Гермиона Грейнджер и Сила Рун (джен)

Так потекло время. Много-много времени. Я спасалась от сумасшествия в Чертогах — там у меня была обширнейшая библиотека из всех книг, что когда-либо попадали мне в руки. Но я регулярно выходила в Тьму и наблюдала у внешнего края Кольца. Теперь я поняла, что нахожусь, скорее всего, в ящике стола. Предметы вокруг были писчими принадлежностями, пергаментами и перьями.

И вот однажды тьма стала чуть более светлой. Ящик открылся. Моему внутреннему Оку (как сказала бы Сивилла) предстал сгорбленный нос и тёмные, почти как моя Тьма, чёрные глаза. Снейп!!! Я бы заорала что есть мочи, но не могла. Стала посылать ментальные образы — почувствует или нет? Долго он смотрел на камень, не дотрагиваясь, а потом резко закрыл ящик, да так, что моя Тьма даже содрогнулась.

С того раза такие "сеансы" повторялись регулярно. Он подолгу буравил мою обитель, то есть, Кольцо, разумеется, взглядом. Я назвала эти встречи "операция Буравчик". Наверное, хочет вызвать Лили, но не решается. Давай же, давай, когда ты решишься?!!

Наконец, это настало. В мою темноту ворвалось движение, я ощутила сжатие — и тут нельзя было зевать! Я уже поняла: в Камне всё происходит о-о-чень ме-е-е-дленно. Пока Лили появится, пока дойдёт... я проскочу без очереди! Может, даже нагло крикну: "Вас здесь не стояло!"

Моё сознание потянулось — и я прорвалась! Белесым призраком ментального тела повисла в воздухе. И Снейп меня увидел.

— Какого дьявола! Опять вы! — заорал он, как раненый зверь. — Мисс Грейнджер, как вы здесь оказались?!

Я не обратила внимания на его вопли (у меня уже иммунитет). Я так радовалась, что "вышла из Сумрака", что бросилась моему спасителю на шею. Брр! Кажется, ему неприятно и холодно! Я отлетела на шаг и начала оглядываться. Мы были в кабинете директора.

— Что вы делаете так часто в кабинете Дамблдора? — спросила я.

— Дамблдор умер от страшного проклятия. Теперь я исполняю его обязанности. Надеюсь, временно, — нехотя объяснил он. — А вот что насчёт вас?

— Я каким-то необъяснимым образом попала в камень на этом кольце, — грустно сообщила я.

— Почему с вами вечно случаются необъяснимые вещи? Вы даже Поттера переплюнули своими странностями.

Я пожала призрачными плечами. Ах, у меня снова есть плечи!

— Следуйте за мной, — строго сказал он. И эта фраза была бальзамом для моих ушей. Да, у меня снова есть уши, пусть и белесо-призрачные!

Но оказалось, я не могу отойти далеко от кольца. Меня тянуло обратно. Тогда, недолго думая, я надела кольцо на свой призрачный палец — и оно там и осталось.

— Что вы делаете?! — снова завопил Снейп. — Предположим, проклятия на кольце больше нет, но это ценная реликвия! Не вам её носить!

— Ну, знаете, я здесь живу, вообще-то. Кто ещё может таким похвастаться?

— Можете теперь идти? — спросил он недовольным, но более спокойным тоном. — Тогда за мной!

— Как он любит командывать, — думала я, плывя за Деканом по коридорам Хогвартса. Могла и шагать, но плыть было сподручнее. К тому же, в кои-то веки, я от него не отставала.

— А почему никого нет? — я оглядела пустые коридоры.

— Летние каникулы, — буркнул он.

Ого, значит, снаружи не прошло и трёх месяцев. По моим ощущениям — вечность.

Мы пришли в больничное крыло. Там, за ширмой, в странном закрытом хрустальном... гробу? — лежала... Что ещё за Спящая Царевна? Это была я.

— Профессор...

— Директор, — поправил он.

— Да, всё равно. Вы сказку не читали? Замуровали гроб, а как же меня поцелует прекрасный принц?

На словах "Прекрасный Принц" он вздрогнул. Ой, как-то двусмысленно вышло.

— Что со мной? — уже тише спросила я.

— Магическая кома. Вы лежите в специальном стазисе, и я его постоянно совершенствую.

— Можно, я попробую вернуться? И года не проходит, чтобы я тут не валялась в бесчувственном состоянии.

— И я о том же, — сказал он осуждающе, левитацией открывая крышку, — пробуйте.

Я пролетела сквозь себя, теребила себя за руки, старалась вернуться в тело — но тщетно.

— Не вышло.

— Ничего. У меня ещё есть идеи насчёт некоторых зелий, — его глаза блеснули исследовательским огнём, — особенно если вы переведёте мне один древний трактат на старорусском.

— Переведу! Я в этот камень больше ни ногой!

* * *

Остаток лета я жила в Хогвартсе на правах привидения. Даже немного подружилась с Миртл, хоть подруга из неё была очень токсичная. Скоро выяснилось, что по своим свойствам я ближе к полтергейсту Пивзу, чем к привидениям. Я могла удерживать лёгкие предметы: перья, книги. Могла, вот радость! — переворачивать страницы и делать записи. Эти умения превратили меня в личного секретаря нового директора. Он старательно сваливал на меня бумажную работу, а я не отказывалась: в новом качестве мне не нужны были ни еда, ни сон, что освобождало немыслимое количество времени.

Ночью я скользила по замку, подолгу задерживалась в библиотеке и много занималась рунными ритуалами. Мне полюбилась Руна Оболочка (И-Щ), которая должна была уплотнять моё ментально-астральное тело и добавлять новые тонкие слои. Я становилась плотнее, менее прозрачной, могла поднимать всё более тяжёлые книги — но вернуться в тело не могла. Эти упражнения повышали и мою светимость. Снейп даже начал щуриться при виде меня.

— Если так пойдёт дальше, — шутила я, — скоро всем обитателям Хогвартса придётся носить защитные очки, как в Изумрудном городе. Ну, или выгнать меня прочь из замка.

Я попросила Снейпа отпустить меня повидаться с родными на остров. Бедным Грейнджерам сообщили о моей "гибели". Тревожить их своим новым видом я не собиралась. Умерла — так умерла. Всё-равно я у них отрезанный ломоть. Но к моим островитянам тянуло неимоверно!

— Хотя бы сову пошлите! — взмолилась я. — Может, Эвридика по старой договорённости ещё заходит на почту... хотя зачем теперь ей это делать.

— Я не отпущу вас одну, — заявил Снейп, — совершим короткий визит перед новым учебным годом. Передадим письма и перечень необходимого для школы мистеру бывшему Лонгботтому и мисс бывшей Хардкасл.

Я подозревала, что он не мог оставить без присмотра вовсе не меня, а злополучное Кольцо, но не имела ничего против сопровождения. Снейп на нашем острове, весь в чёрном, на пляже — это же сенсация! Контраст между его мрачной фигурой и райским уголком казался мне комичным до слёз. Я развеселилась! И реальность превзошла мои ожидания!

* * *

Визит директора Снейпа на Остров Эларион был... впечатляющим!

Снейп прошёл мой гостевой Портал, настроенный на краю Запретного леса, с таким выражением лица, будто шёл на казнь. Его чёрный силуэт, возникший под ласковым солнцем нашего Острова, выглядел так же уместно, как скорпион на торте. Но не успела я насладиться редким зрелищем, как началось великое Приветствие.

Нет, первой реакцией обитателей Острова было оцепенение. Дети, игравшие на пляже, замерли. Эвридика, вышивавшая что-то на веранде, подняла голову и застыла.

Затем крик разорвал тишину острова:

— ГЕРМИОНА!

Близнецы первые сорвались с места и понеслись ко мне со всех ног, спотыкаясь о собственные сандалии.

— Ты живая! Ты вернулась! Невилл сказал, ты в коме, ты не просыпаешься, а ты здесь!

Они попытались броситься мне на шею и — пролетели насквозь. Замерли, оглядываясь на меня с недоумением. Я повисла в воздухе, белесая, полупрозрачная, с виноватой улыбкой.

— Я... ну, технически я пока ещё в коме. Это сложно. Но я здесь! Видите? Я разговариваю, я вас вижу, я...

Договорить я не успела, потому что налетели остальные.

Невилл бежал, размахивая каким-то садовым инструментом, и орал: "Гермиона жива, я же говорил, я же чуял!" Две младшие девчушки, которых мы спасли прошлым летом, вцепились друг в друга и стали всхлипывать, но улыбаясь. Невозмутимый Чистюлькин издал серию радостных гудков и закрутился на месте, поднимая фонтаны песка.

Невилл тоже попытался меня обнять и тоже провалился сквозь мою светящуюся тушку. Я рассмеялась — беззвучно, но от души.

— Я теперь немного... э-э... разреженная. Но я тут! Честное слово, тут!

Подошла Эвридика, она не пыталась меня трогать, просто смотрела добрым взглядом и кивала. Зато её Тень отплясывала какой-то зажигательный танец.

— Гермиона, ты светишься! — радовалась подбежавшая Келли.

Наш маленький бывший обскур молча стоял в стороне и робко улыбался. Я почувствовала, что готова расплакаться, хоть и не представляла как это можно сделать в моём состоянии.

И только когда первая волна радости схлынула, все взгляды постепенно, сместились на фигуру, застывшую в двух шагах от портала. Чёрная мантия. Крючковатый нос. Беспощадно сжатые губы. Снейп.

Младшие дети шарахнулись за спины старших. Эрик спрятал за спину руки, с которых сыпались искры непроизвольной магии. Близняшки синхронно ахнули и зажали рты ладошками.

Снейп лишь холодно окинул взглядом эту компанию, и его губы сжались ещё крепче. Казалось, он вот-вот разразится язвительными комментариями.

— Это... это тот страшный профессор? — прошептал кто-то из малышей.

— А почему он такой чёрный и злой? — не унимался шёпот.

— Я слышу вас, — ледяным тоном произнёс Снейп. Дети дружно взвизгнули и отшатнулись ещё на метр.

Чистюлькин, доселе радостно гудевший, издал тихий, испуганный «бип» и спрятался за единственное на пляже чахлое деревце. Деревце было явно недостаточным, чтобы скрыть его блестящий корпус, но Чистюлькин старательно делал вид, что его не видно.

Я вздохнула.

— Профессор Снейп, директор Хогвартса, — официально представила я, — он согласился помочь с доставкой писем и школьных списков. И вообще, он не кусается. Почти.

Снейп медленно обвёл взглядом остров, наши постройки, финиковую рощу, замерших детей и одинокий куст, из-за которого торчал дрожащий манипулятор Чистюлькина. Его лицо не выражало ровным счётом ничего, кроме холодного осуждения этого балагана.

Невилл, собрав всю свою гриффиндорскую храбрость, шагнул вперёд.

— Директор, сэр... мы, э-э, очень благодарны, что вы... э-э... ну, что нашли нашу Гермиону. Мы много о вас рассказывали детям... В хорошем смысле! — поспешно добавил он.

— Мистер... Грейнджер, — перебил Снейп, — вы всегда были красноречивы, но сейчас ваше косноязычие достигло новых высот. Просто покажите, где здесь можно сесть и не наступить на что-нибудь магически нестабильное. Он покосился на Эрика.

Невилл закивал и повёл его к веранде. Дети провожали чёрную фигуру взглядами, полными смеси ужаса и любопытства. София, оправившись от первого шока, дёрнула меня за призрачный рукав:

— Гермиона, а он правда злой? Или только притворяется?

Я посмотрела на прямую, напряжённую спину Снейпа, на его сведённые плечи, на то, как он коротко кивнул Эвридике, предложившей ему чай.

— Он очень старательно притворяется, — ответила я, — но вообще-то он тот ещё добряк.

И тут случилось неожиданное. Из тени финиковой рощицы вышла Алиса Лонгботтом. Она несла корзину с бельём, и её взгляд упал на Снейпа.

— Северус? — тихо сказала она, — ты... ты до сих пахнешь полынью и старостью книг.

Казалось, время остановилось. Снейп замер, будто его ударили под дых. Он смотрел на Алису как на призрак из далёкого, общего прошлого, где они оба были другими.

— Алиса, — произнёс он, и его голос, к моему изумлению, звучал не резко, а... сдержанно-почтительно. Почти как в те редкие моменты, когда он обращался к Макгонагалл. — Ты прекрасно выглядишь!

Алиса мягко улыбнулась, кивнула, и присоединилась к нам. Этот короткий диалог сделал что-то с атмосферой. Ледяная скорлупа Снейпа дала трещину. А Эвридика, наблюдая за этим, мудро кивнула и сделала детям едва заметный знак.

Великое сближение началось с малого. Малышка Нина осторожно подошла и молча протянула Снейпу идеально круглый, тёплый камушек с пляжа. Он посмотрел на камень, потом на её серьёзное личико, и... взял его. Молча. Положил в карман мантии.

Это было сигналом. К Снейпу потянулись, как к экзотическому, немного опасному, но фантастическому животному. Ему показывали сад, где каждый овощ пел тихую песенку при поливе. Ему демонстрировали, как они учатся направлять ветерок, чтобы сушить бельё.

— А это у нас экспериментальный сад, — Невилл, был горд своими успехами, — мы культивируем редкие растения. Вот тут у нас огненные лилии, они для заживляющих зелий, тут лунный мох, а вот здесь…

Снейп, чьё лицо на протяжении всей экскурсии сохраняло выражение сдержанного скептицизма, вдруг замер. Его пальцы, до этого равнодушно теребившие край мантии, перестали двигаться.

— Это... — голос его прозвучал непривычно тихо, почти без интонаций.

Я подплыла ближе, проследив за его взглядом. В расщелине между двумя камнями, у самого корня старого финикового дерева, прятался серебристо-серый кустик с каплевидными листьями. На кончиках двух из них дрожали прозрачные, словно роса, жемчужные шарики.

— А, Туманная Слеза, — буднично сказал Невилл, — Эвридика её нашла в прошлом году. Очень капризная, зато полезная.

Снейп медленно, почти благоговейно опустился на корточки. Его длинные пальцы замерли в сантиметре от листа, не касаясь.

— Lacrima Nebulae, — произнёс он, — считается, что последний экземпляр в Европе погиб в четырнадцатом веке. Его пытались разводить в теплицах Хогвартса при Диппете. Безуспешно.

Снейп резко поднялся. Его лицо снова стало непроницаемым, но в чёрных глазах плескалось что-то, очень похожее на смятение.

— Оно не растёт в теплицах, — подтвердила Эвридика, бесшумно возникшая за его спиной. — Ему нужен туман, соль и чтобы граница между мирами была совсем тонкой. Здесь она тонкая.

Снейп не ответил. Он смотрел на растение так, как смотрит археолог на только что найденную гробницу фараона — с жадностью, почтением и плохо скрываемым восторгом.

— Сок этого растения, — заговорил он, и голос его звучал глухо, словно на лекции, — обладает уникальными стабилизирующими свойствами. Одна капля способна удержать от расслоения даже зелье Оборотного, сваренное с нарушением технологии. Экстракт лепестков выводит следы тёмных проклятий, не повреждая живые ткани. А кристаллизованные слёзы… — он на мгновение замолчал, — при правильной дистилляции восстанавливают стёртые воспоминания.

— Мы делали из них настойку для мамы, — кивнул Невилл, — в сочетании с рунной медицинской капсулой эффект был потрясающий.

— Вы понимаете, — сказал Снейп, обращаясь ко всем сразу, — что этот ресурс уникален. В руках некомпетентного человека…

— Мы не некомпетентные, — тихо сказала Эвридика, стоявшая в дверях.

— Очевидно, — наконец произнёс Снейп. Его голос звучал сухо, но в нём не было привычного яда, — иначе растение давно бы погибло от вашего энтузиазма.

— Покажите, — после паузы коротко приказал он, — вашу... медицинскую капсулу.

Мы привели его в небольшую каменную постройку у подножия холма. Там, в окружении рун и пузырьков с зельями, в мягком голубоватом свечении стояла наша медицинская Капсула. Сейчас она была настроена, в основном, на Эрика, но иногда в неё просилась София. После сеансов в Капсуле девочка могла регулировать свой редкий Дар Невидимости.

Снейп молча обошёл капсулу, изучая встроенные руны и содержимое флаконов. Потом перевёл взгляд на меня. Потом отвернулся и снова уставился на капсулу. И тут Эвридика, молча наблюдавшая всю сцену, сделала шаг вперёд. В её руках появился небольшой, изящно огранённый флакон из тёмного стекла. Внутри мерцала густая жемчужная жидкость.

— Возьмите, — сказала она, — первый сбор Туманной слезы. Самый чистый.

Снейп медленно, словно через силу, сжал пальцы вокруг флакона. Спрятал его во внутренний карман мантии и кивнул.

* * *

Кульминацией стал обед. Директора угощали невиданными вещами: финиковым мёдом, который светился изнутри, хлебом, испечённым от жара магического кристалла и чаем из местных трав, от которого в голове прояснялось и на душе становилось спокойно. Снейп ел мало, с видом дегустатора, пробующего потенциально ядовитые грибы, но от чая не отказался. И, кажется, даже расслабил плечи на миллиметр.

Именно за чаем Невилл, краснея, но с прямой твёрдостью, выдвинул предложение.

— Директор, сэр... У нас тут, на острове, есть одна особенность. Эвридика показала. Здесь... слои реальности тоньше. Можно, если знать как, создать помещение, которое будет как бы рядом, в кармашке измерения. Там идеальные условия для зельеварения: абсолютная стерильность, управляемая температура, и время течёт чуть иначе — можно ускорять процессы созревания или, наоборот, замедлять для наблюдения.

Он сделал паузу, глотнул воздуха.

— Мы думали... если вы не против... мы могли бы попробовать построить тут, в параллельном измерении, экспериментальную зельеваренную лабораторию, — Невилл поспешил добавить, видя, как брови Снейпа поползли вверх, — а мы... мы могли бы помогать. Собирать ингредиенты, соблюдать чистоту. И учиться.

Снейп отставил чашку. Его чёрные глаза изучали Невилла, потом скользнули по оживлённым лицам детей, по мудрому лицу Эвридики, по мне, парящей в углу.

— Работа с пространственно-временными карманами непредсказуема. Дети... — он обвёл их взглядом, — являются живительным рассадником хаоса и глупости. Ваше предложение граничит с безрассудством. Я... обдумаю его.

Уезжал Снейп с тем же каменным лицом. Но в кармане его мантии лежал тёплый камушек и флакон с Туманной Слезой, а в руках он с невозмутимым видом сжимал коробочку с финиковой пастилой, которую ему на прощанье вручила Алиса.

— Увидимся в Школе! — крикнула я Невиллу и Келли, шагнув первой в сияющую арку, а потом Портал свернулся за чёрной фигурой Снейпа, закрывая проход в место, которое пахло не полынью и старостью книг, а морем, солнцем и тёплой надеждой.