Огранённые (гет)

Зюс, Аларийская область, 18 июля 1980 года Третьей эры.

Дверь в комнату распахнулась и с громким стуком ударилась о стену. Иджи развернулась на табуретке, но никого не увидела, а пару секунд спустя почувствовала, как что-то тёплое и мокрое тянет её за ногу.

— Отстань, Беляш! Ну что за глупое создание? Доволен? Ты порвал мне носок!

Словно в доказательство она стянула дырявый и обслюнявленный носок с ноги и сунула его прямо под нос облезлой собачонке жалкого вида. Она хромала на переднюю ногу и вдобавок страдала косоглазием, поэтому едва ли могла сфокусироваться на том, что Иджи ей показывала.

— Пшёл вон! Это не твоя комната. Проваливай к Есею, — так звали хозяина Беляша.

Иджи подтолкнула пса в сторону выхода, но тот, сделав пару шагов, резко остановился и развалился на полу.

— Иди давай, — настаивала Иджи, легонько тыкая в него большим пальцем ноги.

Она не очень любила прикасаться к Беляшу руками.

— И как же ты выводишь крыс, если не можешь даже собаку из комнаты выгнать? — донеслось из коридора ехидное замечание.

Это была госпожа Келемет, сварливая старуха, занимавшая самую большую комнату вместе со своей дочерью и двумя внуками-погодками. Среди всех соседей она с наибольшим подозрением относилась к работе Иджи, которая из-за быстро разлетающихся слухов уже давно ни для кого не была секретом. Келемет-старшая полагала, что Иджи не обходится без магии, раздражалась от того, что не могла это доказать, и даже не подозревала, насколько близко была к истине.

— Не ваше дело, — огрызнулась Иджи.

Со временем её «оборудование» стало выглядеть более профессионально. Вместо клетки с гнутыми прутьями, найденной на свалке, теперь в углу комнаты стояла ловушка с дверцей на пружине. Старый баллончик, обёрнутый фольгой, давно отправился туда, где Иджи его и взяла. Ему на смену пришёл новенький прозрачный пульверизатор с ярко-синим средством внутри (на самом деле это была подкрашенная вода). На флаконе красовался логотип вымышленной организации, которую якобы представляла Иджи. Она потратила целый день на то, чтобы нарисовать его ровно и убедительно, снова и снова стирая ацетоном неудачные попытки. Тем не менее этот маскарад не мог усыпить бдительность — или скорее предвзятость — госпожи Келемет.

Соседка заглянула в комнату, бросила неодобрительный взгляд на реквизит и ушла, даже не догадываясь, что наиболее сомнительной вещью в этой комнате был неприметный рюкзак, стоявший у стены. Иджи подошла к нему и в последний раз проверила всё по списку: деньги разного номинала, спрятанные по разным карманам и даже зашитые в подклад; верёвка; несколько банок тушёнки и консервный нож на случай, если придётся где-то отсиживаться; маленькое зеркальце, чтобы не оборачиваясь проверять слежку; молоток, если придётся разбивать окна. Для самообороны он мог сгодиться не хуже кастета, который Иджи отобрала у подозрительного типа из Алари, но наибольшее чувство безопасности давало ей то, что сейчас лежало в потайном отделении. Иджи расстегнула незаметную молнию и ощутила пальцами обнадёживающий холод пистолета.

* * *

Алари, 9 июля 1980 года Третьей эры.

Малая Парковая улица, где теперь жили Алаус и Орин разительно отличалась от улицы Эйона в Зюсе, которую они оставили больше полугода назад. Новое место сполна оправдывало название уютными скверами с ярко-жёлтыми круглыми фонарями, похожими на головки сыра, и раскидистыми каштанами, высаженными по обе стороны дороги. В Зюсе вся растительность ограничивалась травой, пробивающейся сквозь трещины в асфальте, и давно не стриженными кустами.

Иджи быстро нашла дом Алауса и Орина: она уже бывала там. Поднявшись на этаж, она немного поколебалась перед дверью, но всё-таки нажала кнопку звонка. Из глубины квартиры донеслись неторопливые шаги, как будто человек с той стороны не горел желанием видеться с кем-то в такой час. Пожалуй, стоило обсудить визит по телефону, прежде чем заявиться без предупреждения ближе к ночи.

Шаги замерли, последовали несколько секунд тишины, и вдруг…

— Джина?! — раздался голос Орина. — Вот так встреча! Только что о тебе вспоминали. Что ж ты не сказала, что заглянешь? У нас даже к чаю ничего нет. Лимонад будешь? — затараторил он, открывая дверь и впуская гостью в тесный коридор, заставленный обувью и какими-то коробками.

— Нет, спасибо, — смущённо отказалась Иджи. — Вообще я по делу. Мне надо поговорить с Алаусом. Он дома?

Вопрос оказался лишним, потому что Алаус как раз выглянул из комнаты.

— Рад встрече! — поприветствовал он Иджи. — Но боюсь представить, что за разговор привёл тебя в такое время.

— Никаких разговоров на голодный желудок, — прервал их Орин. — А то я знаю, Джина, как ты питаешься.

С момента переезда в Алари его гостеприимство стремительно набирало обороты. Иджи поймала себя на мысли, что в те редкие дни, когда она заглядывала к Алаусу и Орину, у неё возникало чувство, будто она возвращалась домой после долгого странствия.

Через пять минут она уже сидела на тесной кухне, заваленной всяким хламом, который успел скопиться за то недолгое время, что Алаус и Орин жили здесь. Перед ней стояла тарелка с макаронами и сосисками, щедро политыми кетчупом. Пока Орин разливал напитки, Алаус взял первый наполненный бокал и уселся напротив Иджи.

— Ну, выкладывай, — сказал он, подпирая щёку рукой.

Не подбирая формулировку долго, чтобы не струсить и не передумать, Иджи выпалила:

— Ты знаешь, где можно достать пистолет?

Алаус, только что сделавший хороший глоток, чуть не поперхнулся. Орин застыл с пустой бутылкой в руках.

— Слушай, Алаус, — продолжила Иджи, — я ни за что не поверю, что ты вырос в Зюсе и у тебя не осталось хотя бы одного знакомого, который пошёл по кривой дорожке и может толкнуть тебе оружие.

Алаус явно не понимал, шутит ли она или говорит серьёзно.

— Джина, ты пугаешь меня, — наконец произнёс он.

— Я уверена, ты слышал вещи и пострашнее.

— От людей, до которых мне не было дела. Ты нам небезразлична. Мы не хотим, чтобы ты во что-то ввязалась.

— Но я уже влипла в это и не по своей воле! Пистолет нужен мне для защиты!

— Ты говорила, что тебя уже не ищут, — вмешался Орин. — Выходит, ты сама нарываешься на неприятности?

Он бросил на Иджи укоризненный взгляд.

— А ты предлагаешь мне всю жизнь провести в Зюсе под чужим именем? — ощетинилась она.

— Это лучше, чем лишиться жизни вообще. Сиди и не высовывайся. Нам с Алаусом не в кайф будет носить тебе передачки в тюрьму или цветы на могилу.

— Может, Алаус сам за себя ответит?

Иджи повернулась к нему с мольбой на лице.

— Джина, я не понимаю, с чего ты вообще решила, что я могу помочь, — сказал Алаус.

— Вот именно. Это называется навешивание ярлыков, — снова вклинился Орин. — Какая разница, где человек родился и вырос? Алаус — музыкант, а не бандит или наёмный убийца.

Эти слова задели Иджи за живое. Она ведь сама хотела, чтобы Алаус убежал от прошлого, которое отбрасывало тень на все его планы и стремления. Но разве мог он это сделать, если даже близкая подруга продолжала видеть в нём выходца из неблагополучного района с сомнительными связями?

— Прости, — произнесла она, потупив глаза.

— Да всё в порядке, — отмахнулся Алаус.

Но Орин не спешил так просто отпускать тему.

— Даже если бы кто-то из нас и мог достать для тебя оружие, мы бы не сделали этого, — сказал он. — Для твоего же блага. Люди становятся крайне неосмотрительными, разгуливая по городу с пистолетом за пазухой.

Повисло неловкое молчание.

— Простите, что потревожила. Наверное, мне лучше уйти, — пробормотала наконец Иджи.

— Ну куда ты пойдёшь? Посмотри на часы, — Орин значительно смягчился.

Он придвинул тарелку с нетронутым ужином ещё ближе к Иджи, а Алаус подытожил:

— Мы можем быть несогласны с тобой, но ты всегда желанный гость в этом доме.

Остаток вечера прошёл неловко, но гораздо более миролюбиво. Желая сгладить чрезмерно накалённую обстановку, Орин рассказывал о своих учениках. Нескольких привёл отец, остальных он нашёл без родительской помощи, но предметом наибольшей гордости для него по-прежнему оставался самый первый ученик — Алаус. Сам же Алаус переживал о приближающемся поступлении до полуобморочного состояния, и, кажется, был рад очередному поводу выговориться на эту тему.

Они засиделись заполночь и не желали расходиться, даже когда глаза начали слипаться, но на следующий день Алаусу предстоял ранний подъём на работу, так что нехотя все отправились спать.

Утром Алаус случайно разбудил Иджи, дремавшую на кухонном диванчике, хотя изо всех сил старался не издавать лишних звуков. Орин ещё не встал — сегодня все его занятия были в послеобеденное время. Заметив, что Иджи уже проснулась, Алаус сделал бутерброды на двоих, и, поев, они вместе вышли на улицу.

— Ты ведь не отступишься, да? — спросил он, двигаясь по залитой солнцем Малой Парковой.

Иджи кивнула. Не было нужды уточнять, что он имеет в виду. Очевидно, тема оружия не давала Алаусу покоя всё это время, и он едва дождался удобного момента, чтобы поговорить наедине.

— Я так и думал, — продолжил он спокойно. — Орин считает, что, не сумев должным образом подготовиться, ты бросишь свою дурную затею, но я-то знаю, что это не так. У меня нет выбора: если я не помогу тебе, ты либо спутаешься с кем-то опасным, чтобы достать пистолет, либо сунешься исполнять свой план безоружной.

Это спокойное, даже в какой-то степени отстранённое рассуждение пристыдило Иджи сильнее, чем нравоучения Орина, но даже оно не могло заставить её передумать.

— Я позвоню тебе. Постарайся отвоевать телефон у старшей Келемет, — сказал Алаус, и они распрощались на развилке.

На связь он вышел уже через два дня, кажется, серьёзно опасаясь, как бы у Иджи не лопнуло терпение и она не натворила бы ничего опрометчивого.

— Приезжай завтра в Алари, — раздался его голос из телефонной трубки сквозь помехи. — В девять вечера жди меня на углу Малой Парковой. Я отдам тебе кое-что. Переночуешь у нас. Орину скажем, что я случайно встретил тебя по пути домой.

— Спасибо! — воскликнула Иджи. — Проси у меня, что хочешь. В лепёшку расшибусь, но сделаю. А кстати, — тон её вдруг стал виноватым, — у тебя нет из-за меня проблем?

— В отличие от некоторых, я осторожен и осмотрителен, — сказал Алаус с усмешкой. — Ладно, остальное при встрече. Давай, до скорого.

Следующим вечером Иджи явилась в условленное место на полчаса раньше и долго ходила кругами. Сердце забилось в груди, как напуганная мышка, едва она завидела знакомую высокую фигуру в конце улицы.

— Ты не представляешь, как я благодарна тебе! Я твоя должница! — затараторила она, как только Алаус подошёл достаточно близко, чтобы её слышать.

— Да тише ты, — оборвал он резко, но незлобиво, и, взяв девушку под локоть, отошёл с ней в близлежащий парк.

Они сошли с тропинки, скрывшись за шарами аккуратно подстриженных кустов и тенью раскидистых деревьев. Алаус вынул из внутреннего кармана куртки пистолет и протянул его Иджи. Её руки задрожали. Прикосновение к прохладному металлу ощутилось чем-то сродни слабому электрическому разряду. Следом Алаус протянул несколько коробок.

— Это патроны. Стрелять-то умеешь? — спросил он.

— Нет, — призналась Иджи.

— Вот предохранитель, вот спусковой крючок. Но ты потренируйся на банках, что ли.

— Хорошо. Сколько с меня?

— Пятьдесят экванов.

— Как-то мало, — Иджи подозрительно прищурилась.

— Потому что это травмат, — пояснил Алаус и, увидев, как помрачнело лицо подруги, добавил. — Ну где я тебе достану огнестрел? Сейчас с этим всё строго. Я не хочу ни сам влезать, ни тебя втягивать в незаконные схемы. Для самообороны травмата достаточно.

— Да, ты прав, — пристыженно пробормотала Иджи. — Спасибо.

Порывшись в карманах рюкзака, она достала несколько купюр разного номинала.

— Здесь ровно пятьдесят.

Алаус поблагодарил и убрал деньги, не пересчитывая. Иджи была рада, что он не стал этого делать, потому что на самом деле там было девяносто. Она не сомневалась, что Алаус занизил цену.

— Помнишь мой вчерашний звонок? — сказал он вдруг.

— Да, — с удивлением ответила Иджи.

— Ты сказала, я могу попросить что-нибудь в обмен на услугу. У меня действительно есть просьба.

— Какая?

— Возвращайся живой.

* * *

Зюс, Аларийская область / Оранта, 18 июля 1980 года Третьей эры.

Настало время отправляться. Сегодняшняя вылазка не была похожа на обычное, повторявшееся время от времени, скитание по лесам. От волнения Иджи трясло. Как всегда, ранним утром она села на электричку до Алари, словно уезжала на заработок, но, высадившись на вокзале, сразу пересела на следующий поезд — до Оранты.

Столица была для неё такой же родной, как и Тровэг, где она прожила семнадцать лет. В Оранту вся семья часто ездила на выходные, а порой приходилось наведываться туда и по делам. Там Иджи бывала на школьных экскурсиях. Последний год перед разлукой Рэин учился и жил в столице, а Иджи частенько у него гостила.

Она и не могла представить, что возвращение окажется таким тяжёлым. Счастливые воспоминания стали жгучими и едкими, подступающие к горлу слёзы не давали вдохнуть. Смутно знакомые дома, мелькавшие вдоль железнодорожных путей на подъезде к Оранте, спешили скрыться, словно им было стыдно смотреть на слабую и одинокую беглянку.

От нахлынувших эмоций Иджи, со всех сторон зажатая толпой, начала задыхаться. Она протиснулась в тамбур, чтобы перевести дух. Там было чуть прохладнее и свободнее. В тёмном стекле двери, отделяющей переход между вагонами, отразилось её лицо. Впервые за долгое время Иджи рассмотрела себя как следует и не узнала. Девушка за стеклом выглядела гораздо старше девочки, чью фотографию печатали на поисковых плакатах. В этот момент Иджи пронзило осознание: отражение в тёмном стекле было очень похоже на её мать.

Хотя Иджи и отдавала отчёт, что занимается самообманом, она подошла ближе к двери и улыбнулась — слабо и вымученно. Но мама всё равно улыбнулась в ответ.

По приезде Оранта встретила Иджи шумом толпы, гудками автомобилей и мелодиями уличных музыкантов. Звуки, в которых раньше легко удавалось раствориться, теперь давили со всех сторон. Город казался и знакомым, и чужим одновременно. Иджи шла по тем же улицам, где ходила год назад, мимо проезжали автобусы и трамваи, следуя прежними маршрутами, но множество мелких деталей успело перемениться. Здесь перекрасили скамейки, там установили новые фонари. Некоторые магазины закрылись, на их месте возникли другие. Бесчисленное множество рекламных объявлений соблазняло заманчивыми предложениями, о которых нельзя было подумать ещё пару месяцев назад.

С одного такого плаката на прохожих смотрел Эрвент — вот кого время не берёт. Он сдержанно улыбался, но Иджи видела в его выражении надменность. На нём был элегантный бежевый костюм, достаточно простой, чтобы не отвлекать внимания от самой рекламы. В руке Эрвент держал конец измерительной ленты, которая, разматываясь кольцами, исчезала в маленьком, похожем на металлический браслет, портале, покоившемся на его второй ладони. «Пусть пространство служит тебе,» — гласила надпись вверху.

— Тоже хочется? — раздался голос слева от Иджи.

Она повернула голову и увидела подростка лет тринадцати с растрёпанными волосами и обгоревшим на солнце носом.

— Я вот хочу, но предки сопротивляются, — продолжал малец. — Слишком дорого, говорят. Хотя если я хорошенько присяду им на уши…

— Зачем тебе портал? — сухо спросила Иджи.

— В смысле зачем? Это же круто! Можно шпаргалки передавать! Или тырить жвачку из магазина…

— Несчастное поколение.

— Смотри, — пацан ткнул пальцем в надпись внизу плаката. — Усовершенствованные модели держат связь на расстоянии до пятидесяти метров.

— Тебе всё равно не светит, — Иджи спустила его с небес на землю. — Оно и к лучшему. Нечего нести свои деньги в гнилую контору Эрвента.

— Ты совсем что ли? Эрвент герой! Он продвигает магию и борется за отмену запретов.

— А по-моему, нет ничего плохого в том, чтобы не давать магические игрушки в руки малолетним мошенникам, — парировала Иджи и ушла, оставив за спиной паренька, который беззвучно открывал и закрывал рот, задыхаясь от возмущения.

Ближе к вечеру Иджи достигла конечной точки своего путешествия — огороженного высоким забором белого здания, в котором находилась одна из легальных лабораторий Эрвента. При полном отсутствии архитектурных излишеств планировка казалась достаточно сложной, насколько позволяли судить крылья и переходы, отходящие от центральной части постройки. Здание мучительно напоминало комплекс, откуда Иджи удалось сбежать год назад.

В поисках того места она исходила вдоль и поперёк все леса на севере страны, но так ничего и не нашла. Тогда от отчаяния Иджи решилась на крайние меры — залезть в один из исследовательских центров Эрвента в столице. Она не до конца понимала, что найдёт там, и как это ей поможет, но отсиживаться в Зюсе и ничего не предпринимать тоже не могла.

Наблюдая за лабораторией на отдалении, Иджи сразу заметила у ворот пункт контроля — лишь видимость защиты. С чувством злорадного торжества она прикрыла глаза и мысленно растворилась среди сотен крыс, кишащих прямо у неё под ногами, в городской канализации. Они не смогут ни перелезть через бетонный забор, ни сделать подкоп под асфальтом, но Иджи знала ещё один способ.

Она бы не додумалась до такого, если бы несколько месяцев назад перепуганная до полусмерти клиентка в красках не описала, как крыса пробралась в её квартиру прямо через унитаз. Сначала Иджи не поверила, но потом сама притворилась клиенткой, позвонила в настоящую службу по борьбе с вредителями и выяснила, что такое на самом деле бывает.

Она знала, что крысы умны, хорошо ныряют, пролезают всюду, куда поместится их голова, и всё равно немало удивилась, когда успешно провернула трюк с канализацией на заправке. Это было не так уж сложно. Не так уж сложно оказалось и переправить маленькими группами сотню грызунов в защищённую лабораторию Эрвента.

Оказавшись внутри, крысы перегрызли вентиляционную решётку в туалете и, повинуясь приказу, разбежались по шахте во все стороны. Они осторожно заглядывали во все помещения, разведывая обстановку. Эрвент явно придерживался единых принципов в оформлении. Стены были выкрашены в светло-серый или зелёный цвет, на полу — бирюзовый кафель. Иджи казалось, что она уже бывала здесь, и, более того, её преследовало чувство, что на самом деле она не покидала это место.

Однако в отличие от комплекса в лесу, лаборатория оказалась многолюдной. Работники в серых комбинезонах то и дело переходили из помещения в помещение: одни налегке, другие несли объёмные папки, третьи катили тележки с оборудованием, сверкавшим начищенным стеклом и отполированным металлом.

В испытательных отсеках сотрудники непрестанно снимали показания с приборов, мигающих индикаторами и время от времени издающих предупредительные сигналы. Однако наиболее впечатляющее зрелище представляли магические артефакты: пластины всех толщин и размеров, воздух вокруг которых чуть подёргивался рябью; круглые, овальные, каплевидные амулеты; странные полые цилиндры, кажется, предназначенные для ношения на руках.

Немногие помещения пустовали, но даже в них оплавленный или проржавевший металл, оставшийся от вышедших из строя артефактов, свидетельствовал о том, что недавно здесь проводились испытания. В других отсеках работа шла полным ходом. Крысы то и дело попадали в аномальные зоны: в одних местах полностью исчезали звуки, в других зверьки становились легче, будто гравитация действовала на них вполсилы, в третьих всё начинало плыть перед глазами. Двигаться на этих участках приходилось ощупью, потому что там, где виднелся проход, вырастала преграда, а на месте глухой стены мог оказаться поворот вентиляционной шахты.

Второй этаж, по сравнению с первым, был гораздо спокойнее. Значительную его часть занимали лаборатории со стеклянными перегородками вместо стен. Испытания там не проводились, но сотрудники выглядели не менее собранными и сосредоточенными, смешивая реагенты и фиксируя наблюдения. На третьем этаже, где размещались архив и кабинеты, и вовсе царила почти безмятежная тишина.

Ещё год назад Иджи пришла бы в восторг, получив возможность хоть глазком взглянуть на лабораторию Эрвента, да и теперь невольно восхищалась, рассматривая её сквозь решётки вентиляции.

Пока крысы разбегались по всему зданию, небольшой отряд добрался до центрального входа. Там располагался ещё один пост охраны. Внутри обнаружилось ровно то, что Иджи ожидала и боялась увидеть — несколько мониторов, на которые выводилась картинка с камер видеонаблюдения, установленных по периметру.

Тяга Эрвента к новаторству проявлялась во всём, даже в том, что к магии не имело никакого отношения. Пока администрация Оранты только разрабатывала проекты подобных систем на улицах, Эрвент уже вовсю реализовывал их на своих объектах.

Иджи задумалась, была ли такая защита прямым следствием её побега, но быстро выбросила всё лишнее из головы. Окинув комнату взглядом ещё раз, она заметила за спиной охранника металлический подвесной шкаф с кодовым замком. Она сразу догадалась, что там хранятся ключи и отправила трёх маленьких крысят выведать пароль. Вылезти из вентиляции прямо в этом месте было бы слишком рискованно, поэтому они нашли другой путь: слегка расширили щель в гипсокартонной стене со стороны коридора. Вход образовался как раз за стоявшим в углу огнетушителем, обеспечившим укрытие от посторонних глаз.

Наконец все крысы рассредоточились по зданию. Иджи приказала им затаиться и ждать, а сама, бросив тоскливый взгляд на белые стены и высокий забор, развернулась и побрела прочь. В последние пару часов до заката стоило восстановить силы, отнятые телепатией: хорошо подкрепиться и, может быть, поспать, если получится найти уединённое место.

Второй акт начнётся с наступлением темноты.