Последняя симфония (джен)

Классическая симфония обычно состоит из четырёх частей:

3-я часть — скерцо, в сложной трехчастной форме.

Скерцо — часть симфонии в живом, стремительном темпе, с острохарактерными ритмическими и гармоническими оборотами, в трёхдольном размере.

Largo — «Широко, очень медленно».

Снова ветер завывал голодным зверем, яростно бросаясь на окна и двери. Холодный липкий дождь пачкал улицы Минратоса темными влажными пятнами. Но Великий город отказывался играть по их правилам: камни мостовых и домов блестели глянцевыми от воды боками, отражали магические огни реклам, пытаясь создать праздничное настроение. Увы, старался город напрасно: ни одного похожего не встречалось на улице, ни стражника на посту — люди словно вымерли.

В пользу этой версии свидетельствовали и красноватые лужи вытекающей из подворотен воды. Списать их цвет на отблески магии не удавалось; как не удавалось объяснить привычными вещами то, как эти лужи вытягивались в ручейки, свивались переливающимися жгутами и опутывали Минратос от Черного порта до самого Дворца архонта. Несколько алых нитей, становясь толще и багровея на глазах, вытягивались вверх, пытаясь захватить Магистериум. Они пульсировали, неприятно колыхались — и прочно ассоциировались у меня со скверной.

Над городом эхом разносился полубезумный смех.

— Ну и дрянь же тебе вечно снится, — Ванда пихнула меня в бок, вырывая из липких объятий сна.

Ее голос прозвучал набатом, от которого я едва не подскочила; бешено колотящееся сердце отбивало оглушительный ритм. Лишь несколько мгновений спустя я осознала, что виноваты не сердце и демонесса — снаружи на ветру хлопала незакрепленная ставня.

Откликнувшись на подушку, я позволила себе пару мгновений полежать и прийти в себя после резкого пробуждения. Когда дыхание перестало вырываться с хрипами, а сердце окончательно угомонилось, я прошептала:

— Не самое худшее из того, что я видела.

Губы едва слушались, пересохнув, будто уснула я в пустыне. Но воздух вокруг, напротив, дышал влажностью и прохладой, пробирающей даже под одеялом. Вылезать из теплого сонного кокона не хотелось, но реальность уже вторгалась в сознание воспоминаниями. Вставать придется.

Подумав ещё пару мгновений, я признала:

— Хотя Эленай Зиновиа меня тоже успела утомить.

— Думаешь, это она?

Я пожала плечами в ответ на полный сомнений голос подруги. В прошлый раз, перед ритуалом Соласа, я видела во сне ее — а уж были ли это игры подсознания или древняя предсказательница снова хотела наговорить мне гадостей, не узнаешь. Сейчас я скорее ставила на первое. Но это не значило, что видеть — слышать! — призрак этой стервы во сне было так уж приятно.

Я наскоро перебрала в памяти, что такого произошло за время нашего возвращения, чтобы снова напомнить мне об Эленай Зиновии, но в голову ничего не пришло. Распрощавшись с Фенрисом, мы дошли до бывшего замка кунари, оттуда вышли на Перекресток и без особых приключений вернулись в Минратос, к Маркусу.

Особняк главного юстициара снова встречал нас пустотой и тишиной. Я начала подозревать, что все слуги, которых я видела раньше — фикция, может, духи Тени, потому что с ее укреплением пропали из коридоров последние их следы. Впрочем, скорее всего, эта тайна раскрывалась проще: Маркус дни и ночи проводил на работе, Кассандра сейчас в империи тоже не появлялась, а значит, и необходимости в слугах не было. Вернулись мы вечером, но ждать появления хозяина я не стала: до сих пребывающую без сознания добычу заперла в кладовке, передала Дориану, что мы вернулись, и отправила всех спать. Вот разве что спальня у меня была та же, что и в прошлый раз.

Глянув за окно, я ожидаемо увидела дождь и ветер, бушующие на фоне подсвеченного огнями города неба. Тяжёлые тучи судорожно неслись к морю, иногда приоткрывая звёздную изнанку и тут же затягивая ее сизым полотном. Во сне погода была такой же — как в тысячи других пробуждений и дней. Мы находились в Минратосе, городе, затянутом либо дождливыми облаками, либо туманом. И липкое ощущение магии не отпускало ни под дождем, ни на ветру, стоило ли обращать внимание?

Но ощущение утекающего времени не отпускало. И магия эта, казалось, ещё мгновение назад билась в руках древней провидицы… или даже кого-то из эванурисов? И надвигающаяся гроза шептала апокалиптические предсказания. Что для нас ещё заготовили? Скверну в океане вокруг Минратоса? Двух архидемонов? Личное пришествие Эльгар'нана?

Единственным отличием от сна стал слабый белесый отблеск рассвета, неуверенно зацепившийся за подоконник. Вздохнув, я нарочито медленно, подавив желание куда-то бежать и что-то делать, откинула одеяло и проворчала:

— Пойду ждать Маркуса. Должен же он явиться.

— Уже, — философски отозвалась демонесса. Я едва не подскочила в надежде, что у магистра появилась какая-то информация, но и изрядно удивилась. Магистр Красс вернулся домой, застал всех спящими и даже меня не разбудил, чтобы стребовать отчёт? Ванда хмыкнула в ответ на эту мысль и пояснила: — Он в подвале с нашей добычей. И Зевраном. Так что можешь не торопиться.

Мне хотелось не просто торопиться — мчаться вперёд сломя голову, и потому одеваться я старалась нарочито медленно. Смотреть в окно, где порывистый ветер гнал по пустым улицам водяную морось, отблескивающую то багрово-красным, то завесно-изумрудным — правда ли или все ещё догоняли отголоски сна?

Перед дверью из комнаты я притормозила и насильно загнала тревогу поглубже. Она не поможет; поможет только собранность и внимание — как раз то, чего сейчас не хватало. Но Маркус вряд ли сделает скидку для меня, а ссориться мне не хотелось.

Вышла я вовремя: стоило добрести до кухни в поисках завтрака, как мой дражайший партнёр по спасению мира — или хотя бы империи — появился во всей красе своего раздражения. Ледяная броня безэмоциональности, так раздражающая обычно, в этот рассвет вписывалась идеально. На мгновение я даже позавидовала, но потом устыдилась — кто знает, какие эмоции приходится прятать второму в империи человеку, чтобы самому себе казаться сильным? Для меня медленно рушился мир, который и так пытался рухнуть каждые десять лет; для него — умирала империя, мир, вызывающий и боль, и ненависть, и отчаянную любовь. По крайней мере, других причин отдавать себя не ценящим этого людям я не видела — только любовь.

К счастью, а заодно и к моему глубочайшему удивлению, сейчас направлено его раздражение было не на меня, хотя к претензиям по поводу упущенных подозреваемых я морально готовилась.

— Идиот, — на мой вопросительный взгляд поморщился Маркус. И внезапно спросил: — Алиена, как вы смотрите на совместную операцию Инквизиции и юстициаров после того, как все это кончится?

— Я смотрю на это сквозь призму двух древних эльфийских богов и двойной Мор, — осторожно напомнила я. Вопрос поставил в тупик, но и обрадовал. По крайней мере, Маркус уже загадывает какое-то “потом”. Не то чтобы я ждала, что он сдастся, только не магистр Красс… но планы на будущее звучали обнадеживающе. — А что за операцию вы хотите устроить?

— Не имеет значения, — равнодушно отмахнулся он. — Кажется, доверять сложные операции… и доверять в принципе я могу не такому большому количеству подчинённых, как ожидал. Стоит проверить остальных, достойны ли оказываемого доверия. И вы, моя дорогая, неплохо с этим справляетесь, должен признать.

— Ага, — чуть растерянно кивнула я и тут же насторожилась. Спина как-то сама собой выпрямилась, словно мы снова были в справке командования.

С одной стороны, помочь вычистить предателей — хорошая идея, помогли же мы в свое время выловить Великую герцогиню Флорианну. С другой, чудился мне какой-то подвох. В роли кого он видит моих людей? Коллег и соратников? Добычи? Преследователей?

Магистр Красс ждать результатов моих размышлений не стал, задумчиво осмотрел полки кладовой, вытащил кусок хлеба с сыром и махнул рукой, приглашая — хотелось надеяться, что не приказывая, — идти следом. Выбирать не приходилось, так что я сунула нос в ту же кладовую, цапнула кусочек мяса и поспешила следом.

Идти пришлось наверх, в кабинет; впрочем, ничего против я не имела — кто знает, как там допрашивает своих подчинённых тевинтерский магистр? Особенно учитывая, что магию крови он не переносит, а вот помощью Антиванского Ворона не брезгует. Лично я бы при допросах предпочла магию крови — не так-то много её и надо. К сожалению, подавляющее большинство моих знакомых с этим не согласились бы, так что это мнение я держала при себе.

— Эта наша поездка имела хоть какой-то смысл? — не выдержала я, едва дверь захлопнулась за моей спиной. Маркус неопределенно пожал плечами, выдавая всю накопившуюся усталость — даже на сарказм и ледяное презрение сил не хватило.

— Я бы предпочел увидеть магистра Ветурия, — спокойно отозвался юстициар. — Возможно, он знал больше. А может, и нет, но это уже неважно. По крайней мере, мы получили подтверждение, что у венатори две главы. Элия и… некто неизвестный. Это точно женщина, но ни имени, ни происхождения, ни штаба Септимус не знает.

— У вас были сомнения?

— Ритуал нам незнаком, — в голосе магистра прорезались нотки привычного раздражения. — Утверждать, что жертвы в центре города и на окраинах нужны для него, мы не можем, равно как и того, что они нужны для разных ритуалов. По времени убийства не совпадают, один человек в теории мог успеть на каждый… инцидент. Предположение о новом ученике или жреце… жрице было всего лишь наиболее вероятной версией. Теперь она подтвердилась.

Слово “жрица” всколыхнуло какие-то смутные образы — уловить конкретную мысль не удалось, но настроение отчего-то резко упало. Было что-то такое…

— Благодаря помощи профессора Волькарина… — Маркус запнулся, но все же признал: — …и вашим воспоминаниям, нам удалось найти все опорные точки ритуала. Большая часть из них уже отмечена ритуальной жертвой, на остальных дежурят мои люди и Драконы Тени.

У меня сразу появилась куча вопросов. Откуда магистр Красс знает, что все точки ритуала обнаружены, если ритуал ему незнаком? Как они поняли, что жертвы принесены, если от жертв остаётся лишь горка праха? И точно ли “его люди” не пропустят нашего таинственного противника, потому что они не совсем чтобы “его”? В службе юстициаров явно кризис лояльности среди подчинённых.

Но я взглянула в лицо Маркуса и прикусила язык. Он определенно не глупее меня, и раз утверждает так уверенно, значит, способы проверить есть. А раздражать его дальше не хотелось.

— Вы обнаружили, какова цель ритуала? — все же уточнила я. В конце концов, ответ на этот вопрос может дать ответы и на остальные.

— Нет, — поморщился юстициар. — Нити вложенного заклинания дрожат от накопленной энергии, но на что она пойдет… Сейчас пригодились бы ваши антимагические диски. Жаль, с юга их привезти не успеют, а наши специалисты…

Признание, что в магической столице мира власти готовы убрать магию совсем, заставило перевернуться. Даже с учётом того, что этот план не будет реализован, сам факт, что Маркус его рассматривал, поражал. Защита всех зданий, от особняков магистров до лавок самых бедных торговцев, держалась на магии. Освещение, посты стражи, некоторые здания — все это поддерживала магия.

Но зацепилась я не за это.

— Не совсем ваши? — продолжила я. Магистр сухо поправил:

— Исчезли. Или не выходят на контакт, как ваша дорогая наставница.

Мысли о “жрице” снова всколыхнулись, теперь уже более предметные. Магистр Аврария говорила, конечно, что она верующая андрастианка и к Древним богам отношения не имеет, но она столько знала… Я все же доверяла ей, но насколько она управляет сейчас собой? Эльфы из Арлатана вряд ли когда бы то ни было собирались захватить мир, но сейчас уже нападали на человеческие деревни. Могла ли Аврария вляпаться схожим образом?

Я прикрыла глаза и усилием воли отодвинула беспокойство о бывшей наставнице подальше. Сейчас я ничем не смогу ей помочь, разве что найти того, кто угрожает всем в мире. Эванурисов. Или хотя бы их помощника.

— К слову, ваших агентов можно поздравить с победой, — заметил Маркус, отвлекая меня от мыслей. — Отряд Грача вчера вечером все же добрался до Элии.

На мгновение я воодушевилась от перспектив, но почти сразу сдулась. Главный юстициар довольным не выглядел, так что результаты этой победы предугадать было несложно.

— Допрашивать некого?

Он не ответил, но этого и не требовалось. Эта ниточка тоже оборвалась.

— Я отправляюсь в Магистериум, — минут через пять мрачного молчания проговорил Маркус. — Встречусь с архонтом и Верховным Жрецом. Возможно, удастся вычислить связи Ветурия и всё-таки что-то узнать. Магистр Павус со своими людьми присматривает, кто отреагирует на смерть Элии. Вас я хочу попросить ещё раз взглянуть на схему ритуала и карту города.

— Меня? — я удивилась.

На юге я и впрямь могла считаться редкой образованности специалистом, древними знаниями в наших Кругах и университетах не слишком интересовались, да и Церковь это не поощряла. Но тягаться в знаниях рунической магии и ритуалов с тем же профессором Волькарином я бы не стала, маги-морталитаси как-то очень альтернативно подчинялись Церкви, это я ещё на Ванессе десять лет назад заметила. О тевинтерских магах и говорить нечего.

— Вас, вас, Алиена, — чуть раздраженно отозвался магистр. — Вашу племянницу я уже озадачил, возможно, она сможет вытянуть какую-то информацию из Фен’Харела. У вас весьма специфическое образование, возможно, что-то сможете вспомнить. Или заметить, я допускаю, что я слишком долго смотрю на проблему, чтобы её видеть.

Не дожидаясь моей реакции, он достал из ящика стола карту, расстелил на столе и придавил один из углов небольшим камушком на шнурке. Руной.

— Это ключ от моего особняка, защита вас пропустит. Служебный, так что перенастроить заклинания вы не сможете, но и этого должно хватить. Менять уровень доступа некогда.

Руна выглядела как мелкий невзрачный камушек с криво нацарапанные узором, но меня при виде нее все равно будто обдало холодом. Маркус никогда раньше не приглашал меня в свой дом, хоть мы и знакомы давно. Во время текущего кризиса он нарушил эту свою традицию, и я подозревала, что во многом благодаря Кассандре… но я в любом случае оставалось всего лишь гостьей. Теперь же Маркус вручал мне если не возможность управлять охраной его особняка, то хотя бы право доступа…

— И не забудьте пригласить магистра Кальпернию и своего демона, когда начнёте изучать карту, — добавил он, перебивая или мысли.

— Аришока тоже пригласить? — поинтересовалась я, под насмешкой скрывая растерянность. Ключа, хоть бы и с частичным доступом, я не ожидала. Маркус вообще как будто… прощался, что ли? Как будто не надеялся предотвратить то, что собирались сделать венатори, и не надеялся выжить, пытаясь сделать это.

— Сейчас он не Аришок, — педантично поправил главный юстициар. — И я не стану указывать вам, какие сведения доверять вашим союзникам. Хотя, полагаю, вы понимаете, что это нежелательно.

Видимо, ничего по-настоящему секретного в карте все же не было. И все же здесь и сейчас я буду решать, что увидит главный противник империи… Маркус мог запретить. Наложить какое-нибудь заклинание. В конце концов, это было бы логично, наверняка тот же архонт именно этого бы и потребовал! Как минимум, карта города позволяла увидеть слабые места этого города… Но возможность выбирать оставили мне.

Я не стала обещать, что потенциальный противник в лице моего кадан ничего не увидит. Главное, чтобы империя вообще и Минратос в частности вообще дожили до нового конфликта с кунари; и если все же доживут, тогда и разберутся.

Маркус ждать ответа не стал — коротко кивнул и вышел из кабинета, а я осталась разглядывать очередной ритуал, нарисованный на очередной карте с десятком обозначений. Сосредоточиться на работе не получалось: в голове стояла звенящая тишина, в которой металась пара смутных, неуловимых мыслей. Из окна тянуло холодным, почти ледяным сквозняком, и край карты трепыхался с тихим шелестом, оттягивая на себя внимание. Поежившись, я пересела в кресло хозяина дома и снова посмотрела на руны.

Они были и знакомы, и незнакомы одновременно. Превращение улиц города в руническую печать я видела ещё двадцать лет назад, в Киркволле — древние тевинтерцы выстроили свой форпост в качестве ловушки для одной из Недозволенных. В Викоме руны опоясывали круглый центр, который напоминал мне об Источнике скорби. И там руническая печать точно шла ещё со времён элвен — это подтверждали и знаки на картах, и… впрочем, если Древних богов контролировали эванурисы, то вся магия элвен так или иначе перешла в руки тевинтерских жрецов. Выяснять сейчас, когда именно известные мне города превратили в, по сути, заготовку артефакта, нет смысла. Оставим историю на потом.

Что делали эти рунические печати? Одна была ловушкой, другая, по словам культистов, открывала проход в Тень, через который они намеревались призвать Лусакана. В Минратосе руны на карте были иными, нежели в Викоме, те я запомнила отлично, а значит, это как минимум был не призыв. Что ещё? Если прикинуть расстояние между узлами ритуала, центром оказывался Магистериум — или Дворец архонта, но это для нас новостью не было. Летающая крепость в большей степени, наземная в меньшей — но обе были символом власти в империи, любой противник попытается захватить их… что уже пытались сделать венатори.

Я потерла виски. Картинка не складывалась. Глупо было рассчитывать, что я увижу что-то, что не заметили самые образованные маги империи. Я не знала письменности элвен, по крайней мере, древней. Я плохо знала классический тевене. Я вообще ничего не знала о древних ритуалах! Огрызки знаний, обрывки информации, крупицы опыта… чем это могло помочь здесь и сейчас?

“Собирай всех и идите сюда, — наконец сдалась я. — Есть разговор”.

Очень хотелось швырнуть что-нибудь в стену, чтобы избавиться от чувства беспомощности. Или разбить. Ударить. Но под рукой были только руна, слишком ценная, чтобы ей рисковать, и позабытый сыр, всем своим видом напоминающий, что до обычной жизни мне ещё работать и работать. Подкинув его на ладони, я мрачно вздохнула и откусила здоровый кусок. Силы нам ещё понадобятся.

* * *

Вечерний Минратос словно вымер. Если днём люди вынуждены были выбираться по своим делам и мельтешили на улицах встревоженной стайкой чаек, то на закате мостовые опустели: горожане заперлись в мнимой безопасности своих домов, торговцы и зазывалы замолчали, и только ветер шелестел листьями и тканевыми вывесками да издалека доносился предштормовой гул моря. В этой громкой, тревожной тишине резали слух глухие, похожие на далёкие выстрелы, щелчки: магическая реклама, слишком яркая для этой ночи, сбоила, потухая и снова разгораясь, словно магия исчезала из города. Миг — и улица погружается во тьму, каменные стены которой сдавливают тебя в своих объятиях; следующий — карнавально-яркие огни вспыхивают со всех сторон, отражаются от черных от дождя мостовых, слепя глаза.

И даже сильнее этого цветного калейдоскопа меня напрягало отсутствие стражи: ни одного патруля, ни одного постового мы после наступления темноты не увидели. Еще утром главный юстициар дал мне понять, что на магии он поставил крест; но главными защитниками империи всегда были люди. Где солдаты? Обычные стражники? Храмовники? Не могли же все магистры поголовно перейти на сторону врага и сдать город без боя?

День, начавшийся еще до рассвета, принес лишь новые вопросы без ответов. Они множились и множились, пугая своим количеством, но к сумеркам голова уже отказывалась работать в прежнем режиме.

По карте мы так и не смогли ничего выяснить: Ванда в принципе не слишком хорошо разбиралась в человеческой магии, Кальперния собрать из разрозненных рун на лице города конкретный ритуал тоже не смогла. Единственное, что пришло ей в голову: чуть ослабить Завесу в тех самых опорных точках ритуала — чтобы энергия влилась не в неизвестное заклинание, а рассеялась через небольшие разрывы. Я подозревала, что за разрывы в количестве полутора десятков штук, пусть и небольшие, Маркус нас по голове не погладит, но других идей, как ослабить вражескую задумку, не было — и потому я согласилась.

Чем-то этот день напоминал мою последнюю работу с Соласом: точно так же мы носились от одной точки к другой, чтобы сделать что-то, до конца мне непонятное. Но если с Соласом ритуалы отнимали лишь несколько минут, то Кальперния только рунические печати рисовала около часа, и никто из нас не мог ей помочь — слишком сложными и незнакомыми они были. И мне было сложно принять сам факт того, зачем они были нужны: за всю жизнь я приложила немало усилий, чтобы укрепить Завесу, закрыть разрывы, и вот теперь участвовала в прямо противоположных ритуалах. Дополнительно все усложнялось недавней победой Дагны над древней эльфийской магией: расшатать укреплённую Завесу получалось плохо, и сил это требовало куда больше, чем могли бы дать три магички. Устала даже неутомимая Ванда, что говорить о магистрессе, вложившей в ритуалы куда больше сил?

Темнота давала хотя бы небольшой отдых, и последнее место — пусть там и убили кого-то, но ведь не сегодня, — покидать не хотелось. Вспышки магии на улице заставляли глаза слезиться, противная мелкая морось оседала на волосах и одежде липкой наэлектризованной пленкой. Тишина давила.

Усталость и беспокойство о ритуале заняли все наше внимание — по крайней мере, мое, магистрессы и Ванды, — что на исчезновение горожан его уже не хватало. К счастью, Зевран и Стэн, не разбираясь в магии, взяли на себя вопросы безопасности, так что хотя бы внезапные нападения нам не грозили. Некоторое время они явно надеялись разобраться с окружением сами: в конце концов, странно ли, что в городе, где орудуют венатори, обычные люди стараются оказаться хотя бы в относительной безопасности? Но когда и Сэндал негромко проговорил свое традиционное “Колдовство”, дернув меня за рукав, не выдержали и они.

— Chica, не хочу отвлекать, но сдается мне, что-то вокруг и правда нечисто, — заметил Зевран. Ему привычно-насмешливое настроение сегодня тоже изменило: Ворон, как и кунари, взял на себя вопрос безопасности, и пустота улиц, похоже, зацепила и его.

Стэн кивнул и равнодушно добавил:

— Воздух изменился. Люди не зря ушли с улиц.

Вот только цепкий взгляд выдавал, что равнодушие это ненатуральное. Даже Сэндал, обычно молча следующий за нами, пробормотал “Колдовство”.

— Конечно, не зря, — проворчала Ванда, подставляя лицо мелкой мороси, — кто неприятностей хочет?

Я тряхнула головой, отгоняя мысли о магии, и осмотрелась. А потом зажмурилась и ущипнула себя покрепче, надеясь проснуться. Увы, вокруг царила самая настоящая реальность — только на сон она была похожа, как две капли окружающего нас дождя. На тот сон, что я видела всего несколько часов назад, разве что ало-багровых нитей магии пока вокруг не было. Или мы просто не видели?

Как там говорил Маркус, нити заклинания дрожат от силы? Как-то так…

— Вокруг много магии? — напряженно уточнила я, пытаясь сообразить, что теперь делать и куда бежать. Монотонная работа утомила и словно заставила поглупеть, и это раздражало.

— Дофига, — буркнула демонесса. Похоже, её вечное любопытство тоже притупилось.

Видимо, отреагировав на слово “магия”, Кальперния, до сих пор молчавшая и бредущая вперёд почти машинально, подняла голову и осмотрелась по сторонам. И взгляд ее мне не понравился: слишком настороженным был.

— Вокруг действительно сильное магическое напряжение, — подтвердила она. — Я боюсь, что мы опоздали со своими исследованиями.

А значит, ритуал вот-вот войдёт в силу, если ещё не… мы ведь так в нем и не разобрались. Знает ли это Маркус? Должен… Но лучше бы скоординировать усилия, если у нас еще есть время на это.

Встряхнувшись, я прислушалась к улицам. Во сне нити магии поднимались к Магистериуму, но стоит ли доверять снам? В прошлый раз, в прошлом сне, нити держала в руках Эленай Зиновия, и находилась она… на какой-то площади. Сегодня я тоже видела площадь, ту же самую — перед дворцом архонта. И логичнее все же было бы найти Маркуса, в конце концов, это его город, он его лучше знает…

— Вперёд, — решить это уравнение было легко. Все три цели сходились в одном месте: Маркус вряд ли ушел из Магистериума, а тот парил над дворцом архонта. — Нам в самый центр.

Мужчины переглянулись и почти синхронным движением достали оружие. А Ванда, явно придя в себя и нетерпеливо подскочив, поторопила:

— Так бежим скорее! А то опять все интересное без нас пройдет!

Я невольно усмехнулась и с удивлением почувствовала, как усталость отступает перед наконец проявившим себя врагом. И потому с места я сорвалась следом за демонессой легко, словно ветер подгонял в спину. Не за “интересным”, конечно: на меня волнами накатывало ощущение, что мы опаздываем, что вот-вот случится что-то непоправимое… Улицы мелькали перед глазами цветным калейдоскопом, и на краю зрения мне виделись алые отблески.

Желание сделать хоть что-то немедленно оказалось сильнее и здравого смысла, обстоятельств. Пусть врагов прямо перед глазами нет, пусть этот проклятый ритуал нам так и не дался, и даже Маркуса под рукой нет… я все ещё могу связаться с Дорианом. На то, что он, как и всегда, в центре событий, я могла бы поставить голову — а значит, его я могу хотя бы предупредить, а заодно и разжиться информацией.

Не сбавляя шага, я нащупала в сумке кристалл памяти и вытащила его — и тут же споткнулась. Ценный артефакт вылетел из руки, и я едва успела поймать магией; удержаться на ногах и не растянуться самой мне помог Зевран, вовремя подхватив под локоть. На кристалл он глянул с неодобрением, но ничего не сказал. Мимолётно я успела подумать, что отвлекаться сейчас и впрямь непозволительная роскошь, но отбросила мысль и сосредоточилась на образе приятеля.

И едва ощутила его присутствие в мыслях, как кто-то резко дёрнул меня за руку, буквально отшвыривая на мостовую, а Стэн, резко развернувшись, выставил клинок в темный провал переулка. Мелькнула темная когтистая лапа, но ее обладатель продемонстрировал отменную реакцию и увернулся от удара. От двух ударов: Ванда, нарушая законы физики и явно подыгрывая себе магией, резко остановилась и качнула б назад, отросшими полупрозрачными когтями взрезая воздух над оружием.

“Ты как всегда вовремя, моя дорогая подруга, — одобрительно заметил в моей голове магистр Павус, но мне, учитывая нападение, в этом послушалась насмешка. — Похоже, нас в очередной раз будут штурмовать, так что не суйся в центр. Венатори внизу столько, что и плюнуть некуда”.

“В городе какие-то твари”, — перебила я, поднимаясь с мостовой. В другой ситуации непременно поинтересовалась бы, с каких пор потомок древних сновидцев плюет сверху на толпу, но сейчас было не до того.

Зевран бросил в проулок два метательных ножа, и если один зазвенел по камням, то второй явно нашел свою жертву, судя по неприятному чавкающему звуку.

“И магии столько, что ее кунари физически ощущает”, — торопливо добавила я. Сэндал с извечной своей растерянной улыбкой дёрнул за руку Кальпернию, отступил ко мне — будто бы спасаясь сам, но так своевременно, что мы обе оказались за спинами защитников. Все трое, конечно, вот только, в отличие от нас обеих, гном на свои силы явно рассчитывал, сжимая в кулаке очередную руну.

“Думаю, ваш таинственный обряд готов, — закончила я. — Мы попытались немного его расшатать, но…”

“Что вы сделали?” — теперь в голосе приятеля поселилось напряжение. И я не стала уточнять:

“Немного рассеяли магию. Но ее, похоже, и без того хватает. Мы идём в центр, к вам. Будьте осторожны”.

Отговаривать меня, к счастью, Дориан не стал, исчез из моих мыслей первым. Короткий бой рядом завершился нашей безоговорочной победой — впрочем, в этом я и не сомневалась. Прервав связь, я осмотрелась: судя по архитектуре, мы были где-то во Втором круге, бежать уже недалеко. И попросила подругу:

“Попробуй связаться с демоном Луканиса. Если они где-то здесь…”

Потому что Хелена, судя по всему, в стороне от проблем не оставалась никогда.

“Шутишь? — возмущённо перебила Ванда. — Где я эту шушеру искать буду?”

“Попробуй, — повторила я. — Со Справедливостью же получалось”.

И, не слушая возражений, первой направилась в сторону главной площади города. Стэн и Зевран меня моментально догнали и даже слегка перегнали — к счастью, не хватало влететь в ещё одного монстра, — и я на бегу коротко бросила:

— Впереди полная площадь венатори. Но нам туда.

Ворон только молча кивнул, кунари и вовсе не отреагировал.

Впрочем, соваться вражеским магам под посох я все же не решилась. Улицы и переулки Первого Круга я помнила неплохо и, не доходя одного квартала до цели, свернула с главной улицы-луча. Если уж подкрадываться, то не на виду у всех; а в идеале было бы неплохо попасть на крышу одной башни, что устроилась между особняками самых влиятельных магистров. Когда-то она, возможно, была охранной, а может, принадлежала какому-нибудь эксцентричному магу, но последние века пустовала. С ее крыши можно было рассмотреть почти все улочки и площади этой части города — именно то, что было необходимо.

Зевран, похоже, тоже помнил планировку Великого города, вырвался чуть вперёд, жестом челка идти за ним, и скользнул вдоль стены здания, почти растворяясь в сумраке. К счастью, предосторожность оказалась напрасной: если ещё какие-то чудовища и бродили по округе, мы с ними не встретились.

Вид с крыши башни, на которую я взлетела, не тратя время на ступени, открывал панораму всего города, затянутого тревожной ночью. Темное небо с низкими облаками, яркие огни столицы, разноцветными отсветами пятнающие небо, дождь, что падал не каплями, но мелкой, почти металлической пылью. Улицы дымились — бледно-зеленой фосфоресцирующей мглой, что затягивала калейдоскоп огней.

Воздух в центре площади дрожал, словно от сильного жара — или избытка энергии. Или, этого варианта я тоже не исключала, от не слишком качественно натянутого заклинания невидимости. По крайней мере, капли дождя, моросящего весь вечер, не то исчезали, не то испарялись в месте этой аномалии.

А на самом краю зрения билось алое марево, искало лазейки, свивалось в жгуты — и отступало. Его время еще не пришло, и все же оно испытывало реальность на прочность.

— Похоже, наши друзья решили не ждать и отправились на штурм дворца, — заметил Ворон. Обещанных венатори на площади и правда не было, ни следа живых людей, словно мы, провалившись в сон, никак не могли из него выйти.

— Магистериума, — машинально поправила я. Кому нужен этот дворец, там, кроме денег, и брать-то нечего… наверно. В любом случае, символом власти было совсем другое здание.

— Может быть, — не стал спорить приятель, а потом указал на вход в этот самый дворец: — А здесь просто тренировались.

Я присмотрелась и наконец заметила то, что пропустила при осмотре. Двустворчатые ворота, возле которых днём стояли легионеры, болтались на ветру; одна створка заметно перекосилась и едва слышно поскрипывала. А внутри едва заметно бились языки пламени — пока мелкие, бездымные, но обещающие яркую ночь.

Значит, и во дворец венатори тоже вошли. Зачем? Или архонт успел вернуться в свои покои? Зачем противник решил разделить силы?

— Ты хочешь подняться в крепость, кадан? — поинтересовался Стэн, не отрывая взгляда от Магистериума. Я коротко глянула наверх и качнула головой:

— Не сейчас. Для начала надо разобраться с этим, — я ткнула пальцем в сторону центра площади. Чем бы ни была эта воздушная аномалия — маскировкой или следом очередного ритуала, — оставлять ее за спиной было неправильно. К тому же… — Наверху венатори, с ними могут справиться и без нас, как уже справлялись. Это что-то новое; может быть, наша разгадка.

— Тогда вниз? — уточнила демонесса. Я кивнула и уточнила:

— Встретимся прямо под башней. Гляну…

Лететь в саму аномалию было очевидной глупостью, но я все же надеялась заметить что-то с высоты пары десятков метров. Увы, обычно ярко освещенный и потому вполне пригодный для полетов город сегодня казался иным: свет и тени сплетались непривычными узорами, меняя знакомые улицы до неузнаваемости. Площадь сверху казалась то меньше, чем была, то расплывалась жирным чернильным пятном, захватывая окрестные здания. Дважды пролетев над ней, я едва не врезалась в уже знакомую башню — от искажений голова кружилась и в глазах темнело совсем не от времени суток. Я успела выровнять полет, но продолжить не рискнула: спустилась вниз, бросив бесполезные попытки.

Меня уже ждали. Ванда в кошачьем облике, едва показавшись на глаза, махнула хвостом в сторону соседнего проулка и шепнула:

— Я туда.

Рассеянно кивнув, я снова вернула внимание нашей загадке. Мысленно начертила руну отрицания — и то ли ошиблась, то ли сомнительное пятно не было заклинанием, но ничего не изменилось. Разве что ветер бросил в лицо пригоршню дождевых капель и как-то насмешливо засвистел в вышине.

Я покосилась на Кальпернию, но не рискнула просить ее проверить — магистресса и так выложилась сегодня.

— Сэндал, сможешь проверить, что там?

Это была очень сомнительная просьба. В том, что гном может управлять камнем, передвигая его или удерживая на месте, я успела убедиться не раз. Но чтобы слушать через него? Тем не менее, помнились рассказы орзаммарских гномов о том, как жилы разговаривают с ними; пение Камня, что слышала Валта. Может быть, нам и теперь повезет?

Сэндал задумчиво нахмурился, словно размышляя над моим вопросом, потом заулыбался и кивнул. И тут же присел, прижимая руки к камням мостовой.

— Только аккуратно, — поторопилась предупредить я, но опоздала.

Камень… вздохнул, словно вся площадь была грудью спящего великана. Брусчатка зашевелилась, словно внизу, под ней, ворочался огромный зверь, и камни мелко дрожали, выворачиваясь из-под ног. На мгновение меня прошила паника — резкой вспышкой пронеслось воспоминание о титане в Вал Руайо, о разломе, затопленном порту и разрушенных зданиях… Запах гари и пепла… Я без слов, одним неистовым желанием взмолилась Создателю: только не титан, не здесь, Минратос ведь стоит на острове, это верная смерть для всех…

…и камни, трескаясь, принялись вылетать, словно сила притяжения сменилась силой выталкивания. По краям площади они едва приподнимались над поверхностью, но чем ближе к центру — тем выше и быстрее взлетали, со свистом разрезая воздух.

Сэндал при виде учиненного бардака отшатнулся, плюхнувшись на задницу, жалобно замотал головой и посмотрел на меня. Видимо, такая активность окружающей среды и для него оказалась сюрпризом.

Но все это было уже неважно. На противнике маскировка — а я угадала, это всё-таки было маскирующее заклинание, — тоже не удержалась под обстрелом каменных снарядов. Она таяла фрагментами, словно рвалась, и мне открывались — стройная нога в черном чулке, видимая до последней петельки кружева; неясный женский силуэт, все еще прикрытый остатками магии; корона…

Я знала, кого увижу. Цвет хитона — карминный! — я угадала еще до того, как пали последние фрагменты маскировки, и почти не удивилась тому, что дождь не посмел прикоснуться к ткани. Корона сейчас удивительно напоминала очертания площади — лучи-улицы, что стекались ко Дворцу архонта, образовывали точно такой же рисунок, что и шипы древнего украшения. Тонкие изящные руки, раскинутые в стороны, удерживали магию — почти видимую или, по крайней мере, ощутимую, как и в моем сне. Все-таки Эленай Зиновия.

А потом женщина подняла голову, и я невольно отшатнулась.

Черные, чуть раскосые глаза, брови вразлет и высокие скулы, тонкие алые губы, словно измазанные свежей кровью, принадлежали совсем другой женщине. Я видела ее лишь однажды, да и то в виде статуи, но забыть это идеальное лицо было невозможно: Авгур Таинств, Слепая Провидица с самой черной душой в Звездном Синоде, что бы в эти слова ни вкладывал Архитектор. Последняя жрица Разикаль.

Холод, острее любого клинка, прошел от копчика до затылка. Архитектор. Корифей. Вся мощь и безумие древних жрецов, выжженные скверной. И она стояла здесь, живая, совершенная… не тронутая Мором.

Но как? Ведь она вместе с остальными жрецами вошла в Золотой город, выпустив запертую там скверну.

— Вот ты и пришла, — негромко проговорила жрица, и голос ее звонким эхом рассыпался по камням. — Я ждала, когда же ты снова сунешь свой нос в чужие тайны.

И рассмеялась с предвкушением. Снова восприятие сыграло со мной шутку: Эленай Зиновия смеялась так же. Но если магистрессу я не слишком боялась: что может сделать бесплотный дух, запертый в теле статуи? То это знакомство пугало едва ли не до оторопи. Архитектор, пытаясь спасти, однажды едва не убил меня — выжег весь воздух вокруг. Корифей тоже пытался сжечь нас — почти успешно, затем едва не утопил Скайхолд в магии крови, и спасти от нее не смогли ни храмовники, ни маги. Силы бывших жрецов превосходили всех, кого я знала, — тренированные древней магией и подпитанные скверной. И ведь тогда у меня были щиты Веры; сейчас я чувствовала себя абсолютно беззащитной.

Вот только… с площади мы скрыться уже не сможем, противник нас увидел. И раз отступать некуда — остаётся идти вперёд.

— Авгур Таинств? — уточнила я, делая шаг навстречу. И тут же поняла, что сделала ошибку. Едва ли во всем мире нашелся бы человек, что помнил внешность давно умершей жрицы.

Женщина вскинула тонко очерченные брови, так что я почти залюбовалась ее — и правда — совершенным лицом, и с равной долей насмешки и удивления заметила:

— И это имя ты разнюхала. Такая же южная выскочка-варварка, как та…

Прекрасное лицо на мгновение исказилось гримасой ненависти, и в её чертах я снова увидела совсем другую провидицу. Но как это возможно?

Два облика, разных и в то же время неуловимо похожих, наложились друг на друга, виски заломило. Мне вспомнилась встреча в храме Думата, где тевинтерская провидица помогла мне выбраться из ловушки Тени. Тогда её внешность откровенно пугала — лик юной девушки, старухи и статуи, просвечивающие друг сквозь друга. Мог ли быть четвертый облик?

— Эленай Зиновия? — не веря себе, уточнила я. Она выглядела иначе: другие черты лица, другие глаза, даже фигура как будто бы немного другая… но это презрение и ненависть запомнились мне слишком хорошо.

— Магистр Эленай Зиновия! — рявкнула она в ответ, и волна магии попыталась придавить меня к мостовой. — Владычица Великой империи, Верховная Жрица величайшей богини, любимая дочь Матери Галл!

Жрица мягко оторвалась от земли, взлетая в воздух, и давление магии стало сильнее. Но руки ее по-прежнему были раскинуты в стороны — свести их и сплести более мощное заклинание она то ли не могла, то ли не хотела. Сопротивляться было тяжело, но пока что возможно — она будто удерживала на весу что-то невидимое, отдавая нашему противостоянию лишь часть внимания.

— Владычица, распятая собственной магией? — Кальперния незаметно подошла и встала рядом со мной, двигаясь так легко, словно не ощущала никакого давления, словно не провела за день десяток выматывающих обрядов. А в голосе слышалось чуть брезгливое осуждение. Может, это только меня пугает встреча с бывшей коллегой Корифея? Впрочем, Кальперния могла о ней и не знать.

— Не из-за вас, rattus⁽¹⁾, мне прерывать ритуал, — презрительно бросила Слепая Провидица, с усмешкой посмотрев на магистрессу. И меня на миг поразил контраст этих двух женщин. Древняя жрица была совершенна, ее красота завораживала; но высокомерное, презрительное выражение лица сводило все очарование на “нет”. Кальперния рядом с ней казалась серой мышью: светлые, словно выцветшие волосы, бледное лицо, темные круги под глазами; но эти глаза горели спокойной уверенностью, готовностью пожертвовать своими интересами ради других. И в этой готовности была сила, перед которой меркла вся внешняя красота жрицы.

— Rattus? — повторила наша магистресса, и голос ее напряжённо зазвенел. И без того бледная кожа стала ещё белее, и я была бы готова поклясться, что Кальперния в бешенстве. Впрочем, она это практически сразу подтвердила, отправив в Эленай Зиновию какое-то заковыристое заклинание — я его не узнала, даже заметила с трудом. И ведь нашлись откуда-то силы!

Отреагировать противница не успела: сбоку, из того переулка, где скрылась Ванда, в нее ударила молния. Жаль, ни один, ни второй удар цели не достигли — вражеская магистресса только рассмеялась:

— И это все? Дирижёр Хора Тишины не обучил тебя даже простым атакам, перебежчица?

Кальперния чуть сжала руку на посохе, но ответила по-прежнему спокойно:

— Я выбираю, какой магией пользоваться.

И снова подняла оружие. Эленай Зиновия едва заметно дернула кистью, и по площади прошла очередная волна магии, куда более мощная — меня отбросило к ближайшему зданию, будто порывом ураганного ветра. Кальперния с тихим стоном впечаталась в стену рядом со мной. А следом полетели камни, те самые булыжники, что вылетели из мостовой трудам Сэндала. Щитов не было, да я и подумать о них не успела — только увидеть очередной камень, на большой скорости летящий на меня… но не долетевший. Мгновение страха — и камни осыпались на мостовую в шаге от нас, так что в лицо долетели лишь мелкие брызги воды. Рядом судорожно вздохнул гном, опуская руки; я на ощупь нашла его плечо и благодарно сжала.

А вот с той стороны, откуда прилетела молния, послышалась ругань Ванды, к счастью, слишком бодрая для тяжёлого ранения.

— Дочь Матери Галл, — шепнул мне на ухо Зевран, помогая подняться. Мужчинам повезло больше, они так и стояли почти у самой стены, так что атаку в полной мере не оценили.

И я кивнула: остальные имена как-то ещё удавалось натянуть на старую недобрую знакомую, хотя я и не понимала, как Эленай Зиновия могла оказаться той самой жрицей. Но ещё и эльфийские титулы?

Сотворив перед собой барьер — не самое надёжное заклинание, но хоть что-то, — я снова вышла на пару шагов, отвлекая внимание на себя.

— Откуда ты знаешь о Матери Галл? Тевинтер ведь презирал эльфов и эльфийских богов.

— Тевинтер, — идеальные губы снова искривились в презрительной улыбке. В этом одном слове прозвучала вся презренная краткость человеческих империй.

Нападать второй раз Эленай Зиновия не спешила, и мне показалось, что она тянет время. Вряд ли давать ей это время было хорошей идеей, но что делать, я пока не понимала.

— Империи появляются и исчезают, а знаний становится все меньше, — со смешком продолжила жрица. Взгляд чуть затуманился, и на лице промелькнуло странное выражение, не то жалость, не то разочарование. — Посмотри на себя: жалкое создание с куцым охвостьем магии. Когда-то мы правили этим миром, и мощь владыки Эльгар'нана покоряла детей Камня. Моя госпожа творила жизнь, и я была её верной помощницей, пока проклятый предатель, Фен’Харел, не разрушил весь наш мир. А ты, спасительница, даже не знаешь, что именно он уничтожил.

Очередное оскорбление я проигнорировала. “Мы правили”? То есть она всерьез живёт ещё со времён элвен?

— А тебе силенок не хватило стать одной из эванурисов и привлечь внимание лысой псины? — насмешливо поинтересовалась Ванда. Она выбралась из соседнего проулка, на ходу недовольно потирая плечо.

Слепая Провидица плавно развернулась к ней и вдруг усмехнулась почти лукаво:

— Лысая псина? Имя как раз для него. Мы могли бы поладить, демонесса… в конце концов, ты тоже была одной из нас.

Ванда на секунду замерла, а потом скривилась:

— Не помню — значит, не было. А тебя, стерва, я только по прошлому разу запомнила, с твоими идиотскими предсказаниями. Но поладить мы можем...

Подруга усмехнулась и зажгла на руке огненный шар. Он мгновенно сорвался в полет, увеличиваясь на лету, и под его прикрытием Ванда снова ударила молнией.

Вторая атака оказалась более удачной: шар рассыпался искрами ещё на подлёте, но от молнии жрицу заметно тряхнуло. Ещё одно заклинание Кальпернии заставило магию откачнуться от рук жрицы, а кинжал Зеврана вошел четко в грудь. Подумав, я попыталась присоединиться к атаке, но руна паралича вспыхнула всего на мгновение и лопнула. Похоже, руны мне пока давались только нарисованные, слишком уж нестабильно они получались без чертежа. Может быть, стоило бы достать шест, но у меня не было уверенности, что это хорошая идея. Разве что попробовать вырастить снова свои корешки? Они мне давались без осечек всегда.

Впрочем, Эленай Зиновия снова рассмеялась, игнорируя и кинжал, и молнию, и взлетела выше.

— Жалкое зрелище, — заметила она. И Зевран у меня за спиной пробормотал:

— Вот уж точно. Это же нас восемьсот лет в каменной статуе продержали.

То ли жрица не услышала, то ли проигнорировала, но вместо ответа пообещала:

— Скоро вы сможете осознать, как выглядит истинная магия.

— И мы все умрем? — с невольным смешком уточнила я, вспомнив Корифея. Но Слепая Провидица удивила меня.

— Меня это не интересует, — она легко пожала плечом, и этот жест отозвался воспоминанием. Не о Слепой Провидице, не об Эленай Зиновии — совсем о другой женщине. “Меня не интересует политика юга”, — говорила магистр Аврария, когда я задавала ей вопросы, и пожимала плечами. Интонации, жест… это не могла быть она…

Изящное движение кистью, голос: “Вы могли бы освоить это заклинание, если бы приложили больше усилий”. Память подкидывала все новые и новые картинки, и они ложились на пластику движений магистрессы… И в черных глазах начала проступать знакомая зелень…

Воздух выбило из легких, и грудь жгло, а я все забывала вдохнуть, заново разглядывая левитирующую над площадью женщину, надеясь разглядеть что-то такое, что подтвердит — это не она, не глава Круга, обучавшая меня так долго… и не находя. Да и чем можно было бы подтвердить это?

Вдохнув и раскашлявшись, я пропустила момент, когда магия, что не давала ей атаковать нас в полную силу, наконец стала видимой. Я почти не удивилась, увидев алые жгуты, свивающиеся куполом над центром города, касаясь стен Магистериума. Жрица снова рассмеялась, вскинула руки и по земле прошла дрожь. Словно лопнула басовая струна, и ее тут же поддержали остальные, тонким перезвоном вливаясь в мелодию. Небо вспыхнуло алым, отвечая этой тревожной мелодии, заревом запылало над острыми крышами парящей крепости… Дождь усилился и заиграл алыми бликами — словно с неба капала кровь.

Где-то вдалеке послышались крики. Земля снова содрогнулась, но теперь куда слабее. К алому зареву в небе добавились знакомых изумрудные отблески — не разрывы, но их отблески на низких тучах. Сами разрывы открывались в подворотнях и катакомбах — там, где сегодня успел побывать наш отряд. Кажется, что-то пошло не так, но сосредоточиться на этой мысли не получалось.

— И здесь вы вмешались, — женщина опустила руки, и мне снова почудились интонации Аврарии. А потом ее охватила алая магия, закружила смерчем, словно не находя выхода.

Вопреки ожиданиям, жрица не выглядела недовольной, скорее, торжествующей — и это не могло не напрягать. Складывалось ощущение, что где-то мы просчитались, и она — провидица! — предусмотрела даже вмешательство Инквизиции.

Авгур Таинств взялась за рукоять кинжала, так и торчащего из ее груди, посмотрела мне в глаза и предвкушающе улыбнулась. А потом медленно потянула его наружу, не обращая внимания на кровь, тут же пропитавшую хитон. Впрочем, красное на красном и правда было почти незаметно.

— Древняя магия многогранна, — тихо, едва ли не шепотом проговорила она. Но удивительным образом было слышно каждое слово — сквозь шум дождя и нарастающие крики. — Вы вмешались в чистое искусство, не понимая замысла и красоты, не видя альтернатив. Но истинному мастеру не страшны преграды, и мы все равно получим то, что принадлежит нам по праву. Магия — всегда магия, из какого бы источника ни шла.

Ощущение чего-то непоправимого стало острым, острее того клинка, и я, не выдержав, рванула вперед:

— Аврария, стой!

Кинжал описал красивый пируэт, почти уместный и необходимый, словно без этого жеста магия не откликнется на зов жрицы. И плавным движением вспорол горло, расцвечивая его новой алой улыбкой. В последний момент мне показалось, что в черных глазах мелькнула зелень — холодная, пустая, без капли знакомого тепла. Может быть, я все же ошиблась?

— Мы ещё встретимся, Инквизитор, — ее смех зазвучал со всех сторон разом. — И следующий раз станет для тебя последним!

Алый туман у ее ног стал темнеть, наливать багровым светом скверны, и сквозь каменную мостовую пробилось первое щупальце скверны. Женщина размахнулась и ударила себя кинжалом ещё раз, так что кровь жидким фонтанчиком брызнула из артерии, окатывая не только горло, но и землю под ногами жрицы. Её тело медленно, будто даже время ошеломленно замерло, опускалось на землю.

Яркая вспышка — и оно сломанной куклой полетело вниз, а алый туман развеялся и в небе словно отключили алую подсветку. Что бы ни делал тот ритуал, только что его прервали куда лучше, чем это получилось у нас. Я бросилась вперед, в отчаянной надежде, что мне показалось, что эта дрянь меня обманула, наложила иллюзию или Создатель знает, что еще, но… В центре площади, в месиве из крови, земли и камня, лежала бывшая глава Круга Карастеса. Наследница нескольких жреческих родов, спасительница всех жителей города.

Я прикусила губу, с трудом сдерживая слезы. Верить не хотелось; такого просто не могло быть, Аврария бы никогда не предала ни империю, ни свою веру. И сейчас в ее мертвых глазах, уже не черных, но привычно зеленых, отражались удивление и обида.

Рядом со мной кто-то присел. Знакомая узкая ладонь с тонкими пальцами легла на лицо наставница и прошлась вниз, закрывая глаза.

— Откуда она тут? — тихо спросила Хелена. Я только беспомощно пожала плечами.

Дочь Матери Галл, Авгур Таинств, магистр Эленай Зиновия… магистр Аврария. Почему все эти имена взяла себе одна и та же женщина? Как она смогла прожить все эти жизни? И почему она оказалась здесь?

— Она не попрощалась, — тихо проговорила я, с трудом сглотнув комок в горле. — Она не узнала меня, не узнала от лица магистра Аврарии… Они даже память ей не оставили…

Грач, вторая личная ученица Аврарии, обняла меня, уткнувшись в плечо. Сколько бы разногласий и непонимания между нами ни было, сейчас нас объединило одно чувство.

— Я убью их, — глухо прошептала племянница. — Найду и покромсаю на куски. За нее, за эльфов, за ребят из Порта, за…

— За Серых Стражей, — едва слышно дополнила я и прикрыла глаза.

Кто-то погладил меня по голове, чуть взъерошивая волосы. Я оглянулась: рядом с нами стояли оба наших отряда. Хелене и ее спутникам по дороге явно повезло меньше, чем нам: у Даврина на рукаве алел порез, Беллара с опаской опиралась на ногу. Остальные казались целыми, но дождь превратил гордых спасителей мира в стаю мокрых ворон; впрочем, мы выглядели вряд ли лучше.

— Отличный план, — негромко одобрил Ворон и убрал руку, — но, сидя в луже, вы его не реализуете. Мне жаль Maestro, chica, но сейчас не время для скорби.

— Давай я ее на крышу унесу, — тут же предложила Ванда. И отвела глаза, словно не хотела встречаться взглядом. — Там с ней ничего не случится.

Я кивнула и позволила поднять тело наставницы. Вздохнула, прикрыла на секунду глаза, собираясь с мыслями, и посмотрела на Магистериум. Если кто-то ещё может нам что-то рассказать, то он там. Если остался ещё кто-то, виновный в происходящем, то он там.

— Что в городе?

— Открылось несколько разрывов, и из них выбрались твари из красного лириума, — ответила Нэв Галлус. У нее в глазах тоже плескалось сочувствие, но о деле она не забывала.

Ванда замерла, не успев взлететь, и обернулась ко мне. Краснолириумные демоны. Вряд ли таких тварей создают на каждом шагу, но об одной своре таких демонов мы знали обе — эксперименты Ванессы десять лет назад. Неужели вырвались теперь на улицы Великого города?

— Я ведь говорила, что надо их уничтожить, — раздражённо отозвалась демонесса.

— Вы что, и о них знаете? — со скрытым восхищением в голосе, неприятно резанувшим слух, переспросила Хардинг. Хелена, встряхнувшись и явно отодвигая скорбь, ее прервала:

— Неважно. Алиена, ты знаешь, что здесь должно было произойти?

Я покачала головой: о ритуале мы так ничего и не выяснили. Кальперния негромко напомнила:

— Она хотела вернуть что-то своё. Полагаю, для своей госпожи.

— Пожалуй, — я снова посмотрела наверх. В глаз тут же попала капля, и я недовольно зажмурилась, но все же успела увидеть вспышки заклинаний. Кажется, не магия крови, но стоит ли рассчитывать, что венатори не пользуются разрешённой магией? Вряд ли. — Целью явно был Магистериум. И раз теперь… жрица явилась сама, венатори очень нужно его захватить побыстрее. Думаю, стоит убедиться лично, что им это не удастся.

Сил назвать противницу ее именем в этой жизни мне не хватило.

— Отлично, — племянница нетерпеливо кивнула и вскочила. — Тогда ты идёшь туда, а мы займёмся этими демонами, пока они не расползались по всему городу.

— Так точно, госпожа Грач, — я слабо улыбнулась. Хелена смутилась, но всего на мгновение, а после с вызовом вздернула подбородок. Но спорить с племянницей я не собиралась: тварями и правда кто-то должен заняться, раз стража заблаговременно исчезла с улиц. А к венатори я бы предпочла сунуться сама.

Мы обменялись кивками — необходимости в словах больше не было, — и Хелена быстро, едва ли не бегом, увела свой отряд с площади. Я же повернулась к своим.

— Дотянешь? — уточнила я у демонессы. Уверенности, что летающая платформа сейчас на земле, у меня не было, да и идти до этого лифта было далековато. Других же возможностей попасть наверх было.

Но Ванда, успевшая вернуться с крыши, только кивнула.

1) "крыса" (тевене) — презрительное название для эльфов

Вернуться к тексту