Год, которого ещё не бывало | A Year Like None Other (джен)

— Всё ещё безуспешно? — спросил Римус на следующий день после полудня, входя в небольшую комнату на первом этаже, где Гарри работал в одиночестве.

— Всё ещё безуспешно, — с отвращением повторил Гарри и отложил в сторону палочку. — Я правда надеялся, что это сработает, понимаешь? Думал, если останусь совсем один, смогу по-настоящему сосредоточиться. Окклюмировать разум, пока произношу заклинания. Вцепиться в тёмные силы — ведь, похоже, это всё, что у меня осталось… — Горький смешок вырвался сквозь стиснутые зубы. — Ну, по крайней мере, теперь у меня есть достойное оправдание, почему я так чертовски плох в трансфигурации.

— Так вот чем ты занимался всё это время? Ты даже обед пропустил.

— Не голоден, — отмахнулся Гарри и нахмурился, глядя на деревянные поварешки, которые притащил из кухни. — Да, я решил начать с чего-то до смешного простого. Настолько примитивного, что Макгонагалл бы только посмеялась. Никакой смены функции, тем более жизненной силы, просто изменение формы. Ложки в половники — что может быть легче? Но даже это у меня не выходит.

— Может, дело как раз в этой простоте? Ты пробовал что-то более сложное?

— Пробовал. Когда эти ложки окончательно меня достали. Результат тот же — ничего.

— А тёмную магию?

Гарри моргнул.

— Прости, что?

— Я имею в виду то, что другие волшебники сочли бы тёмной магией. Ты пытался?

— Ну, вообще-то… — Гарри задумался. — Магия, что у меня осталась, наверняка покажется большинству довольно тёмной… но это не значит, что я знаю тёмные заклинания. Вспомни, я однажды попробовал использовать Непростительное — и ничего. А уж о тёмной трансфигурации я и понятия не имею. Разве что ты имеешь в виду… превратить что-то хорошее в злое?

— Просто мысль, — пожал плечами Римус.

По спине Гарри пробежала дрожь.

— Я… я не могу. Даже если бы у меня получилось, что бы я создал? Что считается злом, если не считать людей? Проклятый предмет? Эмм… Чёрную Метку?

Римус молча наблюдал за ним, пока Гарри не повторил — на этот раз с большей убеждённостью:

— Я не могу. Если всё, на что я теперь способен — это Тёмные искусства… тогда, наверное, я вообще не хочу использовать магию.

— Змеиный язык — это не Тёмные искусства. Ты же знаешь. Да и сны твои — не думаю, что это что-то тёмное.

— Да, — кивнул Гарри, потирая шею, потом потянулся и выпрямился. — Просто… запутался. Кстати о змеином — пойду поищу Сэл. Если, конечно, найду её.

С этими мыслями — и не отпуская мысль о том, что, возможно, именно тёмная магия и есть та искра, что снова зажжёт в нём силы — Гарри сунул палочку в карман и направился в погреб.

* * *

Гарри зашипел:

— Сэл… — в голове он удерживал образ змеи, надеясь, что слова, срывающиеся с губ, действительно звучат на змеином. Он окинул взглядом тусклое пространство подвала, мысленно проклиная того, кто заколдовал освещение — светился потолок слабо, как старый фонарь на исходе. — Сэл, выходи. Где ты? Прости за то, что я тогда сказал о… отцах, ладно? Я просто… я знаю, что мне лучше не мечтать об этом. Но иногда всё равно хочется. Пожалуйста, Сэл… Я не на тебя злился, правда…

Где-то за спиной послышался едва уловимый шелест.

— Сэл? — Гарри замер, прислушиваясь.

Ответа не было, только тот же слабый звук, теперь ещё тише. Он остановился, сосредоточенно вглядываясь в полутень. Кажется, за тем старым, разваливающимся комодом. Гарри попытался сдвинуть его, но тот был чертовски тяжёлым, и, похоже, стоял здесь так давно, что ножки вросли в земляной пол. Даже всей своей массой он не мог сдвинуть его ни на дюйм.

Но Гарри Поттер не привык сдаваться. Как в детстве, когда тётя Петуния велела таскать вещи, совершенно неподъёмные для худого мальчика — он знал: всё дело в рычаге. Сев на пол, он упёрся спиной в стену и выставил ноги, уперев их в нижний край комода. Глубокий вдох…

Он сдвинулся на толщину пальца.

Пятнадцать минут спустя комод был отодвинут настолько, что за ним открылось небольшое отверстие. Почти такого же размера, как вентиляционные щели в фундаменте дома на Тисовой улице. Бетон был старым, неровно обломанным и осыпающимся, словно труха. За щелью виднелось большее пространство, уходящее в кромешную тьму. Ни следа Сэл.

Тем не менее, Гарри просунул голову в отверстие, вновь представляя себе змею. Жаль, что нельзя точно определить, говорит ли он по-змеиному…

— Сэл? Пожалуйста, Сэл, прости. Ты там? Я правда сожалею.

Шелеста больше не было. Но ему всё же почудилось… что-то. Очень, очень тихое. Это… дыхание? Можно ли услышать, как дышит змея? Если да, то это дыхание было сбивчивым, частым и тревожно неровным.

Внезапно Гарри стало ужасно стыдно. Всё это время он думал, что Сэл обиделась на него за его резкие слова о «папе». А теперь всё больше казалось, что змея больна. Или ранена. Может, ей не хватало сил, чтобы выбраться из подвала туда, где тепло…

— Всё хорошо, Сэл, — мягко прошептал он, вытягивая руку. — Ты замёрзла, да? Можешь дотянуться до меня? Обвей запястье, как раньше, и я унесу тебя наверх, разведу огонь. Согреешься. Хорошо?

Он прислушался, но услышал только тревожное дыхание.

Вздохнув, Гарри отпрянул от отверстия. Минуту спустя он сказал:

— Я расширю проход, чтобы добраться до тебя. Не пугайся, будет шумно.

Он отыскал свободный кирпич и начал аккуратно отбивать край щели. Продвигался медленно: боялся задеть змею, если куски бетона отлетят внутрь.

— Сейчас полезу за тобой, Сэл, — наконец прошептал он, вползая внутрь. Было тесно, но он втиснулся, в темноте выругавшись про себя, что не может использовать заклинание освещения. Тьма была абсолютной.

— Сэл?

Молчание. Лишь слабое шуршание — беспокойное, без направления. Гарри понял, что Сэл где-то глубже. Он пополз вперёд на животе, чувствуя себя почти змеёй, и осторожно провёл рукой по земле, стараясь не задеть ничего лишнего. Пальцы наталкивались на старый хлам.

Лишь бы не укусила, — промелькнуло в голове. Обычно Сэл никогда бы этого не сделала, он знал. Но если она больна и испугана…

— Сэл? Это я. Гарри. Не бойся… — продолжал он тихо, стараясь не молчать, чтобы не напугать её неожиданным касанием.

Он продвинулся ещё немного, вытягивая руку.

И вдруг… он почувствовал её: холодную, дрожащую ленту, еле заметно свернувшуюся. Осторожно подхватив Сэл обеими ладонями, Гарри поднёс её к лицу. В темноте будто промелькнул слабый золотистый отблеск. Он подул на неё тёплым дыханием:

— Всё хорошо, Сэл. Я с тобой. Сейчас вытащу нас обоих отсюда и поднимемся туда, где тепло, ладно?

Он почувствовал, как тоненькая головка приподнялась, язык коснулся его кожи.

— Гарри? — прошипела она, слова звучали как искажённый английский.

— Да, Гарри. — Он снова подул на неё. Сэл, казалось, довольно вздохнула, обмякла в его ладонях. Переложив её в одну руку, он свободной начал отталкиваться назад, всё повторяя ей, что всё хорошо, что совсем скоро они окажутся в тепле.

И вот в этот момент это случилось.

Что именно — Гарри так и не понял. В одно мгновение он сидел в тишине и мраке, шепча своей змее… а в следующее дом №12 по Гриммо-Плейс содрогнулся до фундамента.

Стенки воздушного канала разлетелись, как разорванная бумага, деревянные балки над головой взорвались и обрушились вниз. Гарри инстинктивно защитил Сэл, прижав её к груди и закрыл голову руками.

На него обрушился дневной свет — ослепительно яркий после стольких часов во тьме.

И тут раздался хищный смех, а перед ним с глухим ударом о землю приземлились чёрные сапоги. Ослеплённый, ошарашенный, Гарри щурился, пытаясь разглядеть лицо незнакомца, но всё перед глазами дрожало, как мираж. Он даже не успел потянуться за палочкой — его грубо подняли с земли, когтистая рука вонзилась сквозь рубашку в плечо.

Он оказался прижатым к высокому, холодному телу — страшно холодному. Каждое его движение, каждое дыхание — воплощённая угроза. Даже Снейп не внушал такого страха.

Очнувшись от оцепенения, Гарри дёрнулся, потянувшись к палочке — несмотря на то, что она больше ему не подчинялась. Но мужчина был сильнее — он с лёгкостью удержал его и выдернул палочку из пальцев.

— Не стоит, мистер Поттер, — раздался гладкий, как полированный мрамор, голос. — Лорд не заинтересован в повторном поединке. О, нет. У него для вас куда более интересные планы.

— Малфой, — прохрипел Гарри, уловив в расплывчатом силуэте знакомый блеск белокурых волос.

— Драко будет в восторге, — прошептал мужчина у его уха. — Он мне писал, весь изводится — куда же подевался наш Гарри Поттер.

Гарри резко опустил Сэл на землю.

— Позови Римуса, — зашипел он на змеином. — Пожалуйста. Найди путь наверх, сквозь обломки. Быстро!

— Думаешь, сможешь меня напугать? — хмыкнул Малфой, принимая шипение за бессмысленные звуки. — Бояться здесь должен ты, Поттер.

И прежде чем Гарри успел среагировать, его лицо вдавили в бархатную ткань — он не мог дышать. А потом — мерзкое, выворачивающее чувство исчезновения. Мир исчез — и Гарри вместе с ним.

Люциус Малфой и он исчезли с громким хлопком.

* * *

Это было хуже, чем когда-либо с Снейпом. Намного хуже.

Гарри вновь оказался под землёй. Он рухнул на каменные плиты, тяжело опираясь на ладони и колени, и вырвал всё, что, казалось, ел за последние три дня. Даже когда уже не оставалось, чем тошнить, его всё равно сводило от сухих спазмов — настолько, что он едва не терял сознание.

Всё потому, что моя магия заблокирована, — пронеслось в его голове, когда он, сжавшись в ком, корчился от боли, что будто сжимала его внутренности в узел. Вот почему так ужасно.

Когда мучительные судороги в животе ослабли, сменившись глубокими внутренними толчками, Гарри с трудом поднялся в сидячее положение, поджав колени к груди, и попытался осмотреться. Каменная комната. Но не та, что он видел во снах. Эта была больше, но так же лишена окон или дверей. Только гладкие, влажные гранитные стены и потолок, а вокруг — мягкое, рассеянное свечение от магического света.

Нет, это точно не та комната из снов — там он был один.

А здесь, совсем рядом, стоял Люциус Малфой, безмятежно разглядывая свои сверкающие ногти, словно ждал, пока Гарри оправится, из вежливости.

— Уже лучше? — лениво насмешливо произнёс он, как только дыхание Гарри стало хоть немного ровнее. — Ты, оказывается, такой слабак. Драко последний раз так себя вёл, когда ему было девять.

Гарри знал: Малфой ждёт, чтобы он вскинул голову и огрызнулся. Вместо этого он закрыл глаза и сосредоточился — нырнул вглубь себя, туда, где внутри пылал огонь. Он не знал точно, владеет ли Люциус Легилименцией, но и быть уверенным в обратном не мог. А это означало — нельзя позволить установить зрительный контакт.

Голос Малфоя стал мечтательно-презрительным:

— Хотя, конечно, Драко — дитя из приличной семьи. А от тебя, отпрыска грязнокровки, чего вообще ждать? Думаю, Снейп прав — тебе просто везло до этого момента.

Гарри не ответил. Но стоило прозвучать имени Снейпа — его сознание тут же стало острым, собранным. Что бы ни происходило — он не должен выдать истинную сторону профессора. Даже одна неправильно пущенная мысль — и всё будет кончено.

Он начал мысленно вспоминать всё, за что когда-либо ненавидел Северуса Снейпа. Слой за слоем, как маску, укладывал эти воспоминания поверх более глубокой защиты — там, где бушевал внутренний огонь.

Снейп, жирноволосый ублюдок… язвительный, злобный… вылил моё почти идеальное зелье, и я снова получил ноль… минус двадцать баллов с Гриффиндора… Снейп чуть не захлебнулся от восторга, когда обсуждал поцелуй дементора для Сириуса… «Я не вижу разницы»… Гермиона плачет… «Когда мне понадобится болтовня, Поттер, я дам вам выпить болтового зелья…»

— Что, даже сказать нечего? — усмехнулся Люциус, приближаясь, каблуки его ботинок цокали по каменному полу. — Нет новых дневников на сдачу? Я, к слову, не забыл тот случай, мистер Поттер. Малфои долги помнят.

С этими словами он резко ударил Гарри тыльной стороной ладони — так, что фамильное кольцо оставило рваную рану на щеке.

Боль вспыхнула яркой вспышкой, как кнут по коже, стремясь вытянуть Гарри из ментального укрытия. Но он крепко удерживал внутреннее пламя, не позволяя себе выйти из глубин сознания.

Вся та практика с окклюменцией — чистка зубов, еда, чтение — всё не зря, — думал он в глубине под огнём. — Я могу держаться. Могу остаться в огне, несмотря ни на что. Они не увидят то, что знаю я. Не позволю…

Но что он знал, он не смел вспоминать — даже там, в глубине.

Дисциплина. Только дисциплина.

Он сосредоточился на безобидных мыслях: Хогвартс. Квиддич. Ненависть к Снейпу. Гигантский кальмар. Рон, смеющийся с набитым ртом. Добби…

Люциус вновь поднял руку — для нового удара. Но тут в тишине раздался другой голос, спокойный, почти укоряющий:

— Самайн, Люциус.

Гарри чуть приподнял голову, разглядев сквозь ресницы второго мужчину — тот только что аппарировал. Его лицо было незнакомым.

— Точно, — с ленивой усмешкой протянул Люциус, опуская руку. Презрение исказило его черты. Он взмахнул палочкой, направив её на пол:

— Очистить.

Затем — на Гарри. Тот сжался, ожидая «Легилименс», и нырнул мыслями в глубь огня, но Малфой всего лишь произнёс очищающее заклинание снова — убирая грязь с его одежды. Кровь же, медленно текущая по щеке, его не волновала.

Прозвучали заклинания, и в стене сзади образовалась вертикальная щель. Люциус, покрутив палочкой с театральной изысканностью, убрал её обратно в трость.

— Ваши апартаменты, мистер Поттер. Искренне надеюсь, что гостеприимство нашего Лорда соответствует высокому уровню, к которому вы, бесспорно, привыкли.

Гарри не сдвинулся с места. Добровольно он никуда с Малфоем не пойдёт.

— Ну же, — пропел Люциус, его голос стал тягучим, словно патока. — Неужели боишься тесных пространств? После стольких лет в чулане под лестницей?

Дёрнулся. Гарри дёрнулся. Чёрт.

— Ах, так ты боишься, — продолжал Малфой, делая вид, что сочувствует. — Бедный мальчик, один сплошной незаживший шрам. Как жаль, что твои родственники не знали, как обращаться с волшебником. Но это, видимо, издержки грязнокровного происхождения.

Он резко вцепился в раненое плечо Гарри и швырнул его в крошечную каменную комнату.

— Подождёшь здесь Лорда, Поттер, — процедил он. — А пока ждёшь — подумай, что ещё мы узнали от твоего толстого дяди. О да, мы многое знаем, мистер Поттер. Быть таким… необычным — должно быть, невыносимо. Особенно когда твоя семья — простые магглы.

Гарри, упав на колени, стиснул зубы. Огонь. Огонь, огонь, огонь. Огоньогоньогонь…

Но сосредоточенность разрушилась, когда Люциус заговорил снова:

— Надо будет поблагодарить Драко за то, что сообщил нам о твоих «прогулках» вне Хогвартса. Интересно, что ему подарить? Новую метлу? Или, быть может, домового эльфа в личное пользование?.. Ну, посмотрим.

Он отвернулся, и в голосе исчезла насмешка. Осталась только холодная команда:

— Уничтожить дом по адресу Тисовая улица, дом номер четыре.