Отверженные камни / Rejected Stones (гет)

Пой, о муза, о гневе Ахиллеса, сына Пелея, который навлек на ахейцев бесчисленные беды. — Гомер, Иллиада

Бакуго ушёл один после ужина, всё ещё злой. Остальные собирались участвовать в этом тупом испытании на храбрость. Ну уж нет, он не собирался играть в их дурацкие игры. Без толку. Он не боялся идиотских трюков или странных звуков. Да и злость на Хатсумэ всё ещё кипела в нём, так что находиться рядом с кем-либо он всё равно не мог.

― Иногда отстранение от всех помогает выпустить пар, гав! Физические нагрузки тоже полезны. Гав! Если ты так зол, что не можешь мыслить здраво, останься один и буквально взорвись, Кацуки, — звучал в его голове голос мистера Инуи, более известного как Гончий.

― Да пошёл ты, Рё, — проворчал Бакуго себе под нос. Он стиснул зубы, засунув руки в карманы. Каждый раз, когда его начинало подташнивать от злости, он невольно вспоминал слова Гончего.

Он вспомнил ужин. Сидел рядом с Ураракой. Бакуго сгорел бы со стыда, если бы кто-то догадался, но она ему нравилась. Особенно после тренировок с Ганхедом. Она здорово прокачалась и надрала ему задницу в рукопашной на последних занятиях перед каникулами. Конечно, поражение вывело его из себя, но раньше он не встречал девушек, которые действительно умеют драться. Ну, кроме одноклассниц. Большинство из них не были полными лузерами.

― Но этот чёртов подлиза Иида тоже был там, — пробурчал Бакуго. Девчонки ведутся на таких зануд-правильных типов. Мидория! Слабак, ничтожный Мидория, умудрился найти девчонку, безпричудный лузер, который...

Бакуго остановился, схватившись за голову и стиснув зубы.

― Я сильный, — прошептал он себе. ― Я сильнее своей злости. Мне не нужно унижать других, чтобы стать сильнее. Я становлюсь сильнее, делая сильнее других. Чтобы быть сильным, нужно испытывать себя. Поражение не означает слабость — оно показывает, что ты ещё можешь расти. Победители не рождаются, победители становятся.

После Спортивного Фестиваля всё пошло под откос. Сначала Иида отчитал Бакуго перед половиной класса за избиение инвалида и дискриминацию. Он мог бы попытаться объяснить, что избил Мэй до синяков не потому, что она аутистка или что-то там ещё, а потому что она заблокировала его причуду и сломала ему чёртов нос. И что он ненавидит Изуку не за отсутствие причуды, а за то, что тот смотрит на него свысока. Но какой в этом смысл? Бакуго не нуждался в оправданиях. Или так ему казалось. После этого с ним перестали все разговаривать, кроме как по необходимости. Даже Киришима, который раньше вился вокруг как потерянный щенок.

А потом начались предложения от агентств после Спортивного Фестиваля. Тодороки засыпали ими, но он выбрал своего отца — избалованный мальчишка. Ашидо получила несколько десятков. Токоями — одно от Ястреба, героя из топ-10. Урарака, чёрт её побери за её доброту, получила десять. Даже Иида, который даже не попал в топ, получил пару, как и другие. А сколько получил Бакуго, занявший второе место? Ни одного.

Потому что он был слаб. Не из-за слабой причуды. Не из-за неумения сражаться. Даже не из-за поражения от безпричудного мальчишки. А потому что избил девчонку до крови, когда мог найти другой путь. Потому что орал, бушевал, хвастался и гордился. Потому что он был гордецом. Он был слаб. И ему нужно было снова стать сильным.

Повторив мантру несколько раз, Бакуго всё ещё кипел от злости. Но не на Мидорию или Ииду. На себя. Последние месяцы он часто злился на себя. Вообще-то, он злился на себя уже давно. Мистер Инуи помог ему это осознать.

— Чёрт тебя дери, Всемогущий, — Бакуго зашагал через лес, не особо понимая, куда идёт. Он двигался по тропинке вверх по холму, зная, что сможет вернуться. Чувство направления у него всегда было отличным.

Мысли о Всемогучем вернули его к Спортивному Фестивалю. Стояние на подиуме, выставление своего провала на всеобщее обозрение. Пока Изуку Мидория гордо впитывал похвалы и восхищение, которые Бакуго всегда считал своим правом по рождению, но теперь их лишился.

Тогда Бакуго понял: победителями не рождаются. Ими становятся.

— Я не проиграл. Я ещё стану сильнее. Сильнее Мидории. Сильнее всех. Даже герои проигрывают, — Бакуго тяжело дышал. Всемогущий говорил ему это. Показывал тот ужасный шрам. Показывал, насколько он слаб. Это было шоком.

Потом Всемогущий привёл Бакуго к Гончему, школьному психологу. Сначала Бакуго только орал и огрызался. И впервые кто-то ответил ему тем же. После первой «сессии» кабинет Гончего превратился в руины — частично от взрывов Бакуго, частично от того, как психолог крушил всё вокруг. А Бакуго пришлось наложить десять швов.

Он усмехнулся воспоминанию. Гончий был силён. И он помог Бакуго понять, что тот всё ещё силён. Но и хрупок одновременно.

— Думаешь, герои всегда побеждают? — рычал Гончий. — Ты идиот, Кацуки! Даже Всемогущий проигрывал! Ты видел его шрам! И что ещё он тебе сказал?

— Что уходит на пенсию! — орал Бакуго в ответ. — Мне плевать, если какой-то старый лузер сдаётся!

― Потому что ты выдохшийся лузер, а тебе всего шестнадцать! Садись, пока я не вцепился тебе в глотку! ― рычал Гончий.

― Я не лузер! ― огрызнулся Бакуго, но всё же плюхнулся на стул. ― Хотя да… Меня побил безпричудный ботан с его железной банкой! Я ничтожество! Лучше отчислюсь! Весь класс знает, что я слаб, поэтому они меня ненавидят!

― Они тебя не ненавидят, мажорный сопляк! Они просто отвечают тебе тем же уважением, какое ты им показываешь! Садись, пока я не начал: ГАВ ГАВ ГАВ!

Та сессия закончилась повторным визитом к Исцеляющей девочке для обоих. Лишь недавно Бакуго понял: Гончийпозволял ему использовать себя как грушу для битья. И в конце концов Бакуго начал слушать. Последние недели он пытался следовать советам дока — быть добрее, позволять себе слабости, ведь признать, что нужна помощь, — не слабость.

― Жаль, я в этом полный ноль, ― хмыкнул Бакуго. Он взобрался на вершину холма, оказавшись на каменистом уступе с видом на долину.

― Ты что здесь делаешь, тупица?!

Бакуго обернулся. Перед ним стоял тот самый мелкий кретин, которого он видел в лагере. ― Тебе какое дело, сопля… ― Он сглотнул, пересиливая себя. ― Тебе какое дело, мелкий? И не смей называть меня тупицей! Это грубо!

Малыш не отступил, шагнув вперёд и сверля Бакуго взглядом. ― Это моё укромное место! Ищи своё!

― Я не прячусь, грубиян мелкий! ― рявкнул Бакуго, внутренне поморщившись. Ну и лажово у меня получается быть «добрым». ― Иначе бы ты меня не нашёл!

― Тогда проваливай! ― у ребёнка заблестели глаза. ― Я не хочу ни с кем говорить.

Бакуго сел, повернувшись к нему спиной. ― Отлично. Я тоже не хочу с тобой трепаться.

Он ожидал, что кретенёк попытается ударить его, давая повод поставить наглеца на место. Нет! Если подумают, что я опять обижаю детей — всё пропало. Чего он вообще хотел? Помощи? Чёрта с два! Хотя… возможно, да. Было бы неплохо иметь того, с кем можно поговорить.

Малыш плюхнулся рядом. Бакуго почувствовал, как дёрнулась бровь, но игнорировал его. Пусть сидит, если хочет.

― Герои — тупые, ― заявил ребёнок.

Бакуго взглянул на него. ― Смелая оценка. Разве твоя мамаша не из этих… Диких-Диких Кошечек?

― Нет! ― огрызнулся ребёнок. ― Ты даже не знаешь, кто я?

― Нет, ― ответил Бакуго, едва сдерживаясь, чтобы не отвернуться. Затем заставил себя улыбнуться. ― Я Бакуго. А ты?

Малыш взглянул на его лицо и побледнел. Отлично. Улыбка сработала. ― Эм… Я Кота. Не бей меня, пожалуйста.

― Я не собираюсь тебя бить, заткнись! ― рявкнул Бакуго. Он сидел, кипя от злости, и желал, чтобы ребёнок исчез. Потом закрыл глаза. Доброта. Я могу быть добрым. Я сильный.

― Так… зачем прячешься? Это часть их тупой игры?

― Нет. Я прячусь от тебя, ― ответил Кота.

Бакуго фыркнул. ― Классно получается. Ты прям профи в этом.

― Заткнись! Ты не должен был сюда приходить! ― захныкал Кота, опуская взгляд. ― Герои тупые. Поэтому я здесь.

― А ты-то чё тут делаешь? В лагере? Родители сдохли? ― резко спросил Бакуго.

У Коты заблестели глаза. Он подтянул колени к груди, всхлипывая. ― …Ненавижу тебя. Ненавижу всех героев.

― Хм. Ты не в ту сторону лаешь, мелкий. Я не герой, ― сказал Бакуго. Чёрт. Его родители и правда мертвы. Теперь Урарака опять возненавидит за то, что довёл ребёнка до слёз. Но какая разница? Зачем ему мнение Урараки… или кого-либо ещё? Почему он вообще переживает? Чёрт, зачем ему это нужно?

― Но ты же здесь! Ты из этой школы для героев! ― всхлипнул Кота. ― Мне всё равно! Вы все проиграете и умрёте, как мои родители! Они не любили меня!

Бакуго взглянул на него и вздохнул. Неуверенно положил руку на плечо ребёнка. ― Я… думаю, они любили тебя. Они же были героями, да?

Кота лишь кивнул, слёзы текли по щекам.

― Ну, наверное, они стали героями, чтобы защищать тебя или какую-то такую хрень. Поэтому большинство идиотов лезут в герои, ― пожал плечами Бакуго.

Кота поднял голову, хмурясь. ― Тогда почему они не вернулись ко мне? И не смей называть их идиотами!

― Ладно, как скажешь. Слушай, они же были сильными, да?

Кота снова кивнул.

― Ну, может, был какой-то злодей, которого надо было остановить. Может, они спасли людей. Значит, они были сильными. Они победили. Спасли тех людей. И тебя. Так что хватит называть героев тупыми, неблагодарный мелкий! Твои родители сделали всё ради тебя, так что прояви хоть каплю уважения!

Неожиданно Кота разрыдался в истерике и вцепился в Бакуго, обхватив его и рыдая без остановки. Бакуго окаменел, не зная, что делать. Медленно обнял мальчика, пытаясь вспомнить: а что говорила его мама, когда он плакал в детстве?

― Хватит реветь, как тряпка, ― проворчал Бакуго. ― Ты сильнее этого. Победители не плачут. Ты же не лузер, да?!

― Н-н-нет, ― шмыгнул Кота, вытирая нос рукавом. Отвратительный сопляк. ― Я сильный! А ты сильный?

Бакуго хмыкнул, отвернувшись. ― Думал, что да.

― Я видел, как ты тренируешься. Ты умеешь взрываться, да? Значит, ты сильный, ― Кота отпустил Бакуго, но прижался к нему головой. ― Почему ты не спас моих родителей?

― Я же сказал: я не герой. Пока. Может, никогда и не буду. Я… плох в этой доброте. А герои, видимо, обязаны быть милыми или типа того.

― Мои мама и папа были добрыми, ― прошептал Кота.

Бакуго посмотрел на него и неохотно похлопал по спине. ― Да. Наверное.

― Если ты не умеешь быть добрым, то что ты умеешь? ― спросил Кота, уставившись на него.

― Взрывать. Ломать. Вещи. И людей, ― Бакуго разжал ладонь, глядя на искры. ― Так что если что-то надо уничтожить — обращайся.

― Ты можешь убить Мускула? ― Кота съёжился, словно ожидая удара.

Бакуго замер, затем резко повернулся к нему. ― Твоих родителей прикончил этот урод? Чёрт возьми, малыш, кто твои родители-то были?! Этот псина — чудовище! Маньяк!

― Они… были... Команда Морские Коньки, ― прошептал Кота.

― Блин. Да, слышал про это, ― Бакуго осторожно положил руку на плечо мальчика, и тот снова прижался к нему. ― Твои родители были героями. Настоящими. Они спасли кучу людей перед смертью. Сорян. Опять повёл себя как мудак.

Кота пожал плечами, вытирая лицо. ― Ничего. Я тоже грубил. Я… рад, что ты нашёл меня.

― Серьёзно?! Ну, тогда на твоём надгробии напишут то же, что и на мамочкином с папочкой! Умер, как они!

Волосы на затылке Бакуго встали дыбом. Не думая, он схватил Коту одной рукой и рванул в сторону, взорвав ладонью воздух. Ветер свистнул у уха, а через мгновение каменный уступ позади них разлетелся вдребезги, осыпав спину осколками.

Взрывом Бакуго развернулся в прыжке, прижав Коту к себе, как мяч, и приземлился в боевую стойку.

― Неплохо, пацан! ― засмеялся белокурый гигант со шрамом через глаз. Его красная майка обтягивала тело, а из-под кожи торчали мышечные волокна. ― Рефлексы у тебя что надо!

Кровь застыла в жилах Бакуго. ― Мускул… ― выдохнул он.

― Во плоти! ― монстрозный злодей раскинул руки. ― Не смог пройти мимо вашей трогательной беседы! Прослезился бы! ― Он стёр несуществующую слезу, но улыбка его дышала злобой. ― Я просто разведывал местность перед началом вечеринки, но, похоже, стартую по-крупному! Кстати, ты случайно не… AssumingDirectControlN7? Сплошное слово, с дурацкими заглавными. В интернете или типа того. Нам поручено его найти. Ну?

― О чём ты несёшь, урод? ― прошипел Бакуго, чувствуя, как учащается пульс. Мускул. Убийца Морских Коньков. После ареста Пятна он, наверное, самый разыскиваемый в Японии. Или Мунфиш.

― Значит, нет. Отлично! Мне запретили его убивать. Он нам очень помог! ― Мускул ударил кулаком в ладонь, оскалившись. ― Зато вас двоих прикончу с чистой совестью!

Бакуго рванулся вперёд, едва заметив движение ног злодея. Взрыв под ботинками отправил его в воздух, разорвав обувь в клочья. Единственный шанс запутать противника. Кота закричал, пока Бакуго пролетал над Мускулом, врезавшимся в склон горы.

― Кота, беги! ― приказал Бакуго, ставя мальчика на землю и разворачиваясь к врагу. ― Убирайся отсюда!

― Но я…

― Я не спрашивал, а приказывал! Ты мне только мешаешь, никчёмный кретин! А теперь вали к мамаше! ― проревел Бакуго.

Он не обернулся, но услышал, как Кота всхлипнул и побежал вниз по тропе. На мгновение Бакуго подумал последовать за ним, но Мускул вырвался из камней, смеясь.

― Я убью тебя, пацан! А потом найду этого слабака и закопаю, как его родителей! Их воля была хрупкой, как и его! И твоя тоже!

― Посмотрим, попробуй! ― зарычал Бакуго. ― Ты просто тупой качок! Ты — ступенька на моём пути к славе!

― О-хо, люблю, когда мошки боевые! ― Мускул усмехнулся. ― Тем веселее видеть их отчаяние, когда я выдавливаю из них жизнь!

На этот раз Бакуго не стал ждать атаки. Он ударил первым. Правило боя: кто бьёт первым, тот и побеждает. Подходить близко к такому монстру было безумием, но взрывы давали дистанцию. Дождавшись рывка Масскуляра, Бакуго выстрелил мощнейшим взрывом, отбросив себя назад.

Это едва не стоило ему жизни. Мускул оказался быстрее и сильнее, чем он представлял. Взрыв сорвал с злодея одежду и порвал кожу, но тот даже не дрогнул. Прорвавшись сквозь огонь, злодей вцепился в скалу, а Бакуго, взрывая камни под ногами, отлетел на уступ выше.

― Ну, ты не совсем слабак! ― Мускул рассмеялся. Кровь стекала по его лицу, но он будто не замечал. ― Я даже почувствовал это! Молодец, но… ты ещё не показал и капли настоящей воли. Ты просто очередной лузер!

― Я убью тебя, урод! ― Бакуго поднял руку, с которой капал пот. Хорошо — больше взрывчатой смеси. Но это был и риск. Впервые в жизни он испугался. В бою с Мидорией он до конца верил в победу. Но сейчас…

Теперь Бакуго не видел шансов против этого чудовища. А если даже он не верил в победу — зачем всё это?

― Это ты слаб! Ты нападаешь на тех, кто слабее? Ну что ж, сегодня ты нарвался, мудила! ― Бакуго взревел, когда враг прыгнул к нему.

― Вот это да! ― злодей засмеялся. ― Так-то лучше! Давай, посмотрим, кто сдержит слово! Ставлю на себя!

Бакуго использовал прыжок Мускула в свою пользу. Тот был силён, но не умел, как Бакуго, менять направление в воздухе. Вместо того чтобы держать оборону, он нырнул под атаку, выпустив серию взрывов снизу, подбрасывая качка всё выше. На мгновение казалось, будто Бакуго парил, вздымаясь на взрывах и подкидывая злодея. Но затем рука Мускула задела скалу. Гигант врезал кулаком в камень под углом, оттолкнувшись обратно к Бакуго.

Но Бакуго был готов. Заметив сближение Мускула со скалой, он взрывом отбросил себя вбок и вниз, приземлившись на уступе с оглушительным грохотом. Не дав себе времени на раздумья, он рванул вперёд вдоль склона, используя взрывы как реактивный двигатель. Едва успел: удар Мускула расколол скалу, и осколки впились в босые ноги и руки Бакуго, изодрав форму в клочья.

Вращаясь в воздухе, Бакуго обрушил новый взрывной залп на злодея. Он сместил траекторию, устремившись к краю обрыва. Когда здоровяк ринулся за ним, Бакуго рванул вниз, ударил ладонью по скале и выпустил взрыв. Камень под ногами злодея рассыпался, обрушившись лавиной вниз. Бакуго не останавливался, прыгая и стреляя взрывами, чтобы сбить противника с толку.

Однако Мускул вонзил руки и ноги в скалу, застыв на краю пропасти.

― Чёрт побери! ― Бакуго взревел, взбираясь обратно. ― Да сдохни уже!

― Это твоя работа! ― засмеялся Мускул, вырываясь из камней. ― Ты не выдержишь вечно!

― Дольше, чем ты, мудак! ― Но внутри Бакуго содрогнулся. Злодей был прав. Взрывы слабели, силы таяли.

― Думаешь, ты крут?

― А то! ― враг внезапно замолчал, взгляд остекленел.

Бакуго моргнул, отступив. За спиной злодея в воздухе парил Шинсо.

― Эй, ― Шинсо помахал рукой. ― Звучит тупо, но поймай меня.

― Ладно, ― Бакуго буркнул. ― Как ты это делаешь?

Шинсо закатил глаза. ― Я внезапно проявил летающую причуду. Как думаешь?

― Ребята, меня сейчас вырвет… ― дрожащий голос Урараки прервал тишину. ― Я сегодня перегрузила причуду…

― Ладно, я его поймал! ― рявкнул Бакуго, прыгнув и схватив Шинсо, который на мгновение стал невесомым.

― Отпускай!

Шинсо тут же обрёл вес, и Бакуго рухнул вниз. Взрывами он смягчил падение, но приземлились они всё равно жёстко.

― Аккуратнее, ― застонал Шинсо, поднимаясь с Бакуго. ― Контроль ещё держится, но не тряси меня.

― Бакуго! Ты в порядке? ― крикнула Урарака.

― Живой. Где Кота? ― Бакуго резко спросил, затем моргнул. С чего это я беспокоюсь о мелком?

Урарака улыбнулась, смахнув слёзы. ― Он уже бежит в лагерь. Шинсо, можешь двигаться?

― Да, просто выдохся. Чёрт, не знаю, сколько ещё продержу контроль, ― Шинсо тяжело дышал.

Бакуго взглянул на Мускула, застывшего над ними. Сорвал рубашку, обмотав окровавленные ступни. Медлить нельзя.

― Прикажи ему прыгнуть с обрыва, ― процедил Бакуго.

― Это сбросит контроль, ― Шинсо покачал головой. ― И не бей его — тоже сорвётся.

― Тогда бежим, ― Бакуго рванул вперёд.

― Согласна! ― Урарака побежала рядом.

Троица мчалась прочь. Бакуго стиснул зубы, не оглядываясь. Спину сводило от ощущения, что Масскуляр уже настигает.

― Вы вообще зачем здесь? ― проворчал Бакуго на бегу.

― Спасали твою задницу, ― Шинсо хрипел. ― «Спасибо» не помешало бы!

― Мы волновались! ― Урарака запнулась. ― Игры начались, а тебя нигде не было!

― Потому что я не собирался в них играть! ― Бакуго огрызнулся, но затем сглотнул. ― И… спасибо. Вы… вы спасли меня. Не знаю, сколько бы я продержался. Я уже… ― Он замолчал, вспоминая, как был на грани.

― Ты вёл себя как герой! Ты спас Коту! ― заявила Урарака. ― Я всегда знала, что ты добряк, Бакуго!

― Какого чёрта! ― огрызнулся Бакуго.

― Меньше болтовни, больше бега. Он вырвался, ― задыхался Шинсо. ― Кто-нибудь ещё чувствует запах дыма?

Внезапно в голове Бакуго прозвучал голос: ВНИМАНИЕ. В ЛАГЕРЕ ЗАМЕЧЕНЫ ЗЛОДЕИ. ИДЁТ НАПАДЕНИЕ. СТУДЕНТАМ НЕМЕДЛЕННО ВЕРНУТЬСЯ В ЛАГЕРЬ. МАНДАЛИ, КОНЕЦ СВЯЗИ.

Вскоре они начали кашлять, задыхаясь от дыма. Пройдя ещё несколько метров, остановились, прикрыв рты рубашками.

― Слышу плач… ― Урарака подавила кашель. ― Это Кота!

― Что за ад творится? Ты поджёг лес, Бакуго? ― Шинсо выругался.

― Нет, ты что идиот!? Огонь был бы за нами, а не впереди! Ветер дует в лицо, тупица! ― Бакуго огляделся. ― Кота! Вылезай, пока не задохнулся!

― П-помогите… ― Кота вывалился из-за деревьев, захлёбываясь дымом.

― Заткнись, всё под контролем, ― Бакуго подхватил мальчика. ― Сворачиваем с тропы, иначе Мускул нас настигнет.

Урарака кивнула. ― Спрячемся в тех кустах.

Они пробирались сквозь колючки, Бакуго шикнул на Коту, чтобы замолчал. Тот прижался к его груди, сдерживая рыдания.

Через минуту по тропе пронёсся рёв Мускул:

― Убью вас, сволочи! Вернитесь!

Дождавшись, пока звуки шагов стихнут, Шинсо махнул рукой: ― Сюда. Здесь дыма меньше.

― Но лагерь в другой стороне! ― возразила Урарака.

― Шоссе там, ― Бакуго кашлянул. ― Нам надо валить отсюда. Кота еле дышит. И… ― он сжал кулаки, ― сегодня я выдохся.

― Все выдохлись, ― Шинсо согласился. ― Пошли.

Они пробирались через чащу, избегая густого дыма.

― Откуда взялся Мускул? И кто поджёг лес? ― Урарака едва выдавила вопрос.

― Думаю, он не один, ― мрачно процедил Бакуго. ― Он говорил о разведке. Упомянул, что «мы» ищем кого-то.

― Кого? ― Шинсо остановился, заставив Бакуго чуть не врезаться в него. ― И зачем им искать кого-то здесь?

― ХЗ. Какое-то тупое имя. Типа N7 Control или вроде того, ― ответил Бакуго.

Шинсо вдруг замер, лицо его побелело. ― Они… они искали AssumingDirectControlN7? ― резко повернулся он, хватая Бакуго за рукав.

― Да, точно. Чё, знаешь этого психа? ― Бакуго вырвался.

Шинсо побледнел ещё сильнее. ― О боже. Что я наделал? ― Без лишних слов он оттолкнул Бакуго и рванул обратно к тропе.

― Шинсо! ― кашлянула Урарака.

― Чёрт! ― Бакуго сунул Коту в её руки. ― Береги мелкого! Я за этим идиотом!

― Но, Бакуго…

― Будь героем, блин! ― рявкнул он. ― Не потеряй его!

Он мчался за Шинсо, игнорируя жжение в лёгких. Чёрт, да он быстро бегает! Неужели каждый день тренируется? Но это неважно. Шинсо — единственный, кто за последние месяцы не списал Бакуго со счетов. И он не даст ему погибнуть из-за какой-то тупой затеи.

Потому что Бакуго не слаб. Он силён. Даже если иногда ему приходится спасать задницу чужими руками.

Имя: Бакуго, Кацуки

Дата рождения: 20 апреля

Возраст: 16 лет

Пол: М

Проверяющий: Инуи, Р.

Направлен на психологическую оценку

Причина направления: Дезорганизованное поведение, эмоциональная нестабильность, трудности в установлении связей со сверстниками.

Инициатор направления: Яги, Т.

Результаты оценки: —

Нарушения самофункционирования:

Бакуго чрезмерно зависит от восприятия окружающих для регуляции эмоций и самооценки.

Воспринимает предложения помощи как оскорбления, подразумевающие его слабость.

— Нарушения в сфере близости:

Неспособен формировать глубокие связи со сверстниками и преподавателями.

Отношения носят поверхностный характер и служат подтверждением его силы и превосходства.

— Патологический антагонизм (грандиозность):

Считает себя вправе требовать восхищения и особого отношения из-за своей силы.

Убеждён в собственном превосходстве, пренебрежителен к тем, кого считает слабее.

История:

— Нарушения стабильны во времени и проявляются во всех средах (дом, предыдущая школа).

— Поведение не соответствует возрастным нормам и не связано с недавними успехами.

— Состояние не вызвано фармацевтикой, травмами, проявлением Причуды или общим здоровьем.

Заключение: Бакуго соответствует критериям нарциссического расстройства личности (DSM-XII). Диагноз подтверждён командой специалистов. Родители и сам Бакуго согласны на лечение.

Рекомендации:

— Терапия 3 раза в неделю.

— Семейные консультации еженедельно.

— Назначен стабилизатор настроения (после депрессии из-за поражения на Спортивном Фестивале Юэй). Прогноз: При осознанном подходе позитивные изменения ожидаются в течение 3 лет. Расстройство требует пожизненного наблюдения.