Я переродилась нелюбимой дочерью герцога в мире «Ван Писа»! (гет)

Мне, как вынужденной жительнице «Ван Писа», этот мир нравился своей нереалистичностью — и это я не про всякие летающие в небесах острова и говорящих бегемотов, а про наплевательское отношение к женской физиологии. Серьёзно! Я тут как полоумная год на тренировках Шэмрока помирала, мечами всякими тренировочными размахивала, тяжести различные таскала, километры наяривала, а у меня ни одной лишней мышцы, которая порушила бы мою красивую секси-фигурку, не проступило. Да, я стала сильнее, определённо могла таскать вещи свыше тридцати килограмм и без проблем поднимать Цербера (это меч Шэмрока, напоминаю), но при этом у меня не было всех этих кубиков пресса, бицепсов, квадрицепсов, хуицепсов и прочего-прочего-прочего. И я была этому очень рада. Шэмрок, что интересно, какие-то внешние отличия от меня прошлой видел и довольно кивал, приговаривая, что я подкачалась и скоро заслужу вступить в Божьи Рыцари (правда, пока только в их отделение Преданных Клинков Бога, которое было ниже рангом и статусом) и получу свой собственный меч. Я к этому относилась примерно никак. Стану супер крутой — хорошо. Не стану — тоже хорошо.

Вообще, Божьи Рыцари были крутыми чуваками, защитниками самой Мариджоа, и их число можно было пересчитать по пальцам двух рук. Я по сравнению с ними была слаба — это факт. Но меня вытягивала Королевская Воля и Воля Вооружения, а также знатное происхождение. То есть, да, я стабильно отсасывала в спаррингах, но никто не выступал против моего принятия в их благородные ряды, потому что дедушка Гарлинг так сказал, а его слово — закон. Хорошо быть блатной.

Сами тренировки, если честно, до сих пор убивали. Шэмрок явно прочёл книжку «Как сделать своего ученика лучшим фехтовальщиком всего за год» и усиленно следовал данным там советам, потому что никак иначе это зверство я объяснить не могла. У меня были тренировки каждое утро и каждый вечер, и после них всё, чего я хотела — это сдохнуть. А мне, между прочим, надо было ещё находить силы, чтобы заниматься остальными своими обязанностями, а потом ещё и Сабо в конюшнях навещать!

Короче, суть басни такова: если однажды вы переродитесь в мире «Ван Писа» и решите пиздануть, что вы часть семьи Фигарленд, то подумайте трижды. Потом проблем выше крыши будет.

Конечно, на всё это я откровенно жаловалась. Но не Шэмроку (упаси господь нажаловаться ему на него же!) и не Гарлингу, а Сабо, который уже две недели был вынужден выслушивать моё нытьё просто потому, что я так захотела.

— И вот представь, — рассказывала я, валяясь на стоге сена и краем глаза наблюдая за тем, как пацан сыпал лошадям корм, — что тебе надо пиздиться с Гунко, которая своими кулаками направо и налево херачет. И вроде всё идет хорошо, но тут она спотыкается о твою ловушку и падает к дядюшке передом, а к тебе — задом. А я напомню, она не знает про существование штанов, предпочитая рассекать в пиджаке и трусах. И ты видишь то, что видеть не хотел. Во всяком случае, не у неё.

— Думаю, нижнее бельё Гунко не такое экстравагантное, как у одного моего знакомого окамы, — посмеялся Сабо.

— Да. Но вряд ли твой знакомый окама после этого падения разозлится настолько, что вспомнит, что в БДСМе он предпочитает роль садиста, и начнёт хреначить тебя со всех сторон своим дьявольским фруктом, позабыв, что вам нельзя его использовать. Синяки, между прочим, уже третий день не сходят, — не согласилась я.

— Неужто и мази не помогают? — удивился пацан.

— А кто сказал, что я ими мазалась? — Я села на стоге. — Я их специально оставила, чтобы дядюшка их видел и злился на Гунко, а самой Гунко каждый раз становилось стыдно.

— Ты злобная ведьма, — восхитился революционер.

— Ну тогда давай сожжём меня на костре, — подмигнула я, откровенно флиртуя.

Конюшню наполнил наш смех, а внутри меня поселилось тёплое чувство.

Сабо был потрясающим человеком. Очень тёплым и очень классным. Единственным нормальным на всём материке. Как бы я не любила Шэмрока (да, признаюсь, я его полюбила, потому что он очень крутой и заботливый дядюшка) и не была благодарна Гарлингу (он меня вообще-то в семью принял), я не могла не видеть, что они ебанутые и повёрнутые на исключительности своей крови снобы. Им до адекватных людей было как до луны пешком, и они никогда не смогли бы понять меня так, как понимал Сабо. У нас даже бэкграунд был чем-то похож: принадлежали семьям аристократов, но сами эту аристократию на хую вертели. Правда, сам Сабо этот бекграунд не особо помнил, но я собиралась в скором времени рассказать ему всё.

Мне искренне нравилось наше общение, и думаю, что Сабо — тоже. Сперва он, конечно же, относился ко мне с настороженностью, да и до сих пор полноценно не доверял (что ожидаемо), но всё же чутка смягчился. То, что я периодически тусила в конюшне и рассказывала ему последние новости, слухи и сплетни из мира высокой знати, весьма неплохо помогало расположить его к себе. Не знаю, считал ли он меня высокородной дурочкой или хитрой змеюкой, но какая уж разница? Пусть видит, что от меня есть польза, а также параллельно тайно планирует побег на случай, если всё погорит.

Я отбросила в сторону все эти мысли (загоняться по этому поводу буду вечером на кровати), чуть улыбнулась и вновь упала спиной на стог сена. В лопатку больно впилась какая-то трава, но мне было плевать. На душе впервые за долгий год было по-настоящему спокойно.

— Спасибо, — внезапно даже для самой себя прошептала я.

— За что? — удивился парень.

— Много за что.

Сабо в ответ промолчал — видимо, сам там что-то надумал. Ну и ладно.

Я сделала глубокий вдох. Запах здесь был специфичным, но я была готова забить на него ради хорошей компании.

Послышалось шебуршание, а потом революционер приземлился рядом со мной на стог сена. Я тут же повернулась на бок лицом к пацану и подпёрла голову рукой.

— Итак, мистер то ли конюх, то ли кучер, передаю последние новости: послезавтра дедушка отбудет на весь день в замок Пангея и, возможно, останется там с ночёвкой.

Сабо тут же напрягся. Былая расхлябанность и шутливость сошли на нет, сменившись расчётливостью. Он о чём-то задумался — явно думал, не наёбываю ли я, а заодно строил планы того, что успеет натворить за время отсутствия хозяина поместья. Я его энтузиазм не особо разделяла: считала тупостью мутить что-либо в доме Фигарлендов, пока тут оставался Шэмрок. Но так как от дядюшки хрен избавишься, то работать приходилось в не самых лучших условиях.

— Понял, — наконец ответил революционер.

— Постарайся быть осторожнее, окей? — попросила я, тыкая его пальцем куда-то в накачанный бицепс. Сабо кивнул. — Если что-то пойдёт не так — иди ко мне в комнату, я что-нибудь придумаю.

На губах пацана расплылась благодарная улыбка, и ради неё я даже махнула рукой на то, что в очередной раз сперва спизданула, а потом подумала. Вот что я придумаю, если он, преследуемый стражей, ввалится в мои покои? Под кровать спрячу? Или в шкаф засуну? Да дядюшка с его Волей Наблюдения тут же распознает, что у меня посторонний!

Впрочем, это были проблемы уже будущей меня. Сейчасшняя я наслаждалась красивым личиком революционера и старалась не думать о том, что весьма осознанно предаю семью.

— Спасибо, — посмеялся парень, также поворачиваясь на бок ко мне лицом. Я вновь ткнула его пальцем, но уже не в бицепс, а в проглядывающую из-под рубашки грудь. Эх, хорош, чертяга!

— «Спасибо» на хлеб не намажешь, — заявила я.

— Ну если не намажешь, то как ещё я смогу тебе отплатить? — игриво спросил он. Опаньки, мы тут что, флиртуем? Молодой человек, а я думала, что вам такое не особо интересно! А вы вон какой.

— Ну, с моим врагом ты уже разобрался… — замычала я, вспоминая, что именно он порешал Кориандра, на котором меня чуть не женил приёмный батёк. Параллельно попыталась придумать хоть что-то, чем могла бы ответить, но мозг стабильно выдавал ошибку 404 — ну не мог он никак принять тот факт, что со мной флиртовал сам Сабо!

— Это был залог, чтобы задобрить тебя, — нагло заявил пацан. Эй, слышь! Я вижу чертят в твоём взгляде, меня не наебёшь! Чо, нравится смущать меня и ставить в неловкое положение, да? Ну так я придумаю, чем тебе ответить! Не сейчас, правда, а через пару дней, когда будет поздно возвращаться к этому диалогу, но тем не менее!

Я закусила губу. В голову не шло ровным счётом ничего. И куда делась наша Лианора Вердейн, которая своим острым язычком могла кого угодно за пазуху засунуть?

Ладно. Справедливости ради, у меня было несколько ответов, но все они были 18+.

К моему счастью, нас прервали шаги снаружи. Мы, как подростки, которых спалили родители, тут же вскочили со стога сена, приводя себя в порядок, а я даже натянула на лицо непроницаемое выражение и схватила морковку, чтоб сделать вид, что собиралась покормить ею Стара. Конь, завидев любимое лакомство в моей руке, фыркнул, так что к тому моменту, как дядюшка зашёл в конюшню, я уже протягивала его любимцу жратву.

— Я тебя обыскался, — сказал Шэмрок, подходя ближе и скрещивая руки на груди. — С каких пор ты стала так много времени проводить в конюшне?

— Да так, — неопределённо пожала плечами я. Дядюшка бросил взгляд на склонившего голову Сабо, а потом хмыкнул. Блять.

— Если уж решила завести питомца, то выбери кого получше, чем какой-то конюх. Можем съездить на рынок рабов.

Во-первых, Сабо не «какой-то конюх», а крутой революционер, убийца моего бывшего жениха-кронпринца и наследник Драгона. Во-вторых, свой рынок рабов и питомцев себе в жопу засунь.

Я знала, что сильно выделяюсь на фоне всех Тенрьюбито. У остальных, даже у дядюшки с дедушкой, было несколько рабов, а у меня — ни одного. Меня не раз понукали этим, а я попросту не могла и не собиралась идти против своих принципов и насильно забирать свободу у другого человека ради мимолётного чувства собственного превосходства.

— Обойдусь, — ответила я, наблюдая за тем, как Стар опять сожрал всю морковь, кроме жопки. Самое сладкое не берёт, олух. — Может, лучше кота заведём?

— Цербер сожрёт его в первый же день, — качнул головой Шэмрок. Я замычала. Эта трёхголовая псина с трудом переносила любую животинку, постоянно конкурируя с ней за внимание дяди и почему-то моё. — Он, кстати, весь день скулил и хотел встретиться с тобой.

В этом был свой отдельный мем. Всего год назад эта хуёвина пыталась меня убить, а теперь настолько прикипела, что заёбывала Шэмрока и постоянно норовила выскочить из меча и броситься ко мне, чтоб я ему пузико почесала.

— Просто я теперь основной хозяин, а ты — запасной, — хихикнула я, а потом села на кортаны (пятки не подняла, прошу заметить!) и посмотрела на меч дядюшки: — Цербер, иди к мамочке!

Вообще, хочу заметить, что в первую очередь Цербер был мечом, каким-то раком поглотившим дьявольский фрукт, и должен был подчиняться исключительно Шэмроку, но собачья преданность оказалась не такой легендарной, как дядюшке хотелось бы.

В следующий же момент, как я позвала псину, она тут же появилась из меча и бросилась облизывать мне лицо всеми тремя языками. Какая же мерзость! Фу, блять!

Я скривилась и поспешила отвлечь пса поглаживанием живота, и тот мгновенно лёг на спину, задирая лапы. Всё моё лицо было в собачьих слюнях. А я кошатница, между прочим!

— Хороший мальчик, — похвалила его я, начёсывая пузико и вытирая слюни рукавом рубашки, а после глянула на дядюшку: — Присоединишься?

Тот помолчал пару секунд, а потом качнул головой:

— Пожалуй, нет.

— Вот поэтому ты и запасной хозяин. Верно, малыш? — Псина согласно завыла, а её хвост заметался по конюшне.

Наблюдавший за картиной Стар явно был невысокого мнения о Цербере. В его взгляде так и читалось, что именно он думает о продажной псине. Ничо, пацан, ты следующий. Будешь главным героем моей версии клипа песни «Выйду ночью в поле с конём».

— Святой Джалмак прислал ещё одно письмо. — Шэмрок оказался мастером по уничтожению моего игривого настроения. — Зовёт в гости в среду через две недели.

— Как жаль, что именно в среду через две недели я запланировала отправиться в поход! — всплеснула я руками.

— Ты ненавидишь походы, — напомнил дядюшка.

— Как и Святого Джалмака, но между двух зол выберу наименее мерзкое.

— Просто потерпи немного. Скоро он увлечётся чем-нибудь другим, — вздохнул Шэмрок. Его, так-то, эта ситуация тоже бесила.

— Ага, конечно. Ты не был на вечеринке и не видел, какую рабыню он притащил с собой. — Я убрала руку с живота Цербера, и пёс резко перевернулся, подставляя спину. — Она была красноволосой. Я, знаешь ли, от одного извращенца сбегала не для того, чтобы попасть в руки к другому.

— Я тебя ему не отдам, — хмуро ответил Шэмрок. Я улыбнулась и отвела взгляд. Это ты сейчас так говоришь, но если узнаешь, что мы не родные…

Неприятные мысли вновь заполонили голову. Быть частью семьи Фигарленд пусть и сложно, но прикольно. Но были и свои последствия, и если Гарлинг или Шэмрок узнают, что я им не родная, меня может ждать либо казнь, либо рабство. И что-то мне подсказывало, что дедушка с его уязвлённым мужским эго запросто засунет меня в питомцы Джалмака просто чтобы унизить как можно сильнее.

Думать об этом не хотелось. Моё происхождение — мой секрет, известный только двум людям на земле: мне и Сабо. И если революционер не проболтается (а я надеялась, что он не проболтается), то моему положению ничто не будет угрожать.

— Ладно. Съезжу к этому твоему Святому Джалмаку, но если он опять откроет свой рот, то на вечере может произойти несчастный случай, к которому я, уверяю, не буду причастна.

С губ дядюшки сорвался смешок. Мне тоже стало чуточку веселее.

Я поднялась на ноги. Цербер, поняв, что ласки закончились, вернулся обратно в меч, а я потянулась всем телом. Мокрые от слюней пса рукава неприятно липли к коже, и я поморщилась. Фу.

— Пойдём, мне надо переодеться перед ужином.

— Горничная уже должна была принести тебе платье, — кивнул дядя.

— Какое платье? — возмутилась я, направляясь к выходу с конюшни. — Я собиралась ограбить твой шкаф! А ну отдавай свои белые рубашки!

Шэмрок в ответ закатил глаза, но противиться не стал, а я перед уходом бросила быстрый взгляд на Сабо. Тот чуть приподнял голову и мягко улыбнулся мне. Я улыбнулась в ответ.

Незамеченным дядюшкой это не осталось. Он вновь хмыкнул, но заново поднимать тему про аукцион рабов не стал.

Уже в поместье я сразу же направилась в комнату к Шэмроку и под пристальным взглядом дядюшки выбрала себе самую уютную рубашку, а потом, чмокнув его в щёку в знак признательности и благодарности, убежала к себе мыться и переодеваться.

Ужин прошёл как всегда неторопливо. Гарлинг что-то там узнавал у Шэмрока, затем поделился с нами инфой о недавнем собрании Горосеев, а затем осведомился о моих успехах. Я рассказала. Дедушка выглядел довольным. Ну ещё бы — я тут жопу рвала, чтоб с минус бесконечности добраться до моего нынешнего уровня.

— Тогда после моего возвращения получишь Василиска и будешь официально принята в Верные Клинки Бога.

— Василиска? — удивилась я. Мне чо, дадут огромную змею? Я как Салазар Слизерин запру её в женском туалете во дворце Пангея и заставлю убивать несовершеннолетних школьниц?

— Он будет твоим мечом.

Я глянула на Шэмрока. Тот кивнул. Вау.

Охуеть. У меня будет свой крутой меч, один в один как Цербер дядюшки! Я теперь буду мега охуенной!

— Спасибо большое! — улыбнулась я, а потом, вдохновлённая моментов, поднялась из-за стола и села перед дедом на одно колено, преклоняя голову. Поза была крутой, эффектной. Я прям ощутила себя главной героиней какого-то фильма про рыцарей. — Я приму этот дар с честью.

— Слова настоящего Фигарленда, — посмеялся Гарлинг. Я ощутила укол в сердце. Этот дед, пусть и бывал порой сварливым ворчуном, ведь на самом деле заботился обо мне и гордился мною!

Я не стала давать обещаний о том, что не подведу его чаяния и желания — не хотела обманывать. Да и к тому же, кто знает, как повернётся судьба? Может, через годик я вообще пойду по стопам Шанкса и вопреки желанию оставлю семью? Или через три — сдам Луффи и революционерам всех Тенрьюбито? Я, конечно, договорилась с Сабо, что в обмен на мою помощь Революционной Армии они не тронут мою семью, но чего стоил этот уговор? То, что Сабо своё слово не нарушит, не значило, что его не нарушит какой-нибудь Драгон.

Я отогнала эти мысли. Пока рано о таком задумываться. Планирование своей жизни наперёд — это, конечно, круто, но мир «Ван Писа» был настолько непредсказуем, что все сегодняшние планы уже завтра могли пойти по пизде.

В свою комнату я возвращалась в приподнятом настроении, и даже вечерняя тренировка мне его не испортила. На ней Шэмрок вновь одолжил мне Цербера, который аж задрожал в моих руках, и принялся рассказывать, как правильно вести себя с мечом, поглотившим фрукт. Чёрт, а это точно всё ещё моя жизнь?

Мне хотелось поделиться этим с Сабо, но я так и не смогла. На следующий день я говорила о чём угодно, но только не о принятом Гарлингом решении. Мне было стыдно за это, но я ничего не могла с собой поделать. Я чувствовала, что, становясь Верным Клинком Бога, предаю революционера, и это было отвратительное ощущение.

Когда Гарлинг уехал сразу после утренней тренировки, это чувство в груди только разрослось. Я сидела за столом и попросту не могла сосредоточиться на домашнем задании по мировой истории. Все мысли уходили в другую сторону, а строчки из книги расплывались перед глазами непонятным пятном.

Твою мать. И почему меня так беспокоит, что обо мне подумает человек, которого я знаю всего недели две? Что за херня, Лиа? Раньше ты такой размазнёй не была!

Но прежде, чем я успела погрузиться в сюжетную ветку самобичевания, полуоткрытое окно в мою спальню распахнулось, и в комнату ввалился запыхавшийся Сабо. Я уставилась на него во все глаза.

— Что за херня? — удивилась я. Так-то мы сейчас были на третьем этаже и у моих окон никаких деревьев не было!

— Я немного облажался и решил воспользоваться твоим предложением, — широко улыбнулся он, строя из себя невинность. Я сперва не поняла, о чём шла речь, а потом до меня дошло, что я пообещала прикрыть его жопу в случае чего. Сука! Я из прошлого, ты зачем мне яму выкопала, а?

— Что случилось? Что ты натворил?

— Попытался проникнуть в кабинет Гарлинга, но меня чуть не спалил дворецкий. Пришлось вырубить его, но это заметила служанка.

Блять. Просто блять.

— Я же сказала тебе быть аккуратнее! — зашипела я. — И что теперь делать?

— Не знаю, — неловко улыбнулся он. — Но моего лица она вроде не видела.

Сука.

Я вдохнула поглубже, быстро осмысливая ситуацию. Что мы имеем? Сабо ебанул дворецкого, и это видела служанка. Значит, скоро Шэмрок будет в курсе произошедшего. Начнётся допрос с пристрастием, будут проверять всех слуг и рабов поместья. Тех, у кого не найдётся алиби, ждёт пиздец. Учитывая, что Сабо сейчас тусовался у меня, а не в конюшне, этот пиздец ждал и его.

Я быстро оглядела пацана. И приказала:

— Раздевайся.

— Что? — оторопел он.

— Твоя одежда. Ты молодец, что замаскировался под работника столовой, но если эту униформу найдут в твоих вещах, тебя тут же прижучат.

— Я собирался вернуть её туда, откуда взял, — признался он.

— Ты идиот? — подняла я брови. Чувак, ты ж среди знати рос! Ты должен знать, как это работает! — Они найдут грязную ничейную униформу и отправят её на экспертизу ДНК. Тебя тут же вычислят. Её надо не прятать, а жечь. Так что давай раздевайся.

— Я могу сам сжечь её где-нибудь, — запротестовал он. У меня чуть пукан не загорелся. Хули ты тут в девственника решил поиграть?

— И тебя спалят, пока ты будешь убегать отсюда, ага. Сабо, разуй глаза и включи мозг, а! Они сейчас будут как гончие выискивать тебя и следить за каждым слугой. Ты быстрее головы лишишься, чем поместье покинешь. Не выёбывайся и раздевайся, пока я сама тебя не раздела! Штаны, так уж и быть, можешь оставить, а вот фартук с рубашкой точно снимай.

Пацан наконец-то послушался. Я быстренько залезла в гардероб и вытащила оттуда старую рубашку Шэмрока, которую кинула Сабо.

Снаружи послышался шум. Бляха. Они слишком быстро среагировали.

— Чёрт. Ты теперь хрен в конюшню вернёшься, — заметила я, начиная нарезать круги по комнате. — Они точно тебя хватятся. А учитывая, что у тебя нет алиби…

— Есть идеи? — спросил Сабо. Я посмотрела на него. Пацан успел накинуть на себя рубашку, но не застегнуть её, благодаря чему мне открывался прекрасный вид на его накаченную грудь и кубики пресса.

Поняв, что слишком долго любуюсь столь прекрасной картиной, я откашлялась и отвела взгляд. О чём там Сабо меня спрашивал?..

Судя по ехидному взгляду пацана, он мою заминку увидел и очень ею гордился. Ну ты и мразь, конечно. Воспользовался моей слабостью к накаченным мужским бубсам.

— Идеи… — выдохнула я, вспоминая тему разговора. — Нет, ни одной. Хотя… — Я задумалась. — Ты можешь спрятаться у меня в комнате. Я скажу, что послала тебя в город за чем-нибудь. Дам тебе алиби. Вот только загвоздка в том, что стража у ворот не видела тебя выходящим.

— Можем сделать вид, что я тайно покинул поместье по твоему приказу, — предложил он.

— Ага. Обычный конюх — и тайно, аки Наруто, покидает поместье ради госпожи, — с сарказмом протянула я.

— Мы сыграем на том, что я из герцогства Вердейн, — нашёлся он. — Служил тебе верой и правдой в Софии по приказу Леонара, выполняя все твои хотелки, и теперь так же тайно служу тебе здесь.

А эта мысль имела в себе резон, и довольно неплохой. Мой тайный шпион, притворяющийся обычным конюхом. Шэмрок, конечно, обидится, что я его не посвятила, но… Да не, херню несу. Идея пиздец тупая. Дядюшка хорошо изучил семейку Вердейн и знает, что на моей стороне там не было никого и что братец уж точно не подпустил бы ко мне никакого мужчину.

И тут, словно желая показать, что народная поговорка «Вспомнишь говно — вот и оно» основана на многовековом опыте наших великих предков, я Волей Наблюдения ощутила быстро приближающуюся опасность.

На секунду меня заклинило. Дядюшка нёсся ко мне в комнату — явно почувствовал чужака. В свете устроенного Сабо переполоха точно решил, что вторженец, вырубивший дворецкого, ворвался ко мне.

Блять. Что делать?

Я посмотрела на революционера. На являющуюся на стуле униформу работника кухни. Потом на дверь. Воля Наблюдения просто вопила, и Сабо, судя по лихорадочно скачущему туда-сюда взгляду, тоже ощущал приближения пиздеца.

И тут во мне проснулся Флэш. Ну или Ртуть — кому какая киновселенная ближе.

Я схватила униформу кухни одной рукой, а Сабо за до сих пор расстёгнутую рубашку — другой. Пацана мгновенно дотащила до кровати (спасибо тренировкам) и повалила на неё, а сама рухнула сверху. Униформа тут же отправилась под подушку, а я, сев прямиком на бёдра обескураженного революционера, одной рукой принялась трепать себе волосы, создавая на голове что-то из разряда творческого беспорядка, а второй чуть ли не отрывала пуговицы на своей рубашке, распахивая её и демонстрируя белый лифак.

— Что ты?.. — выдохнул Сабо, пялясь сильно ниже моего лица.

— Заткнись, — посоветовала ему я, а затем резко наклонилась и крепко поцеловала. Чувак подо мной замер истуканом, и мне пришлось схватить его за руки, одну перемещая себе на ягодицу, при этом заставляя хорошенько сжать её, а вторую — на талию. Моя длинная домашняя юбка сильно задралась.

И ровно в этот момент дверь в мою комнату распахнулась.

Я прям почувствовала, как страх и напряжение в Шэмроке сменились лютым ахуем.

Я тут же оторвалась от Сабо и испуганно посмотрела на дядю. Справедливости ради, мне даже не пришлось притворяться: я реально боялась, что он нас спалит на какой-нибудь мелочи.

— Лиа, — вздохнул Шэмрок, проводя ладонью по лицу. — Дверь хоть запирай.

— Ко мне обычно никто вот так не врывается! — мгновенно возмутилась я, садясь обратно бёдра Сабо и строя из себя оскорблённую невинность. — Что-то случилось? У меня же ещё часов семь до тренировки.

— Да. Ты не слышала переполоха? — поднял он бровь. Я посмотрела на него тем самым славянским взглядом. — А… Не слышала. В поместье кто-то пробрался. Служанка видела, как вырубили дворецкого.

— Не знала, что наш дворецкий такой слабак, — хмыкнула я. — Моё присутствие требуется? Или я могу… — Я выразительно перевела взгляд на лежащего подо мной Сабо и провела рукой по его накаченной груди, как бы намекая дядюшке, что немного занята и проблемы поместья меня сейчас колышат в самую последнюю очередь.

— Извини, что прервал. До конца дня никуда не выходи. И конюха тоже не выпускай. — Конечно же, он сразу понял, кого я «соблазнила». — Тренировка отменяется.

Я благодарно улыбнулась. Дядюшка вышел, закрывая дверь, а я повернулась к Сабо. Пацан за это время успел выйти из состояния лютого ахуя и теперь смотрел на меня с искреннем восхищением и благодарностью.

— Спаси… — договорить я ему не дала, вновь целуя. В этот раз мягче, нежнее, но так, чтобы по ту сторону двери было хорошо слышно причмокивания.

Сабо в поцелуй втянулся мгновенно. Целовался он топорно: я явно была у него первой. Я сдержала смешок. Девственник, как мило! Но хоть отвечал живо и настойчиво.

Губы у Сабо были мягкие. Целовать их — одно удовольствие, а уж когда я, обхватив его лицо руками, углубила поцелуй, так вообще стало крышесносно.

Предательское дыхание сбилось. Это действительно происходило? Я правда целовала Сабо? Того самого Сабо, который типа крутой революционер и будущее этого мира?

Но даже эти мысли вылетели из головы, стоило парню задвигать руками. Одна из них вновь вцепилась мне в талию, а потом переползла на спину, прижимая ближе, а вторая бесстыдно облапывала бедро. Задранная юбка больше не была преградой, и я ощущала его сильные пальцы на своих ягодицах, и от этого по телу пробежал табун мурашек. Сабо их явно почувствовал и довольно усмехнулся в поцелуй.

И тут я очнулась, резко осознав, что происходит и что мы творим.

Я оторвалась от революционера, тяжело дыша и смотря на него ошалелыми глазами. Тот отвечал тем же. Его губы призывно блестели от слюны, и мне чертовски хотелось вновь припасть к ним.

— Дядя ушёл, — хрипло прошептала я.

— Ага, — согласился Сабо, и его голос был ничем не лучше моего. Мы вновь уставились друг на друга, изучая лица и даже не думая убирать руки: он весьма настойчиво лапал меня за бёдра, а я его — за грудь. — И ты меня не выдала.

— Зачем мне тебя выдавать? — не поняла я, а потом до меня дошло что он, походу, все эти две недели сомневался на тему моих мотивов. Бля, а я могу считать произошедшее за проверку? — Я же говорила, что на твоей стороне, чувак, так что расслабь булки.

— Хорошо, — довольно усмехнулся он, и это было чертовски сексуально. Чёрт, Сабо, не веди себя так, когда мы в таком положении!

Кстати о положении.

— Надо бы остановиться, — продолжила я, стараясь играть роль взрослого осознанного человека. Взрослый из меня, к слову, был крайне хуёвым.

— Ага, — вновь согласился пацан. А потом внезапно сказал: — Или можем продолжить.

Я удивлённо захлопала глазами. Чувак, не соблазняй меня! Я, как оказалось, очень падка на такие предложения с твоей стороны! Я сейчас держалась на чистом даже не знаю чём, потому что здравый смысл и рассудительность покинули меня в тот самый момент, когда ты ответил на поцелуй!

— И тебе не стрёмно вот так отдавать себя девушке из аристократии? — Сабо в ответ качнул бёдрами, чтобы я точно ощутила, НАСКОЛЬКО ему не стрёмно. Ладно, намёк понят. Во Драгон охуеет, если узнает. — Ну тогда потом не жалуйся.

— И не подумаю, — шепнул он за секунду до того, как мои губы вновь накрыли его.

Я, честно говоря, не знала, что это было — вспышка страсти, выплеск энергии или просто влияние момента. Правда, не знала. Зато знала одно: я об этом не пожалею.

Мы целовались как в последний раз, а потом и отдавались друг другу. Я многого от девственника не ожидала, но Сабо оказался на редкость способным учеником, и за этот вечер мы успели облюбовать не только мою кроватку, но и письменный стол с ванной.

Я с искреннем сожалением уходила на утреннюю тренировку, оставляя Сабо в постели, а потом под насмешливым взглядом дядюшки махалась мечом.

— Могла бы найти кого получше, чем этот конюх, — заявил он, когда мы закончили.

— Если б кто получше был — я б его нашла, — отозвалась я. — К слову о поиске. Удалось найти нападавшего?

— Есть несколько работников без алиби, сейчас проверяем их, — поморщился Шэмрок.

— М-м-м… А что дворецкий говорит?

— Напали со спины. Удар был совершён рукой. Рост нападавшего выше ста восьмидесяти сантиметров, должен быть сильным.

— Если удар был из засады, то может оказаться и слабым — он же исподтишка напал, — пожала плечами я. Шэмрок задумчиво кивнул, а я мысленно похвалила себя: своими руками я только что увеличила число подозреваемых. — А что хотел-то?

— Судя по всему, пробраться в кабинет отца. — Сука, Сабо, хер ли ты прям настолько спалился? — Думаю, искал информацию, связанную с семьёй Фигарленд.

— Наши грязные секретики? Или… — Тут я поняла, как можно ещё сбить поиск с толку. — Слушай, а много людей знает, что я скоро буду назначена в Верные Клинки Бога?

— Думаешь, это взаимосвязано? — заинтересовался дядюшка.

— Ну сам посуди. Дедушка говорит, что проведёт церемонию после своего возвращения. В тот же день, как он уехал, к нему в кабинет кто-то пробирается. Возможно, кто-то недовольный его решением или кто-то, кто работает на человека, недовольного его решением. Но кому оно могло бы помешать — вот в чём вопрос. Были ли другие претенденты помимо меня?

Моя теория, конечно, была тупой и взятой из воздуха, но я видела, как Шэмрок на неё клюнул, начав всерьёз обдумывать.

— Вполне возможно, — наконец кивнул он и потёр подбородок. — Твоё назначение явно встанет поперёк горла паре семей. К тому же, став Верным Клинком Бога, ты получишь больше полномочий, а в определённых ситуациях твой приказ будет стоять выше приказа Тенрьюбито.

— Крыса среди своих же, — цокнула я. — Хотя нет. Для Тенрьюбито это типичное поведение.

Шэмрок помассировал переносицу. Маленькая выходка Сабо превратилась для него в огромную головную боль, связанную с другими семьями из большой двадцатки. Мне даже стало его жаль.

— Ладно. Обсужу это потом с отцом. Ты пока свободна. — Я тут же радостно заулыбалась и засобиралась прочь. Дядя проводил меня насмешливым взглядом. — Через пару часов зайдёт служанка и принесёт униформу для церемонии назначения, так что не сильно увлекайся там. В три часа поедем в Пангею. И скажи своему конюху, что у него сегодня выходной, лошадей подготовит кто-нибудь другой.

— Поняла, — кивнула я.

— И постарайся прийти на завтрак!

— Ничего не обещаю! — засмеялась я в ответ.

И как же хорошо, что я ничего не пообещала, потому что от вида полусонного растрёпанного Сабо с торчащими во все стороны волосами и засосами made by Lia у меня сорвало крышу, и я мгновенно полезла к нему целоваться, наплевав на то, что была грязной и потной после тренировки. Пацан, к счастью, совершенно не возражал, подхватил меня на руки, отчего я аж вскрикнула, и с охотой показал, чему вчера научился.

Уже расчёсывая влажные волосы после ванной и наблюдая за тем, как Сабо чиллил на диванчике с расстёгнутой рубашкой, я пересказывала ему диалог с Шэмроком.

— Ты молодец, — похвалил меня парень.

— Конечно, молодец, — важно кивнула я. — А я ведь говорила!

— Прости, — улыбнулся он, но в его улыбке не было ни капли раскаяния. В чёрных глазах танцевали черти. — Но, знаешь, даже хорошо, что всё так обернулось.

Я засмеялась в ответ. Признаю, некоторые ошибки слишком хороши, чтобы не совершить их дважды.

Нас прервал стук в дверь — то была пятёрка горничных. Я разрешила им войти, и девушки, бросив взгляд на довольного Сабо, засмущались и тут же поклонились мне. Да-да, я знаю! Мой мужчина хорош! Особенно с этими засосами на шее! К вашему сведению, я их половину вечера выводила! Где моя Люксембургская художественная премия? Я однозначно заслужила!

Пара служанок принялась перестилать мою постель, меняя грязное бельё на чистое, ещё одна положила на диван униформу Божьего Рыцаря, а оставшиеся две начали помогать просушить волосы и убрать их в причёску, похожую на ту, которую носил Шэмрок: в момент назначения я хотела быть максимально похожей на него. Думаю, дядюшка такой подгон оценит и искренне порадуется.

Пока служанки возились со мной и бельём, Сабо молча наблюдал за происходящим. Чтоб ему было не так скучно, я приказала принести нам еды. Завтрак мы профукали, но вот на ранний обед успевали.

Когда служанки ушли, я вздохнула и села напротив Сабо, принимаясь за еду.

— Так значит, ты станешь Божьим Рыцарем, — сказал он.

— Верным Клинком Бога, это на ступень ниже, — поправила я. Блять. Я ж ему так и не рассказала. — Дедушка только два дня назад сообщил.

— Понятно. И каково это? Волнуешься?

Я удивилась. Сабо не выглядел обиженным или обозлённым, что я скрыла от него сей факт. Скорее, он как будто гордился мной. Это было приятно.

— Честно говоря, немного, — призналась я, откусывая кусок любимой картошки. — Мне по большей части по боку на становление Верным Клинком Бога или Божьим Рыцарем, я туда особо не стремлюсь, но… — Я отвела взгляд. — Я знаю, что это порадует дядюшку и дедушку. Особенно после того, как Шанкс сбежал и опозорил их. Мне… мне хочется отплатить за их доверие, за потраченное на меня время. Хочется показать, что я достойна, пусть на самом деле мне и противна концепция того, что Божьи Рыцари защищают не обычных людей, а Тенрьюбито. Это ещё больше сделает нас с тобой идеологическими врагами, и мне плохо от самой только мысли о подобном, но я… я разрываюсь. Я правда…

— Тш-ш-ш, — прервал меня Сабо, беря за руку. — Не волнуйся. Всё хорошо.

Я подняла на него взгляд, и парень улыбнулся. Не натянуто, а искренне. Понимающе.

Мы оба знали, что нихуя не «хорошо».

— Фактически мы по разные стороны баррикад, это правда, но и ты, и я знаем, к чему на самом деле тянется твоё сердце, — продолжил он.

«К тебе», — чуть не сказала я вслух. А потом сама ужаснулась этой мысли. Но не могла не признать, что она приятная. Эй, Лиа, детка, не отдавай своё сердце человеку, которого знаешь всего две недели! Да, я понимаю, тебя к нему адски влечёт, но думай головой! Прошу!

А Сабо, будто желая добить, продолжил:

— Честно говоря, поначалу я был о тебе… Ну… не самого лучше мнения, — признался он. — О тебе ещё в Софии много что говорили, а уж когда ты стала Тенрьюбито… Сама понимаешь.

— Не самая радужная картина, да, — хмыкнула я. Чо там про меня говорили? Что инцестница? Сто процентов. Рабовладельца ещё небось. Уверена, что и садистка. Хотя последнее так себе оскорбление.

— Честно, да. Но потом я попал в поместье Фигарлендов, и оказалось, что слуги здесь о тебе отзываются крайне положительно. Говорят, что ты странная, но заботливая, любишь поболтать и никогда не давишь авторитетом. А ещё помнишь их имена, — а это брехня, к слову, я больше половины забыла сразу же, — и называешь своими друзьями, братьями и сёстрами, — а это как раз потому, что имён нихуя не помню. — Затем я увиделся с тобой лично, и моей первой мыслью было «Она странная, но она другая». И ты… Ты правда удивительная. Я просто хочу, чтобы ты это знала.

У меня аж сердце сжалось. Сабо, чудо ты эдакое, мы знакомы всего недели две, а ты уже говоришь вещи, которые заставляют моё сердце биться быстрее, чем стоило бы. Я же сейчас заплачу, и всё это будет из-за тебя!

Сабо моих мысленных завываний не услышал.

— После того вечера, когда ты рассказала про себя и предложила объединиться, я всё пытался понять, что же тобой движет. Ты не выглядела как человек, который мог бы использовать других как игрушки или пытаться через меня выйти на Революционную Армию, чтобы вызнать её секреты и уничтожить, но при этом… Были сомнения, и я… я решил рискнуть и… и… Как бы сказать?..

Он опустил голову, а я улыбнулась:

— Тише, всё хорошо, я всё понимаю, — успокоила его я. — Ни ты, ни я не идиоты. Мы оба начали это, потому что, несмотря на все сомнения и опасности, искали друг в друге выгоду. И нашли.

— И нашли, кажется, не только её, — кивнул он, смотря мне прямо в глаза. У меня всё внутри замерло. Так он… он тоже это чувствовал? Эта ночь не была просто порывом страсти? Я… Вау. У меня просто слов не было.

— Сабо, — выдохнула я.

— Пока мы официально по разные стороны, но наступит день, когда окажемся на одной, — уверенно кивнул он, — и в этот день я обниму тебя как никогда крепко, клянусь.

У меня не было слов, одни эмоции. Следуя порыву я, чуть приподнявшись, перевесилась через столик и чмокнула его в губы. Что я там говорила про то, чтоб не отдавать сердце и думать головой? Ай, похуй. После такого — точно похуй.

Сабо в ответ посмеялся. Кажется, между нами только что рухнула толстая стена. Конечно, мы не всё обсудили, не всё разжевали, но как будто это и не нужно было. Не вслух, во всяком случае. Я понимала, что гложило революционера, а он понимал, что беспокоило меня. Это были очевидные, во многом похожие вещи, и мы просто молча пришли к одному и тому же итогу в наших размышлениях.

К двум часам, когда атмосфера стала полегче, а мне пора было собираться, Сабо лично застегнул на мне белую рубашку и пальто.

— Ну жёнушка прям! — пошутила я.

— Жёнушка будет ждать, когда муженёк вернётся домой, — пообещал он. Моё сердечко хуякнуло о грудную клетку. Чувак, если ты так продолжишь, то я кончу и кончусь как личность!

В дверь постучали. То был Шэмрок. Пора.

Сладко поцеловав Сабо на прощание, я вышла из комнаты. Дядюшка окинул меня внимательным взглядом, а потом довольно усмехнулся.

— У меня как будто снова два сына, — довольным тоном заметил Гарлинг, когда мы спустились к карете. Чего? Мы что, щас настолько похожи? На всякий случай посмотрела на наше отражение в окне. Ну, схожесть в одежде и волосах есть, но вот в лицах — не особо.

Я пожала плечами. Не, мы всё ещё выглядели как разные люди.

Правда, почему-то никто моего мнения не поддерживал, и когда мы приехали в Пангею и выбрались из кареты, все Тенрьюбито в округе удивлённо заахали и заохали. Мужики, да что с вами?

Мы, игнорируя всех этих высокопоставленных ребят, которые пришли поглазеть на красивую меня, прошли в замок. Я старалась вести себя как крутая и сильно не оглядываться по сторонам, хотя меня уж очень распирало от любопытства.

Мы поднялись по нескольким лестницам, и я поблагодарила Шэмрока за тренировки. Мой злейший враг был побеждён, ура!

Наконец, мы остановились у массивных дверей. Слуги тут же оповестили о нашем приходе и распахнули их. Я охуела. Передо мной были все пятеро Горосеев в своём знаменитом кабинете, где творилось всякое зло. Нет, Шэмрок меня, конечно, предупреждал, но я как-то не до конца осознавала, что вот прям встречусь с ними.

Мы прошли внутрь. Гарлинг представил меня, и я поклонилась, выражая уважение.

— Что ж, неплохо, неплохо, — заговорил один из этих мужиков. Я даже имя его знала Ю Питер. Чувак явно вышел из песни Вани Дмитриенко, только я никак его Москву-Венеру найти не могла. — Когда ты заявил, что твой сын нашёл твою внучку в семье каких-то герцогов, я решил, что это ошибка, но сейчас вижу, что нет. Твой второй сынок всё также создаёт проблемы.

— Надеемся, она окажется не такой, как её отец, — поддакнул второй чувак, Марс. Шоколадный Батончик хуев, знал бы ты, кто мой отец! Хотя я сама толком не знала: какой-то бедняга, умерший от плетей знати.

— Она воспитывалась аристократами, а не грязными пиратами, — ответил Гарлинг. Вот именно! Нечего на меня тут бочку гнать, планеты недоделанные!

— Во всяком случае, приступаем, — приказал Марс.

Гарлинг, весь такой важный, встал передо мной, и я тут же преклонила колено, низко опуская голову и прикладывая руку к быстро бьющемуся сердцу.

Обнажённый клинок коснулся правого плеча, потом — левого, в затем — снова правого. Какое-то время ничего не происходило, стояла полная тишина, а потом левый бицепс пронзило болью. Я вздрогнула всем телом, но заставила себя заткнуться и не издавать ни звука. На лбу выступила испарина, и мне даже пришлось прикусить щёки изнутри в попытке прогнать одну боль другой.

Вспышка длилась всего секунд пятнадцать, но я вспотела как скотина. Это было пиздецки больно. Что это, блять, за клеймо такое, раз оно приносит такие страдания?

Про печать Завета я знала уже давно — не просто же так Шанкс от руки избавился. Пока готовилась к назначению в Верные Клинки Бога, Шэмрок рассказал чуть больше, но не стал распространяться про Иму и прочую секретную божественную поебень. Сказал только, что это знак верности и что будет больно.

— Можешь подняться, — приказал Гарлинг. Я так и поступила, всё ещё склоняя голову. — С этого дня ты принята в Божьи Рыцари и становишься Верным Клинком Бога. Поздравляю.

— Это честь для меня, — ответила я. — Спасибо за доверие.

— Постарайся оправдать его, — хмыкнул Шоколадный Батончик. Бля, вот варежку захлопни, а то атмосферу портишь!

Тут дедушка вновь вернул всё моё внимание к себе, протягивая саблю. Я приняла её обеими руками, не веря своим глазам. Она был средней по весу, легче Цербера, но тяжелее тренировочного меча. У неё была красивая резная рукоять и такие же резные ножны. Чем-то она напоминала саблю Шэмрока.

Получив кивок от Гарлинга, я обнажила клинок. Сталь блеснула в свете ламп. Красота.

— Это Василиск, — сказал дедушка.

— Василиск, выйди, — приказала я. Сабля в руках задребезжала, а потом лезвие превратилось в существо с меня ростом с мордой петуха, двумя крыльями, куриными ножками и очень длинной змеиной жопой. Это что за подгон, едрить?

Я подавила разочарование. Ну бля, а мы не могли как в «Гарри Поттере» забабахать огромную змеюку? Нахера морду петуха? Его ж на зоне чморить будут!

Да уж. Цербер Шэмрока был более пугающим. Мой же… Ну-у-у… Если верить словам дедушки, то Василиск умел выделять яд любой частью своего тела и превращать взглядом в камень. Прикольно, чо.

Я коснулась чешуи на шее кончиками пальцев. Василиск тут же довольно ткнулся мне в руку. Он был прохладным и гладким. Интересно, а он будет линять как остальные змеи? А то я такой АСМР распаковки могла бы заснять, что весь Тик Ток охуел бы.

И тут я подумала, что ему нужно имя. Всё же Василиск — это модель поглощённого мифического зоана, а я хотела обращаться к новому питомцу именно как к живой личности, а не как к инструменту.

В голову пришла идея. Ну что ж, я фанат «Гарри Поттера», а потому других вариантов для имени Василиска, злобного змея, выращенного Салазаром Слизерином и управляемого Томом Реддлом, просто быть не могло:

— Отныне тебя будут звать Годрик Гриффиндор, — торжественно произнесла я. Василиск обрадовано закукарекал, а я сдержала гиений смех. Чую, где-то только что повесилась парочка фанатов «Гарри Поттера». Не могу их в этом винить.

— Используй Годрика Гриффиндора во благо, — наставил меня дедушка.

— Всенепременно, — пообещала я, вновь кланяясь.

На этом церемония была завершена.

На выходе нас уже ждали некоторые Божьи Рыцари и Верные Клинки Бога. Все они поздравляли меня, а я благодарила каждого из них за добрые слова.

— Теперь буду звать тебя мини-командиром, — заявил Соммерс — прикольный старикан, который частенько наблюдал за мной во время тренировок и заявлял, что истинная форма настоящей любви — это садизм. Чувак хлопнул меня по плечу.

— Спасибо, не надо, — качнула головой я. Но мужику было насрать на моё мнение.

Я посмотрела на дядюшку. Тот лишь пожал плечами, мол, смирись, и вообще сама виновата, что так похожа на меня. Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Чёрт, и когда мы уже домой вернёмся? Мне надоели эти поздравления! Хочу обратно в крепкие объятия своей жёнушки!