Запятнанная совесть (гет)

К середине декабря 1961 Белла себя стала чувствовать более приемлемо в новых стенах. За спиной было несколько контрольных работ, которые, Манежная, к своему удивлению, написала не так уж и плохо: бывшая артистка не была последней в списках по успеваемости, что не могло не радовать ее куратора, Павла Валентиновича, и Иру с Вениамином. В конце месяца Беллу, как и остальных, ожидали экзамены и зачёты.

Часть занятий по физической подготовке из-за погоды перенесли в спортивный зал. Кандидаты разминались, бегая по несколько кругов без остановки под недовольные, но привычные выкрики Небалуева и Ульяновой. Наблюдающие о чем-то перешептывались. Когда наступил долгожданный перерыв, кандидаты рассыпались по залу: кто-то сел на скамейку, кто-то упал на пол, кто-то припал к стене, переводя дыхание.

— Сегодня они что-то оба в плохом настроении, — с стёбом сказала Ира, смотря на тренеров.

— Что с них взять, — фыркнула Белла, — может, им платят мало, поэтому злятся? Или кому-то просто не хватает хрупкого плеча рядом? — мечтательно пролепетала Манежная.

— Зое? — подловила Стрелкина. — Казбеку только крепкое плечо подойдет!

— Ира! — бывшая циркачка отвернулась, сложив руки у груди.

— Да опять ты о своем Казбеке! Каждый день видим его, тошно! — Стрелкина фыркнула, вспомнив ситуацию. — Вчера он всем зарядил цифры выше нормы! Итог: Скворцова чуть от бессилия в обморок при всех не свалилась.

— О чём ты тогда предлагаешь поговорить?

— О чём угодно… О Вене!

— А с ним что?

Лётчица взяла подругу за плечи и прошептала на ухо:

— У него скоро День рождения, а я даже не знаю, что подарить!

— Да? — Манежная посмотрела, не веря. — Вы же друг друга всю жизнь знаете.

— Ты права, Белка, но мы очень долго не виделись из-за некоторых, — она запнулась, — обстоятельств. Мы тогда, летом, с ним увиделись впервые за...

Она подсчитала в уме. Пять лет. Пять лет разлуки.

Стрелкина отвела взгляд, чувствуя тяжесть в груди. Белла, заметив на лице Иры печальную уязвимость, решила промолчать. Манежная запомнила Крысина и Стрелкину как закадычных друзей, между которыми не было недопониманий.

— Все хорошо, Ир. Давай подумаем над этим после тренировки.

После двух лекций по аэродинамике кандидаты разошлись по разным частям центра: кто-то ушел в библиотеку для повторения материала, кто-то в общежитие. Павел Валентинович шёл по коридору центрального корпуса, держа папку в руках. Белла, бежавшая из библиотеки, попала под горячую руку наблюдателя: мужчина остановил кандидатку, несильно взяв за плечо.

— Бегать по коридорам запрещено, — сухо произнес он.

— Павел Валентинович! — Манежная бросила взгляд на куратора, сжимая папку с материалом сильнее. — Мне по делам надо!..

— Бежишь разгрызть гранит науки? Твои результаты неплохи, дальше — лучше.

— Да, — Белла кивнула, и сделав широкий шаг, хотела убежать, пока кое-что не вспомнила. — Дядя Паша, можете мне на вопрос один ответить?

Павел Валентинович хмыкнул от такого обращения, искусно скрывая эмоцию между испанским стыдом и странной забавой.

— Слушаю, Манежная.

— Вы же знакомы с Вениамином?

— Конечно. А что такое?

— Может, знаете, о чём он мечтает?

— Белла, — его голос смягчился, — если вы хотите что-то узнать о человеке, то самый верный способ — спросить у него самого. Прямой вопрос часто эффективнее всех досье. Поверьте мне на слово.

С легким кивком он удалился, оставив Манежную с мыслями. Кандидатка, потопав ногой, пошла в сторону общежития. Ира, ждавшая подругу в комнате, читала выпуск журнала о технике. Когда Белла прошла в комнату, Стрелкина отложила чтение.

— Ну что, Белл, перейдем к волнующей теме? — спросила она.

Манежная повторила слова своего куратора.

— Думаешь, что это хороший способ? — Ира хмыкнула.

— Ну да! Проще простого!

— Значит, никаких сюрпризов, — Стрелкина потерла лоб, недовольно фыркая, — ладно.

После нескольких формальных стуков в дверь на пороге оказался Вениамин.

— Не помешал, девочки? — с легкой улыбкой спросил наблюдающий.

— Нет, конечно! — Ира переглянулась с подругой: вовремя. — Веня, такой вопрос…

Стрелкина поманила парня ладонью, заговорщически хмыкая.

— … Что ты хочешь на День рождения?

— Что хочу? — Вениамин потупил взгляд, внезапно скромнея, будто недолюбленный мальчишка. — Чтобы все у всех было хорошо!

Крысин не смотрел на Иру, когда пытался подобрать слова. Стрелкина понимала, что за этим смущением скрывалась не просто скромность, а те самые пять лет, за время которых его мысли и мечты стали тайной за каменными стенами.

— Ладно, — тихо сказала Сириусовна. — Разберёмся, крысеныш. Спасибо.

Вениамин кивнул и быстро ушёл, поймав напоследок улыбку подруги, оставив в комнате ощущение невысказанности и тихой, щемящей грусти по тому беззаботному времени, когда он и Ира знали друг о друге абсолютно всё. Рутина в стенах ЦПК стирала на время невидимые границы, но, когда они были близки снова…

— Не отчаивайся! — Манежная обняла подругу за плечи, поддерживая. — Давай еще подумаем!

— Белка, — Стрелкина положила руку на ее ладонь, склонив голову. — Книги он все перечитал! Веня таким книжным червяком был, когда на истфаке учился. Даже и не скажешь, что воров ловил и в милиции жил посменно.

— А что он еще любил?

— У него часы есть, «Победа». Говорит, что за службу дали, — рассуждала лётчица, — думаю, что новые он не примет… Надо что-то не одноразовое, а что-то душевное!

Вечером, в свободный час, Белла и Ира вышли подышать воздухом. Когда стало холоднее, девушки забрели в административный корпус. В кабинете, где обычно обитали инструктора, горел свет. Ира мельком заглянула туда: за столом сидела Зоя Владленовна. Женщина заполняла бумаги, отчётности за неделю.

— Стрелкина? Входи, не стой на пороге! — раздался привычный, немного хриплый голос.

Ира прошла в кабинет под видом обсуждения деловых вопросов. Она говорила с Ульяновой о плане тренировок, одновременно поглядывая по сторонам: помещение было со свежим запахом краски, у стен стояли деревянные лакированные шкафы с документацией и книгами, на подоконнике — герань. На рабочем столе, заваленным папками, с лампой в углу, стояла чернильница и…

Маленькая фарфоровая фигурка котёнка. Рыжий, в черно-белую полоску, с большими, аккуратно вырисованными глазками.

Эта неприметная вещица сразу зацепила взгляд Иры.

— Зоя Владленовна, что это за малыш у Вас такой?

Женщина-инструктор повела бровью, добродушно улыбнувшись.

— Что, понравился? Подарок от моего коллеги по службе.

Ира переглянулась с Беллой, стоявшей почти в дверях: в головах подруг зародилась одна и та же идея, четкая и точная, как последнее слово, завершающее точную мысль.

— Спасибо, Зоя Владленовна, — воодушевленно выпалила Стрелкина и вышла из кабинета, захватив с собой подругу.

— Белла! — в карих глазах Иры мелькнули воодушевленные искорки. — Ты поняла идею?

— Подарка? — уточнила Манежная.

— Да!

— Ты хочешь купить для Вени фигурку? — бывшая циркачка наклонила голову вбок.

— Да! Только как нам её достать?

Стрелкина резко остановилась и уставилась в самый дальний угол коридора.

— А об этом мы и не подумали, — Белла хмыкнула, боясь увидеть на лице подруги, всегда уверенной летчицы, детское замешательство.

Ира, замерев, смотрела в стену несколько секунд, видимо, перебирая мысли в голове. Затем, как ни в чем не бывало уверенно щелкнула пальцем.

— Нам надо в Москву! — уверенно выпалила Белла.

— И как мы туда попросимся? Товарищ дежурный, у нас острая психологическая потребность в отдыхе и фарфоровых фигурках: отпустите нас?! — съёжилась Ира, покрутив у виска.

— Нет! Мы должны поговорить с кем-нибудь влиятельным, кто может выехать в Москву, чтобы он нам купил подарок, — хмыкнула Белла.

Не то! Тогда не будет с душой!

— Может, выдумаем другую причину? — предложила Стрелкина.

— Какую?

— Нам нужны женские вещи!

— Ира, — Манежная уставилась на подругу. — Это неприлично…

— А что, скажи, прилично? Флаг Японии им на постельном белье устраивать? Они не будут вдаваться в подробности и отправят нас в город!

— Так нам могут дать всё необходимое в медпункте.

— Чёрт… — Ира сжала переносицу, понимая, что идеи закончились.

Рядом с девушками прошёл Лев Дёмин. По его лицу было видно, что он мечтал разуслышать сказанное. Девушки переглянулись. Кто-то влиятельный, тот, кто им больше знаком. На ум пришло одно имя: Павел.

На следующий день, отпросившись у дежурного, девушки побежали к крылу, где были наблюдающие. Они постучались в дверь кабинета без таблички. Павел, открыв дверь, окинул взглядом кандидаток.

— Девочки? Ко мне по какому-то делу? — в серых глазах мелькнуло лёгкое удивление.

Белла, смотря на него решительно и виновато, сжала губы перед тем, как заговорить. Мужчина позвал их в кабинет.

— Павел Валентинович, это очень серьезно, — начала Манежная. — Просьба больше для Иры.

— Слушаю, — мужчина перевел взгляд на Стрелкину.

Ира, заготовившая заранее душещипательную легенду, решила вмиг от нее отказаться и вылить всю правду.

— Товарищ майор, такое дело: у Крысина скоро День рождения и я хочу сделать ему подарок…

Лётчица выложила в подробностях, говоря, что подарок должен быть именно фарфоровой статуэткой, что это очень важный жест для сплочения и товарищества. Павел выслушал девушку и, сняв очки-нулевки, спросил:

— Вы считаете, что Вениамину все-таки нужно это?

— Мы спрашивали, но он уходит от ответа, — Белла уставилась на куратора, пытаясь надавить на жалость.

Мужчина замолчал, откинулся на стул, задумавшись. Девушки затаили дыхание, смотря то друг на друга, то на Павла Валентиновича, который с серьезным лицом раздумывал над смешной бытовой миссией. Тишина в кабинете стояла несколько минут.

— Дядя Паша, ну пожалуйста! — драматично протянула Манежная, сложив ладони в замок перед лицом. — Мы не потревожим!

Заречный смутился от девушек, смотрящих на него, опытного оперативника, с сильной, почти болезненной мольбой.

«Кошмар, они как Златка. »

— Девчата, спокойнее, — Павел невозмутимо махнул ладонью. — Завтра у меня как раз деловой выезд в город. Я могу захватить вас с собой для помощи — официально! Но, — он поднял палец, — от меня ни на шаг!

Ира и Белла заулыбались. Они были готовы расцеловать Заречного в благодарность, но ограничились кивками с несколькими «спасибо».

— Завтра, ровно в шесть утра. Форма одежды — гражданская, не выделяться. И да, — добавил Павел, чуть смягчив голос, — свой фарфор вы успеете купить. — Если кто-то спросит, вы — мои новички. Ясно?

— Так точно! — хором ответили девушки.

Подруги вышли из кабинета с чувством, что они поедут не покупать подарок другу, а на важную и самую секретную миссию. Павел, вздохнув, словно принял неизбежное, покачал головой и продолжил разбирать документы.

* * *

На следующий день девушки не явились на утреннее построение, сразу направившись к центральному КПП, где их поджидал Павел Валентинович. На мужчине была строгая серая шинель с отличительными знаками и шапка с выделяющейся красной звездой.

— Условия не забыли?

Белла и Ира кивнули.

— Замечательно.

Белла и Ира сели на мягкое заднее сиденье автомобиля, побоявшись сказать лишнего. Салон «Волги» ГАЗ-21 пах кожей и официозом. На переднем сидении был молодой водитель. Машина тронулась, медленно набирая нужную скорость по заснеженной дороге. Всю дорогу кандидатки провели в молчании, успев немного вздремнуть: Павел заметил это, изредка поглядывая с переднего сидения.

«Мучают же их там на гордость стране».

Через час они оказались в Москве, а через полтора «Волга» остановилась у массивного, внушающего трепет здания в центре Москвы. Воздух был наполнен канцелярской тяжестью: кто знает, что скрывалось под этажами здания? Ира и Белла, следуя за Павлом, вошли внутрь. Здание поражало кандидаток: снаружи — тяжелая мощь, сотни окон, внутри — лабиринты коридоров, тишина и сдержанная, но ощущаемая сознанием суета, нарушаемая стуком каблуков или шумом электронных часов с цифрами зеленого цвета. Павел быстро провёл Беллу и Иру через пост охраны, показывая удостоверения, что-то объясняя. На майора КГБ и его «подопечных» бросали быстрые, оценивающие взгляды. Ира, привыкшая держать себя с мужской прямотой, впервые почувствовала себя некомфортно. Они поднялись на лифте на один из верхних этажей. У входа в кабинет с номером 221 Павел остановился, сняв очки-нулёвки.

— Ваша часть начинается и заканчивается здесь. Вы — тихие свидетели моей работы. Не разговаривать. Ничего не трогать. Я вернусь, как только закончу формальности. Понятно?

Ира и Белла впервые столкнулись с реальной, бумажной работой тех, кто за ними наблюдает. Павел Валентинович проводил девушек в небольшую комнату. Там стоял диван, стул и комод, на котором лежал одинокий карандаш, кажется, кем-то забытый. Каждое окно было с жесткой белой решеткой.

— Ждите здесь, — коротко бросил он и закрыл дверь.

Девушки остались одни. Ира села на диван, Белла подошла к окну, вид выходил на внутренний двор: напротив были такие же десятки окон, в которых кипела незаметная суета, подписывались важные приказы или решались чьи-то судьбы.

— Вот это да, — прошептала Белла. — Я думала, мы просто приехали оформить какие-то бумажки. А это… это как будто я в картине про разведчиков. Только мы заложники камерного театра!

Ира кивнула. Она посмотрела на свои руки, сжатые в кулаки. Павел дал кандидаткам то, что обещал: формальную причину быть здесь, на Лубянке. Он «взял их с собой», словно посвящая и вербуя в свою деятельность, как законопослушных и преданных граждан. Это был строго контролируемый жест доверия. Ира держала в руках захваченный из центра блокнот. Девушка взяла кем-то забытый карандаш и принялась выводить линии: на бумаге появились две маленькие собаки, явно похожие на нее и Беллу, и крыса, похожая на Веню. Через минут 15 дверь распахнулась. Перед девушками стоял Заречный, протиравший очки.

— Со скуки не умерли? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Никак нет! — слишком серьезно выпалила Белла.

Павел посмотрел на них своими серыми, нечитаемыми глазами. Заречный, Манежная и Стрелкина покинули здание.

— Формальная часть завершена. Теперь вы просто две девушки, которые приехали в столицу за важной покупкой, — мужчина резко переменился, улыбаясь по-отцовски, — Марта, моя жена, передала, что в ЦДМ есть хороший отдел с фарфором. Направляемся туда?

Ира и Белла, изменившись в лицах, оживленно закивали.

Водитель Абрамов завёл мотор, и «Волга» плавно отъехала от желтого здания. Команда направилась к месту назначения, где, несмотря на будний день, толпился народ. Здание Универмага, открытое всего лишь 4 года назад к Международному фестивалю молодёжи и студентов, встречало своими монументальными округлыми арками и витринами с игрушками и манекенами, демонстрирующими детскую одежду. Павел Валентинович встал посередине кандидаток, пока те с удивлением разглядывали этажи и стеклянный потолок с переливающимся витражом: небо сегодня было ясным.

— На все у вас полчаса. Закончите раньше — встречаемся на этом же месте.

— А Вы куда? — Ира приподняла бровь.

— По делам, — отрезал мужчина, приподняв уголок губ.

Не вспоминая недавний визит на Лубянку, Стрелкина и Манежная побежали к отделу с фарфором. Заречный пошел на этажи выше. Белла и Ира стали разглядывать стеллажи. Пестрило разнообразием: на стеклянных полочках стояли зверята, рабочие разных профессии, герои сказок и рассказов.

— Вот это да! — восхищенно ахнула Белла.

— Что-то присмотрели, девочки? — спросила подруг продавщица лет пятидесяти.

— Нам нужны щенята, — пробубнила, как мантру, Стрелкина, с особой внимательностью оглядывая стеллажи. — щенята-щенята…

Женщина, поняв, начала предлагать различные варианты: большие и маленькие собачки, светлые и темные, но все были не тем…

— Ира, может, еще другие глянем? — спросила Белла. — Как ты Веню зовешь? Крысеныш?

Точно! Ира обернулась и с азартом глянула на кассиршу.

— А мышки у Вас есть?

Женщина достала несколько фигурок мышей: самая темная была с печальными, задумчивыми глазками.

— Прямо как он! — в глазах Иры заблестело что-то тёплое.

Белла посмотрела еще раз на расставленных щенят. Ее взгляд зацепил рыженький щенок с белой полосками и пятнами на лапках.

— А этот похож на тебя, — она бережным жестом указала на фигурку.

Ира хлопнула в ладони.

— Как же я его не заметила, Белка! Берем!

Стрелкина достала из кармана пальто кошелек, в котором лежала часть прибереженных денег на подобный случай. Расплатившись, девушки пошли по широкому коридору с подарком с маленькой коробке.

— Мы сделали это, — прошептала Ира, стараясь улыбаться не слишком широко.

— Да, — Белла выдохнула, — а теперь, может, я посмотрю подарок от себя. Все же, — она окинула взглядом руки Иры, занятые фигурками, — твое — слишком личное.

Через минут 10 девушки стояли почти у выхода. Белла купила книгу — сборник стихотворений (она надеялась, что такая уловка из прошлого понравится Крысину). К кандидаткам вскоре подошёл Павел Валентинович, держа в руках большого плюшевого медведя. Девушки еле сдержали хохот от такой картины: майор КГБ в строгом пальто и детской игрушкой в руках.

— 25 минут ровно, девочки. Уложились, — произнес мужчина. — Что вас так смешит? — он сделал слишком невозмутимое лицо, понимая причину. — Это подарок для моей дочки.

Они пошли до машины.

— У Вас есть ребенок? — Стрелкина приподняла брови.

— Ну да, что тут удивительного? — Павел поправил бантик на груди медведя. — Я просто решил купить подарок заранее. Моя жена слишком занята на работе в последнее время, не может. Он поедет с нами.

Сев в «Волгу», подруги дали «пять» друг другу. Абрамов с удивлением посмотрел на Заречного с медведем на руках.

— Ударились в детство, товарищ майор? — шутливо спросил юный водитель.

— Свои дети будут — поймешь, — ответил Павел, прищурившись.

Наблюдающий посмотрел на девушек сзади.

— Белла, можешь забрать мишутку на время себе? — вежливо попросил мужчина.

Манежная, не задумываясь, забрала игрушку в свои руки и провела белоснежной ладонью по флоку. Мягкий, пахнущий стенами универмага, сладостью и чем-то отдалённо заводским он напомнил бывшей циркачке её детство. Похожего мишку Белле подарил папа на шестилетие: игрушка осталась в родном доме где-то под Москвой. Белла, поступив в училище, не взяла её с собой. Тогда, в свои шестнадцать лет, она считала себя слишком взрослой. А взрослые не играют в игрушки!

Белла посмотрела в сторону Иры: лётчица увлечённо любовалась заснеженной дорогой. Позволив себе секундную слабость, Манежная осторожно прижала игрушку к груди.

— Белка, как думаешь, успеем на тренировку на вибростенде? — спросила Стрелкина, не отлипая от окна.

Манежная отпрянула от игрушки и посмотрела на неё с изумлением, будто она сама прыгнула ей в ладони. Белла прищурилась: глаза мишки, черные бусинки, блеснули от раннего закатного солнца. Он смотрел вопрошающе, не понимая резкого холода со стороны артистки.

— Не знаю, Ира! — ответила она, пряча взгляд.

В ЦПК Белла и Ира вернулись ближе к вечеру. Оказавшись на территории вместе с Павлом, девушки рванули к общежитию.

— Надо их в укромное место, — шипела Ира, запихивая коробку со щенками в самый дальний угол своего чемодана, под стопку белья.

Белла, переводя дыхание, последовала примеру подруги, спрятав книгу. Секретность операции придавала всей затее азартной остроты. Через десять минут, переодевшись в спортивную форму и накинув куртки, кандидатки подошли к тренажёрному залу. Павел, стоя у входа, с деловым видом перекинулся парой фраз с Зоей Владленовной и формально «сдал» девушек обратно. Казбек куда-то отлучился, дав женской части отряда передышку. Белла и Ира подошли к шведским стенкам, тут же получив вопросы от кандидаток и кандидатов про их отсутствие. Вениамин, стоявший в другом углу зала, заметил возвращение подруг. Крысин, было, хотел подойти к ним, но сдержался: не при всех. Вместо этого он приблизился к Зое, которая несколько мгновений назад пригрозила Дёмину сотней отжиманий.

— Зоя, не знаете, где Ира и Белла пропадали?

Женщина-инструктор спрятала руки в карманы светло-голубой олимпийки с нашивками ЦПК.

— Секретное задание, Крысин, — ответила она, и её голос дрогнул от скрываемой усмешки. — Подожди немного: время покажет.

Крысин повел бровью. Зоя Владленовна подмигнула ему: парень замер, сбитый с толку.

— Понял, не спрашиваю, — наблюдающий неловко улыбнулся и сделал несколько шагов в другую сторону.

* * *

1939 год. Саратов. Двадцатые числа декабря. В коммунальной квартире, место в которой Анна Крицман получила чудом, было холодно. Новый город принял их без осуждений: жена и сын «врага народа» никому не говорили о своем прошлом, оставив его только на бумагах, на которые пока не успели поставить позорные печати.

Маленький Веня еще не понимал масштаба трагедии. Стекло на толстом окне покрылось причудливым морозным узором. Даже будучи укутанным, маленький Веня зяб, как птенчик. Ледяная сырость подбиралась к косточкам. Сегодня мальчик не обращал внимания на холод, ведь у него была большая радость: День рождения. Самое главное число в году, которое Веня выстукивал пальцем по оттаявшему стеклу ещё с утра.

Ему исполнялось пять лет.

Мама прошла в их общую комнату. На лице женщины мелькнула уставшая, но радостная улыбка. Волосы Анны, такие же тёмные и кудрявые, как у сына, спрятаны под косынку.

— Уже проснулся, солнышко? — спросила она нежным тоном.

Веня, увидев маму, чуть не вскочил с постели, держа руками одеяло. Крицман подошла к сыну и поцеловала в висок.

— С Днем рождения, мой хороший.

Через некоторое время, Веня, по-праздничному одетый (в свежем свитере и теплых брюках на вырост) сидел за столом. На тарелке было пирожное «Наполеон». Маленький Крицман, поедавший сладкое только по праздникам, был несказанно рад.

— Ешь, всё твое, — Анна смотрела на сына, разливая чай по чашкам.

— Мама, а ты?

Ребенок указал пальцем на пирожное, затем на родительницу. Анна поставила чайничек на стол и смутилась, поняв вопрос сына.

— Нет, я не хочу.

Веня, не желая слышать отказов, подвинул к ней тарелку с «Наполеоном». Крицман внезапно рассмеялась и погладила мальчика по голове.

— Какой же ты у меня добрый. Это хорошо, но иногда доброта нужна другим…

— Кому?

— Тем, кто слабее и беззащитней, сынок. А я сильная.

— Потому что ты моя мама? — выпалил мальчишка, широко улыбаясь.

В этой внезапной улыбке Анна, нехотя и ожидаемо, разглядела его черты. Черты любимого мужа, с которым ей пришлось попрощаться поневоле.

— Да, милый. И еще она нужна…

С тревожным придыханием Крицман разворачивала странные свертки. Веня смотрел, затаив дыхание. Анна достала фигурки слонов: 4 штуки, каждый меньше другого. Фарфоровые, гладкие, как на подбор.

— Им, — закончила женщина.

Мальчик, ожидавший что-то больше похожее на игрушку, растерянно поглазел на подарок.

— Почему?

— Потому что они беззащитные, Веня. Твой папа купил их, когда ты был совсем маленьким. Помню, сказал: «подарим, когда наш мальчик станет взрослым». И ты у меня теперь… Совсем большой!

Большой. Взрослый. Тогда, такие слова могли пробудить в маленьком Вене чувство распирающей гордости: он на ступеньку старше, умнее, ближе к взрослым! Он вырос!

Глаза ребенка стали влажными от слёз.

— Когда я стану совсем-совсем взрослым, то буду оберегать всех!

Черные кудри падали Вене на лицо. Мальчик еще раз посмотрел на слонов, стоявших в ряд. Они не казались ему странными или ненужными. Крицман смотрела на сына с печальной лаской.

Они были последним напоминанием о папе, чье имя исчезло спустя несколько лет из всех документов Вениамина Крысина, заменившись фальшивым отчеством.

* * *

Двадцать первое декабря подкралось незаметно для Вениамина, но никак не для Иры и Беллы. Утром четверга, после построения и формальностей, девушки поджидали друга в своей комнате: в его привычке было часто заходить к ним, чтобы легально попить чай в нелегальной обстановке для товарища-наблюдающего. Крысин, как ни в чем не бывало, три раза постучал в дверь: негласный код-пропуск.

— Открыто, Веня! — позвала Стрелкина, еле сдерживая хитрющее выражение лица.

Парень не успел пройти в комнату, как Ира, юркнув, встала со спины и закрыла ему глаза.

— Ты думал, что я не помню, какой сегодня день?

Крысин замер, растерявшись. На его смуглых щеках разлился видный румянец.

— Ира? — голос дрогнул.

— Твой День рождения, дурак, — прошептала она Вениамину на ухо, выдохнув с смешком на губах.

Стрелкина отпустила ошеломленного наблюдающего, встав перед ним.

— С Днем рождения, Веня! — задорно протараторила Белла, по-дружески обняв Крысина. — Я не знаю, что ты любишь, но старалась найти то, что тебя бы порадовало! — отчеканила Манежная, уверенно протягивая товарищу томик со стихотворениями.

Вениамин приулыбнулся и взял книжку в руки.

— Пушкин, — хмыкнул парень. — Ира, признайся, ты подсказала?

— А что в этом плохого? — Стрелкина наклонила голову вбок.

— Ничего. Просто видно, что не обошлось без помощи зала.

Когда Белла закончила свое поздравление, Ира сделала шаг к Вениамину, оказавшись ближе.

— Веня, закрой глаза, — попросила лётчица, щурясь, как кошка перед прыжком.

— Еще раз?

— Да. Это важно.

Крысин закрыл глаза. Стрелкина, заранее подготовив подаренные фигурки, положила небольшую коробочку в ладони друга.

— Могу открыть глаза?

— Можешь.

Наблюдающий потупил взгляд, смотря на подарок. Вениамин аккуратно открыл его, затем свёл брови и широко, будто случайно улыбнулся, растерявшись. Ира, заметив перемены на лице, решила довести смущение до конца, задав вопрос:

— Ну что, узнал?

Наблюдающий отвёл взгляд и взял фигурку щенка в руки. Фарфоровая голова с рыжей полоской блестела от света одинокой лампы на потолке. Нарисованные черные глазки смотрели на Вениамина с радостно-тоскливой преданностью. Крысин перевел взгляд на Иру.

Щенок — она. Щенок — Ира.

В груди разлилось тепло. Рана молчания напомнила о себе внезапной горечью на языке. Он не мог… Маска выученной уверенности начала разрушаться в дружеском теплом моменте.

— Очень мило, — смог выдавить из себя Вениамин.

— Про вторую не забыл? — Стрелкина посмотрела с ожиданием.

Белла подошла поближе к подруге. Крысин, протянув Ире ее маленькую копию, достал серую мышку. Он похлопал глазами, рассмотрел тщательнее, провел пальцем по части мордочки, где была еле видная белая царапинка: брак, который не заметили девочки, выбирая подарок.

— А это я, — с долгим выдохом заключил наблюдающий, смотря на подруг.

Вениамин поставил фигурки на полку и, подойдя к Ире, притянул к себе, заключив в крепкие благодарные объятия.

— Спасибо, Иришка, — в его карих глазах блистало озорство и искренняя радость.

Стрелкина что-то пробормотала и постучала друга по плечу, краснея, как девочка на первом свидании.

— Веня, не при Белке же! — прошипела она, жмурясь.

— Не бойся, милая, она не смотрит, — успокоил Крысин, подмигнув, что заставило лётчицу смутиться еще больше.

Белла же, мысленно предугадав такую сцену, повернулась к окну, делая вид, что ей очень интересно смотреть на заснеженный двор Центра Подготовки космонавтов.

— Обнимайтесь на здоровье, друзья, — подбадривающе выпалила Манежная. — Только скажите, когда я могу развернуться.

Ира, положив руки на грудь друга, бросила взгляд на затылок Беллы с изумлением. Крысин, воспользовавшись моментом, легонько прикоснулся губами к виску подруги. Стрелкина, в итоге не выдержав такого нежного натиска, расплылась в улыбке.

— Можешь, Белка, — летчица кивнула, отстранившись от друга.

Они перешли к чаепитию. Достав припрятанные кружки, Ира разлила заваренный чай и, усевшись на свою кровать, завела разговор обо всем, чтобы отвлечь Крысина, Манежную и себя от рутины подготовки. Вениамин, впервые за месяц, выглядел спокойно: его плечи были расслаблены, а взгляд стал менее оценивающим, скорее уставшим. Стрелкина украдкой смотрела на друга, на его длинный шрам со стянутой коже на левой стороне лица. Нельзя. Молчи. Не рушь… Когда до конца свободного времени оставалось 20 минут, Манежная вышла из комнаты, накинув теплые вещи, под предлогом «посетить библиотеку». Друзья детства, разлученные судьбой, остались наедине. Не отвлеченные радостью первой встречи после долгой разлуки, не занятые важным делом, мешающим интимным разговорам, они смотрели друг на друга с сотнями недосказанностей.

— Ир, почему ты решила подарить это? — спросил Крысин, подперев правую щеку рукой, указывая на фарфоровые фигурки на полке.

— Честно? У Зои увидела похожее. Спросила ее, мол: что за чудики и откуда. А она — коллега, на память. И я вдохновилась.

— Вот как, — Вениамин смотрел на подругу, сложив руки у груди. — Просто, правда… Я не думал, что…

Он сжал губы, боясь вымолвить лишнего. С 1958 парень не праздновал Дни рождения. Почему? Крысину было немного не до этого.

— Не ожидал, да? — Ира, осмелев из-за отсутствия свидетелей в комнате, подошла к Вениамину и нависла над ним.

Наблюдающий окинул девушку с ног до головы, кусая нижнюю губу. Она была перед ним слишком близко.

— Ожидал. Ты с Белкой и Валентиновичем тогда на целый день исчезла. Я сперва не понял, но потом начал догадываться, — руки Крысина, сжимавшие одеяло, перешли на талию Стрелкиной. — Рыжая ведьма. Хитрая рыжая ведьма.

Наблюдающий ухмыльнулся. Сердце лётчицы забилось чаще. Вениамин притянул подругу к себе, прижимав плечом к плечу. Крысин уткнулся носом в рыжие волосы с редкими белыми прядками, вдыхая аромат шампуня.

— Ты самый ценный человек для меня, Ириш, — признался парень, закрыв глаза.

— Взаимно, Веня, — ответила Сириусовна со спокойной и нежной улыбкой, наконец обняв друга без стеснения за несколько месяцев в Звёздном городке.

За стенами комнаты их ожидал привычный расписанный уклад, но сейчас Крысин и Стрелкина обрели шанс на минуту покоя, позабыв о страшной правде, которая в один день даст о себе знать.