмного переулка.

— Здесь.

Регулус поправил манжету. Проверил палочку. Вдохнул воздух, пахнущий морем и пылью.

И шагнул вперёд.

Гермиона не находила себе места.

Она перебрала книги на столе — раз, другой, третий. Расставила их по алфавиту, потом по темам, потом снова по алфавиту. Проверила сумку. Сложила свитки. Разложила. Сложила обратно.

Регулус уехал днём. С тех пор прошло несколько часов. Она знала, что он жив — он отправил Патронусом короткое сообщение: «Добрался. Всё по плану». Но с тех пор — тишина.

Она взяла очередную книгу с полки, и из неё выпал сложенный кусок пергамента. Гермиона наклонилась, подняла. Развернула.

«Моё имя».

Она замерла. Это был тот самый пароль — тот, что Регулус передал ей на дне стакана с лимонадом в апельсиновом саду. Она тогда сунула записку в книгу и забыла. Совсем забыла.

Тёмно-зелёная обложка легла на колени — тяжёлая, привычная. Гермиона провела пальцами по корешку, потом открыла последнюю страницу и тихо, почти шёпотом произнесла:

— Регулус.

Страницы вспыхнули мягким золотистым светом. Магия пробежала по корешку, по краям, по пожелтевшим листам — и замерла. Дневник открылся.

Она перевернула страницу. Там было совсем немного текста — несколько строк, написанных знакомым аккуратным почерком.

«Я не знаю, когда ты это прочтёшь. Может, никогда. Может, когда меня уже не будет рядом. Но я хочу, чтобы ты знала.

Ты изменила всё. Не только дату моей смерти. Ты изменила то, как я смотрю на мир. На людей. На себя.

Если когда-нибудь у тебя будет выбор — остаться или уйти, — я прошу только об одном. Не выбирай из жалости. Выбирай, если хочешь.

Потому что я уже выбрал.

Спасибо, что ты есть.

Р.»

Гермиона смотрела на эти строки, и в глазах у неё стояли слёзы. Она не заметила, как они потекли по щекам. Просто сидела, держала дневник и чувствовала, как что-то тёплое и огромное разливается в груди.

— Дурак, — прошептала она. — Почему ты не сказал мне это лично?

Она закрыла дневник и прижала его к груди.

— Возвращайся, — сказала она тихо. — Просто возвращайся.

•◦⊷⊶⊰⌘⊱⊷⊶◦•

Склад встретил Регулуса запахом сырости и старого дерева. Трое сопровождающих остались у входа — они не должны были вмешиваться, пока он не подаст знак. Регулус шагнул внутрь один.

Внутри было темно. Только несколько ламп под потолком отбрасывали жёлтые пятна света на бетонный пол. В центре стоял длинный стол, за которым сидели трое. Пожилой мужчина с седыми волосами и тяжёлым взглядом — он был здесь главным. Двое помоложе — по бокам.

— Антарес Бурке, — сказал пожилой. — Мы ждали тебя.

— Я знаю, — ответил Регулус. — «Lui verrà». Это было приглашение.

Мужчина усмехнулся.

— Ты не боишься.

— А должен?

— Ты один. Мы втроём. И у нас твоя подруга.

— У меня тоже есть вопросы, — сказал Регулус, садясь напротив. Он не спрашивал разрешения. Просто сел. — Например, зачем вы похитили Луну.

Лидер Гримальди наклонился вперёд.

— Потому что мы знаем, кто ты.

— И кто же я? — Регулус поднял бровь.

— Ты — архимаг.

Тишина.

Регулус моргнул.

— Простите?

— Мы знаем, — продолжил лидер Гримальди, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Ты появился из ниоткуда. Твоя магическая сигнатура путается, обрывается, её невозможно отследить. Ты связан с Блэками. Усилил Велати за четыре года. Дружишь со спасителем мира.

Мужчина сделал паузу. Регулус не сразу нашёлся, что сказать, как на это реагировать. Итальянец продолжил:

— Мы видели, как вы обмениваетесь сообщениями — магический способ, который невозможно ни отследить, ни перехватить. Ты — тот, о ком говорится в пророчествах. Архимаг. Древний. Могущественный. И нашему клану нужен такой человек. Поэтому мы вежливо пригласили тебя для ритуала смены рода, — мужчина указал в угол склада.

Там тихо сидела Луна. Руки свободны. На столе перед ней стояла чашка чая. Рядом — незнакомый молодой человек с растрёпанными светлыми волосами и лёгким синяком на скуле. Он смотрел на Регулуса с плохо скрываемым облегчением.

Регулус поймал взгляд мужчины и незаметно скользнул в его сознание — и не нашёл там ни капли иронии. Гримальди действительно верил в то, что говорил. Потом медленно, очень медленно Регулус начал смеяться. Не громко. Не истерично. Просто искренне и устало.

Откинулся на спинку стула, закрыл глаза ладонью и ещё несколько секунд не мог остановиться. Смех вырывался из него неожиданно, как будто что-то прорвало в груди.

— Простите, — сказал он, когда отсмеялся. — Просто… это настолько глупо, что даже красиво.

Лидер Гримальди мрачно смотрел на него.

— Мы не находим это смешным.

— А я нахожу, — Регулус вытер глаза. — Вы хотите версию попроще? Я должен был умереть в семьдесят девятом. Меня спасли. Я проспал семнадцать лет. Проснулся. Сбежал во Францию. Меня подобрала Констанция. Всё. Никаких пророчеств. Никаких древних архимагов. Просто очень упрямый и очень мёртвый человек, которому дали второй шанс.

Он наклонился вперёд.

— И теперь вы сидите здесь с двумя англичанами, которых взяли по ошибке, и ждёте, что я соглашусь на ваш обряд разрыва. Потому что решили, будто я — ключ к чему-то великому.

Итальянец молчал.

Регулус продолжил уже тише, но жёстче:

— Я не ключ. Я сын Констанции Велати. И я Бурке. Обе крови. Обе семьи. И обе очень плохо реагируют, когда трогают их людей. Вы можете попытаться провести ритуал. Можете попытаться удержать меня. Но тогда вы получите войну. Не с одним человеком. С двумя домами сразу. И с теми, кто сейчас стоит снаружи. А ещё — с теми, кто узнает, что вы похитили подругу Гермионы Грейнджер и Гарри Поттера.

Он выдержал паузу.

— Или мы можем закончить это иначе. Вы отпускаете обоих. Я ухожу. Констанция получает гарантию, что вы больше не лезете во Францию и не трогаете наших. Велати больше не нужно углубляться в материк. Мы готовы обсудить границы. Вы получаете то, чего на самом деле хотите: передышку. Возможность сохранить лицо. И отсутствие войны, которую вы не выиграете.

Лидер Гримальди долго смотрел на него. Потом медленно кивнул.

— Теперь я понимаю, почему Констанция так за тебя держится. Ты не архимаг. Но ты — что-то не менее опасное. Ты умеешь говорить.

Регулус не ответил.

Мужчина поднял руку. Один из Гримальди снял с запястий Луны и её соседа тонкие серебристые браслеты, подавляющие магию.

— Привет, — сказала она, когда Регулус подошёл. — Ты быстро.

— Ты в порядке?

— Да. Они были очень милыми.

— Они тебя похитили.

— Да. Но очень вежливо, — она подумала. — Они принесли мне чай. И печенье. Правда, печенье было не очень. Но они старались.

Регулус смотрел на неё и не знал, смеяться или плакать.

— Пошли, — сказал он. — Нам нужно уходить. Кстати, кто этот парень?

— Магозоолог. Они схватили его в другом месте. По ошибке. Он тоже из Англии. Они не хотели отпускать, потому что он мог рассказать.

Юноша рядом с ней тихо хмыкнул.

— Рольф Скамандер, — представился он, протягивая руку. — Магозоолог. Меня взяли тремя днями раньше. По ошибке. Я был не в том месте не в то время. Они решили, что я тоже… связан.

— Вы оба едете с нами, — сообщил Регулус.

Лидер Гримальди проводил их взглядом до двери.

— Антарес.

Регулус обернулся.

— Если когда-нибудь решишь сменить сторону… предложение останется в силе.

— Не решу, — ответил Регулус. — Но спасибо за вежливость.

На улице он отправил Гермионе сообщение с Патронусом: «Всё в порядке. Мы возвращаемся. Со мной Луна и ещё один англичанин. Будем завтра к обеду». Подозвал троих мужчин, приехавших с ним, и все вместе они аппарировали на станцию. Впереди долгая дорога на поезде и крепкий сон в доме Велати. В безопасности. Днём разговор с мамá — нужно обсудить стратегию переговоров. За это время люди Констанции успеют сделать порт-ключ обратно в Англию.

Он вернётся к Гермионе. И обнимет её. Крепко.

•◦⊷⊶⊰⌘⊱⊷⊶◦•

В Отделе тайн было тихо.

Клоквелл закрыл очередную папку и отложил её в сторону. На столе перед ним лежала фотография — колдография из «Ежедневного пророка». На ней Гермиона Грейнджер улыбалась, пожимая руку Кингсли Шеклболту.

Он смотрел на неё долго.

— Они продолжают сопротивляться, — сказал он тихо, обращаясь к пустой комнате. — Естественному порядку вещей. Времени. Судьбе, — он покачал головой. — Жаль. Придётся действовать решительнее.

Он убрал фотографию в ящик стола и закрыл его на ключ.

Гермиона ждала на Гриммо с самого утра.

Она пыталась читать, но книга не шла. Пыталась работать над расчётами, но цифры расплывались. Пыталась пить чай, но он остывал в чашке. Она ходила по гостиной: от окна к камину, от камина к двери, от двери снова к окну — и каждый раз останавливалась, прислушиваясь.

Кричер появлялся трижды, чтобы предложить завтрак, обед и «может, юная мисс всё-таки присядет». Она трижды отказалась.

Когда в прихожей раздался хлопок аппарации, Гермиона замерла на полушаге.

Дверь открылась. На пороге стояли Луна и незнакомый молодой человек.

— Привет, — Луна положила папку с рисунками на комод. — А где Гарри и остальные? Я ещё не показала вам свои эскизы.

— Они спустились на кухню, как только получили сообщение. Пекут твоё любимое печенье.

— О, чудесно, — Лавгуд указала на юношу рядом. — Это Рольф Скамандер. Он тоже магозоолог.

— Приятно познакомиться. Гермиона Грейнджер.

Рольф пожал ей руку с искренним воодушевлением — тем самым, с каким многие молодые маги смотрели на тех, кто прошёл через войну.

— Ты голоден? Кричер как раз накрыл обед.

— С удовольствием. Мы завтракали ещё во Франции, очень рано.

— Тогда спускаемся. После еды я покажу рисунки, — Луна направилась к лестнице, но у двери обернулась. — Он скоро будет. Сказал, что зайдёт к себе что-то оставить.

— Спасибо.

Луна на мгновение посмотрела куда-то над головой Гермионы, тихо пробормотала «твоя аура темнеет» и скрылась вместе с Рольфом.

Спустя пару минут у входной двери послышались шаги. Гермиона поспешила открыть.

На пороге стоял Регулус. Уставший, в отглаженной рубашке, но с тёмными кругами под глазами. Живой. Целый. Здесь.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

Они стояли друг напротив друга несколько секунд — и потом Гермиона шагнула вперёд и обняла его. Крепко, обеими руками, уткнувшись носом в его воротник. Он обнял её в ответ так же крепко — и они простояли достаточно долго, чтобы Кричер, наблюдавший из-за угла, тихо всхлипнул и исчез.

— Ты в порядке?

— Теперь — да.

— Хорошо, — тихо сказала она ему в плечо.

— Как там Луна?

— В порядке. Рольф тоже. Они спустились на кухню. Ждём тебя, чтобы начать обед.

Гермиона отстранилась и посмотрела на него.

— Откуда взялся Рольф?

— Долгая история, — он улыбнулся. — Потом расскажу.

— Хорошо.

Она взяла его за руку и повела к остальным.

В столовой царил лёгкий хаос.

Луна сидела на подоконнике, болтая ногами, и держала кружку.

— Они были очень вежливыми, — рассказывала она. — Сначала спросили, не хочу ли я есть. Я сказала, что хочу. Принесли печенье. Правда, печенье было не очень — слишком сладкое. Но они старались.

— Луна, — сказал Рон. — Они тебя похитили.

— Да. Но очень вежливо. Даже извинились, что не могут предложить мне больше, чем чай и печенье. Сказали, что в следующий раз подготовятся лучше.

— В следующий раз?! — Рон поперхнулся.

— Они сказали, что если я захочу остаться, они будут рады. Но я сказала, что у меня есть дела. Они поняли.

Гарри смотрел на неё с открытым ртом. Джинни хохотала, уткнувшись лицом в его плечо. Невилл пытался сдерживать смех и совершенно в этом не преуспевал. Ханна уже открыто хихикала в кружку.

— Они ещё спросили, не хочу ли я посмотреть на их пророчество, — продолжила Луна. — Я согласилась. Это было очень плохое пророчество. Совсем не похоже на настоящее. Я им так и сказала. Они расстроились.

Регулус, сидевший рядом с Гермионой, тихо фыркнул.

— Расстроились сильно, — подтвердил он. — Я видел их лица.

— Там было пророчество? — осторожно спросил Невилл.

— Было. Они решили, что я — архимаг. Древний. Могущественный. Пришедший из пророчества.

Наступила короткая тишина.

— Что? — переспросил Рон.

— Архимаг, — повторил Регулус. — Я смеялся. Долго. Они не оценили.

Рон смотрел на него секунду — и расхохотался. За ним Гарри, Джинни, даже Невилл.

— Архимаг, — повторил Рон, отсмеявшись. — Ты. Регулус Блэк. Парень, проспавший семнадцать лет.

— Я знаю, — сказал Регулус. — Я им тоже сказал. Они не поверили.

— А что они хотели с тобой сделать? — спросила Ханна.

— Ритуал смены рода. Хотели привязать меня к Гримальди, — он пожал плечами. — Я отказался. Мы договорились о перемирии. Пока на словах. Дальше будет вести мамá.

— И они просто так отпустили тебя? — удивился Гарри.

— Я умею говорить. И за мной два дома. Они не хотели войны.

Гермиона смотрела на него и чувствовала, как постепенно отпускает тяжесть последних суток. Он был здесь. Он справился. Он вернулся.

Рольф Скамандер оказался спокойным и очень уставшим. Он сидел в углу с чашкой чая и отвечал на вопросы.

— Я просто искал неаполитанских рогатых саламандр в ущелье и случайно наткнулся на их склад. Они решили, что я британский шпион, и заперли в соседней камере. Если бы не Луна и мистер Бурке, я бы, наверное, пропустил весенний брачный сезон гиппогрифов в Уэльсе.

Луна, сидевшая рядом, вдруг сказала:

— У вас очень красивая аура. Спокойная. Как у наргла, когда он спит.

Рольф посмотрел на неё и улыбнулся.

— Спасибо. Наверное.

— Это комплимент, — заверила Луна и протянула ему плоский фиолетовый камушек.

Рольф покраснел до ушей, но принял подарок бережно. Гермиона мимолётно переглянулась с Джинни.

Знакомство вышло коротким. Вскоре Рольф вежливо попрощался — ему нужно было написать отчёт и предупредить семью. Луна проводила его до камина и вернулась уже с новым печеньем, которое Кричер торжественно поставил на стол.

Первая странность случилась к вечеру.

Гарри поднялся из-за стола, сказал что-то про «нужно проверить одну бумагу» и направился к лестнице. Через минуту он вернулся, остановился посреди гостиной и растерянно потёр лоб.

— Я… зачем я поднимался?

— Ты сказал — проверить бумагу, — напомнила Джинни.

— Какую бумагу?

Все переглянулись. Гарри моргнул и махнул рукой:

— Ладно. Наверное, неважно. Устал.

Чуть позже Регулус отправил Патронуса Констанции — короткое сообщение, что все доставлены по домам. Ответ пришёл через несколько минут. Когда он дослушал, то на мгновение замер.

— Что? — тихо спросила Гермиона.

— Ничего. Просто… странно.

— Что именно?

— Я знаю, что отправлял первое сообщение. Помню, как достал палочку. Но сам момент будто… выпал. Его нет.

Гермиона нахмурилась.

— Может, просто устал. Ты плохо спал несколько дней.

— Возможно.

Но что-то в его голосе ей не понравилось.

Каникулы уже начались, экзамены были сданы, и ребята решили провести эту ночь на Гриммо — шумно, как раньше. Невилл и Регулус принесли из подвала медовухи, Луна с Кричером накрыли закуски, Джинни нашла очередную игру. Алкоголь, хоть и некрепкий, сделал своё дело. Вымотанные тревогой последних дней, все довольно быстро начали зевать и расходиться по комнатам.

Ближе к полуночи Регулус вышел на задний двор подышать. Не спалось. Он отправил Гермионе Патронуса.

«Ты в порядке? Скучаю».

Ответ пришёл почти сразу. Её выдра скользнула к нему и произнесла шёпотом:

«Тоже. Не могу уснуть. Приходи, если хочешь».

Регулус кивнул растворяющемуся патронусу — и вдруг почувствовал странное. Будто часть воспоминаний о сегодняшнем дне — склад, смех, объятие в гостиной — стала чуть менее чёткой. Не исчезла. Просто размылась по краям, как старая фотография, которую слишком долго держали на солнце.

Он моргнул. Ощущение прошло.

Но осадок остался.

Гарри сидел в своей комнате и пытался восстановить детали того вечера в Визжащей хижине. Помнил главное: как нашли Снейпа, как Гермиона вливала зелья, как домовик смотрел на них огромными глазами.

Но имя этого домовика вдруг выскользнуло. Совсем. Будто его никогда и не было.

Гарри записал это на клочке пергамента и положил под подушку. На всякий случай.

Гермиона утроилась за столом в своей комнате и разбирала старые расчёты по песку времени. Те самые, что они с Клоквеллом сверяли на прошлой неделе.

Одна формула вдруг показалась до боли знакомой. Она смотрела на символы и понимала: уже видела их. Где-то. Когда-то. Но не могла вспомнить ни контекста, ни момента.

Просто знакомо.

Она отложила перо и медленно потёрла виски.

К утру все трое — Гарри, Гермиона и Регулус — независимо друг от друга пришли к одному и тому же выводу.

Что-то не так.

Гермиона пришла в Отдел тайн на следующий день после разговора на Гриммо. Она заранее решила: не паниковать, не делать выводов, просто рассказать. Клоквелл был единственным человеком, кроме Регулуса, кто разбирался в магии времени достаточно глубоко, чтобы заметить то, что она могла пропустить.

Он ждал её в своём кабинете. На столе стояли две чашки чая. Одну он подвинул ей.

— Вы выглядите обеспокоенной, мисс Грейнджер, — сказал он, когда она села. — Что-то случилось?

— Я не уверена. Возможно, ничего. Но я хотела спросить у вас.

Она рассказала. Про формулу, которая показалась знакомой. Про ощущение дежавю, которое не отпускало. Про то, что некоторые детали работы с песком времени будто выпали из памяти — не исчезли, а размылись по краям.

Клоквелл слушал внимательно. Он не перебивал, не хмурился, не делал поспешных выводов. Когда она закончила, он откинулся на спинку стула и долго смотрел в окно.

— Любопытно, — сказал он наконец. — Очень любопытно.

— Вы думаете, это связано с песком? — спросила Гермиона.

— Возможно. Магия времени редко проходит бесследно. Особенно когда речь идёт о таких масштабных перемещениях, как ваши. — Он помолчал. — Скажите, когда вы использовали песок в последний раз? В тот раз, в одиночку. Как именно проходил перенос?

Гермиона нахмурилась.

— Я уже рассказывала вам.

— Рассказывали. Но сейчас детали важны, — он подался вперёд. — Как вы активировали песок? Как именно работала матрица? Что происходило в момент самого переноса? И главное — что вы чувствовали физически? Было ли ощущение сопротивления? Или, наоборот, поток шёл легко?

Она задумалась. Его вопросы звучали сухо, профессионально и безобидно. Гермиона, уставшая бороться с собственной памятью, подробно отвечала на каждый его вопрос. Он кивал, делал пометки в блокноте, иногда переспрашивал.

— Спасибо, — сказал он, когда она закончила. — Это очень полезно.

— Полезно для чего?

— Для понимания, — он улыбнулся — мягко, по-стариковски. — Я работаю с песком времени много лет, но ваши методы… они уникальны. И проверены на практике. Мне важно понять механику. И возможные последствия.

— Последствия? — переспросила Гермиона.

— Любые, — он пожал плечами. — Магия времени — это не только перемещение. Это ещё и отпечаток. След. Иногда он остаётся в памяти. Иногда — в магии. Иногда — в самом времени.

Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Вы думаете, мои провалы в памяти — это след?

— Возможно, — Клоквелл снова улыбнулся. — Но не волнуйтесь. Я уверен, что мы разберёмся. Кстати, — он вдруг оживился, — я кое-что нашёл в архиве. Документы, связанные с песком времени. Старые. Очень старые. Думаю, вам будет интересно.

— Что за документы?

— Разные. Записи. Схемы, — он задумался. — Я не успел всё просмотреть. Но то, что видел, показалось мне знакомым. В свете ваших вопросов.

— Хорошо, — кивнула она. — Когда?

— Завтра. В архиве. В десять утра, — ответил он. — Я буду ждать.

Гарри начал вести записи в тот же вечер.

Он нашёл старую записную книжку — потрёпанную, с пожелтевшими страницами — и сел за стол в гостиной на Гриммо. Первым делом записал:

«Имя домовика. Визжащая хижина. Не помню».

Потом подумал и добавил:

«Бумага. Поднялся наверх, забыл зачем. Джинни напомнила. Не помню, какую бумагу искал».

Он смотрел на эти строки и чувствовал себя немного глупо. Как будто вёл дневник наблюдений за собственной забывчивостью. Но что-то подсказывало ему, что это важно.

Джинни заглянула через плечо.

— Ты что там делаешь?

— Записываю.

— Что?

— Всё, что забываю, — он поднял на неё глаза. — Пока немного. Но вдруг будет больше.

Джинни подошла и села рядом.

— Ты думаешь, это не просто усталость?

— Не знаю. — Гарри помолчал. — Но Регулус говорит, что память не исчезает сама по себе. А он в этом разбирается.

Джинни кивнула.

— Тогда записывай. И я буду.

Регулус сидел рядом, и его лицо было напряжённым. Годы тренировок в ментальной магии научили его главному правилу: человеческая память — структура хрупкая, но герметичная. Она не растворяется сама по себе.

— Это не просто усталость, Джинни, — глухо произнёс он, откладывая перо и поднимая на обоих тяжёлый, настороженный взгляд. — Память не уходит в никуда. Кто-то аккуратно, стежок за стежком, подрезает нити. И если мы не поймём кто, скоро нам станет нечего защищать.

Регулус пришёл к Гермионе в тот же вечер. Он был мрачнее обычного — таким она видела его редко.

— Я говорил с матерью, — сказал он, опускаясь в кресло. — Она сказала, что Гримальди не используют ментальную магию. Это не их стиль. Они предпочитают грубую силу или деньги.

— Значит, это не они.

— Значит, это кто-то другой, — он ненадолго замолк. — И этот кто-то работает с памятью. Тонко. Аккуратно. Так, чтобы мы не заметили.

— Ты думаешь, это кто-то из Министерства?

— Я думаю, это кто-то, кто имеет доступ к артефактам или зельям, — Регулус подался вперёд. — Я уже говорил Гарри — память не исчезает. Её стирают. Или блокируют. Или… — он запнулся, — переписывают.

— Переписывают?

— Есть способы. Редкие. Сложные. Но они существуют.

Гермиона смотрела на него и чувствовала, как внутри нарастает тревога.

— Что нам делать?

— Сначала — понять, кто это, — Регулус выпрямился. — Потом — остановить.

Она рассказала ему про приглашение Клоквелла. Про архив. Про документы.

— Я пойду с тобой, — сказал он сразу.

— Не надо.

— Гермиона.

— Это Отдел тайн, Регулус. Туда не пускают посторонних. Если ты придёшь, он заметит. И тогда мы ничего не узнаем.

Он смотрел на неё долго. Потом медленно выдохнул.

— Хорошо. Но ты будешь осторожна.

— Буду.

— И если что-то покажется странным — сразу уходишь.

— Хорошо.

Он взял её за руку и сжал пальцы.

— Я серьёзно.

— Я знаю.

Утро было серым и тихим. Лондон тонул в дымке, и даже звуки города казались приглушёнными.

Гермиона шла по коридорам Министерства, и каждый шаг отдавался в ушах. Она не знала, чего именно боится. Может быть, ничего. А может быть, всего сразу.

Клоквелл ждал её у входа в архив. Он был таким же, как всегда: седой, вежливый, немного усталый. В руках — папка с документами.

— Доброе утро, мисс Грейнджер, — он улыбнулся. — Готовы?

— Да.

Он приложил резной жетон к массивным дверям. По створкам пробежали искры, и прохладный женский голос произнёс:

«Доступ подтверждён. Добро пожаловать».

Двери с тихим скрежетом распахнулись. Клоквелл провёл её через тёмный коридор, мимо стеллажей, мимо запертых дверей с непонятными табличками. Архив Отдела тайн оказался огромным лабиринтом, уходящим в темноту.

— Здесь, — сказал он, останавливаясь у стола в дальнем углу. — Я нашёл это вчера.

Он положил папку. Гермиона открыла её.

Внутри лежали старые пергаменты — пожелтевшие, с обтрёпанными краями. Схемы, формулы, записи на латыни. Она пробежала глазами по строчкам — и внутри что-то сжалось.

Это были расчёты. Практически её собственные. Только очень старые.

— Что это? — тихо спросила она.

— То, что я хотел вам показать, — Клоквелл стоял рядом, и его голос был спокойным. — Эти документы были созданы задолго до вашего рождения. Но формулы в них… они совпадают с вашими. Практически полностью.

Гермиона подняла на него глаза.

— Как это возможно?

— Я не знаю, — он пожал плечами. — Но я хочу это выяснить. Есть подозрение, что кто-то уже делал то же, что и вы. Возможно, мы сможем найти ответы на ваши вопросы.

Она снова посмотрела на пергаменты. Потом на невыразимца. Потом снова на пергаменты.

— Покажите, пожалуйста, откуда вы их взяли. Я хочу проверить, нет ли там чего-то ещё.

— Сюда, мисс Грейнджер, — он указал рукой в пыльный проход.

Гермиона прошла мимо стеллажей к полке, на которую он указал. Но в тот самый момент, когда она шагнула вперёд, вглядываясь в выцветшие рунические знаки на развороте старой карты, воздух в проходе завибрировал. Под её ногами, скрытая под слоем многолетней пыли, бесшумно ожила сложнейшая геометрическая вязь.

Руническая ловушка сработала молниеносно, без единого звука. Яркая, ослепительно-белая вспышка полоснула по глазам, ослепляя. Острая боль пронзила затылок, раскалывая мысли на осколки. Гермиона даже не успела перехватить палочку или выдохнуть имя Регулуса.

Мир вокруг неё погас.

Вечер на Гриммо был тихим.

Слишком тихим. Регулус сидел в кресле у камина, сжимая в руке палочку, и смотрел на огонь. Он отправил Гермионе Патронуса час назад — короткого, простого: «Как прошло? Всё в порядке?» Ответа не было.

Он пытался сказать себе, что это ничего не значит. Она в архиве. Архив Отдела тайн — это лабиринт. Может, она не может ответить. Может, Патронус не долетел. Может, она просто устала.

Но у него было странное ощущение, словно его чувства к ней накрыли мягким, плотным одеялом.

Регулус поднялся.

Гарри был в своей комнате. Сидел за столом над записями. Джинни спала, свернувшись клубочком, но на скрип двери сразу подняла голову.

— Что случилось? — спросила она сонно.

— Гермиона не отвечает.

Сон как рукой сняло. Джинни села.

— Она тебе что-нибудь писала? — спросил Регулус, глядя на Гарри.

— Нет.

— Мне тоже.

Тишина стала тяжёлой.

Гарри отложил перо и открыл записную книжку. Пролистал несколько страниц. Нахмурился.

— Я… не помню, отвечала ли она сегодня вообще. Может, просто забыл?

Последняя запись была вчерашней. Никаких упоминаний о сегодняшнем дне.

— Ты думаешь, что-то случилось? — спросил Гарри, но уверенности в голосе не было. — Архив большой. Может, задержалась.

— Она должна была вернуться два часа назад, — тихо сказал Регулус. — И слишком много странного происходит в последнее время. Сбои памяти. Провалы. Это уже не похоже на совпадение.

Гарри побледнел.

— Ты думаешь, это связано?

— Кто-то хочет нам навредить. И, возможно, Гермиона что-то узнала. Или кто-то решил, что она может узнать.

— Гримальди? — спросила Джинни, уже вставая.

— Нет. Они не работают с памятью. Это не их стиль. Это кто-то другой. У кого есть доступ к артефактам. Или к зельям. Или к чему-то ещё.

Гарри вскочил.

— Надо идти в Министерство.

— Ночью архив закрыт.

— Тогда к Кингсли. Он может открыть.

Джинни уже натягивала куртку.

— Если идём — то сейчас. Пока он не лёг. Я с вами.

— Джинни…

— Не начинай. Это Гермиона. Я иду.

Регулус не стал спорить. Проверил карманы: палочка, зелья. Гарри схватил записную книжку, мантию-невидимку. Они спустились в гостиную.

— Подождите, — сказал Гарри. Он поднял палочку. — Надо предупредить остальных. Если что-то случилось с Гермионой, они должны знать.

Регулус кивнул.

— Я отправлю Невиллу. Он ближе всех к Министерству, если что — сможет подойти.

— А я — Луне, — сказала Джинни. — Она живёт в кампусе. Если Гермиона не вернулась в комнату, Луна может проверить.

Гарри кивнул.

— Хорошо. Я — Рону. Он с родителями, но предупредить стоит.

Они подняли палочки почти одновременно. Три серебристых Патронуса — пёс, лошадь и олень — сорвались с кончиков и исчезли в темноте.

— Теперь идём, — сказал Регулус.

Он остановился у камина и отправил ещё одного Патронуса — короткого, резкого:

«Где ты? Ответь».

Серебристый силуэт сорвался с палочки и исчез.

Минута.

Две.

Пять.

Ответа не было.

— Идём, — сказал Гарри.

•◦⊷⊶⊰⌘⊱⊷⊶◦•

Сначала была темнота.

Потом — холод. Металл под лопатками. Запах машинного масла и сырой пыли.

Гермиона открыла глаза.

Высокий ржавый потолок с облупившейся краской. Где-то вдалеке ритмично гудело. Воздух вибрировал. Во рту стоял противный, сушащий привкус — как после тяжёлого наркоза.

Она попыталась пошевелиться. Руки и ноги сковывали тяжёлые путы, притягивающие её к металлическому креслу. Голова раскалывалась.

— Осторожнее, — раздался спокойный голос. — Вам ещё рано вставать.

Клоквелл сидел на простом деревянном стуле в нескольких шагах. Без мантии. В серой рубашке с засученными рукавами. Выглядел усталым и почти виноватым.

Гермиона медленно повернула голову.

— Где я?

— В безопасном месте. Далеко от Лондона. Старый исследовательский комплекс. Когда-то здесь испытывали механизмы, которые так и не заработали.

Он кивнул в сторону центра огромного ангара. Среди ржавых конструкций и пыльных щитов гудела странная машина — переплетение металла, стекла, рун и проводов. В центре мерцал тусклый голубоватый свет.

— Простите, мисс Грейнджер, — сказал Клоквелл тихо. — Но вы сами не оставили мне выбора.

Голос у него был всё тем же — мягким, вежливым, почти отеческим.

— Выбор в чём?

— Я должен всё исправить.

— Как?

— С помощью этой машины.

Он поднялся и медленно подошёл к гудящему механизму. Положил ладонь на один из металлических ободов. Машина отозвалась более громким гулом.

— Мой отец был магглом, — сказал он, не оборачиваясь. — Физиком. Он мечтал создать машину времени. Посвятил этому всю жизнь. В конце концов сошёл с ума. Буквально. Дни и ночи над чертежами, забывал есть, забывал спать. Говорил, что время можно переписать. Что всё можно исправить.

Клоквелл обернулся. В глазах не было ни злобы, ни торжества. Только усталая решимость.

— Я унаследовал его чертежи. И его талант. Но не его безумие. Я знаю, что время — не игрушка. Я всю жизнь работал с песком времени именно потому, что ненавижу вмешательство в него. Время должно течь правильно.

Гермиона смотрела на него, постепенно складывая пазл.

— Эта машина работает прекрасно, — продолжил он с той же пугающей рассудительностью. — Я уже попробовал её на вас.

— Значит, это были вы, — сказала она. — Провалы. Забытые детали.

— Конечно, — он произнёс это спокойно, без тени гордости. — Машина исправно убирает девиации. Но ей не хватает мощности. По моим расчётам, чтобы полностью стереть такой пласт отклонений и вернуть всё на круги своя, потребуются годы. А вы уже начали подозревать. Поэтому машине нужен дополнительный источник. Самый важный узел этой временной аномалии.

Гермиона сглотнула.

— Тогда зачем вы запускали её раньше? Зачем устраивать провалы?

Клоквелл чуть пожал плечами — жест вышел почти беспомощным.

— Чтобы получить источник, мне была нужна наживка.

Он снова посмотрел на гудящую машину, потом на неё.

— И вот вы здесь.