На его каверзном пути через вселенные (гет)

На улице, и без того не слишком многолюдной, под низким, пасмурным небом оставались стоять только двое. Перед ними на тротуарах валялись с два десятка человек, которые ещё недавно стояли на ногах. Рядом были разбросаны их вещи: сумочки с рассыпавшимся содержимым, телефоны с экранами, треснувшими от удара об асфальт. Последние машины уже скрылись за углом: то ли пронеслись мимо, не заметив на своей скорости, то ли решили, что это не их проблема, недобро подумал Жон. Как бы то ни было, с их уходом воцарилась такая тишина, что он мог слышать собственное сердцебиение — и сердцебиение Сплетницы.

Жон приоткрыл рот, но так и не нашёл, что сказать. Челюсть у него просто отвисла. Первой голос обрела Сплетница.

— Пожалуй, самое время уходить.

Это заставило его заговорить. Жон резко повернулся к Сплетнице.

— Ни за что! — он жестом указал на полицейского. Свиток Компании через секунду материализовался у него в пустой руке. — Мы должны им помочь. Я достану стимпаки.

Но прежде чем он успел открыть Магазин, Сплетница накрыла экран свитка ладонью.

— Ты с ума сошёл? Жон, что бы это ни было, оно может ударить и по нам. Сначала мы защищаем себя, а уж потом думаем об остальны... Эй, прекрати! — рявкнула она, когда он выдернул устройство. Она прыгнула следом и вцепилась в него обеими руками. — Мы не будем тратить Очки на случайных прохожих. Это пустая трата.

— Но надо же хоть что-то сделать, — произнёс он.

Её взгляд, лёгкое покачивание головой и сведённые брови доходчиво дали ему понять, что, по её мнению, они никому ничего не должны. Он ответил ей точно таким же выражением — отрицанием на её отрицание. На лицо явная чрезвычайная ситуация, и они здесь, прямо здесь, и могут помочь.

Поняв, что он не уступит, Сплетница сменила тактику.

— У тебя вообще-то сейчас Очков нет, — напомнила она. — Весь их баланс сейчас у меня, помнишь?

Жон осёкся.

— Оу.

— Ага, «оу». Так что, может, сначала спросишь? — она подняла ладонь, чтобы сразу пресечь такой вопрос. — И ответ всё равно «нет», потому что тебе надо остыть и подумать. Нет гарантии, что стимпаки им помогут, это не панацея от всех бед. Мы слишком мало знаем, а действовать сгоряча значит скорее навредить, чем помочь. Нам нужна информация. Ладно?

Возразить ему было нечего, особенно когда громкий, всё нарастающий голос внутри твердил: слушай её, она права. И про чужие средства, и про то, что он действует вслепую. Это грызло ту его часть, что привыкла брать контроль на себя, ту, что в кризисной ситуации требует немедленного действия. Почти против воли он сбавил обороты. Вместо порыва к нему пришла неуверенность; его взгляд беспомощно метался между лежащим телом и Сплетницей.

Она принялась осторожно разжимать его пальцы на свитке. Её голос звучал у самого его уха — такой мягкий, успокаивающий, притягательный.

— Мы осмотримся, оценим обстановку. Поймём, можем ли мы на что-то повлиять, или правильнее, тактически грамотнее, будет отойти и обдумать варианты. Ты же был лидером команды? Тебе не говорили, что нужно думать о благополучии своих?

Такое говорил Рен — после длинной череды провалов в первый месяц в Биконе, которые едва не раскололи команду. Тогда он был прав, и сейчас Сплетница была права.

От этого Жону стало только хуже. Ему надо было усвоить урок с первого раза.

— Да... ты права. Мой косяк, Сплетница.

Она ухмыльнулась.

— Знаю. Я всегда права. Постой здесь и дай мне минутку разобраться.

Убрав свиток Компании в свою сумочку, Сплетница обвела взглядом окрестности, позволяя своей силе немного развернуться. Она присела к полицейскому, потом метнулась к ближайшему прохожему, чтобы сравнить их состояние. Через улицу, у витрины магазина электроники, целая группа людей разлеглась прямо под окнами; телевизоры на витрине продолжали вещать, хотя их никто не смотрел.

— Живы. Все живы, — подвела она итог вслух для него. — Внешних повреждений нет, признаков сильной боли тоже, но проблема внутренняя. Полная потеря мышечного контроля. Кожа синеет, — она прислушалась к полицейскому; без обычного городского шума было слышно куда больше. — Пульс учащённый, гораздо выше нашего. Это симптомы кислородного голодания...

— Они не дышат? — вырвалось у Жона. Его сердце забилось чаще: люди, которые не дышат, обычно вскоре перестают жить.

Сплетница покачала головой.

— Дышат. Просто кислород, каким-то образом, не поступает в кровь в той пропорции, в какой они его вдыхают, и организм реагирует, переходя в предсмертное состояние... в режим энергосбережения, соответствующий доступному объёму кислорода, — рассеянно наматывая прядь волос на палец, Сплетница мерила шагами тротуар, её взгляд метался по сторонам. — Наиболее вероятные причины такой реакции у людей: кейпы с силой Властелина, Эпицентра или Технаря, яды или патогены... о боже, это похоже на Ампутацию, — Сплетница выглядела так, будто её сейчас стошнит.

— Это Ампутация? — спросил Жон очевидное.

— Не произноси это имя! — сорвалась она на высокий, почти писклявый тон. — Она... Мы вообще в другой вселенной, а в её специализации точно не входит межпространственные путешествия, так что нет. Может, местный аналог-эспер,— эта перспектива её тоже не радовала. — Но будь это кейп, нас бы накрыло вместе со всеми.

— Или нас приберегли на потом.

— Пожалуйста, пожалуйста, замолчи.

Жон изобразил, что застёгивает рот на молнию.

Сплетница глубоко вдохнула, чтобы взять себя в руки.

— Это не кейп, — постановила она. — Если только он не сидел в соседней туалетной кабинке и не видел, как появился портал, мы здесь ничем особо ярким не выделялись, чтобы тягаться с эсперами. Нет никакого смысла устраивать на нас охоту, а даже будь так, такая беспорядочная атака на столько людей привлекла бы к виновнику кучу внимания. Есть способы проще и цели лучше. Значит, остаются яды или патогены.

Жон пожал плечами, не став спорить. Она кивнула, будто получила развёрнутый ответ, и снова принялась расхаживать.

— Через воздух? Нет, не похоже. Мы же в порядке. Что-то в городском водопроводе, накопилось за несколько дней... но те, кто ехал в машинах, не попадали в аварию, значит, их это не затронуло, — она прошла мимо него к распахнутой дверце полицейского фургона и заглянула внутрь. — Ещё одна. Его напарница, — кивнула она на полицейского на земле. — То же состояние. Рука вытянута — значит, возилась с рацией, когда отключилась. Хм, обручальное кольцо. Фотография на приборной панели. Дети. Её. Если бы вода или еда были настолько заражены, чтобы свалить взрослого, дети слегли бы ещё пару дней назад, а тут сразу и без всяких предупреждений. Она в патруле, в отличной форме. Утром, когда она уходила, дома все были в порядке. Только что из школы — и уже замужем, с детьми... ей под сорок? Да вы издеваетесь?!

— В чём дело? — Жон заглянул в салон. Эта полицейская и вправду была там, как сказала Сплетница: съехала набок, свесив голову. Шлема на ней, в отличие от её напарника, не было — тот висел на крючке под потолком, под рукой, но не мешал. Кроме лёгкой синевы на коже, женщина казалась просто спящей.

— «В чём дело»? — передразнила его Сплетница, кипя от возмущения. — Её лицо! Фигура! Она выглядит слишком молодо для женщины под сорок!

Жон ещё раз внимательно осмотрел женщину-офицера.

— По-моему, вполне на свой возраст, — сказал он. Он бы дал ей столько же, сколько Глинде Гудвитч, замдиректора Бикона.

До Сплетницы дошло, и она фыркнула.

— О, ну да, конечно. Теперь-то ясно. Опять эта херня, да? Что в твоём мире такая внешность вовсе не уровень модели с обложки.

— О, не-не, — возразил Жон. — Она миленькая, — и ещё одна параллель с Глиндой Гудвитч: тот же строгий, деловой вид библиотекарши. В очках.

«Симпотная.»

Сплетница переводила взгляд с женщины на Жона, потом скрестила руки и надулась.

— «Миленькая», говорит. Просто миленькая... — её голос перешёл на тихое ворчание. — Разные вселенные... какая же херня... вообще несправедливо...

— Сплетница, сейчас правда не время.

— Да пошёл ты!

Он пропустил это мимо ушей, потому что вдруг понял, отчего она так завелась. Мир, в котором они оказались, был похож на Ремнант в одном: стандарты красоты здесь были достаточно близки к его привычным, но для Сплетницы казались чем-то из ряда вон. Это объясняло, почему за всё утро на него обернулись всего пару раз и дальше дежурного замечания про его светлые волосы — признак, как сказал Тома, куда более распространённый у иностранцев, чем у японцев, — дело не пошло. В то время как на Земле Бет, в Дануолле и Стилпорте его моментально записывали в красавчики, здесь же он сливался с толпой. Здесь он был... обычным. Середнячком.

И вдруг самомнение Жона усохло на один размер.

— Мне другие Земли нравились больше, — уныло сказал он.

— Боже, мне тоже, — согласилась Сплетница, по схожей, но всё же несколько иной причине.

Тем не менее его мысль оставалась в силе: прямо сейчас у них были заботы поважнее. Он отодвинул в сторону вопрос своей внешности — не то чтобы с ней было что-то не так, понятненько? Что? Кто это тут неуверенный? Сам такой! — и вернулся к насущной проблеме. А именно, к тайне падающих тел.

Улики не давали ему ничего сверх того, что уже сказала Сплетница, хотя ей, возможно, удалось бы копнуть глубже. Он всё равно попробовал. Их дуэт погрузился в молчаливые размышления под монотонное бормотание полицейской рации.

Вскоре оба невольно уставились на неё.

Как и предположила Сплетница, рука полицейской была вытянута в сторону рации, что намекало: в последние секунды, прежде чем её — как и всех остальных — вырубило, она пользовалась этим устройством. Сейчас по рации передавали сообщение, едва слышное. Судя по ровному тембру, автоматическое.

«Возможно, полиция уже в курсе», подумал Жон. Он вытащил из кармана свой новый телефончик и открыл приложение-переводчик.

В этот момент Сплетница запрыгнула ему на спину, останавливая его, и выпалила на одном дыхании:

— Подожди, стой, я поняла, как это сработало! Атака идёт через медиа!

— ...э-э? — осмыслил Жон. — Ты о чём? Как те мигающие видео, что ли? Которые ещё вызывают приступы у эпилептиков?

— Это же логично. Смотри.

Оттащив его от фургона, она принялась по очереди указывать на ближайших пострадавших. По её беглому комментарию, их объединяла одна деталь: у каждого в руке или рядом на земле лежал телефон. Затем она указала на магазин электроники. Почему именно там упала целая группа людей, хотя некоторые были без телефонов? Потому что по телевизорам за витриной вовсю крутили новости. А что до полицейских...

— Рация, ясное дело. Мужчина упал. Напарница увидела это. Поняла, в чём дело, и попыталась убавить громкость, пока её не накрыло. Но было уже поздно. И вот так всех вырубило, кроме нас.

Закончив, Сплетница упёрла руки в бока и уставилась на него в ожидании реакции.

— Ладно, отличная теория, — сказал Жон. На самом деле чертовски отличная. Лучше у него всё равно не было. Но оставалась одна загвоздка. — Но как такое возможно?

Слова, конечно, ранят. Но чтобы вот так?

— Какой-нибудь меметический образ, — предположила Сплетница. — Или определённая последовательность слов. Человек видит или слышит их — и падает без сознания.

А к тому времени, как он поймёт, что на него нападают, уже слишком поздно.

Жон сглотнул.

— Рация включена. Мы в опасности?

Он подумал, не защитит ли его от такого включённая [Пустота]. Проверить это можно было, только находясь под реальной атакой — что весьма сомнительная идея, если провал означает падение мордой в асфальт.

Включить её — возможно, убережёт его. Оставить выключенным — позволит Сплетнице работать в полную силу и отыскать другой способ избежать опасности. Какой, однако, трудный выбор.

— Мы держимся уже столько времени, так что, думаю, всё в порядке, — успокоила его Сплетница. — Возможно, дело в том, что мы плохо понимаем японский. Для нас такое сообщение просто набор звуков, и смысл до нас не доходит. С телевизорами то же самое: с такого расстояния мы не различаем деталей и, готова поспорить, это и гасит эффект. Мы в безопасности, — уже увереннее добавила она.

— Вот только тогда мы не сможем узнать подробности об угрозе и о том, как с ней бороться, иначе свалимся так же, как все они.

— Именно поэтому надо валить.

Ну вот, Жон сам себя подловил, да?

— Давай пока без спешки, — сказал он.

— Кто спешит, тот домой живым добирается, а копуш медведи съедают, — беззаботно отозвалась она. — Я серьёзно, Жон. У нас нет бюджета, чтобы сварганить лекарство для этих людей, если оно вообще есть в Магазине. Тут нужна слаженная реакция правительства, миллионы долларов и недели на разработку решения. А не два человека, у которых меньше половины дня. Масштаб слишком велик для нас. Что мы вообще можем сделать?

Похоже, вопрос был риторическим. Однако у Жона нашёлся ответ.

— Мы можем сообщить властям об атаке. Возможно, они ещё не в курсе, а как ты сама только что сказала, скорость решает. Чем быстрее они отреагируют, тем быстрее сумеют сдержать распространение.

Сплетница беззвучно открыла и закрыла рот, а потом всплеснула руками.

— Да ну брось! — простонала она. — Я же выиграла этот спор, и ты это знаешь. Не переворачивай всё с ног на голову и не делай вид, будто я подыграла твоей идее!

— Это всего лишь один крюк, — попытался он её успокоить. Жон достал телефон, неуклюже потыкал в непривычном меню, открывая карты. Дальше он вбил запрос и показал результат Сплетнице. — В паре кварталов отсюда есть полицейский участок. Сгоняем по-быстрому туда? Вряд ли это надолго.

— Тьфу ты. Вот на кой чёрт тебе всё это сдалось? — Сплетница скрестила руки и вызывающе посмотрела на него, упрямо сжав челюсть.

Жон понял: он её ещё не убедил. Для неё безопасность была важнее незнакомцев, и он не мог её винить. В отличие от него, у неё был куда более богатый опыт подобных ситуаций — или даже хуже, смотря как посмотреть. Кем бы ни была эта Ампутация, страх она внушала даже из другой вселенной.

Чтобы перебороть этот страх, требовался железный аргумент. Жаль, что у него такого не было.

И он, наконец, всерьёз задумался над её вопросом о своей мотивации. Она упрямилась, да, но и он тоже. Почему?

Ответ пришёл сам собой.

— Тома и Мисака могут попасть под эту атаку, если мы всё так оставим, — сказал он.

Сплетница уставилась на него с непроницаемым лицом.

— И это явно плохо, — добавил он, когда молчание затянулось.

— ...ага, явно.

Кивок говорил, что она согласна. Интонация — что у неё остались сомнения, которые она не озвучит.

И на том спасибо. Ему хватит.

Жон тихо извинился перед лежащими у его ног людьми за то, что не может сделать для них больше, затем развернулся на каблуках и зашагал, пока Сплетница не передумала. Через несколько секунд та догнала его и пошла рядом.

Шагая по улицам, Жон смог оценить, насколько далеко зашла атака. По его прикидкам, число жертв пока было невелико по сравнению с населением города, и это обнадёживало: у них был запас времени, прежде чем ситуация станет критической. Днём новости смотрят немногие, а те, кого вирус подкосил через заражённые сайты на телефонах, были не в состоянии привлечь внимание других к тому же контенту. То, что Сплетница назвала меметическим вирусом, было похоже на хищное растение, которому приходилось ждать свою добычу.

Плохо было то, что добыча всё шла и шла прямо в пасть. По пути Жону попадались люди на ногах. И несмотря на растерянность на их лицах, было приятно видеть, как много из них бросались к незнакомцам, чтобы проверить, всё ли с ними в порядке.

Но это создавало и определённые проблемы, потому что...

— Стойте, стойте, не смотрите! Не...

Офисный клерк сделал ровно наоборот: огляделся в поисках угрозы и уткнулся взглядом в телефон. И рухнул набок.

Стоя на расстоянии с всё ещё вытянутой рукой, Жон тяжело вздохнул.

— Ладно, пофиг.

— Он не понял, о чём ты. В следующий раз скажи конкретно, чтобы не смотрел на телефон, — подсказала Сплетница. Жон кивнул в благодарность за совет.

Чуть дальше по улице подвернулся случай опробовать совет на практике: он заметил добросердечную студентку, которая подходила к телу, сползшему по стене здания, и явно была готова оказать помощь.

— Эй! Что бы вы ни делали, не смотрите в телефон! — крикнул он, и его собственный телефон продублировал перевод на повышенной громкости — удобная функция, благодаря которой его слышали так, будто он говорил на понятном всем языке. — Повторяю: не смотрите в теле-е-фон!

Студентка что-то сказала — он предположил, что это было «Телефон?» по-японски, — и тут же уставилась на устройство. И упала.

Сплетница захлопала в ладоши.

— Ва-а-ау. Ты буквально делаешь всё хуже, Жон. Завязывай уже с помощью.

Этот удар под дых свалил Жона на колени. Он уткнулся лицом в ладони в полном отчаянии.

— Сплетница, что не так с людьми?

Она перестала хлопать и криво усмехнулась.

— Это психология. Когда ты предупреждаешь об опасности, не описывая угрозу, человек инстинктивно начинает её искать, чтобы понять, как защититься. А если ты прямо указываешь на угрозу, человек уже не может не смотреть на неё, думая, что если держать источник опасности в поле зрения, от той будет проще увернуться.

— Будь ты проклята, психология...

В каком-то смысле это было ему знакомо. Тот же самый принцип работал и с гриммами. Во время атаки самым бесполезным советом был вроде: «Слушайте все. Дикие орды гриммов ломятся в стены. Но не волнуйтесь и не паникуйте!» Стоило это сказать, как все в убежище начинали паниковать, и негативные эмоции притягивали ещё больше гриммов. Но и без указаний люди начинали прислушиваться к звукам снаружи, и как результат их воображение рисовало кошмарные картины и они впадали в отчаяние. В итоге страх всё равно побеждал.

Предупреждать, говорить начистоту, изолировать, держать в неведении — ни один из подходов по-настоящему не работал. Хорошего ответа не было ни тогда, ни сейчас.

И всё же Жон сделал ещё несколько попыток в надежде на другой результат. Он сдался, лишь когда закончились «добровольцы». Дальше они шли без происшествий, если не считать огромной дозы смущения со стороны Жона.

— Ну... э-э... они бы в любом случае заразились, так что я не виноват.

— Угу, — звонко отозвалась Сплетница.

— ...Да кого я обманываю? Это целиком моя вина.

— О да. Определённо, — с готовностью согласилась она, даже не пытаясь его утешить. Жон мученически выдохнул.

Собравшись с духом, он сказал:

— Но люди же должны быть умнее, верно? Ладно, я встречал дураков — да и меня самого-то гением мысли не назовёшь, — но мои инструкции были чёткие! Проще ведь некуда!

Ему хотелось верить, что если бы кто-то закричал ему «Закрой глаза!», он бы послушал. Ведь так?

Хотя... зная себя...

Уф. Дурацкая психология.

— Ох, наивное ты дитя, — пропела Сплетница, вприпрыжку вырываясь вперёд. Она развернулась и пошла задом наперёд, лицом к нему. — Слушай правду-матку, Жон, — Она вскинула руку, сложив пальцы в знак победы. — В мире есть два типа людей: те, кто глупее меня, и те, кто ещё не осознал, что глупее меня.

— А ты где в этой схеме? — не понял он.

— Я вне схемы. Заткнись. Я это к тому, что...

Что именно она имела в виду, он так и не узнал. Сплетница осеклась, с любопытством вглядываясь ему за плечо. Жон обернулся.

В какой-то момент на улицу из бокового переулка вышла женщина.

Она их заметила, но не спешила, неторопливо шагая по центру проезжей части. Её кричащие жёлто-коричневые одеяния резали глаз, но о них быстро забывалось, стоило взглянуть на само лицо женщины. Пирсинг был разбросан по нему без всякого порядка, нарушая симметрию и создавая эффект треснувшего стекла. Тяжёлый макияж вокруг глаз делал её похожей на енота. На плече она держала длинный боевой молот, обвитый колючей проволокой. На её губах играла широкая, безумная улыбка.

При виде этой женщины Жон испытал облегчение.

Вот сейчас никто не переубедит его, что это не Охотница — ну или местный аналог.

Рядом Сплетница пробормотала, то ли себе, то ли ему:

— Её одежда... походка... она не идёт, а крадётся, причём это отработано... и пирсинг, его расположение продумано... Всё для того, чтобы казаться неприятной для окружающих, — она усмехнулась. — Хех. Мило. Ей бы со Рой познакомиться, — она взглянула на Жона. — Только вот почему на тебя это не действует? — мимоходом спросила она.

— Я в Биконе и похлеще наряды видел, — пожал он плечами.

В памяти у него промелькнули картинки: легион полуголых парней с ирокезами; месяц, когда были в моде наплечники с шипами; какая-то секта — их команда утверждала, что они начинающая музыкальная группа, но никто не поверил, — которая щеголяла в кружевных юбках и респираторах; одна девчонка, которая всегда выглядела так, будто только что сбежала из больницы, вся была в бинтах с алыми (от краски) пятнами.

— Не усложняй всё, Сплетница, это просто мода. У неё нет ни правил, ни табу.

— Что, правда? — скептически протянула Сплетница.

— В моём мире уж точно. У вас разве не то же самое с костюмами героев и злодеев? — проявляя вежливость, Жон повернулся к женщине и помахал ей. — Вы из городской администрации? — крикнул он. Приложение выдало перевод.

— Нет, — ответила за неё Сплетница, сработав на опережение своей силой.

— Значит, независимый подрядчик? — пробормотал он себе под нос. От неё так и веяло духом Охотников. Громче он спросил: — Мы можем чем-нибудь помочь?

И снова его напарница прочитала сценарий наперёд и ответила вместо незнакомки:

— Нет.

— Думаю, она предпочла бы говорить сама, Сплетница, — с лёгким укором сказал он. Та показала ему язык.

В этот момент женщина открыла рот. Из него вытянулась тонкая металлическая цепочка, опустившись ей до пояса; крепилась та пирсингом к необычно длинному языку. Женщина повела языком волнообразно (и, откровенно говоря, непристойно), её улыбка стала ещё шире, и крестик на конце цепочки закачался из стороны в сторону.

— А может, и нет, — пробормотал он.

Но тут женщина наконец ответила, подтвердив его догадку.

— Язык еретиков, вещающий чрез еретические приблуды. Никогда не видела еретика с настолько промытыми мозгами, что ему нужна машина, чтобы говорить за него. Впрочем, чего ещё ожидать от этого паршивого рассадника греха, — прокричала она через оставшееся расстояние.

Ну. Вот это было... что-то с чем-то.

— Здравствуйте, меня зовут Жон, приятно познакомиться, — с лёгким сарказмом сказал он. Неужели людям так сложно использовать обычные приветствия? — Можно было просто сказать «город» и «ох уж эта молодёжь», знаете ли. Гораздо вежливее, а смысл тот же.

Женщина закатила глаза — так наигранно, что это выглядело странно.

— Как и подобает дегенерату, погрязшему в невежестве...

— Опять, грубо.

— ...он цепляется к мелочам, — её металлическая цепочка мелодично звякала при каждом её слове. — Тебе вообще в голову не пришло спросить, кто я?

Жон нахмурился из-за этих нарочито грубых манер женщины. Она переходила все границы, даже по сравнению с одной... Назойливой Блондинки, которую он знал. Сплетница бывала временами утомительной, но по сравнению с этой женщиной она была прямо-таки милашкой.

Потом он вспомнил случай, когда Сплетница довела его до такого отчаяния, что он был готов вернуться на Ремнант и броситься на меч огненной дамочки, и удивился, как этой женщине удаётся раздражать его ещё сильнее, говоря при этом гораздо меньше. В её словах не было ни остроты, ни горькой правды. Просто ругань, брошенная без разбора. По сути, пустая болтовня. И всё же от неё ему было хуже, чем от чего-либо, что когда-либо говорила о нём Сплетница.

Разница была в интенсивности, которую трудно было объяснить. Её речь и манера создавали гнетущую атмосферу, которая давила на него, и ему казалось, будто ему становится труднее дышать.

Сплетница вздрогнула и резко повернула к нему голову. Она внимательно изучала его, склонив голову набок, словно прислушиваясь.

— Что ты делаешь? — спросил он.

Она проигнорировала его, задумчиво поджав губы. Затем её взгляд метнулся куда-то в сторону. Её зелёные глаза расширились. Она улыбнулась.

Не получив никаких объяснений, Жон лишь покачал головой от её странного поведения. Он снова сосредоточился на женщине в жёлтом, чтобы продолжить разговор.

— Так кто вы?

— Ну наконец-то, твою мать, — женщина высокомерно раскинула руки. — Венто Что Спереди, и я та...

Перед его глазами мелькнула светлая макушка.

— Эй, Жон! — крикнула Сплетница, хлопая в ладоши в паре сантиметров от его лица, заставив его моргнуть. Она встала на цыпочки и подпрыгивала перед ним, пытаясь оказаться на уровне его глаз.

— Что за... — Жон шагнул влево. Она тут же переместилась за ним. Он — вправо, и она снова оказалась прямо перед ним. — Сплетница, можешь отойти? — попросил он, пытаясь выглянуть из-за неё и расслышать, что говорит женщина по имени Венто.

— ...магия... наука... провозглашение...

— Что? — переспросил он со странным чувством, что упускает что-то важное.

С рычанием женщина попыталась повторить, всё больше раздражаясь из-за прыгающей блондинистой головы, которая частично загораживала её от Жона.

— Забей на эту чудачку, Жон, — распорядилась Сплетница с полным отсутствием самокритики. Она развернулась к Венто и ткнула в неё пальцем. — Это бедная, отставшая от жизни тётка, которая не меняла телефон годами. Одна из тех луддитов, что уверены, будто в Средневековье жилось лучше.

«Что значат все эти слова?» — вот что ему хотелось спросить в первую очередь.

Венто их поняла и на мгновение растерялась, не зная, как реагировать на такое обвинение. Однако она быстро оправилась и огрызнулась:

— Если бы не лживые обещания науки...

— Ха! Я так и знала! — восторжествовала Сплетница. — Слышал, Жон? Я была права. И посмотри на её одёжку. Она косплеит крестьянку посреди города. Ну умора!

Жону стало неловко за женщину, которую так открыто травила его спутница.

Наклонившись к уху Сплетницы, он прошептал:

— Эй, может, полегче? Она, конечно, была грубовата, но... — он запнулся и наклонился ещё ниже, чтобы заглянуть Сплетнице в глаза. Уголок его рта дёрнулся в улыбке. — Погоди, ты что, издеваешься над ней за то, что она нагрубила мне?

Сплетница опешила.

— Что? Нет! — она развернулась к нему и отпрыгнула на шаг, создавая дистанцию. — С какой стати! Я это делаю, потому что... — она поджала губы.

— Потому что?

— Неважно. Не относится к делу. Потом расскажу.

— Ага-ага, — с усмешкой сказал он. Сплетница хмуро пихнула его.

— Цыц. Не мешай работать, — натянув приторно-сладкую улыбку, она повернулась к Венто.

— Закончили там? — приподняла бровь Венто. — Что ж, это многое объясняет. Две шавки в...

Перед глазами снова мелькнула светлая макушка.

— Эй, Жон!

— ...ДА БЛЯДЬ! — взревела Венто, вспыхнув от ярости.

— Мне так, так стыдно за неё, — Жон прикрыл лицо руками. — Обычно она не такая, — добавил он, пытаясь спасти ситуацию.

И это была не совсем ложь. Сплетница умела выводить людей из себя, но так откровенно и наигранно — такого он ещё не видел. Мысль, что она заступилась за него, была высказана полушутя, и даже если это правда, он сомневался, что она стала бы так переигрывать. Значит, это был спектакль, зеркально отражающий — и превосходящий — поведение самой Венто. Что подводило к вопросу: зачем?

Его дёрнули за рукав. Это была Сплетница.

— Не спрашивай почему.

— Ты опять за своё.

Это её чтение мыслей, которое якобы «не чтение мыслей».

— Хех, знаю. Слушай, ты хочешь, чтобы я от неё отстала. Я готова.

— Правда?

Она кивнула, но смотрела не на него. Её взгляд метался в сторону, за её плечо.

Он тоже попытался посмотреть. В ответ она взяла его за подбородок и повернула так, чтобы он видел только её.

— Одно условие. Ты должен делать то, что я сейчас скажу. Без возражений и не раздумывая. Сможешь?

— Э-э-э...

Такие обещания обычно доводят Арков до беды.

— Жон, я серьёзно.

Простая фраза, без особого нажима. Но она всё меняла.

Отбросив шутки, он посмотрел ей прямо в глаза.

— Ладно. Говори.

Она указала за его спину.

— Я хочу оказаться вон там, квартала через три, как можно быстре-а-а-а! — её голос сорвался на писк: Жон уже подхватил её одной рукой на плечо, а другой, развернувшись, запустил [Третью Руку]. Та вцепилась в припаркованную машину и рванула их обоих в нужном направлении.

Его подошвы заскрежетали по асфальту; он едва удержался на ногах, скользя по дороге. В конце манёвра он отключил свою силу, оттолкнулся от земли и перелетел через машину на другую сторону. Затем он приземлился там и тут же побежал.

Что-то ударило в машину позади, и раздался скрежет рвущегося металла.

— Что это было?! — крикнул он, забыв, что не должен задавать вопросов.

— Просто ветерок~ — пропела Сплетница, меняя позу. Он не понимал, что она делает, но движения её были очень оживлёнными. Почти сразу сзади донёсся крик.

— Чем ты её так завела?!

— Ничем~

— ты потом мне всё объяснишь!

— Не-а.

Жон не стал спорить, так как был слишком занят бегом. Начал он хорошо, но усталость накрыла его раньше, чем следовало. На полпути он уже тяжело дышал, а то, что должно было быть лёгким спринтом, ощущалось так, будто к его лодыжкам привязали гири — что было любимым видом тренировок Пирры. Он заставил себя бежать дальше, списав всё на неудачный день.

Удачный или нет, он всё равно был намного быстрее тётки в длинных одеждах, и грязная ругань Венто вскоре затихла вдали. Через три квартала Сплетница направила его за угол, а затем в первый попавшийся переулок, подгоняя пробежать ещё немного. Он подчинился безропотно; его уже ощутимо пошатывало, и он жадно хватал ртом воздух. От головокружения ему не хотелось ни говорить, ни думать. Лишь когда они углубились в переулок, Сплетница даровала ему благословенную передышку, сказав, что можно остановиться. Опустив её на землю, он прислонился к стене. Пот катился со его лба, его скрутил приступ кашля — он хрипел, как заядлый курильщик.

Между глотками воздуха он сделал жест, и в его руке появилась бутылка воды, купленная во время их похода по магазинам. Он жадно осушил её до дна и швырнул в ближайший мусорный бак. Немного придя в себя, он ещё одним движением вызвал свой свиток и открыл измеритель Ауры. Почёсавая затылок, он уставился на экран.

Аура никуда не делась. Четверть шкалы, и она всё ещё восстанавливалась с тех пор, как он расстался с Томой. Скорость регенерации была обычной. Всё казалось нормальным, а значит, пробежка должна была быть пустяком для него. Даже кроха Ауры позволяла творить сверхчеловеческие вещи, особенно в его возрасте. Но бежал он не как парень в расцвете сил, а как Питер Порт после плотного обеда.

В голову пришла одна мысль. Жон включил [Пустоту].

Ничего не произошло. Он всё так же задыхался. Становилось легче, но не настолько, чтобы «сбросить оковы ментального паразита».

Выходит, меметический вирус его не зацепил? Или они ошиблись в своих предположениях, и вирус работает как-то иначе?

Как уже вошло в привычку, он посмотрел на Сплетницу в поисках ответа.

— Хе-хе-хе! О да, это было шикарно! Я победила! А-ха-ха!

Вот только она... была немного занята.

Сплетница, по непонятным причинам, праздновала. Её смех эхом разносился по переулку, она вскидывала кулачки и подпрыгивала на месте, всем своим видом изображая триумф чемпионки. Слишком уж много пафоса для мешка с картошкой, который он тащил на себе всю дорогу.

Жон прервал её самолюбование кашлем.

— Извини, что мешаю, но у меня, кажется, небольшая проблемка. Я не могу нормально дышать. Есть идеи, что со мной происходит?

Она кивнула.

— Есть. И не волнуйся. Со временем само пройдёт, особенно когда мы свалим из этой вселенной, — она вприпрыжку подскочила к нему и легонько ткнула ему в нос. — Пусть это будет тебе уроком. Перестань быть таким злюкой, Жон. Будь с людьми добрее.

Он вспыхнул.

— Да это ты довела ту женщину до ручки!

Вот же наглость у этой девчонки!

Сплетница ухмыльнулась.

— Тебе так показалось? Не-а, я просто с ней играла. Её так легко просчитать. Я могу водить её за нос с закрытыми глазами.

— Вот-вот. Я как раз об этом. У тебя явно к ней какая-то неприязнь.

— Вовсе нет! — возразила она. — На самом деле, она для меня пустое место. Разве что мне жаль её. Хех.

В её словах пряталась какая-то шутка. Секрет, который она не хотела раскрывать.

Но он мог сложить пару улик.

— Думаю, я понял. Венто была враг...

Его спина ударилась о землю. Ему на грудь что-то навалилось. Он поднял взгляд — зелёные глаза. Едва уловимый сладкий аромат. Кончики светлых волос коснулись его лица. Он чувствовал её дыхание на своей коже.

— Какое нам дело до какой-то неудачницы в крестьянском платьице? — Сплетница наклонилась к нему так близко, что его мысли отключились. Её глаза были полуприкрыты. — Давай, сосредоточься на мне. Я куда интереснее.

И он сосредоточился. Его взгляд бездумно скользил по контурам её лица, считая её веснушки и задерживаясь на её губах. Потом он опустился ниже, к её шее, и дальше — к её телу, лежащему на нём. Верхние две пуговицы её облегающей блузки были расстёгнуты. Все заботы о меметических вирусах, спящих людях, Венто и одышке вылетели из его головы, уступив место мыслям о симпатичной девушке.

— Насмотрелся? — спросила она через мгновение, приподняв бровь.

Он кивнул, с трудом находя слова.

— Хм-м-м, похоже, ты достаточно отвлёкся. Теперь всё должно быть в порядке, — самодовольно заключила Сплетница. — Класс. Какая я молодец.

Она спрыгнула с его груди, встала и протянула ему руку. Он с подозрением посмотрел на неё, но принял помощь. Её рука была мягкой и тёплой.

Поднявшись на ноги, Жон уставился на Сплетницу. Десяток вопросов рвались у него наружу. Она опередила их, подмигнув.

— Я всё расскажу потом. А сейчас нас ждёт университет.

...Университет?

Потребовалась целая вечность, чтобы вспомнить план, который они составили несколько часов назад. Его придумала Сплетница, что одновременно и помогало его помнить, и уводило его мысли в мечтательные дали. Её смешок вернул его обратно на Ремнант... то есть, на Землю.

— Не портал? Ты же на нём настаивала.

— Обстоятельства изменились. Я кое-что поняла. То, что происходит с этим городом, не наша проблема, — она поймала его взгляд, — и не проблема для жертв, по крайней мере в долгосрочной перспективе. Пропущенный рабочий день, пара синяков от падения. Ничего необратимого. Эффект не рассчитан на убийство.

Жон расслабился и с облегчением кивнул.

— Наш, скажем так, «иммунитет» к вирусу не даст нам отключиться. А если повезёт, в университете будет хаос, и мы сумеем проникнуть туда незаметно. Быстро зашли, быстро вышли, без жертв. Это будет самая лёгкая работёнка в нашей жизни.

Зазвонил телефон.

Они оба посмотрели на сумочку у бедра Сплетницы, откуда доносился рингтон. Она открыла её, достала устройство и посмотрела на экран.

— Что за номер?

— Это не Тома и не Мисака? — Кроме Жона, в её телефоне были только их контакты. — Тогда спам, — с полной уверенностью заключил он.

— С таким-то таймингом?

— У них всегда самый неподходящий тайминг. Не бери трубку.

Она покачала головой и нажала кнопку ответа. Ещё одно касание. и включилась громкая связь.

— Могу ли я предложить иной подход? — на безупречном английском прозвучал из телефона странный голос.

Ну конечно. Ещё один, у кого аллергия на «здравствуйте, меня зовут...».

— Я Алистер Кроули. Председатель правления Академгорода.

О нет. Ещё один телепат!

— Большая шишка, значит? — оценила Сплетница, её мысли заработали с бешеной скоростью. Она сделала Жону знак, изобразив, как опрокидывает стакан. Он достал Бальзам Пьеро и передал его ей. Снадобье смягчило побочные эффекты её силы, и Сплетница, с ясными глазами и головой, была готова к любому разговору.

— Считайте меня всего лишь смотрителем.

— Значит, большая шишка, — подтвердила Сплетница.

Голос на линии усмехнулся, и тут Жон понял, почему он показался ему странным. Этот голос звучал никак, или, наоборот, звучал как всё сразу. Это мог быть мужчина или женщина, хор или сольное исполнение, слитые воедино. В этом смехе слышалось множество оттенков и интонаций; слушая его, Жон одновременно ожидал, что он закончится, продолжится, сорвётся на злобный рык или завершится мягким вздохом. Такой голос нёс в себе сразу несколько возможных намерений.

Сплетница это отметила.

— Просто к сведению: синтезированный голос не особо внушает доверия. И подглядывать за девушкой не очень-то хорошо

— Позволю себе сказать, что голос, специально созданный для того, чтобы вызывать доверие, принадлежит как раз тому, кто наверняка солжёт.

— В этом есть смысл, — вставил Жон.

— Что до моей осведомлённости о делах больших и малых...

— Вот уж сомнительный выбор слов, — заметил Жон.

Сплетница скрипнула зубами.

— Он прекрасно понимает, что говорит. Извращенец.

Он? Как она это определила?

Снова смех — полный веселья, и скорби, и других противоречивых эмоций.

— Шутка. На самом деле, надлежащая забота об этом городе требует бдительного ока, иначе ему не избежать столкновения с непредвиденными переменными.

— И мы — те самые непредвиденные переменные? — настороженно спросила Сплетница. Рядом с ней Жон уже осматривал окрестности в поисках засады. Они оба умели читать между строк: такие фразы часто предвещали насилие.

— В некотором роде. Но не настолько срочные, чтобы отвлекать меня от других дел, — успокоил Кроули. В трубке на мгновение повисла тишина. — К этому моменту вы уже поняли природу Головоломки.

— Хорошее слово, — отметила Сплетница. — Позволяет обойти острые углы.

— Верно. Однако одного эпитета недостаточно для решения. В большинстве случаев попытки узнать подробности Головоломки, точнее то, что лежит за её названием, заканчивались... отлучкой. Тем временем поручения остаются невыполненными.

— Вот как? Какая для тебя незадача. Уже понимаю, к чему ты клонишь.

— Другие мои рабочие руки слишком тесно связаны с этим городом: привязанность, верность, жадность, чувство долга и так далее. Вы — одни из немногих в ближайших окрестностях, кто не испытывает сильных чувств по отношению к Головоломке и её последствиям, а потому можете действовать на её периферии.

— Тебе нужны наёмники, — сказал Жон, узнавая эту часть, пусть он и единственный из всех троих, кто не понимал всей картины. Нанять кого-то со стороны для решения проблемы — да это почти как контракт Охотника.

— Назовём это подработкой. Как сказала ваша напарница, так меньше осложнений.

— И почему мы должны согласиться? — спросила Сплетница, выуживая информацию.

Девушка старалась скрыть свой интерес, который разделял и Жон. Наёмники, Охотники, подработчики — как их ни назови, им платят за работу. А Кроули, судя по всему, был прямой дорогой на самый верх. У человека его уровня были ресурсы, и в Академгороде это могло означать доступ к очень крутым игрушкам.

— Корпорации кичатся своим спонсорством университетов. Но они умалчивают, что никто не вкладывает в этот город больше, чем я. То, что вы надеетесь там найти, я могу предоставить вам сам, ещё и в лучшем виде. У них прототипы. У меня — готовые продукты.

«Охренеть», беззвучно произнёс Жон.

«Продажник от бога», так же беззвучно ответила Сплетница.

— И ещё...

— Я так и знала! — крикнула Сплетница в трубку. — А вот и кнут.

— Совершенно верно. Ваше появление привлекло внимание заинтересованных сторон, которые считают, что вы обладаете аномальными свойствами, неизвестными современной Науке... и другой стороне. Повышенная сила, скорость и реакция. Повышенный интеллект у одного из субъектов. Негативная реакция на контакт с... — голос на мгновение исказился, — ...после чего следует заметный период с исходными показателями. Восстановление происходило без внешней помощи. По отдельности это не представляет интереса, но в сумме ломает ряд устоявшихся теорий. Им хочется посмотреть, как вы устроены.

Сплетница фыркнула.

— Дай угадаю: если мы откажемся, ты спустишь их всех на нас.

Следующие слова Кроули заставили их замереть.

— Нет. Они уже были спущены.

— Э-э? — сказал Жон, демонстрируя свой повышенный интеллект.

— Множество организаций Академгорода всегда стремятся продвигать науку или получить конкурентное преимущество. Притом с чрезмерным рвением. Я придержал их, как только решил познакомиться с вами.

Они почти стали лабораторными крысами. Вот так новость.

— Что нас выдало? — спросил он.

— Те, кто оказывает влияние на эсперов Пятого Уровня, всегда находятся под пристальным наблюдением.

Другими словами, Сплетница навлекла на них неприятности своим длинным языком.

Жон смерил её нечитаемым взглядом. Она отвернулась и уставилась вдаль.

Голос тем временем продолжал, не обращая внимания (или просто игнорируя) их немую сцену:

— В любом случае, ваша ценность в отношении Головоломки превышает потенциальную пользу от исследований, и это даёт вам передышку. Работайте на меня, и эта защита станет постоянной. Я оберегаю своих людей, — пообещал Кроули тоном человека, обсуждающего погоду.

Обдумав это, Сплетница предложила:

— Дайте нам минутку, — она положила телефон на землю и оттащила Жона в сторону. Склонив головы, они начали там обсуждать предложение.

Он был «за». Куча технологий, лучше тех, что они могли бы найти сами, да ещё и легально, — в противовес неизвестному числу враждебных сил, ждущих своего часа. Пряник был очень аппетитным, а кнут — с зазубринами и лезвием на конце. Казалось, часть выбора уже была сделана за них, но даже так он видел, как можно проскользнуть и получить всё, что им нужно.

Что до Сплетницы... Осторожность могла умерить её жадность, но жадность её была велика. Они пришли к согласию, хотя и с оговоркой — даже, скорее, с придиркой.

Вернувшись на место, Сплетница подняла телефон. Собравшись с духом, она улыбнулась по-лисьи.

— Думаю, нас можно убедить. Давай-ка обсудим оплату, а там посмотрим, к чему это нас приведёт, океюшки?

— Согласен. Вскоре я пришлю вам каталог.

— Класс. Только есть одно условие.

Кроули ждал. В телефоне воцарилась тишина.

С напускной небрежностью она продолжила:

— Я предпочитаю считать, что мы равные партнёры. Приятно поработать с тобой.

Вот и оговорка. По какой-то причине Сплетница яростно возражала против роли подчинённой у таинственного босса на другом конце провода.

* * *

Грузовик компании колы нёсся по проспекту под аккомпанемент истошных криков. Жон сидел за рулём и вёл из рук вон плохо. Сплетница — на пассажирском сиденье, и «пассажирила» ещё хуже.

— Сбавь скорость, там поворот! — её голос сорвался на визг. — Тормози, твою мать!

Чтобы плавно остановить машину, Жон легонько коснулся педали тормоза, ну, по меркам Ремнанта. Колёса заблокировались, и грузовик со скрежетом заскользил по асфальту. Панический рывок рулём отправил его в занос; кузов описал дугу, на которую тот точно не был рассчитан. Жон чуть вскрикнул и поморщился, когда они по пути задели седан. Он надеялся, что владелец не хранил ничего в багажнике, потому что вся задняя часть машины превратилась в груду металлолома.

К этому моменту грузовик стоял поперёк проспекта, носом к нужной им улице, и опасно накренился. Упадёт он на бок или нет, тут уж как повезёт. Собрав в кучу все свои знания о земных машинах и физике инерции (которые были примерно на уровне его познаний в нейробиологии), Жон вдавил газ в пол.

Голова Сплетницы стукнулась о подголовник.

Грузовик рванул вперёд — насколько это вообще возможно для такой махины — и по пути каким-то чудом выровнялся. Наверное, сработала какая-то магическая технология Академгорода, которую Жон не понимал. Какая-нибудь система безопасности, которая делает что-то там. Или это просто настоящая магия. Его водительские навыки тут точно были ни при чём: до сегодняшнего дня он управлял только семейным фургоном. Главное, что все колёса снова касались дороги, а ни он, ни Сплетница не пострадали — а если и пострадали, Аура залечила бы травму за минуту. А ещё лучше то, что отсюда до цели была прямая дорога.

Следуя уже установившемуся ритуалу, он в третий раз спросил:

— Та машина пустая, да?

Сплетница перестала поглаживать горло (после криков), вытянула шею и задействовала свою силу, чтобы сделать вывод.

— Последняя проверка: пусто. Действуй. Сбавь скорость и легонько ткни её, — демонстрируя, насколько она ему доверяет, Сплетница зажмурилась и приготовилась к удару.

Жон фыркнул, слегка обидевшись. Он снова перенёс ногу на тормоз и, усвоив урок, на этот раз надавил слабее.

— Что-то я не чувствую, что мы замедляемся. Ты вообще тормозишь? — Сплетница приоткрыла один глаз, выглядывая из-за пальцев.

Тут же последовал новый раунд криков.

Передняя часть грузовика и практически весь кузов другой машины смялись в гармошку под грохот рвущегося металла. Жон и Сплетница врезались в сработавшие подушки безопасности. Лёжа и ожидая, пока шум утихнет, Жон почувствовал едкий запах дыма, поднимающегося от двигателя.

— Пора выбираться, Сплетница, — он оттолкнул подушку от себя, освобождая место, и выпрыгнул из кабины. Отбежав на пару шагов, он обернулся, чтобы оценить масштабы разрушений. — Задача выполнена, — с гордостью объявил он.

Он заметил, как с другой стороны от места аварии, пошатываясь, выбирается Сплетница.

— В следующий... — она ухватилась за фонарный столб для равновесия, — ...раз берём машину поменьше.

— Да ла-а-адно тебе! Кажется, я начинаю понимать бензиновые двигатели. Просто с горючим прахом, к которому я привык, нужна рука потверже, вот и всё. К тому же, так быстрее, чем перегонять по три-четыре машины, — он указал пальцем. — Смотри, одним грузовиком мы перекрыли почти всю улицу, и любой, кто это увидит, подумает, что это случайная авария.

— Потому что это и была авария!

— Во-о-от. И разглядывать, что там дальше, им будет сложно, так что они вряд ли пойдут вглубь улицы.

Это и было частью задания Кроули для этой улицы и многих других мест в этом районе. Жон и Сплетница всё-таки угоняли машины не ради прикола.

Хотя, по правде говоря, голос в трубке так и не объяснил, зачем ему устраивать в собственном городе серию автомобильных катастроф, — лишь то, что он платит за результат. Жон примерно догадался сам по деталям задания: проход должен быть не шире определённого, авария должна быть достаточно близко к началу улицы, чтобы её заметили, но достаточно далеко, чтобы не лезли проверять, и так далее.

Они перекрывали улицы, но делали это умело.

Подойдя к напарнице, он спросил:

— Куда дальше?

Сплетница достала телефон из пояса своего костюма (который она снова надела, раз уж была «на задании»). На экране их ждало новое сообщение. Она прочла его и сверилась с навигатором.

— До конца этой улицы. Объезжаем кольцо, второй съезд. Людей нет, так что работаем только с машинами. Он хочет, чтобы мы перекрыли подход к пешеходному мосту через тот ручей. И-и-и... — она пролистала вниз, — ...вдобавок нужно врезаться на машине в кафе-мороженое рядом с ним.

Вот это что-то новенькое.

— Что он имеет против кафе-мороженого? Его плохо обслужили?

Она пожала плечами.

— Не уточнил. Впрочем, судя по этим отзывам в интернете, многие бы нас поблагодарили, если бы знали, чем мы сейчас займёмся.

Пятнадцать минут спустя парочка вышла из разгромленной витрины с рожками мороженого в руках.

— Должен сказать, Сплетница, после четырнадцати угонов, а теперь ещё и вандализма...

— Вообще-то, в данном случае это называется «умышленное повреждение имущества». Мы совершили «бесцеремонное и злорадственное» разрушение, а не просто разрушение.

— «Злорадственное»?

— Ты смеялся. Это усугубляет вину.

— Хм. «Умышленное повреждение» звучит как-то безобидно. Будто это что-то менее серьёзное, чем вандализм... В общем, я к тому, что после угона кучи машин и этого... умышленного повреждения, кража рожка мороженого уже почти не кажется преступлением. Странно, да?

Сплетница лишь шире ухмыльнулась и лизнула своё ванильное мороженое.

Покончив со спонтанным перекусом, Жон запил шоколадный вкус водой из Кармана и по пути выбросил бутылку в урну. (Потому что мусорить — это уже перебор!) Затем они последовали инструкциям к следующему заданию: вниз по течению реки, чтобы зайти с другой стороны этой речки. Жон раздобыл им транспорт, взломав бортовой компьютер машины с помощью своего удивительного таланта — нажать кнопку на устройстве для угона, которое Кроули прислал им дроном. И они покатили к новой цели.

Поначалу он с трудом мог поверить, что городские власти финансируют устройства для угона автомобилей. Сплетница объяснила, что правоохранительные органы должны уметь совершать преступления, чтобы их предотвращать. Как это иногда бывало во время его путешествий с ней, этот факт странно перекликался с тренировками и мышлением Охотников в Биконе, хоть и подавался в таком свете, от которого ему становилось очень неуютно.

Когда он упомянул об этом, она рассмеялась, будто он рассказал отличную шутку.

Вскоре они прибыли на очередную улицу Академгорода, такую же незнакомую, как и все остальные, и принялись за дело. Поскольку место не было «зачищено», то есть вокруг валялись люди, потерявшие сознание из-за какой-то «Головоломки», о которой постоянно твердили Сплетница и Кроули, эта работа включала его любимую часть. Переносить людей в безопасное место.

Он начал с одного конца улицы, взвалив студента на плечо. Быстрый рывок к ближайшему зданию — и он аккуратно уложил его внутри. (Никаких хитрых технологий на этот раз: если дверь была заперта, на такой случай Кроули выдал им ломик.) Следующим был офисный работник, потом старушка, за ней её муж, и так далее.

Сначала Сплетница тоже помогала перетаскивать пострадавших... пока Жон не попросил её прекратить. У неё была досадная привычка лениться, и тогда она начинала тащить людей за ноги, не заботясь о том, что их лица царапаются об асфальт. Теперь её задачей было идти впереди и на всякий случай убирать телефоны до того, как Жон доберётся до людей.

Наконец, когда все пострадавшие оказались в безопасности, они увенчали свои трогательные и честные усилия автомобильным завалом, чтобы отбить у прохожих желание идти в этом направлении.

Жон не ожидал ничего подобного от такого сотрудничества. Это раздражало и утомляло его куда сильнее, чем вождение земных машин, особенно с его нынешней одышкой. Пострадавшие ощущались как мешки с картошкой: их вес постоянно смещался, и они так и норовили выскользнуть из рук при малейшей ошибке. Работа двигалась черепашьим темпом.

Но ему это нравилось. Ему нравились спасательные работы. Плюс немного автомобильного дерби, но общая суть, вероятно, тоже относилась к категории «спасательных работ».

Завершив это задание, Жон на радостях вернулся к Сплетнице. Её лицо было погружено в карту на телефоне.

— Куда дальше, капитан? — пошутил он.

— Пока никуда. Я... вот, посмотри. Проще увидеть самому, — она слегка повернула телефон, приглашая его подойти ближе. На карте была серия отметок, которые она поставила. Сплетница указала на одну. — Вот наша задача на этой улице. Остальные отметки — это то, что мы уже сделали. Есть пробелы, но в целом они образуют два маршрута, — она провела пальцем по экрану, чтобы проиллюстрировать. — Интересно тут то, что они пересекаются. Прямо вот... здесь, — она коснулась одной из отметок, и на экране появилось фото и название.

Название ему ни о чём не говорило. А вот здание, вывеска, маленькие картинки с едой...

— Закусочная?

— Угу. Похоже, мы направляем две группы к встрече в этой закусочной.

Так вот в чём дело. Кроули нанял их, чтобы подстроить встречу. Его цель — нейтрализовать одну из сторон. Или обе.

— Отличная детективная работа, Сплетница, — впечатлился он.

Сплетница самодовольно ухмыльнулась, наслаждаясь похвалой.

— Будем держаться подальше от этих маршрутов, — посоветовала она, когда телефон пикнул новым сообщением. — Не хотелось бы случайно запустить всё раньше времени.

Следующий час они продолжали в том же духе: переносили тела и устраивали аварии. Под руководством Кроули они совершили ещё пару «умышленных повреждений», и Жон окончательно убедился, что у их нанимателя было много-много мелких обид. Причём на самые разные сферы — рестораны, газеты, музыкальные магазины, бухгалтерские, издательства...

Теперь, когда Сплетница указала на это, он видел, как они «закрывают пробелы». Со временем их действия вырисовывали не полную блокаду, а скорее мягкое понуждение следовать определёнными маршрутами. Это было сделано так искусно, что он и сам пару раз попался в эту ловушку: на уже знакомых (и разгромленных) перекрёстках ноги сами делали нужный выбор. Их действия превращали город в одну большую шахматную доску, где игра велась по правилам одного человека.

Поэтому неудивительно, что, выбравшись из последней машины, которую Жон загнал на тротуар, чтобы перекрыть проход, они получили не сообщение, а звонок. Сплетница на него ответила.

— Молодцы. Вы завершили задания как раз к началу следующей фазы.

Сплетница полировала ноготь о свой костюм и небрежно бросила:

— Пф-ф. Пустяки. Проще простого.

На линии послышался смешок.

— У меня для вас новое поручение. Возможно боестолкновение, так что оплата пойдёт из второго пула предметов, что входило в наши договорённости.

Жон подался вперёд, заметно оживившись. Вот это была его стихия.

— Звучит интересно. Можно подробности? — спросил он.

— Один эспер вышел из-под контроля. Он намеревается похитить ребёнка, находящегося под моей опекой. Я хочу, чтобы вы встретились с другой группой агентов, которым поручено нейтрализовать данную угрозу.

Жон и Сплетница переглянулись.

Эспер. Местный аналог Охотника или парачеловека. Кто-то с необычными способностями. Опасный человек. Интригующий.

Что до мотива... Жон был не прочь познакомить лицо этого эспера со своим кулаком. У Сплетницы на его счёт были планы и похуже — похитители детей возглавляли список тех, кого она презирала.

— Хорошо, — холодно сказал он. — С кем мы имеем дело?

Голос в трубке ответил:

— Его называют Акселератор.