Не та цель. Том 2 (джен)

Симми исчез, чтобы следить за Уизерби, а я остался в засаде, и так уж получилось, что находился я в первых рядах, где было прекрасно видно разворачивающуся драму. Канон показал эти события как-то смазанно, а по факту здесь и сейчас разворачивался локальный филлиал ада.

Началось всё достаточно безобидно, и многие даже сначала не поняли что произошло, но потом смесь криков восторга и радости сменилась ропотом недоумения, а потом и вовсе отдельными вскриками ужаса.

Спустя мгновение со стороны леса вылетел светящийся шар, который попал в самый большой шатёр, вызвав глухой взрыв с последующим мощным пожаром, и вот, после этого события, лагери болельщиков превратились в самый настоящий хаос.

Самое печальное во всём этом заключалось в том, что во имя безопасности каким-то гением над лагерем был развёрнут антиаппарационный купол, из-за чего волшебникам и волшебницам для своего спасения приходилось бежать в сторону леса чуть ли не в чём мать родила.

Волшебники и ведьмы в самых невероятных ночных одеждах и праздничных костюмах ломились в сторону леса, как стадо животных, которых преследовал огненный вал пожара. Их лица, мелькавшие в просветах между деревьями, были искажены чистым, животным страхом. Я слышал, как плакали дети на руках родителей, видел как кто-то спотыкался, а через него просто переступали, не обращая внимания… Паника во всей своей красе.

Все они бежали в лес, потому что это был кратчайший путь к спасению, вот только об этом знали не только они, и на опушке их уже встречали… Из тени деревьев, будто вырастая из самой тьмы, появлялись они — фигуры в чёрных плащах и масках-черепах.

Они не бросались в гущу толпы, а просто работали, словно мясники на чудовищном конвейере.

«Стапефицио!» — и бегущий человек замирал, скованный невидимыми верёвками. «Эверте статум!» — и ещё одна жертва взмывала в воздух, беспомощно болтая ногами, чтобы стать мишенью для жестоких шуток, после которых раздавался садистский хохот, леденящий душу, не хуже их заклятий.

Я видел, как небольшой отряд авроров попытался дать отпор нападающим, и благодаря своей выучке у них действительно это получалось. Благодаря своей слаженности, когда кто-то занимался щитами, а кто-то атаковал — они с лёгкостью подавили пожирателей на одном участке леса, вот только… Вот только я с всё возрастающим недоумением смотрел на то, что авроры действовали не летальными методами!

— «Ступефай!» — крикнул один из них, и пожиратель, целившийся в женщину с ребёнком, замирал с остекленевшим взглядом, падая на землю.

— «Импедимента!» — звучало от другого, и ноги следующего недруга в то же мгновение сковывались невидимыми путами.

Это было чудовищной ошибкой. Да, они выигрывали крохотное преимущество, вот только спустя буквально десяток секунд к оглушённому или связанному пожирателю подбегал его товарищ, после чего следовал быстрый взмах палочки — «Фините инкантатем!» или «Эвернейт!» — и враг, потирая голову или освобождая ноги, снова поднимался, и злорадно хохоча, возвращался в бой, заходя за спину ничего не подозревающим аврорам.

Нет, я мог понять авроров — они действовали по уставу: нейтрализовать и обезвредить. Вот только здесь, когда ты чётко видел, что твой противник одел плащ пожирателя, устав превращался в смертельный приговор, потому что эти самые пожиратели не были скованы совершенно никакими правилами. Они просто убивали или калечили ради забавы.

От этой картины у меня внутри всё переворачивалось, а моё бездействие постепенно становилось невыносимым. Рука сама сжимала запасную палочку так, что даже костяшки побелели. Каждая клетка моего тела рвалась в бой, чтобы разорвать этих мерзких тварей, которые не гнушались вообще ничем.

Я как раз увидел, как недалеко от меня схватили подростка в мантии Пуффендуя и, хохоча, начали поочерёдно подбрасывать его заклинаниями в воздух, словно мячик, искренне наслаждаясь его тонким, полным ужаса визгом. В этот момент я уже был готов забыть про Уизерби, про свой план мести, про всё… Я хотел только воздать этим тварям по заслугам, вот только…

Именно в этот момент рядом со мной появился Симми, который выглядел максимально собранным, а его глаза горели холодной яростью.

— Маленький господин, пора, — выдохнул он, после чего продолжил:

— Плохой человек, он… Он отделился от своих друзей, но не один… И у них девчонка…

Эта информация ударила меня как обухом по голове — одна из причин всего этого безумия, Уизерби, тот, кто точил нож против моего дома, был сейчас рядом и творил своё зло… На это наложился ещё звериный рефлекс — броситься на помощь слабой девчонке, а потому я решительно кивнул Симми, после чего он схватил мою руку, и мы тут же куда-то трансгрессировали по воле домовика…

В этот раз перемещение оказалось действительно быстрым, и закончилось за большущей елью. Как только мы материализовались — я сразу услышал два голоса, одним из которых оказался знакомый мне сладковатый и вальяжный тон Уизерби, а на фоне раздавались тихие, всхлипывающие звуки, которые могли издавать только совершенно раздавленные страхом дети.

Когда я услышал эти жалобные всхлипы, всё остальное — гул паники, взрывы, крики — отступило на второй план. Мой мир сузился до этой полянки, а в следующее мгновение на меня опустилась странная боевая отстранённость. Не было ни страха, ни сомнений, ни жалости к кому бы то ни было. Был только расчёт и холодная ярость.

Эти два утырка с чётком слышимым предвкушением обсуждали — что скрывается у девчонки под мантией, и так увлеклись своим спором, что совершенно прохлопали моё появление.

Выйдя из-за дерева, я немного приблизился к этим двум силуэтам, после чего я решил первым избавиться от неизвестного мне волшебника, и в следующее мгновение лес разорвал не свойственный мне властный голос, который звучал немного глухо из-за надетой маски:

— Люмен карцер!

В то же мгновение из кончика моей палочки вырвался целый рой золотистых искр, которые с едва слышным жужжанием, словно разъярённые светляки, метнулись к высокому пожирателю, после чего сплелись вокруг него, формируя геометрически безупречные линии, смыкающиеся в вершине.

За долю секунды пожиратель оказался заперт внутри сверкающей, золотистой пирамиды, и сразу же взревел от неожиданности, после чего попытался вырваться наружу, вот только едва его пальцы коснулись луча — по всей конструкции пробежала вспышка ослепительно-синих молний.

Тело ублюдка выгнулось в неестественной дуге, капюшон слетел, и стали видны вставшие дыбом волосы. Он несколько мгновений постоял на месте, а потом рухнул на дно клетки, беззвучно дёргаясь в остаточных конвульсиях.

Всё это заняло буквально несколько секунд, и этого времени хватило Гектору, чтобы взять себя в руки, и резко развернулся на каблуке, из-за чего его плащ взметнулся чёрным крылом, и прямо во время поворта, не глядя, он уже произносил первое заклинание, которое сходу отправил в мою сторону:

— Бомбарда!

Из его палочки вылетел алый сгусток энергии, который понёсся прямо ко мне, что выдавало в нём неплохого боевика, вот только не смотря на то, что у меня дуэльного опыта не было вообще — я предполагал такое развитие событий, и понимая, что атака от Гектора обязательно последует, решил подстраховаться, и сразу после возведения клети, направил палочку в сторону моего противника, и воскликнул:

— Flagellum Umbrae!

В то же мгновение между нами родилась тьма, которая выступила в образе двухметрового щупальца тьмы, возникшего из земли, и именно в это щупальце врезалась алая вспышка «бомбарды», которая сразу распалась, не успев взорваться, словно его внутренняя структура была мгновенно нарушена моим заклинанием.

В глазах Гектора, блеснувших в прорезях маски, мелькнул настоящий шок, потому что он не ожидал такой мощи, и такого странного заклинания, а плеть теней тем временем стала вытягиваться в его сторону, подчиняясь моей воле.

Инстинкт старого бойца подсказывал ему, что эта плеть опасна, а потому он даже пытаться не стал парировать её, и просто бросился в сторону низким перекатом, пытаясь укрыться за одной из сосен.

Моя плеть просвистела в сантиметрах над его головой, после чего врезалась в ствол сосны и растаяла лёгким дымом, оставив после себя глубокую, идеально чёрную трещину, из которой потянулся морозный пар.

Гектор тем временем оправдывал звание хорошего дуэлянта, и даже не закончив перекат, выбросил руку из-под плаща, после чего невербально послал в меня какую-то дрянь, которая приняла облик тонкой полоски тьмы, рванувшей в мою сторону.

Я понятия не имел — что это за проклятие, а так же не знал принципа его наведения, и именно поэтому принял решение не рисковать. В моём арсенале был щит, который идеально подходил для подобной ситуации, и я сразу же им воспользовался:

— Фульмен кастос!

В следующее мгновение передо мной возникла плоскость ярко-белого цвета, куда спустя несколько мгновений ударил чёрный луч. Большая часть энергии, вложенная моим противником, оказалась поглощена защитным заклинанием, а другая её часть, существенно меньше, оказалась отправлена по обратному маршруту, чего совершенно не ожидал Гектор.

Он как раз выскочил из-за сосны, чтобы нанести добивающий удар, и отражённое заклинание пришлось ровнёхоенько ему в живот, после чего моих ушей коснулся сдавленный, хриплый вопль, полный такой нечеловеческой боли, что у меня мурашки побежали по всему телу.

Ублюдок рухнул на колени, но я всё равно успел заметить, что ткань его чёрного плаща в месте контакта с заклинанием начала таять как воск, обнажая почерневшую, покрытую лопающимися пузырями кожу. Я не знаю, что это было за проклятье, но глядя на происходящее искренне наслаждался его работой.

В конце концов я заставил себя двигаться и начал медленно приближаться к Гектору, стараясь не обращать внимания на девчонку, забившуюся в корни дерева. Шаг. Ещё шаг… Я шагал до тех пор, пока моя тень, наконец, не накрыла скулящего мага. Палочка в моей правой руке была направлена прямо в центр его скрюченной фигуры, а сам Гектор, содрогаясь от боли, с диким, полным ненависти и паники взглядом из-под сдвинутой маски, пытался сделать хоть что-то. Его пальцы судорожно дёргались, губы беззвучно шевелились — он пытался применить невербальную магию, но агония с гарантией разрывала концентрацию, и у него ничего не выходило.

— Кто… ты? — просипел он, и даже в таком положении попытался торговаться:

— Чего… тебе надо? Денег? У меня… Я дам тебе всё что захочешь! Всё! Всё твоё, только спаси меня!

Его слова проходили мимо моего сознания, ведь этот человек уже вынес себе приговор, когда впервые решил связаться с моей семьей… Но ему показалось этого мало, и он усугубил его, надев на себя маску пожирателя. Глядя на мужчину перед собой я совсем не ощущал себя убийцей… я ощущал себя палачом.

Но просто так отпускать его мне не хотелось… Я хотел, чтобы он знал — КТО стал причиной его гибели. Именно поэтому я повернулся спиной к девчонке, после чего левой рукой медленно сдвинул с лица дурацкую маску тушканчика, открывая своё лицо, и криво ухмыльнулся, прошептав:

— Неожиданная встреча, правда, Уизерби?

Он уставился на меня, и сначала в его глазах не было ничего, кроме океана боли и страха за свою жизнь, но потом… Потом там появился проблеск узнавания. Его отравленный шоком мозг пытался сопоставить мой образ, и когда он всё понял — в его глазах возникло полное, абсолютное неверие, смешанное с привычным презрением.

— Ты… — хрипло выдавил он из себя, и на его губах, даже сквозь боль, дрогнула старая, надменная усмешка. — Да ты… ты хоть представляешь, что…

Я не дал ему договорить. Не позволил ему вновь полоскать моё имя грязью, и произносить угрозы в адрес моей семьи. На середине его фразы я посмотрел ему прямо в глаза, после чего взмахнул палочкой, и без тени сомнения, коротко произнёс:

— Конфринго.

Заклинание угодило точно в горло Гектора, создав в месте своего попадания небольшой влажный взрыв, после чего его тело дёрнулось, и навсегда замерло. Всё.

Тишина. Она была оглушительнее любого взрыва. Я смотрел на дело рук своих, и вдруг услышал собственное прерывистое дыхание, а так же увидел, как дрожат мои руки. Палочка в правой руке вдруг стала невероятно тяжёлой, словно была сделана из металла, а во рту откуда ни возьмись появился вкус меди.

В этот момент шевеление внутри золотой пирамиды заставило меня обернуться, механически накинув маску назад, и я увидел, что второй пожиратель пришёл в себя. Он сидел, и смотрел сквозь решётку глазами, полными животного ужаса, на то, что осталось от его напарника, и я готов был поклясться, что ему совсем не нравилось то, что он видел.

Одновременно с этим, словно по жесту невидимого режиссёра над лесом, высоко в ночном небе вспыхнуло главное действующее лицо этой ночи — огромный, светящийся ядовито-зелёным череп, из пасти которого появлялась змея.

Это меня неимоверно обрадовало, ведь появление этой штуки говорило о том, что Барти Крауч-младший успешно сбежал из плена, а значит канон шёл своим чередом, не смотря на моё вмешательство.

После этого я взглянул на труп в чёрном плаще, который принёс людям не мало зла, потом поднял голову в сторону ночного неба, и вскинул свою запасную палочку, после чего приступил к самому сложному.

Я мгновенно погрузился в то самое состояние, которое тренировал ночами в выручай-комнате, и представил не просто череп… Я использовал чувство невероятного торжества от совершённой мести, и выкрикнул, вкладывая в слова всю накопленную за ночь боль, ярость и отвращение:

— Simulacrum Morsmorde!

В то же мгновение из кончика моей палочки вырвался сгусток очень похожего на оригинал ядовитого зелёного света, который рванулся в сторону облаков, где сразу же развернулся в меньшую копию величественного оригинала. Это был символ моей первой победы и одновременно мой ответ этим ублюдкам, что эпоха безнаказанности прошла.

Эта метка оказалась последней каплей, и как только она замерла в небе, послушная моей воле, на меня обрушилось его величество — магическое истощение. Мои ноги подкосились и я едва устоял, ухватившись за холодный ствол ближайшего дерева, после чего тихим, едва различимым шёпотом, позвал:

— Симми… Мы уходим.

Честно говоря — я слабо запомнил, как появился мой верный домовик. Как его маленькие, цепкие руки с неожиданной силой обхватили меня, как в его огромных глазах я увидел не ожидаемый страх и отвращение, а сосредоточенную решимость идти до конца… В следующее мгновение мир вокруг меня снова сплющился в тугую трубку, и в этот момент я перестал сопротивляться, и позволил тьме забрать меня, погружаясь в тёмную пучину беспамятства.

В себя я пришёл, лёжа на спине. Над головой было не чёрное небо с осточертевшими соснами, а знакомые, запылённые стёкла нашей домашней теплицы, сквозь которые лился первый, стыдливый свет зари. Я лежал на прохладной, влажной земле между грядками, где тихо посапывали во сне молодые мандрагоры, а рядом, скорчившись на корточках, сидел Симми. Он смотрел на меня своими огромными глазищами, в которых отражалась усталость, тревога и безграничная преданность.

Глядя на всё это — я испытал невероятное облегчение, что самый страшный кошмар в моей новой жизни позади, однако так же я понимал, что большая игра только начиналась… Я заявил о себе, и теперь мне надо быть очень осторожным, а так же постараться как можно быстрее набрать силу…