УЧЁНАЯ vs ШАМАН (гет)

Подъём на Гору Ветров оказался настоящим испытанием. Тропа, петлявшая между валунами и корнями вековых сосен, становилась всё круче, воздух — прозрачнее и холоднее. Кэхин шёл впереди, выбирая путь, и его спина служила единственным ориентиром в этом лабиринте из камня и зелени.

Найлис не жаловалась. Где-то на середине подъёма поймала себя на мысли, что перестала думать об усталости. Сосны здесь росли не так, как внизу — корявые, прижатые к скалам, они цеплялись за жизнь с упрямством, которому можно было только позавидовать.

— Отдых, — коротко бросил Кэхин, когда они выбрались на широкую каменную площадку, нависающую над долиной.

Найлис опустилась на плоский валун, переводя дух. Вид открылся невероятный: селение внизу казалось игрушечным, река блестела серебряной нитью, а лес уходил за горизонт бескрайним зелёным морем. Где-то там, за этим горизонтом, осталась Аризона.

— Здесь ловит сигнал, — напомнил Кэхин. — Я буду вон там, у выступа. Если позовёшь — услышу.

Он отошёл, прислонившись к стволу сосны, и смотрел куда-то в сторону, давая Найлис пространство.

Экран телефона загорелся. Всего две неровные полоски, но этого было достаточно.

Пальцы замерли над экраном. Профессор Эдгар. Старый, морщинистый, с вечно взъерошенными седыми волосами. Тот, кто отправил её сюда, несмотря на её протесты и тот, кто оказался прав.

Она начала писать.

«Профессор Эдгар, это Элис. Вернее, теперь здесь меня зовут Найлис.

Я пишу с Горы Ветров, откуда открывается вид на долину, где живут паухатан. Связь здесь ловит только на этой высоте. Извините, что не писала вам раньше.

Помните, как я злилась, когда вы отправили меня сюда? Я ошибалась. За эти дни — кажется, их прошло немало — я поняла то, что не вычитала бы ни в одном архиве. В научных книгах, профессор, остаются за пределами проблемы обычных людей этого маленького народа. Их боль, их страхи и радости. А ведь именно в этом — дух народа. Не в ритуалах, описанных по пунктам, а в том, как женщина, потерявшая мужа, растит пятерых детей и не сгибается. Как старуха, пережившая страшное горе, печёт пироги и шьёт одежду для соседей. Как молодой шаман несёт своё бремя и иногда смотрит на закат, обретая таким образом счастье.

Ориентироваться только на архивные документы — это то же самое, что сто раз прочитать про то, как слышать звуки, но оставаться по-прежнему неслышащим. И это то же самое, что узнать, как выглядит зелёная листва сосен, и ни разу не увидеть этой живописной картины своими глазами. Или как пройти мимо прохожего, которому жизненно необходима помощь, и даже не посмотреть в его сторону. Я встретила здесь много разных людей: по-своему прекрасных, но и не без недостатков. А сколько ещё встречу? Луана — она стала мне почти матерью. Девочки, Айла, Сая, Лана научили меня смеяться над тем, что нельзя изменить. Мальчишки, Сомми и Джесси, сплели мне венок на удачу, и я взяла его с собой. Чайот и Махита — мы не сразу поладили, но теперь я понимаю, что за каждой обидой стоит своя правда.

Помните, вы однажды говорили мне про внимание? Я тогда думала, что внимание — это когда ты сосредоточенно читаешь, конспектируешь и запоминаешь. Но теперь я знаю: есть другое внимание. Это когда ты смотришь в глаза человеку и видишь там не объект исследования, а живую душу. Когда чувствуешь ритм его дыхания, когда замечаешь, как дрогнули его пальцы или как изменился взгляд.

Между вниманием, когда я жила в Аризоне, и вниманием в густых лесах Вирджинии — огромная разница. Там я смотрела на мир через стекло. А здесь я в нём живу.

Спасибо вам, профессор. За то, что отправили меня сюда. За то, что были единственным, кто совершенно искренне разговаривал со мной. И за то, что оказались правы, хотя я так долго не хотела этого признавать.

Надеюсь, у вас всё хорошо. Я вернусь не скоро. Здесь ещё многое нужно сделать.

Ваша Найлис.»

Она перечитала сообщение. Оно показалось сбивчивым и слишком длинным, но стирать Найлис ничего не стала. Ровно в ту минуту, когда сообщение ушло, она почувствовала на щеке холодную каплю. Потом вторую, третью. Небо, ещё минуту назад ясное, затянуло тучами.

— Найлис!

Кэхин возник рядом.

— Дождь будет сильный. Нам нужно вниз, к пещере, но тропа скользкая. Держись.

Его пальцы крепко, но не больно сомкнулись вокруг её ладони. Они рванули с места, и дождь обрушился стеной, заставляя мир вокруг превратиться в сплошную серую пелену.

Тропа действительно была скользкой. Ноги разъезжались на мокрой глине, камни под мокасинами норовили уйти в сторону. Но рука Кэхина держала жёстко, не давая упасть и направляя.

Они влетели под каменный навес, когда дождь достиг полной силы. Снаружи всё затянуло водой, потоки стекали по краям укрытия, образуя мутную завесу. Внутри же было сухо.

Найлис смотрела на дождь и чувствовала на запястье тепло от руки Кэхина. И это тепло не уходило даже в сырости пещеры.