Второй шанс (гет)

…Звёздное небо

Над головою выше всех:

Выше всех твоих проблем,

Выше тебя самого...

Небо всё поглотит,

Не оставит ничего…

(9 мир — Море в небесах)

"Так: значит, сегодня в три у меня репетиция, а в шесть мы идём в поход.

Сейчас у меня в запасе полтора часа полностью свободного времени. Нужно провести их с пользой".

Я решил начать поиски ответов с обхода территории лагеря. Конечно, я к тому времени уже успел изучить "Совёнок" вдоль и поперёк (особенно когда мы на днях всем пионерским составом искали Шурика), но всё же осмотреться ещё раз повнимательнее не помешало бы. Мало ли, вдруг что-то упустил.

"К тому же погода нынче замечательная, самое то для прогулок. Почему бы и не совместить приятное с полезным…"

Обойдя весь лагерь по периметру, а также заглянув, не углубляясь, в лес, я вдоволь налюбовался красотами природы, едва не наступил в муравейник, немного устал, но так и не нашёл ничего, что могло бы указывать на связь с моим миром.

"Точнее сказать, с тем миром, из которого меня угораздило внезапно и неожиданно сюда попасть.

Хотя думаю, что в этом плане мне на самом деле повезло. В смысле, повезло попасть именно сюда, в "Совёнок". Вполне возможно, что другие варианты были бы для меня куда менее привлекательными".

Я снова устроился на скамейке, чтобы отдохнуть. Выбрал для себя ту, что находилась в самой тени — и не жарко, и не так сильно заметно. Решил понаблюдать за людьми, туда-сюда снующими мимо меня. А заодно полюбоваться сочными тёмно-зелёными листьями клёна, гостеприимно раскинувшего надо мной свои ветви, и летним синим небом, казавшимся мне бесконечно, непостижимо глубоким.

"Как же мне сейчас комфортно и спокойно. Как же давно я не обращал внимание на красоту, окружающую меня. Не сидел вот просто так, отрешившись от всего на свете... Когда со мной такое в последний раз было? В детстве? В школьные годы? На первых курсах института? Пожалуй, последнее… Может быть..."

Вспомнились дни моей юности… Нет, не этой — той, прежней, настоящей юности. Когда я возвращался со школы, или же шел в институт, по пути постоянно подмечая, как же прекрасен окружающий меня мир.

Тогда даже, казалось бы, простейшие мелочи вроде распускавшихся листьев, розовато-сиреневых сумерек, кучевых облаков, отражавшихся в сверкающей лужице, или банальных петуний на городской клумбе, казались мне чем-то значительным, приятно согревали душу, придавая каждому прожитому моменту его собственный цвет, запах и настроение…

Примерно так же я чувствовал себя теперь. Возможно, всё дело было в том, что сейчас я вновь находился в таком же молодом теле, а, как известно, молодые люди воспринимают всё значительно ярче, чем взрослые…

Тогда, когда мне было 15-20 лет, мои мысли тоже были постоянно чем-то омрачены: несделанная домашка, надвигающаяся генеральная уборка, очередная двойка по физике, пересдача какого-то там зачёта…

"Как мелочно и несерьёзно всё это кажется мне теперь. Как много времени и сил я истратил на ненужное и по большей части бесполезное беспокойство, в то время как мог бы просто отпустить ситуацию (хотя бы ненадолго) и просто, не думая ни о чём, наслаждаться прекрасными минутами… Тогда, в те времена, я всё откладывал это на потом: «Вот как закончу школу/поступлю в институт/получу диплом/заберу документы/устроюсь на работу/уволюсь с работы, тогда и заживу полной жизнью…»

Где она была, та самая полная жизнь?

Да и нынешний я сейчас я тоже ничем не лучше. Вроде бы, с одной стороны, должен сейчас отдыхать и расслабляться себе в тенёчке, но при этом я зачем-то загоняюсь по поводу того, как я выступлю на концерте, как мне выбраться из «Совёнка» (желательно вместе со Славей, с которой мне очень не хочется расставаться), и даже о том, как я в своё время истратил лучшую часть своей жизни на какую-то ерунду… Всё-таки должен же я хоть чему-нибудь после этого научиться…"

Почему-то вдруг вспомнились слова Ольги Дмитриевны, произнесённые буквально на днях: "Ты здесь не просто так…"

Мысль эта была промелькнула в моей голове ненадолго, менее чем на секунду, и всё же я успел за неё уцепиться.

"А что, если… Что, если я попал сюда именно для того, чтобы осознать это? Чтобы заново научиться чувствовать прекрасные моменты вокруг себя, или же хоть как-то наверстать то, что когда-то было упущено?"

Признаться, эта догадка меня ошеломила.

"Надеюсь, что моего странного выражения лица никто не заметил".

Я осмотрелся вокруг: поблизости никого не было, лишь далеко, на площади, резвилась компания пионеров.

"Так, что-то я уже совсем выпал из реальности…"

Мимо меня, совершенно не замечая ничего вокруг, неторопливо прошагала странная парочка: непривычно заботливый и обходительный Шурик, который бережно поддерживал под руку Лену.

"Похоже, что она быстро идёт на поправку, раз ей уже разрешают выходить гулять…"

Выглядела она довольно бледной и всё ещё слегка шаталась при ходьбе, а повязка на руке была надёжно скрыта под длинным рукавом блузки. Глаза девочки, ставшие ещё более выразительными, чем прежде, теперь отражали не только привычную вселенскую тоску, но кроме этого, излучали какое-то подобие тепла, искренней благодарности за помощь.

"Хотя, возможно, мне это показалось.

Во всяком случае, сейчас она чувствует себя намного лучше, чем тогда, когда я нашёл её и отнёс до медпункта.

Думаю, скоро это происшествие забудется. Подробности знают всего несколько человек, которые, как известно, далеко не самые разговорчивые персоны в этом лагере, так что тут можно быть совершенно спокойным.

И да, мне очень греет самолюбие тот факт, что я тогда спас ей жизнь. Возможно, что это неправильно, ибо не следует коллекционировать свои хорошие поступки (это удел законченных хвастунов), и всё же…

И всё же мне было приятно помочь малознакомому человеку просто так.

Надеюсь, теперь с ней всё будет хорошо. Во всяком случае, она больше не собирается ничего с собой сделать.

И да, в этом тоже есть моя заслуга.

Ну а что такого: методика проверена на себе, не пропадать же ей зря, в самом деле…"

Я долго не решался зайти в здание музыкального клуба: всё стоял неподалёку, заложив руки в карманы, и смотрел на небо.

По лазурному небосводу, безграничному и неизмеримому, медленно и величественно кочевали стада облаков.

"Странное ощущение.

Ощущение спокойствия и безмятежности.

Последнее, чего я мог ожидать от попадания в чужой мир.

Не по этому ли самому чувству так трепетно ностальгируют выросшие в СССР люди? Не его ли они потеряли в первую очередь? Не это ли недодала жизнь нам, детям девяностых?"

Ладно, подумал я: подобные размышления ни к чему меня не приведут.

"Лучше уж я просто постою и постараюсь в полной мере насладиться этим моментом".

Спустя какое-то время дверь клуба чуть приоткрылась, и оттуда высунулась улыбающаяся голова Мику:

— Да заходи уже, не стесняйся…

"Да я, собственно-то, и не стесняюсь. На этот раз честно. Даже в кои-то веки морально подготовил себя к тому, что меня ждёт.

И уж не буду врать самому себе: в глубине души я жду этот концерт с предвкушением. Не только потому, что мне захотелось почувствовать себя звездой (хотя и это тоже), но также и потому, что мне просто есть что сказать другим и себе..."

Как ни удивительно, первая наша репетиция прошла более чем нормально.

Я был невероятно рад вновь взять в руки гитару, мне легко удалось поймать нужный темп. К тому же Мику оказалась неожиданно хорошим педагогом, так что во мне даже появилась какая-то иллюзия уверенности в себе.

С одной стороны это было для меня облегчением, а с другой — ещё большим поводом для беспокойства: ведь теперь я был уверен, что совершенно точно провалю своё выступление, чисто по закону подлости.

"Хотя, если бы я сейчас сыграл и спел плохо, я бы тоже сейчас ожидал от себя провала, только в гораздо более паршивом настроении. Так что, думаю, пока нет смысла об этом запариваться. Как там говорилось в «Унесённых ветром»: «Я подумаю об этом завтра…»

Вот и я подумаю об этом завтра. Вернее, после моего провала.

Или триумфа?

Нет, скорее, всё-таки провала. Подготовлю на всякий случай себя к худшему.

Ну а если я выступлю более-менее удачно, для меня это будет очень приятным сюрпризом".

С такими мыслями я вернулся в свой домик. Было уже пять часов вечера.

"Надо подготовиться к походу…"

Я обратил внимание, что на спинке моей кровати висел походный рюкзак. На всякий случай я решил рассмотреть его повнимательнее — вдруг с его помощью я смогу что-нибудь узнать?

Но, порывшись во всех отделениях и потайных кармашках, я не нашёл ничего, кроме пустоты.

"Ладно…"

Возник закономерный вопрос: что из вещей нужно будет взять с собой?

Последний раз я был в походе, ещё когда учился в средней школе. Тогда мы всем классом ездили куда-то за город…

Сейчас эти воспоминания почти стёрлись из моей памяти. Да и, если честно, вспоминать не особо хотелось, несмотря на то, что сам поход мне тогда очень понравился.

"И всё-таки, что бы мне сейчас с собой взять?"

Я зашёл в столовую.

"Так, бутылка питьевой воды…

Воду нужно взять в первую очередь. Жаль, что здесь нету пластиковых бутылок — они более лёгкие, да и меньше вероятность разбить.

Теперь что насчёт провизии... Думаю, трёх бутербродов с колбасой и пары булочек будет достаточно. Заверну в обёрточную бумагу, поскольку целлофановых пакетов тут тоже нет.

И нужно взять чистую тряпку, чтоб потом всё это на ней разложить..."

Когда я прибежал на площадь, там уже столпилась кучка пионеров.

— Фу-у-ух… — тяжело отдышался я, присоединившись к знакомой компании. — Успел…

С другой стороны послышался топот маленьких ножек:

— Ребята, подождите меня!

— Краснова, не опаздываем! — зычно крикнула вожатая. — Ну вот, теперь все в сборе. Отряд, стройся!

Мы выстроились по росту; я обратил внимание, что Шурик, который был значительно выше меня, почему-то отсутствовал.

"Догадываюсь, почему…"

— На первый-второй рассчитайсь!

Мне достался номер второй, между Владом и Электроником.

— Разбиваемся на пары!

Мы со Славей тут же переглянулись; вожатая, заметив это, сурово покачала головой, но вслух ничего не сказала.

Я тем временем заметил, как Электроник неуверенно переминается с ноги на ногу перед Женей.

— Ну ла-а-адно… — проворчала библиотекарша, высокомерно наморщив нос, — всё равно остальных уже выбрали…

Хоть это и прозвучало довольно грубо, наш будущий гений кибернетики не обиделся, а наоборот, засиял от радости.

"Нет, ну он точно мазохист…"

Ольга Дмитриевна взяла за руку Ульянку, и весь отряд тронулся в путь.

Лес после вчерашнего дождя уже высох, и в воздухе стоял смолистый аромат сухой сосновой хвои. Хотелось вдыхать его полной грудью, пропитаться насквозь, надышаться как следует этим запахом безмятежного леса…

Я поднял голову кверху, любуясь плотными облаками, мелькавшими над кронами деревьев.

"Как же здесь красиво…"

В эту минуту я совершенно не думал о том, что мне вообще-то следовало сконцентрироваться на других вещах. Я просто жил в моменте, отключившись от всего, что мне тогда казалось ненужным.

И в этом моменте была извилистая лесная дорога, прекрасные снежные облака, плывущие над нами, тихий шелест ветвей, ласковые лучи вечернего солнца и милая девочка-пионерка, с которой я шёл бок о бок.

В реальность меня вернуло недовольное ворчание Алисы:

— Ну что вы там тащитесь со скоростью черепахи? Кирсанов, ты вообще можешь идти быстрее?

— Вид здесь такой красивый, — ответила за меня Славя. — Да и торопиться нам некуда...

Почему-то я был уверен, что она испытывает сейчас примерно те же чувства, что и я.

— Алиса, сфотай, пожалуйста, небо…

Грачевская вновь что-то недовольно буркнула себе под нос, но всё же сделала пару щелчков фотокамерой.

"Надеюсь, эти снимки будут удачными, — подумал я про себя. — Лет через тридцать подобные вещи однозначно будут в моде, это я точно знаю…"

"Ладно. Нужно прибавить скорости".

— Песню запевай! — скомандовала Ольга Дмитриевна.

Поймав мелодию, я присоединился к общему хору:

Нам птицы просигналили подъём,

Привычными тропинками проходим мы;

Мы каждую берёзку сбережём

В лесах любимой Родины…

"И почему советские песни на меня всегда такое воздействие оказывают: только начинаю петь, сразу слеза наворачивается.

А мне такую реакцию совсем нежелательно выдавать, особенно на людях".

Солнце уже клонилось к закату, когда мы наконец добрались до места назначения. Это была довольно просторная поляна, в центре которой лежало несколько сухих брёвен, по-видимому, игравших здесь роль скамеек.

Ольга Дмитриевна, вновь пересчитав взглядом наш отряд, властно крикнула:

— Так, никуда не разбредаемся, сейчас разожжём костёр…

"Пионерский костёр!

Кажется, в СССР это считалось своего рода романтикой, символом дружбы, новых надежд и стремлений…

И пусть я никогда не был особенно склонным к подобным вещам, мне, как человеку из будущего, было интересно увидеть всё это в реальности, прочувствовать дух тех времён, по которым сейчас в моём мире принято тепло ностальгировать…

И с каких пор я стал относиться к происходящему вокруг меня как к экскурсии?"

Тем временем вожатая продолжила отдавать приказы направо и налево:

— Вельяминова, Кирсанов, Сыроежкин, марш за хворостом!

"Блин, ну почему опять я…"

Работать мне, честно признаться, не очень сильно хотелось. Но ещё меньше хотелось прослыть лентяем. Тем более что в советское время это порицалось. Потому я не стал возражать Ольге Дмитриевне и послушно побрел вглубь леса вместе с другими ребятами.

"Ладно. Мне не тяжело..."

Минут через двадцать мы уже вернулись на поляну, нагруженные охапками сухих веток (спасибо Юле, подробно разъяснившей мне, какие ветки пригодны для разжигания костра и сколько их нужно насобирать), а девочки тем временем расстелили на траве большую скатерть.

Я тяжело опустился на бревно.

"Всё-таки я за сегодня порядком подустал".

Славя устроилась рядом со мной.

"И не боится же она нарваться на замечание Ольги Дмитриевны", — подумал я.

"Ну да ладно. Если что, она всегда может полагаться на мою защиту".

К счастью, замечания в наш адрес не последовало: Ольга Дмитриевна как ни в чём не бывало показывала ребятам, как правильно разжечь костёр при помощи увеличительного стёклышка.

После длительной пешей прогулки мне очень сильно захотелось "подзаправиться". Я вспомнил про лежащие в рюкзаке бутерброды.

— Будешь? — протянул я один из них Славе.

"Ну а что: надо же ей чем-то отплатить за те вкусные булки с кефиром.

Да и дело не только в этом..."

— Спасибо, — ответила она мне, принимая из руки бутерброд.

"Кажется, на её лице возникло какое-то подобие румянца.

Или мне померещилось, и это просто отсветы от разгорающегося костра?"

— Ребят, подождите! — воскликнула Мику, сидящая напротив нас. — У меня огурцы есть!

Она порылась в своём рюкзаке, после чего достала оттуда несколько свежих огурцов.

— Мне папа всегда говорит: отправляешься куда-то в дорогу — бери с собой всегда воду, хлеб и огурцы… Говорю вам, с огурцами это будет что-то…

Я заметил, что, разрезав огурчик напополам и посолив, она покрошила его на тонкие продольные полоски.

— Вот теперь всё… Положите их сверху на бутерброд, и вы поймёте, как это вкусно…

— Спасибочки… — удивлённо буркнул я. — Бутерброд будешь?

— Давайте…

Обмен одного бутера на два порезанных огурца оказался вполне себе выгодной сделкой. Получилось и правда очень вкусно; вареная колбаса с хлебом пережёвывались очень легко, а полоски хрустящего огурчика не только придавали сочности, но и привносили в простую советскую закуску своеобразную нотку восточной кухни.

Мы со Славей уплетали эту вкусноту за обе щеки, не обращая внимания на других.

Ольга Дмитриевна тем временем разлила всем чай из металлического термоса:

— Запить не забудьте…

"Кажется, она смягчилась и больше не собирается ругать никого из нас".

А вот Грачевская, похоже, не оставила своей привычки на всех ворчать:

— Ну что вы там так медленно едите! — фыркнула она, поскольку сама доела принесённую с собой булочку раньше остальных. — Я что, зря гитару на себе тащила?

Мику приняла из рук Алисы гитару, и вскоре вечерний лес огласила задушевная музыка.

Я почти сразу же угадал песню: когда-то мы проходили её в школе на уроке музыки. Тогда нам сказали, что эта песня прекрасно подойдёт для походов, для вечерних посиделок у костра.

В той, другой жизни, она мне так и не пригодилась.

Я даже начал уже забывать сам текст, хотя в школе помнил его наизусть…

"Хорошо, что в этой компании его знаю не я один".

Мику сделала знак рукой, и мы все дружно затянули:

Шёпот ветра не даёт уснуть,

За окошком дождик льёт, как из ведра…

Я прощаюсь с вами, я опять иду в свой дальний путь,

Извините, мне уже пора…

Не буду врать: мне очень хотелось похвастаться, как хорошо я пою.

Пока что мне это более-менее удавалось.

"Главное — не выбиваться слишком сильно из общего фона, а не то получится, что я слишком много о себе возомнил".

Звёздочка моя, свети, свети,

Что бы ни случилось, ты должна светить…

Не беда, коль в лужу наступлю ногой я на пути,

Мне бы сердцем в грязь не наступить…

"Что ни говори: всё-таки подобные посиделки у костра как нельзя лучше способствуют доверительной атмосфере в компании.

Тепло, душевно, и… Не знаю, какие ещё слова можно подобрать, чтобы выразить это состояние".

Я, как в зеркала, смотрюсь в других,

В тех людей, с которыми судьба свела…

Может, я и впрямь такой, каким я отражаюсь в них,

Может, просто кривы зеркала…

"Такое приятное чувство единения. Никакого дискомфорта, который я всегда испытываю при общении с посторонними людьми, никакой отчуждённости, никакого чувства покинутости.

Жаль, что нам завтра придётся расстаться навсегда…

Зря я сейчас об этом подумал. Даже как-то немного грустно стало. И похоже, что мой голос меня предательски выдаёт.

Надеюсь, никто этого не заметит. Тем более что песня сама по себе грустноватая".

За окошком ночь черна, как смоль,

Пусть мне говорят, что дальше нет пути…

Я благодарю вас за тепло, за свет, за хлеб, за соль,

Извините, мне пора идти…

"Спасибо вам, ребята, за то, что вы есть. Особенно тебе, Славя. Особенно тебе…"

Я пододвинулся к ней поближе и осторожно погладил её по спине, так, чтобы никто не заметил. Она не убрала мою руку, не вздрогнула, не отстранилась от меня.

"Что же потом с нами будет? По каким временам и мирам нас раскидает судьба?"

На этот вопрос у меня тоже не было ответа, как и на многие другие. Лишь в одном я был уверен точно: что бы со мной не случилось, моё сердце навсегда будет отдано этой светлой прекрасной девушке.

Не удержавшись, я обнял её за талию, словно это как-то могло помочь мне удержать её рядом с собой…

"Однако же, нельзя терять бдительность: если вожатая заметит, её праведный гнев может доставить неприятностей нам обоим".

Я убрал руку и мельком взглянул на вожатую.

Ольга Дмитриевна глядела задумчиво на пламя костра, по видимому, размышляя о чём-то своём.

"Кажется, повезло…"

Юля подбросила в костёр ещё веток, и снопы искр дерзко взметнулись в чернеющее вечернее небо.