↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Нити судьбы: Меч Гриффиндора (джен)



Автор:
Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Детектив, Приключения, Драма, Экшен
Размер:
Макси | 601 221 знак
Статус:
В процессе
 
Не проверялось на грамотность
Вторая книга — это история о том, как далеко может зайти человек, когда любовь превращается в одержимость. О цене выбора, который кажется единственно верным. О доверии, которое становится оружием. И о том, что иногда единственный способ спасти мир — это позволить ему стать другим. Здесь будут предательства, которых вы не ожидаете. Потери, к которым вы не будете готовы. И финал, который заставит вас задуматься.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

Глава 22. Лабиринт

Тропа вилась вниз, петляя меж камней, заставляя смотреть не вперёд, а себе под ноги. Она была узка, местами осыпалась под ногой и требовала осторожности на каждом шагу. Огромный белый валун, похожий на скорчившуюся фигуру, остался позади, а впереди, у крутого поворота, виднелся высокий грубо обтёсанный чёрный столб. Цепляясь за кусты и каменные выступы, они медленно спускались, стараясь не поскользнуться на мелкой каменной крошке. Холм был невысок, но склон его казался суровым и неприступным. Ветер с озера освежал лицо и доносил запах воды.

Вскоре тропа привела их к самой кромке озера. Здесь дорога оборвалась. Берег встретил их запахом глубины, влажной земли и огромными валунами — некоторые наполовину были скрыты водой. Они казались древними чудовищами, поднявшимися со дна Титикаки и застывшими в ожидании смельчаков. Гарри, перепрыгивая с камня на камень, встал на огромный плоский валун. Ленивые, мягкие волны подкатывали к его ногам, набегали на валун и, отступая, оставляли влажный след. Титикака — бескрайняя, спокойная, тёмной гладью уходящая к горизонту — лежала перед ним.

Гарри повернулся лицом к берегу. Тот самый обрыв, что всего полчаса назад казался просто склоном холма, с озера выглядел совсем иначе: над ними нависла высокая, мрачная, сложенная из грубых слоёв, изрезанная трещинами и расселинами огромная скалистая стена. Кое-где из расщелин пробивалась сухая трава. Там, где порода обвалилась, зияла чёрная пещера — след древних землетрясений.

Ветер стих. У ног чуть слышно плескалась вода. Лишь теперь, оказавшись так близко к скалистому берегу, каждый почувствовал настоящую силу озера — не ту, что была видна издалека, когда спускаешься с холма, а ту, что ощущаешь, стоя на берегу, глядя на бескрайнюю гладь. Гарри перевёл взгляд с воды на скалу — и понял: они нашли то, что искали. Осталось понять, как войти внутрь.

— Как думаете, — спросил Рон, приняв серьёзный вид, — если я применю «Алохомору», пещера откроется или даст понять, что я дурак?

— Дурак не дурак, — ответил ему Гарри с улыбкой, — но «Алохомора» здесь не пройдёт. — Он повернулся к Полумне: — Полумна, а на каком валуне ты стояла, когда открылась пещера?

— Вон на том, — уверенно произнесла она, указывая на тёмный большой камень, выступающий из воды неподалёку от берега. — Он самый тихий. Остальные ворчат, когда на них наступаешь, а этот молчит и ждёт.

Гарри, не мешкая, перепрыгнул на тот валун. Ни звука, ни движения. Пещера оставалась глухой.

— Невилл, — подала голос Гермиона, стоявшая поодаль и разглядывавшая глыбы, разбросанные по берегу, — а ты помнишь, на каком камне ты тогда поскользнулся?

— Если честно, не уверен, — ответил Невилл, медленно обводя взглядом каменистый берег. — Мне кажется, я растянулся вот здесь, — он махнул палочкой в сторону четырёх небольших камней.

— Гермиона, ты хочешь сказать… — начал Гарри, но не закончил.

— Что камни работают как ключи, — перебила его Арабель. — Не один камень, а комбинация.

— Да, и Невилл наступил на нужный камень, — подхватила Гермиона и решительно шагнула на тот, на котором, по словам Невилла, он поскользнулся. Пещера не откликнулась. Она перепрыгнула на соседний — снова ничего, только плеск воды под ногами.

— Нужно повторить последовательность шагов, — заметил Пётр.

— Я шла так, — проговорила Полумна и, двигаясь плавно, словно в танце, начала переступать с одного валуна на другой. Остановившись на том камне, с которого только что спрыгнул Гарри, она обернулась к Невиллу: — Ты шёл за мной. Повтори, Невилл, камни тебя узнают: у них отличная память на падения.

Невилл осторожно ступил на первый камень, затем на второй, на третий. Он двигался сосредоточенно, морща лоб, пытаясь воссоздать в памяти свой путь.

— А вот на этом, — сказал он, глубоко вздохнув перед тем, как ступить на последний камень, — я поскользнулся и упал.

Валун, на котором стояла Полумна, начал медленно погружаться под воду, и из глубины пещеры донёсся низкий, протяжный звук.

— Никому не двигаться! — крикнул Гарри.

— Сработало! — воскликнул Ханку Тхая, когда большая каменная плита, открывая проход внутри пещеры, начала медленно опускаться вниз. Изнутри потянуло холодом и сыростью.

— Ханку, отойди от входа подальше! — вовремя крикнул Андрей, но Тхая уже и сам отпрыгнул в сторону за долю секунды до того, как град камней и пыли обрушился на то место, где он только что стоял.

Они шагнули внутрь. Воздух пещеры был вязким, оседал в носу сладковато-тошнотворным привкусом, отчего у Рона мучительно свело желудок. Он скривился, будто проглотил что-то несвежее.

— Фу, — выдохнул Рон, стараясь дышать одним ртом. — Здесь что, жил тролль и ни разу не проветрил это помещение?

— Замолчи, Рон, — беззлобно прошептала Гермиона, выступая вперёд. Свет её палочки прорезал мрак глубже и шире, чем у других. Пол под ногами был ровным, но подозрительно скользким, а стены не отражали звук. Впереди Гермиона заметила тонкую, едва различимую прямую полоску.

— Стойте! — крикнула она, но было уже поздно.

Пётр, порывистый и нетерпеливый, успел сделать шаг вперёд. Палочка выскользнула из его пальцев и со звоном ударилась о край провала, когда каменные плиты под ним, открыв бездонную чёрную пасть, ушли вниз. Гарри, почувствовавший опасность раньше всех, рванулся вперёд и, падая на колени, вцепился в куртку Петра.

— Держи его, Гарри! — закричала Арабель, обвивая грудь Петра тонкой серебристой верёвкой, вылетевшей из её палочки.

Невилл, действуя скорее на рефлексах, чем осознанно, ухватился за ворот рубашки Петра и, помогая Гарри вытащить друга, дёрнул его на себя. Пётр грохнулся на живот, больно приложившись подбородком, и несколько секунд лежал, тяжело дыша, не веря, что пол под ним твёрдый.

— Твою ж лешего мать… — прохрипел он, ощупывая челюсть.

Гарри, всё ещё сжимая его куртку, выдохнул и медленно разжал пальцы.

— Живой? — спросил Рон.

— Я мог туда упасть, — проговорил Пётр себе под нос. — А я ведь даже не завтракал.

Никто не смеялся. Никто не шутил.

— Не мог, — сказал Невилл, переводя дыхание. — Мы тебя держали.

— Вставай, — Андрей подхватил друга под локоть и помог подняться. Он посмотрел вниз, на дно ямы, где между острыми пиками, торчащими из земли, белели человеческие кости. — Древние индейцы были искусными магами. Прошла тысяча лет, а ловушка сработала как новая.

— Это не магическая ловушка, — присев на корточки, Гермиона пристально разглядывала край провала. — Простая механика — и, судя по всему, дальше будут такие же. Где-то здесь, под плитами, спрятана пружина.

— Утешила, — проворчал Рон, с опаской косясь себе под ноги.

— Не вини себя, Пётр, — подбодрила его Полумна, с любопытством разглядывая пустоту ямы. — Здесь невероятное количество шныряльщиков, а они всегда мешают видеть истину.

— Надо перебраться на ту сторону, — сказал Гарри. — Но я боюсь, что, перепрыгивая, мы нажмём следующую пружину.

— Надо бы… — согласился Рон. — Были бы мётлы.

— Сыграем в квиддич потом, — усмехнулся Андрей и шагнул к яме. Легко перемахнув через провал, он бесшумно приземлился на противоположном краю.

— Андрей! — ахнула Арабель, прижимая руку к груди. — Не делай так больше, у меня чуть сердце не вырвалось.

— Как видите, — улыбнулся Андрей, — скрытых ловушек нет, по крайней мере здесь.

Стараясь не смотреть вниз, на пики, они перепрыгивали через зияющую пасть по одному.

— Как будем двигаться дальше? — спросил Гарри, оглядывая узкий проход, стены которого были покрыты барельефами.

— Глациэс Калида, — сказала Гермиона, сжимая пальцы в кулак и направляя на него палочку. Когда она раскрыла ладонь, на ней лежал небольшой шарик льда. Аккуратно опустив его на пол, она добавила: — Энгоргио.

Ледяной шарик достиг размеров мяча ростом с человека.

— Локомотор шар, — скомандовала она, и шар, послушно качнувшись, покатился вперёд.

— А раньше ты не могла это придумать? — спросил Рон, когда они, держа наготове палочки, двинулись следом за ледяным разведчиком.

Гермиона пожала плечами.

Ледяной шар катился неторопливо, давая возможность разглядеть коридор. Барельефы на стенах тянулись бесконечной чередой: змеи, переплетённые с человеческими телами, женщины с птичьими головами, мужчины, несущие на плечах каменные глыбы, — всё это жило и двигалось в пляшущем свете палочек.

Коридор кончился каменной стеной. С глухим стуком шар, уткнувшись в неё, остановился.

— Тупик, — разочарованно проговорил Рон.

— Нет, — тихо сказала Полумна, приближаясь к стене и проводя пальцами по холодному камню. — Просто шар не знает, куда смотреть. Там, где шныряльщики кишат гуще всего, всегда есть проход.

Наклонив голову и разглядывая стену, она легонько нажала на выступ змеиного хвоста одного из барельефов и, камень, бесшумно сдвинувшись в сторону, открыл тёмный узкий лаз.

— Отличная работа, Полумна, — поблагодарил Гарри, при этом чувствуя, как нарастает напряжение.

Полумна улыбнулась своей далёкой улыбкой.

— Шныряльщики боятся холода, — пояснила она. — Ледяной шар их распугал. Так что они скопились у единственного места, где за стеной тепло и есть воздух. Они показали мне дорогу.

— Кто бы мог подумать, — пробормотал Рон, глядя на тёмный проход, — что эти шныряльщики пригодятся.

— Мир всегда вовремя протягивает руку, — серьёзно ответила Полумна. — Но мы часто понимаем это слишком поздно, когда рука уже исчезла, и нам остаётся только шептать «спасибо» в пустоту.

Перед тем как шагнуть в проход, Гермиона коснулась палочкой ледяного шара, и тот послушно сжался до размеров небольшого яблока. Один за другим они протиснулись в расщелину и оказались в круглом зале с высоким куполом. Пройдя несколько шагов вперёд, группа остановилась. В центре, на массивном тронном возвышении, восседала статуя человека с головой пумы. Пасть зверя была разинута в беззвучном рыке, клыки из чёрного камня зловеще поблёскивали, а глаза, отполированные до зеркального блеска, глядели на вошедших, отражая свет их палочек. Намереваясь разглядеть статую поближе, Рон сделал ещё несколько шагов, и за их спинами что-то заскрежетало. Многометровая каменная глыба перекрыла вход, через который они только что прошли. С потолка посыпалась мелкая пыль, и Рон, закашлявшись, выругался:

— Мерлиновы кальсоны! Просто великолепно! Мне всегда хотелось стать мумией!

— Обратной дороги нет, — спокойно сказал Гарри, стряхивая пыль с плеч, глядя на Гермиону, внимательно разглядывающую статую. Золотая маска, зажатая в каменных руках человека-пумы, тускло поблёскивала в полумраке.

— Не трогай ничего, Рон, — предупредила Гермиона, когда тот приблизился к статуе.

— Это же наша маска, — сказал он, протягивая руку. — Та самая, за которой мы пришли.

— Рон, нет! — закричала она.

Как только его палец коснулся золота, воздух пронзил сухой свист. Гарри отшвырнул Рона в сторону, и оба рухнули на пол, прикрывая головы руками. Из бесчисленных скрытых отверстий в стенах вырвались стрелы — тонкие, с бронзовыми наконечниками. Они пронеслись над ними, вонзаясь в противоположную стену с таким звуком, словно кто-то колотил по камню сотней молотков. Арабель завизжала, Невилл, оказавшись рядом, прикрывая её своим телом, пригнул девушку к земле. Одна из стрел прошла в сантиметре от его уха, срезав прядь волос. Ханку Тхая замер у постамента, и стрелы, словно не видя его, пролетели мимо. Пётр взмахнул палочкой, создав над собой и стоящими рядом Гермионой, Полумной и Андреем прозрачный купол. Оставшиеся стрелы глухо стукались о него и, скользя по невидимой поверхности, падали на каменный пол.

Когда последний звон затих и эхо растаяло под высоким куполом, Гарри резко вскочил.

— Рон! — закричал он. — Ты что, ещё не понял, что здесь кругом ловушки?

— Извини, не подумал, — пробормотал он, садясь на пол и потирая ушибленный локоть. — Увидел её и… забыл обо всём.

— Это не наша маска, — сообщила Арабель, подойдя ближе, разглядывая её с расстояния вытянутой руки. — Не стоит корить себя, Рон, мы все могли попасться.

— Дальше я пойду первым, — сказал Гарри, протягивая руку и помогая Рону встать. — Ты — за мной, и мы ничего не трогаем, даже если оно само прыгнет нам в руки. Договорились?

— Договорились, — буркнул Рон, сжимая протянутую Гарри руку. — Но, если честно, лучше бы мы искали что-нибудь попроще. Например, философский камень или крестраж Волан-де-Морта.

Гарри хмуро усмехнулся и повернулся к статуе. Он обошёл её сзади и заметил в постаменте незаметное отверстие. Оттуда тянуло свежестью.

— Там воздух движется, — сказал Гарри, посмотрев на друзей. — Вход.

— Нужно найти пружину, — отозвался Андрей, разглядывая постамент. — Иначе туда не попасть, но после маски я тоже не горю желанием трогать всё подряд.

Гарри понимающе кивнул. Его взгляд скользил по чёрным клыкам, по зеркальным глазам, в которых сейчас отражались их лица, по золотой маске, которая несколько минут назад едва не стоила им жизни. Что-то в этой статуе было не так. Что было спрятано на виду, но скрыто от глаз?

— Пружина должна быть где-то здесь, — задумчиво проговорил Пётр, обходя статую по кругу. — Если статуя — центр зала, значит, механизм встроен в неё. Весь вопрос в том, что здесь можно трогать, чтобы не превратиться в решето.

— Всё, что блестит, — ложь, — сказала Полумна, стоя поодаль. — Клыки и глаза пумы отполированы, чтобы привлекать внимание. Золотая маска — чтобы манить. Они как те яркие цветы, что растут на болоте, — красивые, но смертельные. Хитроумный строитель оставил подсказку там, где нет блеска.

— И где же? — спросил Рон.

Ханку Тхая сделал шаг вперёд и с уважением стал разглядывать морду зверя.

— У моей семьи тотем — пума, — сказал он. — Отец всегда говорил: пума никогда не рычит, не глядя в глаза врагу. Она сначала вдыхает его запах, а потом решает, нападать или нет. Если ты пришёл с миром, она уходит. Если с войной — она бьёт первой.

— Глаза — чтобы видеть, клыки — чтобы отпугнуть, — проговорила Полумна, — а нос — чтобы почувствовать того, кто пришёл. Всё сделано по-пуминому.

— Полумна права, — заметила Гермиона, подходя к статуе вплотную и направляя свет палочки на морду зверя. — Смотрите. Пасть разинута в рыке, но это застывшее движение. Если бы пума рычала по-настоящему, её ноздри были бы раздуты. Она принюхивается. — Гермиона приблизила палочку к носу статуи. — Здесь, на кончике, есть едва заметная впадина. Не в клыке, не в глазу, а в ноздре.

Андрей шагнул было вперёд, намереваясь проверить догадку, но Гарри выставил руку, останавливая его.

— Нет, — твёрдо сказал Гарри. — Я сказал, что теперь иду первым. Все отойдите в сторону и прикройтесь щитом. Если мы ошиблись, стрелы полетят с другой стороны… Или будет хуже.

Дождавшись, пока все отошли в сторону и прикрылись щитом, Гарри, чувствуя, как колотится сердце, встал на цыпочки и медленно протянул руку к морде каменной пумы. Аккуратно, кончиками пальцев, он нащупал скрытую от глаз впадину внутри левой ноздри. Механизм ждал своего часа тысячи лет. Гарри затаил дыхание и нажал.

Раздался глухой щелчок, голова пумы медленно, с протяжным скрежетом, наклонилась вперёд, пасть приоткрылась чуть шире, и из горла статуи посыпалась мелкая каменная крошка.

А затем дрогнул пол: каменные плиты, со скрежетом, открывая тёмный прямоугольный проём, начали раздвигаться в стороны. Снизу потянуло сухим воздухом — совсем не таким свежим, как показалось Гарри вначале.

Гермиона шагнула к краю, осветив провал палочкой. Прямо вниз, уходя во мрак, вели широкие каменные ступени. Выщербленные временем и покрытые пылью, они всё же выглядели вполне надёжными.

Рон с облегчением выдохнул, глядя на лестницу, а не на очередную яму с кольями.

— Полумна, — обратился он к ней. — Слушай… а твои шныряльщики не подскажут, что там, внизу?

— Им там не нравится, — ответила она.

— Значит, там очередные ловушки, — мрачно констатировал Пётр. — Мне это уже начинает надоедать.

— Только начинает? — с сарказмом воскликнул Рон, театрально всплеснув руками. — Мне надоело ещё на входе! Гарри, пусти вниз голема, ты у нас спец по ним.

— Серпенсортиа, — отчётливо произнёс Гарри, опустив палочку вниз.

Из кончика палочки с мягким шлепком на пол выпала длинная чёрная змея. Сверкнув чешуёй, она зашипела и метнулась в сторону, но Гарри не дал ей уползти. Короткий взмах, сухой треск — и молния пронзила её тело. Змея дёрнулась, застыла, чешуя начала твердеть, превращаясь в серую глину. Тело стало вытягиваться, принимая грубые, угловатые очертания. Появились руки, ноги, торс, голова с двумя пустыми глазницами. Через минуту на каменном полу стоял коренастый голем с неестественно длинными руками.

Арабель, прижав руку к груди, отшатнулась.

— Мерлин всемогущий, — проговорила она, с откровенным страхом глядя на глиняное чудище. — Умеешь ты навести страха, Гарри. Кажется, я так и не привыкну к этим милым существам.

Полумна шагнула ближе, разглядывая голема с бесстрашным любопытством.

— Какие пустые, но в то же время внимательные глаза, — прошептала она. — Знаешь, он напоминает мне кентавра, который не хочет с тобой разговаривать.

Невилл, стоящий чуть позади, никогда не слышал о таком заклинании — и, глядя на то, как Гарри создаёт жизнь из ничего, почувствовал, как холод пробежал по спине. Это была магия, выходящая за пределы того, чему его учили в Хогвартсе.

— Это трансфигурация, — пояснил Гарри, встретив его взгляд. — Очень сильная. И она нас спасёт.

Повернувшись к голему, он направил на него палочку, и тот послушно шагнул вниз, на первую ступень. Глухой звук отозвался под глиняной ногой. Ничего не произошло. Второй шаг. Третий. Голем спускался тяжело переставляя ноги, и все, затаив дыхание, провожали его взглядами. Пятая ступень, седьмая, десятая.

Когда глиняная нога опустилась на предпоследнюю ступень, глубоко внутри стен что-то щёлкнуло. С двух сторон из узких каменных прорезей одновременно ударили массивные каменные снаряды и тут же скрылись обратно. Они врезались в голема с такой силой, что глиняное тело разлетелось на сотни осколков, с грохотом рассыпавшихся по ступеням. Клубы пыли взметнулись вверх, застилая проход.

— Ёжкин Змей! — только и проговорил Андрей, инстинктивно прикрывая голову руками.

Всматриваясь в облако пыли, Гарри замер. Оттуда, снизу, донеслось слабое шипение, а из-под груды глиняных осколков выползла чёрная змея. Сухой треск, молния — и через минуту голем снова стоял на ногах.

— Вперёд, — приказал он ему.

Голем ступил на последнюю ступень, затем на каменный пол внизу, прошёл ещё несколько шагов и остановился. Никаких снарядов, никаких провалов. Тишина.

— Спускаемся, — сказал Гарри, убирая палочку. — Перепрыгиваем предпоследнюю ступень, не наступаем на неё.

Он первым шагнул на лестницу, перемахнул через опасную ступень и приземлился на последней. За ним, осторожно перешагивая роковое место, последовали остальные.

Лучи палочек, пронзив тьму, вырвали из неё широкий коридор, стены которого были выложены необычными плитами. Арабель, оказавшаяся ближе всех к стене, провела по ней кончиками пальцев.

— Это же обсидиан, — прошептала она. — Древние индейцы использовали его для ритуальных зеркал.

— А почему шёпотом? — так же тихо спросил Андрей, беря её за руку.

— Страшно, — тихо проговорила Арабель, прижимаясь к Андрею. — Говорят, в таких зеркалах можно увидеть не только своё лицо, но и прошлое… и будущее.

— Ну да, самое время любоваться собственной физиономией в стене, — проворчал Рон, косясь на ближайшую плиту. — Нам бы вперёд двигаться, а не стены рассматривать.

— Арабель права, — сказала Гермиона, разглядывая поверхность плит. — Это действительно обсидиан, и нам повезло, что он не отполирован. Будь он обработан, мы бы потеряли ориентацию.

Тем временем глиняный голем по указанию Гарри шёл вперёд, и группа, освещая себе путь, двинулась за ним. Внезапно с той стороны, где только что был вход на лестницу, раздался леденящий скрежет.

— Потолок! — крикнул Андрей, оглядываясь назад.

Каменные плиты, отрезая им путь назад, встали на свои места, а те самые стены, которые они только что разглядывали, развернулись вокруг своей оси. Группа оказалась в совершенно ином пространстве: каждый сантиметр стен был покрыт отполированным до зеркального блеска чёрным обсидианом.

— Разорви меня горгулья! — воскликнул Пётр, глядя в бесконечные отражения, уходящие вдаль. — Мы в гигантской зеркальной ловушке!

Теперь каждое их движение многократно повторялось и множилось, создавая сотни синхронных копий в разной перспективе. Гарри поднял руку — и бесчисленные Гарри Поттеры в точности повторили его жест, каждый из своей глубины. Из бесконечной дали на него смотрели собственные отражения, и у каждого из них глаза были холодными, чужими.

— Советую не смотреть в отражения, — сказала Гермиона, — это сбивает с толку, и никаких резких движений. Спокойно… шаг за шагом.

— Легко сказать «спокойно», — ответил Пётр, пытаясь понять, в какую сторону идти. — Моё отражение идёт на меня, и я чуть не врезался в него носом. Серьёзно: я не понимаю, где стена, а где пустота.

— Послушайте, — уверенно сказал Невилл. — Надо упереться правой рукой в стену и идти, не отрывая её. Это метод правой руки. В любом лабиринте, если всё время держаться правой стороны, рано или поздно найдёшь выход. Так пишут в учебнике по теории лабиринтов.

— Ты читал учебник по теории лабиринтов? — изумился Рон, почесав затылок. — Не, ну, в смысле, не по учёбе, а сам? Добровольно?

— Понимаешь... — Невилл замялся. — После Турнира Трёх Волшебников я решил, что мне это пригодится. И, кажется, я был прав.

Голем, не ведая ни сомнений, ни зеркальных обманов, продолжал двигаться вперёд с той упрямой размеренностью, которая свойственна лишь существам, лишённым души. Группа, стараясь не глядеть в бесконечные отражения и касаясь стены кончиками пальцев правой руки, потянулась за ним. Они прошли несколько десятков шагов, пока коридор не разделился. Два одинаковых прохода вели в разные стороны, и в каждом из них угадывались бесконечные зеркальные коридоры, исчезающие в глубине.

— Стойте, — сказал Гарри, поднимая руку. Голем замер. — Нам нужно выбрать направление.

— Ну, если уж мы взялись за метод правой руки, который предложил Невилл, — сказал Андрей, перебегая взглядом с одного прохода на другой, — то выбор очевиден: поворачиваем направо.

— Мы понятия не имеем, что нас там ждёт, — возразила Гермиона. — Метод правой руки гарантирует, что ты не заблудишься в классическом лабиринте, но он не гарантирует быстрого выхода. Он способен завести нас в тупик, а то и хуже — в ловушку, из которой возврата уже не будет. Мы должны понимать, хотя бы приблизительно, куда мы идём.

— К тому же, если мы ошибёмся, — сказал Невилл, — то потеряем много времени на возвращение.

Рон резко повернулся к Гарри:

— Слушай, а как ты прошёл тот лабиринт на Турнире? Там ведь тоже были ловушки и всё такое.

— Заклинание «Направление», — ответил Гарри. — Но, оно показывает только север и юг, ничего больше, так что выбирать всё равно придётся наугад — правда, без риска потерять ориентацию окончательно.

— Так примени его! — воскликнул Рон. — Будем знать, где север, где юг.

Гарри поднял палочку, но палочка вместо того, чтобы указать на север, завертелась волчком, показывая то вперёд, то назад, то влево, то вправо.

— Бесполезно. Я не могу определить, где север. Здесь что-то не так с пространством.

— Отлично, — сказал Пётр, оглядывая бесконечные ряды своих отражений. — Значит, мы застряли в гигантской зеркальной коробке, и у нас нет ни карты, ни компаса. Может, спросим у того парня в отражении — он выглядит так, будто знает дорогу? — И он кивком указал на собственного двойника.

Рон повернулся к Гермионе, та стояла чуть поодаль вместе с Полумной и Арабель, и у всех троих в глазах горел один и тот же огонёк.

— Вы чего это? — подозрительно спросил он, глядя то на одну, то на другую, то на третью.

— Патронус, — сказала Гермиона.

— Что? — переспросил Рон.

— Патронус! — хором повторили Полумна и Арабель.

— Конечно же! — воскликнул Гарри, хлопнув себя ладонью по лбу, удивляясь собственной недогадливости. — Патронус может найти путь!

— Мы отправляем их в разные стороны, — безмятежно произнесла Полумна. — Тот, кто найдёт выход, вернётся и покажет нам дорогу, а тот, кто заблудится... — она задумалась, подыскивая слова, — ну, он просто отправится гулять туда, где его никто не ждёт. Но это совсем не страшно — у них ведь нет тела, они не ведают усталости и не знают страха.

— И мы пойдём за тем, кто вернулся, — подытожила Гермиона. — Чистая логика: мы проверяем пути, не подвергая себя риску.

— Тогда так, — сказал Гарри, разворачиваясь к развилке и поднимая палочку. — Я запускаю Патронуса направо, а ты, Гермиона, — налево.

Гарри прикрыл глаза, чтобы не отвлекаться, вытащил на свет самое светлое воспоминание, и из кончика его палочки, сверкая и переливаясь, точно живое серебро, вырвался серебристый олень. Олень на секунду застыл, а затем, рванув в правый коридор, исчез в бесконечных отражениях. Следом, почти одновременно, выдра Гермионы, на секунду задержавшись у ног хозяйки, скользнула по полу и метнулась в левый проход. Голем стоял неподвижно и ждал.

Минуты тянулись… Группа стояла, вслушиваясь в тишину. Из правого прохода показался олень. Добежав до Гарри, он поник и начал таять.

— Правый — тупик, — проговорил Гарри.

Из глубины левого коридора вылетела выдра; она светилась полной жизнью.

— Она нашла путь! — воскликнула Гермиона. — В левый коридор!

Выдра, словно танцуя, сделала пируэт вокруг её ноги и, развернувшись, побежала обратно, то исчезая за поворотами, то возвращаясь, проверяя, идут ли за ней. Голем следовал за ней по пятам, а за ним — вся группа.

Они шли уже несколько минут, когда выдра внезапно остановилась у стены, повернула голову и исчезла. Перед ними была вторая развилка — теперь три прохода: вперёд, направо, налево.

— Снова развилка, — сказал Андрей.

— И три пути, — заметил Рон.

Снова взлетели палочки. Олень Гарри рванул прямо, выдра Гермионы скользнула в правый проход, а терьер Рона помчался в левый.

Группа ждала. Андрей и Пётр разглядывали носки своих ботинок — смотреть на стены было выше их сил. Полумна покачивалась на пятках и напевала что-то похожее на колыбельную.

Первым вернулся терьер Рона. Он выскочил из левого прохода, сделал круг и с тихим вздохом исчез у ног хозяина.

— Лево — тупик, — сказал Рон.

— И право — тупик, — произнесла Гермиона минуту спустя, когда её выдра поникла и начала таять.

Остался только центральный проход. Вскоре из него показался олень. Подбежав к Гарри, он ткнулся носом в его плечо и, развернувшись, приглашая следовать за ним, побежал обратно.

— Вперёд! — сказал Гарри.

Голем, не ведая сомнений, шагнул в проход первым. Они проходили развилку за развилкой. Иногда было два пути, иногда — три, иногда — четыре. И каждый раз Гарри, Гермиона, Рон, Полумна и Арабель отправляли своих Патронусов в разные стороны, ожидая, кто из них вернётся, а кто исчезнет. Голем, терпеливый и бесстрастный, двигался вперёд лишь после того, как путь был найден.

— Мой терьер уже совсем выдохся, — ворчал Рон после очередной развилки. — Он исчезает чаще, чем появляется, честное слово.

— Не переживай, Рон, — улыбнулась Арабель. — Он молодец, он находит тупики, чтобы мы не теряли на них время.

— Твоя лань вообще ни разу не исчезла, — заметил Пётр.

— Она у меня счастливая, — ответила Арабель. — И не лезет туда, где не уверена.

Два часа блуждания показались им вечностью. Отражения утомляли до головокружения: глаза болели от бесконечных повторений, голова шла кругом от зеркальных лабиринтов, в которых невозможно было отличить настоящую стену от обманчивого прохода. Повороты сбивали с толку, но каждый раз Патронусы выводили их на правильный путь.

И наконец, выйдя из очередного зеркального поворота, они оказались в длинном, узком коридоре с грубыми, необработанными каменными стенами. Без зеркал, без отражений, без блеска и бесконечных двойников.

— Мы выбрались, — сказал Гарри и остановился.

Его олень блеснул серебром, сделал прощальный круг и исчез. Группа замерла, оглядывая новый коридор. Он был таким узким, что по нему можно было идти только по двое, а в некоторых местах — только по одному. Но в конце коридора, далеко впереди, все увидели слабый свет.

— Я разобью первое зеркало к чёртовой матери, которое мне попадётся, — с чувством сказал Рон, массируя глаза.

— А я теперь буду бриться только на ощупь, — добавил Андрей.

— Я тебя сама побрею, — улыбнулась Арабель.

Голем медленно повернулся и двинулся вперёд, к светлому пятну в конце коридора, все потянулись за ним. Они прошли шагов двадцать, не больше, когда Полумна остановилась так резко, словно наткнулась на невидимую стену. Группа, споткнувшись о её внезапную неподвижность, замерла.

— Подождите, — проговорила она встревожено. — Вы слышите?..

Все прислушались. Ничего не происходило. Но Гарри вдруг почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота — не от страха, а та, что рождается где-то в солнечном сплетении, когда равновесие тела смещается без видимой причины. Мир вокруг них незаметно и неумолимо начинал меняться.

— Гарри, ты в порядке? — спросила Гермиона, глядя на его нахмуренное лицо.

— Не знаю… — начал он, но не договорил, ибо в следующее мгновение почувствовал, как коридор со всех четырёх сторон начал сужаться. Пол медленно-медленно начал подниматься вверх. Потолок, напротив, едва заметно, почти ласково опускался, а стены — те самые каменные стены, которые они только что благословляли за отсутствие зеркал, неумолимо сдвигались друг к другу.

— Бежим! — заорала Арабель.

— Стойте! — крикнул Гарри, опережая любые попытки группы сорваться с места. — Впереди может быть ловушка! Если мы побежим вслепую…

— А если не побежим, — перебил его Пётр, — нас раздавит, как муравьёв! Выбирай!

Выбирать было некогда — секунды утекали. Стены с каждой секундой приближались. Ещё несколько минут — и коридор станет слишком узким; их раздавит, сплющит, превратит в лепёшки, как букашек между страницами. И в голове, среди хаоса, мелькнула единственно возможная мысль.

— Хронос Тардэско! — крикнул Гарри, одновременно хватая Гермиону за руку, рывком притягивая к себе, закрывая собой от заклинания.

Андрей замер с открытым ртом — его крик так и не родился. Капли пота на лбу Рона повисли в воздухе. Каменные стены застыли на полпути. Тишина стала абсолютной. Только Гарри и Гермиона могли двигаться с прежней скоростью.

— Гермиона! — закричал Гарри. — Ледяной шар!

Она выхватила из кармана ледяной шар, положила на пол и, взмахнув палочкой, увеличила до размеров взрослого человека. Дважды применила Локомотор и отправила его вперёд.

Гарри уже развернулся к голему, и, направив палочку на глиняную фигуру, закричал:

— Витеа Редукс!

Раздался сухой треск. Глиняная оболочка лопнула, из-под осколков выползла чёрная змея. Она зашипела, но короткий взмах палочки — и рептилия растворилась в клубах чёрного дыма.

Звук вернулся — резко, оглушительно — и время снова потекло. Стены, пол и потолок рванули навстречу друг другу.

— Бежим! — крикнул Гарри, и все рванули вперёд за ледяным шаром, который, прокладывая им путь, укатился уже довольно далеко.

Коридор сжимался безжалостно — с каждой секундой, с каждым шагом. Потолок опускался. Пол поднимался, заставляя их сгибаться и прижиматься к земле. Гарри почувствовал, как потолок коснулся его макушки. Шар Гермионы катился впереди, но когда до выхода оставалось метров сто, его заклинило между сужающимися стенами. Он, беспомощно вращаясь, застрял. Тонкая трещина пробежала по его ледяной поверхности.

— Бомбардио! — крикнул Невилл на бегу. Шар взорвался, открыв узкий проход.

Они бежали. Воздуха не хватало, в горле саднило от каждого вдоха. Стены приближались так быстро, что Гарри чувствовал, как каменные поверхности касаются его плеч. Пришлось согнуться почти вдвое, опустить голову, почти припасть к полу, который сам поднимался навстречу. Ещё немного — и их раздавит. Рон покачнулся, споткнулся, начал падать, но Гарри схватил его за запястье и потащил за собой. Гермиона бежала, пригибаясь к полу так низко, что волосы касались камня. Андрей бежал, увлекая за собой Арабель, а Невилл, держа за руку Полумну, не давал сбавить скорость ей. Пётр, красный, с мокрым лбом, бежал впереди всех, и его Депульсо, отбрасывая оставшиеся осколки льда, расчищало дорогу.

И в тот миг, когда стены почти сомкнулись, когда оставалось не больше нескольких дюймов до того, чтобы каменные челюсти сомкнулись навсегда, они вывалились в небольшую каменную нишу, где можно было наконец выпрямиться, и все, тяжело дыша, обессиленные, рухнули на пол. Раздался сухой щелчок — и стены, пол и потолок перестав сжиматься, начали возвращаться на свои места — раздвигаться, опускаться, выравниваться, словно ничего и не произошло.

— Твою ж… — выдохнул Рон, распластавшись на каменном полу ниши и уставившись в низкий потолок. — Я думал… я всегда думал… — он судорожно втянул воздух, и закончил: — … что я медленный.

— Медленный? — тяжело дыша, переспросил Гарри, стоя согнувшись, упираясь ладонями в колени.

— Да, — продолжил Рон с той же мучительной, прерывистой одышкой, — но я так только думал раньше… а теперь я это знаю наверняка.

Андрей, сидя на корточках у стены и утирая со лба пот, хмыкнул:

— А я? Я всегда думал, что я смелый. А когда стены начали сжиматься, я вдруг вспомнил все молитвы, которые когда-либо слышал, и те, которые не слышал, тоже вспомнил.

Пётр, всё ещё хватая ртом воздух и прижимаясь лопатками к холодной каменной стене, серьёзно заявил:

— А я, кажется, молился на том языке, на котором говорят в Хогвартсе… — И вдруг выдал: — А помните избушки на курьих ножках?

Рон, всё ещё лежа на полу, раскинув руки и ноги в разные стороны, как морская звезда, расхохотался. К нему присоединились остальные — сначала Гермиона, уткнувшаяся лицом в ладони, потом Андрей, трясущийся от беззвучных всхлипов, сам Пётр, который смеялся и кашлял одновременно, Арабель, Полумна, Ханку Тхая и даже Невилл, который, всё ещё держа в руке палочку, вдруг улыбнулся так широко, как не улыбался уже давно. Смех заполнил тесную каменную нишу, отражаясь от стен. В этом смехе не было ничего смешного — но было всё, что составляло жизнь.

Отсмеявшись, вытерев слёзы и переведя дыхание, Гарри подошёл к краю ниши. До выхода, где в проёме виднелось настоящее, живое, синее небо, оставалось не больше пяти метров. Он почувствовал, как из открытого проёма потянуло свежим ветерком, и уже хотел пройти эти последние метры, но Рон остановил его.

— Стой! — закричал он. Рон уже сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и видел, как Гарри занёс было ногу, чтобы сделать шаг. — Под конец всегда случается самое плохое. Гермиона, запусти ещё раз свой шар — не будем рисковать, когда до спасения осталось всего ничего.

Гермиона не говоря ни слова, подняла палочку, и через несколько секунд перед ней засверкал новый ледяной шар — чуть меньше прежнего, но такой же холодный и твёрдый. Она толкнула его вперёд, и тот неторопливо покатился по каменному полу. Докатившись до самого края проёма, он, как бы раздумывая, задержался на пороге, а затем исчез, упав вниз, в неведомую глубину.

Все переглянулись, и, не сговариваясь, один за другим двинулись к выходу. Всё. Лабиринт закончился, они вышли.

Глава опубликована: 20.11.2026
И это еще не конец...
Фанфик является частью серии - убедитесь, что остальные части вы тоже читали

Иллюзия выбора

Самые больные раны наносят не враги, а те, кого мы любим.
Автор: Генрих Филь
Фандом: Гарри Поттер
Фанфики в серии: авторские, все макси, есть не законченные, General+PG-13
Общий размер: 1 525 295 знаков
Отключить рекламу

Предыдущая глава
2 комментария
Автор, у меня к вам нескромный вопрос, кто вы по образованию? Очень интересно.
Я читала и всё время ловила себя на ощущении, что знаю этот голос. Нора - чистая Роулинг, Логрия - Толкин, Пещера Шёпотов - Желязны, усадьба Фелла, Москва, дорога через лес - Тургенев и Бунин. Кассиан с его «ненавижу» - Достоевский. Вы всё время меняете язык, может, поэтому и цепляет. Признавайтесь, где учились? Конечно, есть вопросы и по сюжету, но потом, сначала дочитаю до конца. Отдельное спасибо за Хелену Картер, пасхалка удалась))
Генрих Фильавтор Онлайн
Katrinf1 Филолог) Что касается языка и стилистики, об этом обязательно напишу, но чуть позже: тема слишком обширна для короткого ответа, а говорить о ней поверхностно не хочется. Отдельное спасибо за такую внимательность к деталям! Но небольшой спойлер: пасхалок ровно семь. Магическая семёрка)) Первая спрятана в первой книге (её не нашёл никто), три — в загруженных главах, одну вы раскрыли. Ещё три таятся ближе к развязке. Причём последняя, в самом финале, заставит вас взглянуть на всю историю совершенно под другим углом.
Спасибо за комментарий.
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх