Лучший друг (джен)

Асока окинула взглядом щуплую фигурку в темном плаще с капюшоном. В Силе он отражался слабо.

«Очень даже неплохо. Я бы его не почувствовала», — размышляла Асока, пристально разглядывая собеседника.

— Да, это я, — наконец ответила Асока. — А Вы кто?

— Я Марк Сию, падаван.

— Вы сильно рискуете, прилетая сюда. В такой день Вас могут поймать.

— Да, но и Вы тут. Мне необходимо встретиться кое с кем, кто также был тут вчера и будет еще сегодня.

— Как Вы пережили чистку? Я думала, что это удалось немногим.

— Конечно, но мне сильно повезло. В тот день я был в Храме вместе со своим мастером. Он погиб, защищая юнглингов, — плечи юноши поникли при этих словах, — я успел сбежать… А что Вы тут делаете?

— Пришла проститься с подругой.

— Сенатор Амидала была Вашей подругой?

— Да. Мой мастер познакомил нас.

— Энакин Скайуокер?

— Верно.

— Это ведь его истребитель? — сказал юноша, указывая на корабль, на котором прилетела Асока. — Знаменитая машина.

— Да. Я одолжила его.

— Я видел Вас на церемонии. Вы стояли в первом ряду. Не боитесь?

— Чего мне бояться? — печально, как надеялась Асока, пожала плечами.

— Вас бы поймали и убили, а джедаев сейчас так мало. Нет смысла так рисковать!

— Джедаев больше нет. По крайней мере я не знаю, где они. Вряд ли моя смерть их расстроит. «Смерти нет, есть Великая Сила», помнишь?

— Я тоже так думал, но джедаи остались. И хотя сейчас галактикой правят ситхи, мы должны продолжать сражаться. Идем вместе, — предложил юноша.

— Куда? — удивленно спросила Асока.

— Я покажу! Скайуокер был символом войны и победы. Вы, его ученица, станете символом сопротивления!

«Несчастный идиот. Даже жаль его… Немного», — подумала Асока и пошла вслед за джедаем.

* * *

Асока тихо зашла в светлую больничную палату. В комнате практически не было мебели. Меддроид стоял сейчас в дремлющем режиме в нише. У стены находилась кровать, и в ней лежал человек.

— Энакин! — тихо позвала Асока, подойдя к кровати.

Асока заглянула в подернутое пеленой боли лицо друга, позвав его еще раз, но чуть громче. Веки Скайуокера дрогнули, и он открыл глаза. Несколько секунд часто моргая, Энакин пытался сфокусироваться на лице Асоки.

— Привет, — слабо проговорил он, стараясь выдавить из себя подобие улыбки.

— Привет, Скайуокер, — Асока опустила глаза. Ах, если бы она была немного внимательнее, немного усидчивее, то, возможно, сейчас Энакин не говорил бы с больничной койки. — Как дела?

— Чувствую, как смерть подбирается ко мне и заглядывает мне в глаза по ночам! — наконец ухмыльнулся он. — Скажи мне, что с Падме?

— Я вернулась с ее похорон. Они прошли два дня назад. Мне очень жаль, Энакин, — Асока опустила глаза.

— Как это произошло? — голос Энакина дрогнул.

Асока услышала тихое дребезжание за спиной. Подняв глаза, она увидела, как все предметы неровными дергающимися движениями поднимаются вверх.

— Говори! — повысил голос Энакин, привстав на локтях. Его глаза на изуродованном ожогами лице загорелись золотым пламенем, а в голосе чувствовалась Сила.

— Официальная причина — тяжелые роды.

— А неофициальная?

Предметы в комнате, кружась, начали парить под потолком. Раздался треск из-под потолка, и от разлетевшейся лампы посыпались искры. Асока перевела взгляд на Энакина.

— Ее я не знаю.

— А ребенок? Он выжил?

— Нет. Мне очень жаль. Прости, я обещала тебе позаботиться о ней в тот день.

Энакин ее уже не слушал. Он с силой сжал кулак, раздался шум сминаемого металла. Медицинский дроид прекратил свое существование. Юноша издал приглушенный вой и закрыл лицо руками. Вокруг него темной кляксой, заполняя все пространство, расползлась темная Сила.

* * *

Асока лежала в кровати и смотрела в потолок, вспоминая трех падаванов, одного из которых она знала лично. Ребята сражались храбро и умерли достойно, но не за что. Пустые смерти, они не сделали того, к чему так стремились, не принесли ни малейшего вреда Империи, если не считать пореза на кожаном сапоге Асоки, даже не задевшим плоть.

Бой был сложным и требовал постоянной концентрации. Тогда не было времени думать о правильности или неправильности своих поступков. Когда падаваны схватили световые мечи, а полиция открыла огонь, она думала лишь о точности удара, о верности защиты.

Асока пыталась уснуть, но каждый раз, когда она закрывала глава появлялись дымчатые призраки с лицами убитых. Они кричали, обвиняли, ругали, а некоторые просто смотрели с немым укором.

* * *

— Энакин, а кто тебя так? Свои? Чужие? — спросила Асока, разглядывая изуродованное огнем лицо друга.

Они пришла навестить его в последний день перед своим отлетом в среднее кольцо.

— Оби-Ван Кеноби, — безразлично проговорил Энакин и поморщился от боли.

— Как любопытно… Энакин, скажи, прошу тебя, правду. Когда ты оставил меня с Падме, Оби-Ван приходил. Он сказал, что чистку в Храме устроил ты. Эта правда?

— Уверена? — Энакин посмотрел с тоской на девушку. — Уверена, что хочешь это знать?

— Да. Не хочу, чтобы между нами оставалась ложь.

— Что ж. Да, Асока, это правда. Ты будешь меня ненавидеть, как и она?

— Нет. Я давно уже решила, я не буду тебя ненавидеть.

— Такие решения порой очень шатки.

Асоке показалось, что он хотел сказать что-то еще, но Энакин замолчал. Недолгое время Асока еще сидела рядом с ним, а потом встала и ушла собираться в очередной полет.