Феникс из опавших листьев (джен)

Жить не хотелось. Совсем. Внутри осталась лишь топкая, затягивающая пустота. Возможно, именно так себя чувствуют люди после поцелуя дементора? А может быть, им даже проще: вместе с душой уходят все воспоминания, все кошмары, вся боль.

Лили проснулась задолго до восхода солнца и, не отводя взгляда, смотрела в тёмный проём окна. Ночь за стеклом постепенно выцветала, небо серело, а затем и вовсе налилось яркой утренней синевой. Но тьма в душе не рассеялась. Там как царил беспросветный мрак, так и остался.

Когда на улице совсем посветлело, в палату зашли Гарри и Северус. Снова оба под оборотным — два похожих, но совершенно чужих лица. За ними деловито просеменила низенькая целительница. Кажется, её имя Дейн? Хотя, в принципе, какая разница? Она с сомнением взглянула на Лили, покачала головой и спросила у Снейпа:

— Не торопите ли вы выписку? Уверены, что справитесь в домашних условиях?

Снейпа её скепсис ничуть не задел, он лишь невозмутимо кивнул.

— Абсолютно. Мы можем аппарировать прямо из палаты?

— Да. Целитель Сметвик подобное, конечно, не приветствует, — Дейн поджала губы, всем своим видом демонстрируя солидарность с начальством, — но в вашем случае согласился сделать исключение. Однако он просил дождаться его, чтобы кое-что обсудить.

Северус при этих словах насторожился, но колдоведьма добавила:

— Это не займёт много времени, просто рекомендации по дальнейшему лечению.

— Тогда ладно, — подал голос Гарри. — Тем более, что только Сметвик, а не эта ваша… — он покрутил пальцем над макушкой, изображая пучок. Снейп негромко фыркнул, заслужив неодобрительный взгляд целительницы.

— Мисс Хиггинс, к вашему сведению, здесь больше не работает.

На чужом лице Гарри расплылась вполне знакомая злорадная ухмылка. Лили вдруг остро пожалела, что он сейчас под действием оборотного зелья — ей до одури захотелось увидеть родные черты Джеймса. Северуса, однако, это известие отчего-то изрядно напугало. Лили отчётливо услышала, как у него дрогнул голос.

— Почему? Что с ней произошло?

— Простите, но я не уполномочена это обсуждать.

Повисла тишина, нарушаемая лишь негромким постукиванием — это Северус нервно отбивал пальцами дробь по металлической спинке кровати. Продлилось это совсем недолго: вскоре в палату зашёл Сметвик с пергаментами под мышкой.

— Вы, насколько я понял, в целительстве смыслите?

Снейп перестал барабанить и уткнулся в развёрнутый пергамент:

— В некоторой степени.

— Тогда должны разобраться. Здесь расписаны все необходимые зелья и дозировки. Наши мастера будут готовить их для вас, останется лишь забирать флаконы каждое утро…

— Не стоит их утруждать, я сварю всё сам. Лучше скажите, что стряслось с вашей коллегой? Мисс… Хиггинс?

Сметвик тяжело вздохнул.

— Увы, Синди внезапно утратила способность исцелять, так что решила поискать применение своим талантам в другой сфере.

Лицо Северуса казалось спокойным, но между бровей пролегло несколько морщинок.

— Вы же знаете, что послужило этому причиной?

— Такое иногда случается, правда, очень редко. К сожалению, мы так и не выяснили, при каких именно обстоятельствах это произошло…

Дейн так выразительно зыркнула на Сметвика, что тот осёкся, но тут же поспешно продолжил:

— Впрочем, даже если и узнаем, профессиональная этика не позволит нам обсуждать это с посторонними.

— Я так и предполагал, — холодно отозвался Снейп. — Благодарю за лечение. Больше мы вас не задержим.

Он изобразил лёгкий поклон в сторону обоих колдомедиков сразу, затем протянул Лили и Гарри руки для совместной аппарации. Ничего не оставалось, как ухватиться за предложенную ладонь и ощутить знакомое всасывающее чувство, словно тело пропускают сквозь шланг пылесоса.

Перемещение далось тяжело: так скверно Лили не было, пожалуй, с шестого курса, когда она только осваивала тонкости аппарации. Голова закружилась, а внутренности сжались в тугой комок. Она пошатнулась, но Северус тут же подхватил её под локоть и усадил на диван.

Спустя минуту, когда пелена перед глазами рассеялась, Лили машинально поправила скомканный плед — тот отчего-то показался тёплым, устроилась поудобнее и огляделась. Гостиная вокруг выглядела современной, очень чистой и совершенно чужой.

Взгляд уловил движение: стеклянная лань на столике подошла, цокая крошечными копытцами, и любознательно вытянула мордочку. Патронус… А вот Лили больше не судьба его вызывать. Гарри за это время уже вернулся в свой обычный облик, его лицо светилось небывалым энтузиазмом.

— Неплохо мы вчера справились, да? — он обвел комнату гордым взглядом. — Тут теперь почти уютно, не то что сразу. Ты завтракать будешь, кстати? А то мы ещё тоже не успели. Я могу яичницу пожарить. Или лучше тосты? А на ужин я думал рагу приготовить…

Снейп, тоже успевший отменить действие оборотного, присел в кресло и потянулся за рюкзаком в углу.

— Поттер, умерьте свой кулинарный пыл. У нас есть дела поважнее завтрака.

Лили подумала, что сейчас неважно абсолютно всё: сама жизнь казалась лишённой смысла, не то что яичница. Но Северус уже открывал рюкзак.

— Лили, мы тут подобрали для тебя несколько палочек, ты взглянешь? Правда, все от Олливандера, у нас было не так много времени на поиски.

Как оказалось, по меркам Сева «несколько» — это добрый десяток. Все годы, что Лили его знала, у него никогда не было чувства меры. Если она собиралась стащить шкурку бумсланга, Сев добывал сразу три: «Я хорошо знаю, что у Слагги за охранные чары на кабинете, а тебе только не хватало попасться — тогда в старосты школы точно не возьмут». Стоило вскользь обмолвиться, что ей нравятся подснежники на лужайке, — он притаскивал полную корзинку, накинув на неё чары свежести. Когда Лили не успевала дописать эссе по травологии и просила Сева найти в библиотеке какую-то книжку, где рассказывается о заунывниках, Северус мог приволочь сразу стопку, заботливо отметив закладками все страницы с их упоминанием.

Вот и сейчас выросшая горка коробочек на столе напоминала деревянный конструктор — у Гарри тоже такой имелся, ему нравилось строить из брусочков домики и башенки. Возможно, такое количество действительно повысит шанс на то, что хоть одна из палочек отзовётся?

Увы, чуда не случилось: все палочки оставались бесполезными кусочками дерева. Лили выбрала короткую и тонкую из кедра — по ощущениям та отдаленно напоминала её прежнюю, ивовую, — и спрятала в карман. Защититься с её помощью, конечно, не выйдет, но на душе стало немного спокойнее.

Снейп кивнул.

— Это лишь временная замена. Позже я подыщу нечто более достойное.

«Более достойное?» Лили всегда считала Олливандера пределом мастерства. Впрочем, сейчас ей было всё равно: хоть палочка самого Мерлина, хоть сухая ветка из Запретного леса — результат одинаковый.

— Сэр, а у вас самого что за палочка? — вклинился Гарри. Видно было, что вопрос дался ему нелегко, но любопытство пересилило.

— Работа Йонкера. Йоханнеса Йонкера.

Лицо Северуса приобрело знакомое выражение предвкушения, какое бывало в школьные годы. Он часто сообщал что-то из ряда вон выходящее и останавливался на самом интересном месте, ожидая, пока Лили засыплет его вопросами. Но в этот раз она промолчала. Палочка Снейпа сейчас её волновала мало: она даже не заметила, что теперь он пользуется совсем другой, не той, что досталась ему от матери. Да и имя Йонкера на Лили впечатления не произвело. Она практически ничего не знала об этом мастере. Вроде бы он американец?

Северус, так и не дождавшись реакции, вздохнул:

— Лили, главное — чтобы ты знала: это не навсегда. Я верну тебе магию. Должны быть какие-то способы, и я их найду.

Ну и что на это ответишь? Да и вообще продолжать этот бессмысленный разговор желания не было. Лили лишь неопределённо пожала плечами и ушла на веранду. Там она примостилась в кресло, поджав под себя ноги, и уставилась в окно. Яркое солнце слепило, но не отвлекало от мыслей. Что ей теперь делать? Как жить дальше?

* * *

Люциус сидел в полумраке кабинета, обхватив голову руками. Всего через пару недель его сын примет метку и станет Пожирателем Смерти. Тёмный Лорд уже обмолвился, что тотчас поручит Драко некое серьёзное дело. Разумеется, это была лишь насмешка: никто всерьез не ждал от мальчишки успеха. Единственной целью этого фарса было покарать самого Люциуса за провал в Министерстве.

Хотя, если вдуматься, прямой вины Малфоя в случившемся не было: сложись обстоятельства чуть иначе, стеклянная сфера с пророчеством непременно очутилась бы в руках Хозяина. Если бы только эта министерская дура не спутала все карты…

Люциус негромко застонал. Теперь его единственный ребёнок, наследник древнего рода Малфоев, окажется в полной власти этого чудовища. Нет. И думать о таком нельзя: Лорд чует подобные мысли за милю, даже не прибегая к легилименции. А уж если решит применить её — пощады не жди.

Может, стоит и самому поучиться окклюменции? Поприсутствовать хотя бы на так называемых «занятиях», что Беллатрикс устроила для Драко перед его возвращением в школу. Она свято верит, что ментальный блок нужен племяннику исключительно для защиты от Дамблдора или того же Снейпа — тот вроде бы тоже в легилименции слегка разбирается. Разумеется, нельзя допустить, чтобы учителя Хогвартса выведали, а тем более — вновь нарушили планы Господина.

Но Белла даже не подозревает, какую неоценимую услугу на самом деле оказывает Драко. Ведь в действительности самое страшное — это когда в твоё сознание вторгается сам Тёмный Лорд. Вопрос лишь в том, хватит ли её мастерства, чтобы научить Драко от этого защищаться.

Мысли Люциуса нарушил стук в стекло. Большая красивая неясыть, судя по виду — министерская, держала небольшой розовый конверт. Розовый? Неужто это?.. На обороте действительно красовалась изящная надпись, сплошь покрытая завитушками: «Мистеру Малфою от Долорес Джейн Амбридж». Вот уж действительно, вспомни о дементоре…

Что ей ещё нужно, неужели двадцати тысяч оказалось мало? Люциус со злостью рванул пергамент.

«Уважаемый мистер Малфой!

Надеюсь, вы пребываете в добром здравии.

Я глубоко ценю ваше желание сотрудничать со мной и весьма рада, что вы пошли мне навстречу в нашем предыдущем соглашении. Однако теперь я снова оказалась в затруднительном положении. Нет-нет, я больше не стану просить у вас финансовой поддержки — дело совершенно в другом.

Насколько вам известно, до недавних прискорбных событий я занимала пост Старшего заместителя Министра магии и была всецело этим довольна. Теперь же, к моему глубочайшему сожалению, я разжалована до рядового сотрудника, что, как вы понимаете, меня совершенно не устраивает.

Я была бы вам крайне признательна, если бы вы воспользовались своими связями и поспособствовали моему возвращению на прежнюю должность. В свою очередь, я гарантирую, что определённые воспоминания, ныне хранящиеся в надёжном месте (не вижу смысла уточнять в письме, тем более что вы прекрасно понимаете, о чём именно идёт речь), не станут достоянием гласности.

Искренне ваша,

Долорес Джейн Амбридж»

Мерлин всемогущий! Только этого Люциусу и не хватало. Может, от неё и правда проще избавиться? Но у неё остались воспоминания, так что это — прямой путь в Азкабан. Драко и Нарцисса без него тогда просто пропадут, да и ему самому за решёткой придётся несладко. Конечно, с тех пор как тюрьму покинули дементоры, там, говорят, стало полегче, да и побег устроить не в пример проще. Но это будет означать окончательный переход на нелегальное положение.

Люциус живо представил своё аристократическое лицо, красующееся на плакатах «их разыскивает Министерство» по соседству с портретами грязного оборотня Сивого и невменяемой свояченицы. Ну уж нет. Лучше он даст этой дуре в розовом то, чего она хочет. По крайней мере, так его семья не пострадает.

* * *

В Косом переулке в последние месяцы малолюдно, но только не в магазине «Всевозможные волшебные вредилки» — здесь от покупателей отбоя нет. Однако сразу после открытия у близнецов ещё обычно есть около получаса, чтобы доделать то, что не успели вчера вечером: с раннего утра очередь за приколами и розыгрышами не стоит, народ обычно подтягивается лишь часам к девяти.

Джорджу всегда нравилось это время — возможность проверить, что всё в порядке и готово к продаже. Вот и сейчас он уже собрался обновить на полках запас кровопролитных конфет — их отчего-то разбирают быстрее всего, как услышал, что дверь скрипнула, впуская посетителя.

Мужчина, судя по одежде, либо магглорождённый, либо полукровка, сразу же направился к стеллажу с забастовочными завтраками. Любопытно, зачем они ему в его возрасте сдались — работу прогуливать?

Больше всего посетителя заинтересовала Прыщавая пастила: он склонился над биркой и стал вчитываться в инструкцию. Лицо при этом незнакомец скривил такое, словно перед ним лежала куча драконьего навоза. И что ему так не понравилось? Что при сочетании с молочными продуктами она вызывает неконтролируемое вздутие живота? Ну, как говорится, тебя честно предупредили, а ты уж выбирай, что для тебя важнее: на службу не явиться или утром, как подобает, выпить дежурную чашку чая с молоком.

— Молодой человек, можно вас?..

Проще всего, конечно, было бы спихнуть вредного клиента на помощницу Верити, но та, как назло, ушла на склад за очередной порцией драчливых телескопов. Ну ничего. Джордж и сам с ним сейчас потолкует.

Он нацепил на лицо фирменную лучезарную улыбку, отложил коробку с кровопролитными конфетами и шагнул к стеллажу.

— Желаете приобрести, сэр? Или вам что-то подсказать?

— Хотелось бы мне знать, что вы тут намешали…

Ну точно конкурент. Либо шпион из «Зонко», либо из магазина колдовских приколов Гэмбла и Джейпса — у тех-то дела в последнее время идут из рук вон плохо.

— Простите, сэр, но это коммерческая тайна, — Джордж развёл руками, ничуть не растеряв показного радушия. — Впрочем, могу поручиться: эффект абсолютно безопасен. Если, конечно, вы не решите запить пастилу молоком.

Мужчина на это лишь презрительно ухмыльнулся.

— Тоже мне тайна. Наверняка примитивное сочетание слизи глизня с патокой грюмошмеля. Что ещё может вызывать появление прыщей и при этом вступать в столь бурную реакцию с лактозой? Хотя возможны также измельчённые когти топеройки. Но я бы на это не ставил: ингредиент слишком капризен в обработке, да и себестоимость неоправданно высока. Я бы точно не стал связываться.

Надо же… Действительно топеройка. Впрочем, насчёт себестоимости мужчина ошибался: она выходила вполне выгодной с тех пор, как Мундунгус нашёл где-то замечательный левый канал — всего восемь сиклей за десяток когтей. Но ведь посетитель явно знал, о чём говорит! Сходу вычислил правильный, далеко не самый очевидный рецепт.

Заинтригованный Джордж не удержался и спросил:

— А с чем бы стали?

— Как основную составляющую взял бы сок цапня, загустил слизью флоббер-червя, а чтобы убрать отвратительный вкус, добавил вытяжку из корня солодки. Эффект тот же — вполне убедительная, зудящая сыпь, но без риска отправить вашего клиента в Мунго с острым приступом метеоризма. К тому же сок цапня обойдётся вам от силы в пятнадцать кнатов за унцию. Если вы, конечно, умеете грамотно вести дела с поставщиками.

Джордж уважительно присвистнул. Идея была настолько изящной, что ему захотелось хлопнуть себя по лбу. Мерлинова борода, и как они сами до этого не додумались? Он быстро прикинул в уме: даже с учётом слизи флоббер-червя себестоимость падала минимум в восемь раз. А главное — можно наконец-то послать к дементорам Мундунгуса с его мутными схемами. В последнее время он стал всё больше темнить, а здесь всё легально, чисто и всегда в наличии. Надо же, солодка! Она ведь даже привкус доксицида забьёт, не то что цапня.

А им останется лишь переименовать «пастилу» в «лакрицу». Зато с противоядием мудрить больше не придётся: с новым рецептом отлично справится даже их базовый «десятисекундный прыщевыводитель» — стоит только добавить туда пару рогатых слизней. Но это уже дело техники…

К сожалению, пока Джордж обдумывал свой план, клиент успел уйти, так ничего и не купив.

* * *

Наверное, Снейп был изначально прав, говоря, что легко Гарри не будет. Всю первую неделю мама почти не разговаривала. Поначалу Гарри изо всех сил старался её расшевелить: готовил завтраки и ужины, пытался поддерживать беседу, даже шутил. Но всё впустую. Мама оставалась отстранённой, отвечала односложно и чаще всего — совершенно невпопад. Её не интересовали ни сын, ни новый дом, ни еда. Раз за разом она молча вставала из-за стола, так и оставив тарелку нетронутой.

Снейп появлялся каждое утро ещё до завтрака, молча проводил диагностику и тут же скрывался в гараже, который, судя по всему, успел переоборудовать в полноценную лабораторию. Сам Гарри там ещё не бывал: в первый же день он гордо заявил, что зелья его не интересуют и что ноги его там не будет. Не нарушать же теперь собственное слово?

Профессор выходил лишь после обеда и ставил перед Лили несколько флаконов. Она механически выпивала содержимое и возвращалась в кресло на веранде.

Не так Гарри представлял себе жизнь в настоящей семье. Совсем не так…

Вот и сегодня мама сидела, поджав под себя ноги, и глядела в окно, ни на секунду не отрывая взгляда от залитого солнцем двора. Прямо как Дадли, когда смотрел «Шоу Великого Умберто» по телевизору. И как ей только свет глаза не режет?

Снейп пришёл ровно в девять, как по расписанию, и привычно развернул над ней диагностическую сеть.

— А ведь неплохо. Очень даже, — прокомментировал он, изучая мерцающие линии. Мама слабо кивнула.

— Особенно для человека, четырнадцать лет пролежавшего в гробу.

Слова больно задели, но, как оказалось, не одного Гарри. Снейп дёрнулся, словно ему в глаза брызнули неразбавленным соком бубонтюбера. Лицо у него при этом стало несчастным и беззащитным. Казалось, он хотел что-то возразить, но внезапно передумал.

Гарри не выдержал:

— Мам, не нужно так. Сейчас ты здесь, а всё, что было до этого, — неважно.

Мама грустно на него взглянула.

— Это для вас что-то было, а для меня — только могила.

Гарри не нашёлся, что ответить. Он беспомощно перевёл взгляд на Снейпа, но тот лишь покачал головой. Да как он смеет молчать! Ладно Гарри, ему всего пятнадцать, и он маму почти не знает. Но Снейп ведь взрослый. И профессор. И, в конце концов, он с ней в детстве дружил! Неужели даже он не может найти подходящих слов?

Снейп между тем завершил диагностику, тяжело вздохнул и снова ушёл в лабораторию.

Гарри посидел ещё минут десять, не решаясь заговорить. Взглянул напоследок на застывшую фигуру матери и побрёл следом за профессором. Потоптавшись у двери гаража, набрался решимости — в конце концов, это его дом! — и тихонько поскрёбся.

Мгновение спустя замок щёлкнул. Гарри шагнул внутрь и успел заметить, как Снейп торопливо опускает рукава рубашки и застёгивает манжеты. Зачем, спрашивается? Ведь нарезать ингредиенты и мешать зелья куда удобнее с засученными — так хоть в котёл свисать не будут. Тем более что тех на огне булькало сразу три.

Гарри огляделся. Почему-то он ожидал, что лаборатория будет напоминать мрачный кабинет зельеварения в подземельях Хогвартса, но здесь оказалось по-своему уютно. Никаких тебе пробирок со склизкой гадостью или банок с ошмётками жаб. Полочки, на которых недавно пылился столярный инструмент, теперь занимали аккуратные склянки и коробочки. На пустой стене ровными пучками сушилась какая-то трава, а массивный верстак превратился в безукоризненно организованный рабочий стол. Под ним нашлась невысокая табуретка. Гарри выдвинул её и присел на самый краешек. Он ждал очередной ядовитой подколки насчёт нарушенного обещания, но Снейп лишь молча вернулся к нарезке корней.

Гарри подождал несколько минут, а затем собрался с духом и выпалил:

— Мама на меня обижается.

Снейп, не отрываясь от работы, спросил ровным голосом:

— С чего ты это взял?

— А вы разве ничего не заметили? По-вашему, всё нормально?

— Как для человека, выпавшего из реальности на четырнадцать лет, — могло быть и хуже. Я только не пойму, на тебя-то ей чего обижаться?

Гарри поднял со стола обрезок корешка и принялся крошить его в пальцах.

— Ну… что папа погиб, защищая меня. И с ней самой такое стало. И тоже, по сути, из-за меня…

Нож в руке Снейпа замер.

— Не «из-за», а «ради». Совершенно разные вещи.

— А результат одинаковый.

— Ты, насколько я понимаю, ни о чём родителей не просил. Это был их осознанный выбор. Поправь меня, если ошибаюсь.

Гарри смёл крошки на край стола и сложил из них треугольник.

— А то, что мама со мной теперь даже не разговаривает толком?

— Значит, прояви инициативу ты. Главное — не молчи. Рассказывай что-то, спрашивай.

— О чём? — Гарри не сдержался, и ответ прозвучал резче, чем следовало. — Когда у мамы день рождения, я уже знаю. Какой любимый цвет — тоже.

Конечно, он прекрасно понимал, что говорит это назло Снейпу и темы для разговоров нашлись бы. Но Гарри до одури боялся зацепить какую-нибудь невидимую струну и сделать маме ещё больнее. Вон, даже непробиваемый Снейп не всегда адекватно реагировал на безобидные вопросы о прошлом. Что уж говорить о маме в её нынешнем состоянии.

— Тогда поделись чем-то своим, — Снейп смахнул нарезанный корень в один из котлов и помешал варево. — Ни за что не поверю, что за пять лет учёбы у тебя не накопилось достаточно приключений, о которых можно было бы рассказать.

— Можно было бы. Только маме не интересен ни я, ни мои приключения.

Теперь крошки под пальцами приняли форму неровного круга.

— Прекрати, Поттер, — голос Снейпа стал резким. — Не нужно себя жалеть. Сколько я тебя знаю, слабаком ты никогда не был.

Гарри почувствовал, как краска приливает к щекам. Крошки полетели на пол.

— Я не слабый! Просто мне сейчас тяжело!

Снейп невербальным заклинанием очистил лезвие ножа, отложил его в сторону и впервые за весь разговор посмотрел Гарри прямо в глаза.

— В этом-то и заключается истинный смысл силы. Когда всё в жизни складывается удачно, сильным быть легко. А вот когда всё идёт наперекосяк, только сильный способен не опустить руки и продолжать бороться.

От этих слов Гарри совсем сник.

— Ну и как тут бороться, если она и не общается, и не ест ничего из того, что я готовлю? Не Империус ведь на неё накладывать, в самом деле?

Снейп подозрительно прищурился.

— Странные у тебя идеи, Поттер. Что до еды — от питательных зелий не отказывается, и на том спасибо. А остальное… остальное потребует времени. И настойчивости. В твоём случае — ослиного упрямства. Благо, тебе его не занимать.

Злость вспыхнула с новой силой. Упрямство ему, видите ли, не нравится! На себя бы посмотрел. Гарри до ужаса захотелось наслать на Снейпа проклятие пострашнее. Рука непроизвольно потянулась за палочкой, но Гарри тут же себя одёрнул: опять Снейп скажет, что «Поттер не умеет контролировать эмоции».

Однако профессор внезапно ухмыльнулся и разом потушил пламя под всеми тремя котлами.

— Ну, пойдём.

Гарри даже слегка оторопел.

— Куда?

— Во двор. Затевать дуэль в лаборатории — идея далеко не из лучших.

— Дуэль? Вы шутите?

— Да, пожалуй, ты прав, — протянул Снейп. — На настоящую дуэль это будет походить мало. Ведь её смысл в том, что противники сражаются на равных. Твои же скромные таланты я уже имел удовольствие созерцать…

Пока Гарри думал, что бы такого ответить, Снейп уже вышел из лаборатории. Ничего не оставалось, кроме как поплестись следом.

Оказавшись на улице, профессор отвёл Гарри в дальнюю часть сада, чтобы их не было видно с веранды, и поднял палочку.

— Вперёд, Поттер. Тебе же так не терпелось меня проклясть?

Запал внезапно испарился, и Гарри почувствовал себя крайне неуютно.

— Вот так сразу? Я так не могу…

— И где же твоя хвалёная гриффиндорская храбрость? Или это всё лишь пустые слова?

Гарри вскинул палочку, ощущая, как внутри снова закипает ярость.

— Экспеллиармус!

Красный луч полетел прямо в Снейпа, но в ярде от него разбился о невидимый щит.

— Флиппендо! — тот же результат.

— И это всё, на что ты способен?

Гарри швырнул Риктусемпрой, Импедиментой и Ступефаем подряд, но ни одно из заклинаний не достигло цели. Больше всего выводило из себя то, что Снейп даже не пытался ударить в ответ: он лишь мерзко усмехался и отбивал проклятия одно за другим, не произнося при этом ни слова.

— Тарантал…

Снейп лениво взмахнул палочкой, и луч пролетел на две головы выше.

— Снова мимо, Поттер… — в его голосе звучала откровенная скука. — Не могу понять, как ты умудрялся учить свой отряд, если сам толком ничего не умеешь.

Теперь уже Гарри лупил чем попало, не задумываясь. Единственной целью стало пробить этот проклятый щит, достать Снейпа и стереть ненавистную ухмылку с его лица.

— Депульсо! Петрификус Тоталус! Локомотор Виббли!

Заклинания либо разбивались о невидимую преграду, рассыпаясь сотнями искр, либо уходили в сторону, как Гарри ни старался. Всё равно что играть в сквош, когда стена вдруг исчезла и мячик раз за разом просто улетает в пустоту.

— Диффиндо!

Снейп едва заметно шевельнул кистью, и луч прошёл мимо, срезав, как ножом, ветку с куста камелии.

— Ступефай! Инкарцеро!

Гарри орал уже во весь голос, не заботясь о том, что их могут услышать.

— Экспеллимеллиус!

Он даже не помнил, откуда взялось это заклинание. Кажется, Чжоу использовала его по ошибке вместо Экспеллиармуса на одном из занятий Отряда Дамблдора. Но, на удивление, именно оно сработало. Оранжевый луч прошил щит насквозь, и рукав на предплечье Снейпа вспыхнул.

Радости, однако, это не принесло. Гарри совершенно не ожидал, что его попытки увенчаются успехом. И, тем более, не собирался по-настоящему причинять профессору вред. Он мгновенно опустил палочку и кинулся к Снейпу.

— Сэр, я…

Алый луч Экспеллиармуса Гарри успел заметить лишь в последний момент — палочка, вырвавшись из пальцев, отлетела в густую траву. Снейп же с невозмутимым видом теперь тушил пламя струйкой воды.

— Это нечестно! В дуэли нельзя обезоруживать противника, когда он отвлёкся! И я, между прочим, вам же помочь хотел!

Гарри сжал кулаки от ярости и пошёл на профессора. Тот лишь усилил струю из палочки и направил её на Гарри. Вода, на удивление холодная, тут же потекла по волосам, за воротник. Гарри от неожиданности поперхнулся и остановился, судорожно отфыркиваясь. Желание сражаться дальше мгновенно пропало.

— Успокоился? А теперь постой смирно, я тебя высушу.

— Я сам справлюсь. Не нужна мне от вас забота.

— Конечно, справишься. Без палочки. К тому же, дело не в тебе, а в Лили. Как я ей объясню, почему её сын вернулся домой мокрый, как гриндилоу?

— А вы ей скажете, например, что «Поттер забыл, как пользоваться садовым шлангом, и решил, что поливать нужно не траву, а себя».

— У меня не настолько отвратительное чувство юмора.

— Ну тогда — что это слёзы от осознания собственной никчёмности.

В ту же секунду Гарри пожалел о сказанном: он ведь, получается, сам дал Снейпу повод для оскорблений, но тот лишь фыркнул.

— Это уже ближе к истине.

Волна тёплого воздуха прошла от макушки до пяток, и одежда тут же стала сухой, словно её только что достали из сушильной машины. Чтобы скрыть смущение, Гарри проворчал:

— Не стоило вообще этого делать. Сейчас июль, ничего бы со мной не случилось. А мама и не заметила бы, что что-то не так. Даже надень я безголовую шляпу, она бы внимания не обратила.

— Тебя ещё раз облить? — вопрос был задан светским тоном, каким обычно спрашивают, не хочет ли гость ещё кофе.

— Спасибо, я, пожалуй, откажусь, — в тон Снейпу ответил Гарри. — Лучше помогите палочку найти.

— Было бы что искать. Акцио волшебная палочка Поттера!

Следом Снейп приманил отсечённую заклинанием ветку камелии и срезал ещё пару. Гарри, не глядя сунув палочку в карман, с удивлением наблюдал за ним.

— Это ещё зачем?

— Дома в вазу поставишь, вместо завявших гвоздик. Иначе всё равно пропадёт.

Уже практически перед входом Гарри не сдержался и спросил:

— Этому можно научиться?

— Чему именно? Ставить цветы в воду? Я тешил себя надеждой, Поттер, что даже ты с таким справишься.

Отчего-то препираться больше не хотелось. Гарри лишь вздохнул:

— Так сражаться, как вы. Проклятиям там всяким…

— Дело не только в том, сколько проклятий ты знаешь. Прежде всего стоит освоить невербальные чары. Если вопить каждое заклинание, то противник успеет среагировать раньше, чем успеешь договорить «…спеллиармус». К тому же я заметил, что ты совершенно не экономишь движений и машешь палочкой так, будто пытаешься разогнать стаю назойливых муховёрток.

— Мне об этом никто раньше не говорил…

— И кто же тебе должен был об этом сообщить, Ж… Амбридж?

Гарри невесело усмехнулся.

— Нас Защите ведь не только она учила. Профессор Люпин, к примеру, тоже ни словом не обмолвился, хвалил только.

— Во-первых, было бы странно, если бы он стал тебя ругать. А во-вторых, Римус и сам этим грешит.

Гарри открыл было рот, чтобы вступиться за Люпина, но Снейп продолжил:

— В его случае это компенсируется навыками и опытом. В твоём же…

— Да понял я, можете не объяснять, — пробормотал Гарри.

* * *

До самого вечера Гарри оставался притихшим и задумчивым. Может, и правда стоит научиться невербальным чарам, вот только как? Кажется, во втором томе «Практической защитной магии», которую подарили Сириус с Люпином, этому была посвящена целая глава.

Справочник обнаружился почти на самом дне чемодана, который Гарри так и не сподобился разобрать после возвращения из Хогвартса. Для начала он решил наверстать упущенное, а потом уже взяться за науку. Тем более, что распаковать в разы легче, чем уложить.

Одежда грудой направилась в шкаф — благо, в этом доме можно безбоязненно колдовать. Старые учебники и книги заняли почти весь стол. Туда же полетели пергаменты, потрёпанные перья и всякий хлам вроде сломанного вредноскопа.

Сквозное зеркало Сириуса Гарри аккуратно спрятал в ящик стола, предварительно завернув его в забытую и никому уже ненужную домашнюю работу по зельеварению. Ту самую, которую он, как выяснилось, так и не сдал в конце марта, хотя до хрипоты доказывал, что Снейп её попросту потерял.

С особым трепетом Гарри достал фотографию родителей, погладил пальцем рамку. А ведь мама внешне совсем не изменилась, только в зелёных глазах погас какой-то живой огонёк. Неужели это навсегда? Нет, быть такого не может. Гарри помотал головой, отгоняя страшные мысли, и снова полез в чемодан.

Сбоку, у самой стенки, обнаружился портрет игроков «Пушек Педдл» — смотри ты, почти не помялся! — и плакат с эмблемой Сборной Болгарии. Гарри даже не помнил, что когда-то покупал такой. С помощью приклеивающих чар он закрепил их над кроватью.

Постепенно комната приобрела жилой вид, но чего-то всё же не хватало. Гарри выудил из шкафа старую квиддичную форму — она уже года три как стала мала, но выбросить рука не поднималась, — и отпорол нашивку. Заклятие ножниц, правда, ещё давалось с трудом, но в этот раз получилось довольно аккуратно. Теперь оставалось только увеличить её и тоже повесить на стену.

Спустя десять минут Гарри с гордостью любовался результатами труда: огромный герб Гриффиндора занимал почти всё пространство над столом. Если Снейп вдруг решит сюда заглянуть, его ждет неприятный сюрприз. Впрочем, Гарри тут же себя одёрнул: с чего бы профессору тут появляться? Разве что для очередной «дуэли»…

Точно, Гарри ведь собирался почитать о невербальной магии. Но прежде требовалось решить ещё один вопрос. Не то, чтобы он был срочным, но всю неделю мысли об этом не давали покоя. Гарри вытащил из стопки пергамент почище и быстро нацарапал:

«Привет, Гермиона. Как ты? У меня всё в порядке. Ты случайно ничего не слышала о Йоханнесе Йонкере?»

Завтра утром, когда сова принесёт «Пророк», письмо отправится в путь. А сейчас — время «Практической защитной магии», а особенно невербальных заклинаний.