Теневая звезда (джен)

— Он бьёт в самую точку, — прошипел я, Вару, внутри. — Знает куда больше, чем показывал.

КД (внутри, с внезапным, почти уважительным интересом): Ооо, умничка! Не такой тупой, как мы думали! Ватрушка, а что если он знает, как нас… расковырять?

В: Возможно. Но тогда зачем говорить? Играем?

КД: Конечно играем! Но только по-нашему!

Наше тело сделало театральный, нелепый реверанс, едва не стукнувшись головой о дверь Фёдора.

— Сила? Слабость? Пик, милый, это называется СТИЛЬ! Два безумца по цене одного! Экономия! — наши голоса слились в нарочито-весёлую какофонию. — Но если уж ты такой умный… — мы подмигнули ему двумя разными глазами одновременно, — может, подскажешь, где наш дорогой Творец прячет свои… «инструменты»? Не для грубой резни, нет-нет! Для… деликатной хирургии сознания! Хи-хи!

Пик не ответил сразу. Он изучал нас. Не как врага, а как экспонат. Или сложную угрозу, которую нужно оценить. В его взгляде не было былой слепой ненависти — только холодный, безжалостный расчёт.

— Фёдор опасается последствий вашего… существования, — произнёс он отчётливо, словно читал доклад. — Он называет вас «Неустойчивым Арканом». Утверждает, что в его кабинете есть кое-что. Книга. — Уголок его губ дрогнул в подобии усмешки. — «Метафизика Расщепления Сознаний» или что-то в этом роде. Считает, что спрятал её надёжно.

Он медленно, почти небрежно, поднял руку и указал пальцем вверх — на вентиляционную решётку прямо над дверью.

— Но порядок… он вездесущ. Даже в самом сердце хаоса. — Он опустил руку. — Ищите там. А теперь… извините. У меня дела.

И он развернулся, не дожидаясь ответа, и пошёл вниз по лестнице. Его походка была твёрдой, неспешной, королевской. Даже в этих жалких трениках.

Мы смотрели ему вслед, ошеломлённые.

КД (внутри, сбивчиво): …Что это только что было? Он… помог? Или это ловушка? Подстава?

В (внутри, с невольным, язвительным восхищением): Холодный как айсберг. И не такой уж тупой, как мы думали. Использует нас? Безусловно. Но информация… пахнет правдой. И пахнет… весельем.

КД: Вентиляция! Классика пряток! Обожаю! Давай, Ватрушка, подставляй ножку!

Минута спустя мы, балансируя на собственных плечах (Джо рулил ногами в неустойчивой стойке, я пытался управлять руками), содрали хлипкую решётку. Пыль, паутина, запах старой смерти мыши… и она. Толстая, в потёртом кожаном переплёте, с массивными серебряными застёжками. На обложке — переплетённые алые и чёрные узоры, напоминавшие спутанные нервы или разорванную пополам карту.

Мы свалились в нелепую кучу на грязный пол подъезда, листая страницы. Схемы, похожие на клубки спутанных нервов. Формулы, написанные светом и тенью. Наши голоса наперебой выкрикивали обрывки:

— Вот! Смотри! «Экстракция Сиамских Душ посредством Резонансного Плача»! Хи-хи! Зонтик нам пригодится!

—Нет, идиот, вот лучше: «Ритуал Зеркального Распутья»! Нужно два отражения… и океан ярости! А у нас его — завались!

—О, а тут целая глава про «Сердцевину Реальности»! Надо возвращаться?! В тот самый холод?!

—Холодно было… но чертовски весело! А здесь… сосиски и бабка Аня! Выбирай, Ватрушка, выбирай!

Мы сидели на холодном линолеуме, тыкая пальцами — один дрожал от лихорадочного возбуждения, другой двигался с более точной, хищной сосредоточенностью — в древние, мистические схемы. Мысль о сиюминутной мести Фёдору внезапно померкла. Пик, этот внезапно обретший глубину бывший Король, вручил нам не отмычку к двери, а ключ к себе. Ключ к тому, чтобы снова стать двумя. Отдельным, саркастичным Валетом и отдельным, неудержимым Джокером.

И хаос предстоящего ритуала пах теперь куда слаще, чем простая расправа. Почти так же вкусно, как жареная рыба и… свобода.

КД/В (шепчем в унисон, вглядываясь в схему, где две тени расходились в разные стороны): Развод, милый… Грядет грандиозный, прекрасный развод…

Где-то снизу, из распахнутого окна, донёсся очередной душераздирающий вопль Зонтика.

Наш смех — сдвоенный, безумный и язвительный — гулким эхом отозвался в грязном подъезде.

Игра, вопреки всему, не была окончена. Она только начиналась по-настоящему.

И карты,как выяснилось, по-прежнему были в наших руках. Пока что — в одной руке на двоих. Но ненадолго.