Шах и Мат. Том 1. Песнь, что еще не окончена (гет)

Госпатрик укрылся в чертоге Бамборо на границе с Шотландией, не принимая условий Вильгельма. Король решил не штурмовать замок, избрав иной путь: повелел разорить окрестные города и деревни, дабы лишить Госпатрика возможности собрать воинство и запастись припасами. Вскоре Госпатрик был "вынужден" покориться воле Вильгельма.

Замысел Вильгельма обернулся прахом. Народ северной Англии не утих, напротив, еще пуще воспылал мятежным духом. Вильгельм узрел — Ингигерда говорила истину.

* * *

Ингигерда сидела у костра, кутаясь в накидку. Пламя потрескивало и бросало дрожащие отблески на ее лик. С неба тихонько падал снежок. Где-то в чаще глухо ухала сова, нарушая ночную тишь.

Из леса выступил Ролло. В руках он нес пару заячьих тушек.

— Вот трапеза наша на сей день, — произнес он, являя добычу.

Он приблизился к огню, присел на пенек и принялся освежевать дичь.

— В ближней веси неспокойно, — молвил Ролло. — Люд вновь бушует, гонит наших прочь.

Ингигерда усмехнулась.

— Скоро явится ваш добродетель. Разгонит всех по углам, да снова помилует.

— Вильгельм — правитель мудрый и справедливый! — горячо возразил Ролло. — И стратег отменный!

Ролло уж было вознамерился поведать о сечах былых, о хитроумных тактиках боя короля, но Ингигерда пресекла его начинание:

— И куда же его стратегия мира завела? — иронично вопросила она, устремив на Ролло пристальный взор.

— Ты предлагаешь всех предавать смерти? А над кем тогда владычествовать?

— Не глаголю, что надобно убивать всех и всегда, — ответила Ингигерда. — Но коли и дураку ясно, что народ не склонит главы, надлежит действовать иначе. Суровее. Кровавее. А не токмо трех человек на виселицу отправить. Теперь Вильгельм пребывает в шатком положении. Эдгара поддерживает Малькольм, даны, весь север Англии. Соберутся они воедино — и сметут Вильгельма с престола. Кто он супротив такого воинства?

Ролло сдернул шкуру со второго кроликов.

— Чувствую, ведаешь ты, как поступить надлежит?

— Ведаю, — кратко ответствовала Инги.

— Страшусь услышать…

— Сжечь весь север Англии, — произнесла Ингигерда ровным голосом.

Ролло резко вскинул голову, взор его вспыхнул недоумением и ужасом.

— Что?! Ты в здравом уме?! Сколько денег и лет уйдет на восстановление земель!

— Именно так, — кивнула Ингигерда, и в глазах ее мелькнул холодный расчет. — Людям будет нечего есть, негде укрыться от непогоды. И кто им дарует сие? Малькольм? Не его люди то, не станет он казну свою истощать. Даны? Нет. Вильгельм. И только он. А тот, кто помогает, — уже не враг.

Ролло замер, погрузившись в раздумья над ее словами.

— Се — поистине гениально, — ответил он наконец.

— Так оно и есть.

— Дивлюсь, — покачал головой Ролло, — ибо Господь дал тебе родиться в женском обличье.

— Женщина иль мужчина — все едино, — вздохнула Ингигерда, и в голосе ее явственно прозвучала досада. — Вильгельм не прислушается ко мне. Упрям, как вол…

Ролло, словно уловив потаенные мысли ее, воскликнул:

— Нет, Инги… И помышлять не смей! Ведь он предаст тебя казни!

— Желаешь ли ты, дабы Вильгельм удержался на престоле английском? — резко вопросила Ингигерда.

Ролло безмолвствовал.

— Коли так — надлежит действовать!

Ингигерда схватила лежащую подле палку, воспламенила ее от костра и стремительно вскочила на ноги. Взгляд ее устремился к Слейпниру. Конь тихо фыркнул, точно чуя неспокойный дух хозяйки.

— Что?! Сейчас?! Ингигерда! — вскричал Ролло, поднимаясь. В руке он держал тушку зайца.

Не ответствуя ни словом, Ингигерда широкими шагами направилась к скакуну.

— Ингигерда, постой! — воспротивился Ролло.

— Прихвати хворост! — кинула она, уже ухватившись за седло.

— Хворост?

— Да! И следуй за мной!

Вскочив на спину коня, Ингигерда направила его по узкой тропе вглубь дремучего леса.

— Ингигерда! — окликнул Ролло, но она уже растворилась в чаще. — О, Боже! — вырвалось у него.

Он бросил дичь на землю и, схватив охапку хвороста, что лежала неподалеку от костра, побежал вдогонку.

— Не отставай, нянька! — донеслось до него.

* * *

Они вырвались из чащи на холм. Ингигерда остановила Слейпнира у самого края. Ролло наконец настиг ее и замер рядом. Грудь его вздымалась от тяжкого дыханья. Внизу, в долине, дремала деревенька. Повернув главу, Ингигерда узрела неподалеку ветряную мельницу. Она с ловкостью соскочила с седла.

— Следуй за мной, Ролло! — возгласила она, направляясь к строению. — Ныне настал час показать, кто властвует в этих землях!

Ролло проследовал за ней.

Они приблизилась к ветряку — его деревянные лопасти скрипели под напором ветра. Инги размахнулась и метнула пылающую деревяшку. Ингигерда применила магию, и пламя быстро облизнуло доски, разбрасывая алые искры. Запах гари мгновенно наполнил воздух, смешавшись с морозной свежестью.

Ролло стоял опешив. Глаза его были расширены от ужаса.

Ингигерда решительно вырвала из его рук следующую палку, поднесла к пламени и, как только древесина занялась, направилась в сторону коня.

— Поджигай ветку, и идем в деревню! — провозгласила она.

— Инги… — пролепетал Ролло, не двигаясь с места. — Вильгельм… Народ разнесет слух! Вильгельм узрит в сем бунт! Найдет нас — и отрубит головы без милости!

Но Ингигерда уже вскочила в седло и унеслась, оставляя за собой вихрь снежной пыли.

* * *

Первый дом вспыхнул в единый миг. Из объятого пламенем строения вырвался седобородый старец, из уст его вылетали невнятные вопли, подобно стенаниям старухи, у которой обитала Инги. Но деве не было дела до его речей — ноги вели ее уже к другому жилищу.

Поджог... Следующий дом... Поджог...

Деревня пробудилась во всей своей тревожной суете: люди вырывались из лачуг — одни в исподних рубахах, босые, другие накинув лишь накидки. Женщины пронзительно взвизгивали, дети заливались горькими слезами, мужи хватались за топоры да вилы. Лица искажались: у кого от страха, у кого от злости.

— Вы склонитесь пред вашим королем Вильгельмом! — голос Ингигерды раскатывался над деревушкой, заглушая и треск огня, и отчаянные вопли. — Либо сгинете в пламени его праведного гнева!

В людском скопище она приметила Ролло, что наконец догнал ее. Он взирал на происходящее, не расставаясь с охапкой хвороста, и явно мыслил, будто сие — некий страшный сон, коий скорее бы миновал.

— Ролло! То строение! — возгласила Инги, указуя перстом. — Пусть зерно обратится в пепел! Да не уцелеет ни единая крупица!

Ролло, выхватив из охапки одну палку, поджег ее от ближащего дома, охваченного пламенем, и устремился к сараю.

— Нет! Нет! — завопили мужики, бросаясь на защиту добра, но Ролло успел поджечь постройку.

Народ уже мчался с ведрами, полными воды. Ингигерда воздела длань — и в тот же миг слабый огонек претворился в неистовое пламя, пожирающее весь сарай. Огненная волна ринулась на людей. Они отпрянули, объятые ужасом, и замерли, бессильные что‑либо сделать.

— Се только начало! Я буду уничтожать дом за домом. Деревню за деревней. Город за городом. И будете вы вопить о пощаде, но не обрящете ее! Доколе не признаете власть короля вашего — Вильгельма Завоевателя!

Слейпнир вздыбился, ударил копытами воздух, издал протяжное ржание и умчался к окраине селения.

— Инги… — прошептал Ролло, глядя, как она удаляется.

Он вздохнул, сознавая, что путь предстоит неблизкий, а коня его они с Ингигердой давно уж сбыли. Оглядевшись, Ролло приметил неподалеку осла. Тот, казалось, вовсе не внимал сумятице — токмо лениво помахивал хвостом.

Ролло приблизился, вскарабкался на спину осла и пнул его пятками в бока. Животное двинулось неспешно, будто прогуливаясь.

— Ну же, скотина нерадивая! — вскричал Ролло и хлопнул осла ладонью по крупу.

Осел, издав протяжное "иа-а-а" , перешел на рысь. Ролло трясло, словно он катился в ветхой телеге, громыхающей по ухабам.

— Инги, постой! — возгласил он, настигая ее. Слейпнир уж шествовал степенно, а не несся вихрем.

Ролло поравнялся с нею, и Ингигерда, боковым зрением узрев его, обратила к нему лик.

— Что это?

— Где? — не понял Ролло.

— То, на чем восседаешь.

— А, осел.

— Ведаю, что осел. Зачем украл сию скотину?

— А что мне, пешком за тобою следовать? Нет уж.

— Отчего лошадь не увел?

— Коней не сыскалось.

Инги покачала главою.

— Доберемся до селения, сыщи себе хоть какую‑нибудь клячу. Понял? Не позорь меня. Я вершу дело великое, а ты тут на…

Осел протяжно возгласил: "Иа-а-а" .

— Именно, — сухо молвила она.

Ролло обернулся посмотреть на огненное зарево, оставшееся позади.

— Великое, говоришь? — пробормотал он. — Не-е-т… — протянул он. — Ужас неописуемый то… Кошмар наяву… Вильгельм нас покарает! Покарает, истинно говорю… Окаянная дева… О-ка-я-нная…

* * *

В тронном зале на престоле восседал Вильгельм, потирая чело. До него дошла весть, что старший сын его, Роберт, утратил власть над графством Мэн. Вильгельм размышлял, как быть далее, но не мог сосредоточиться — гнев на сына был велик. В памяти вновь и вновь звучали слова белокурой девы, подливающие масла в огонь: "…какой же он недурной владыка, если воспитал столь посредственных наследников?"

Внезапно створки дверей распахнулись. В чертоги ворвался гонец: накидка его была осыпана снежной пылью, а лик багровел от мороза.

Он приблизился к королю, опустился на одно колено, склонил голову, тяжко дыша.

— Мой король! — возгласил он, а следом объявил: — Север в пламени!

Вильгельм стремительно восстал. В очах его вспыхнул недобрый огонь.

— Что мелешь ты?! — прогремел глас его. — Как сие понимать — в пламени?!

Гонец возвел взор к владыке.

— Так и понимать, мой король. Пламя пожирает хоромы, поля, житницы… Люд в смятении! Молвят, будто дева… Юная дева обходит деревни и предает огню все без разбору!

— Дева?! — проревел король. — Какая еще дева?! Ты хмелен, иль бесы овладели тобою?!

— Н‑нет, мой король! — пролепетал гонец, трепеща. — Народ твердит: дева сия скачет на сером коне, власы ее оттенка яко лен, в деснице — пламя, а взгляд холоден, как лютая зима…

Вильгельм замер, стиснув зубы. В сознание его появился образ.

— Ингигерда… — выдохнул он.

Король резко ступил к выходу.

— Удумала играть в возмездие? Ну, узрит она гнев мой!

У дверей Вильгельм остановился и, оборотясь, обратился к гонцу.

— Отыщи сеньора Генриха во дворе. Скажи, что я повелел собрать воинов — лучших. И передай: выступаем на север Англии — сию же минуту!

— Слушаюсь, милорд! — воскликнул гонец, поднялся на ноги и ринулся исполнять повеление.

* * *

 

Саундтрек

Azeriari

Tartalo Music, Ian Fontova

 

Величественный чертог замка утопал в огненном сиянии сотен свечей и пылающих факелов. Воздух, густой и теплый, был напоен ароматами жареного мяса, пряных трав и выдержанного вина. По кругу громоздились длинные столы, ломящиеся от яств. Тут и там возвышались румяные туши кабанов, от коих струится пар; фаршированные фазаны; свежеиспеченный хлеб с золотистой корочкой; корзины, доверху наполненные фруктами. Разговоры, смех и звон серебряных кубков сливались в единый праздничный гул. У стен столпились музыканты: одни перебирали струны лютен, создавая переливчатую мелодию; другие раздували волынки, выпуская из них тягучие звуки; иные отбивали мерные удары на бубнах, задавая веселый ритм.Слуги бесшумно сновали между столами, подливая вина в кубки, едва те пустели.

На почетном месте восседали новобрачные. Король Малькольм — в алой бархатной накидке, гармонирующей с его рыжей бородой и власами. Маргарита — в платье цвета темного вина. На главах их блистали короны.

Позади супругов на стене висел свадебный дар — гобелен, плод многомесячного труда искусных мастериц. На нем изображены сами Малькольм и Маргарита.

Маргарита не была юна — лет двадцать пять, может, чуть более. Но подле Малькольма она казалась почти девочкой. Причина крылась не в том, что Малькольм был приблизительно вдвое старше ее, а в разительном несходстве их обликов и нравов. Она — словно декоративная фигурка, изваянная из мрамора: стан тонкий, кожа белее молока, подбородок острый, очи серые, в коих затаился испуг. Темно-русые локоны обрамляли лик. Маргарита сидела прямо, сложив длани на коленях. Он же — суровый муж, с в меру тучным телосложением и грубоватыми, небрежными повадками. Малькольм жевал ножку фазана и беседовал с поданным, не стыдясь говорить с полным ртом. Порой он похрюкивал от смеха.

В центре чертога гости пускались в задорные плясы. Их яркие наряды — красные, изумрудные, лазурные — мелькали и сливались в вихре движений.

— Скажи, тяжко ли жить с нелюбимым человеком? — вопросил Эдгар, обращаясь к Цефею.

Цефей, оторвавшись от созерцания танца, обратил на него взор.

— Что?

— Я о тебе и супруге твоей… Она-то тебя явно любит — раз доныне в браке пребываете, — Эдгар метнул взгляд на руку Блэка, где на пальце блестело кольцо. — А вот ты ее… Нет. Иначе не возлежал бы со мной… — он обратил очи к сестре. — Мне… любопытно. Сколь болезненно, когда иного выбора у тебя нет?

Цефей невольно мысленно перенесся почему-то именно к свадьбе брата и Маргаретты. После недолгой паузы изрек:

— Сносно, коли сердце твое не пылает любовью к иному.

— Значит, и ей будет сносно?

Взор Блэка устремился к шотландскому королю, и он задумался: смогла ли бы Маргаретта возлюбить Альдерамина, не будь Арманда? Альдерамин, конечно, не был подобен Малькольму, однако в нем имелась своя свинская червоточина. В памяти Цефея возникла иная картина: союз его родителей — брак, заключенный отнюдь не по любви. Вот там действительно было сносно. А здесь… Король прильнул к супруге в поцелуе — даже не удосужившись стереть жир с губ. Омерзительно.

— Ты желаешь услышать ответ?

— Ты прав, не желаю, — пробормотал Эдгар и пригубил из кубка.

Цефей тяжко вздохнул:

— Не терзай душу свою. Быть может, она его возлюбит.

— Быть может… А может, я — брат, сломавший ей жизнь.

— Ты — король. Долг твой — заботиться о стране. Союз сей выгоден, и ты ведаешь сие. Потому и пошел на сей шаг.

— Да… Долг мой…

«Да уж. Когда придет час его умертвить, я окажу Англии великое одолжение… Король не должен быть мягкотелым — слабость недопустима» — пронеслось в мыслях Блэка.

Цефей неспешно обвел взором собравшихся. Взгляд его выхватил из числа сидящих за столом юную деву, облаченную в одеяние цвета ясного неба. Она взирала на него — в очах ее явственно читалась заинтересованность.

Цефей замер на миг, изучая ее образ: стройная фигурка, прямой носик, ланиты пылают румянцем, полные уста, власы подобны теплому льну, ниспадающие легкой волной. Сердце его неожиданно забилось чаще. Так, как никогда прежде.

Безмолвно восстав с места, он устремился к ней, ощущая на себе пристальный взгляд Эдгара.

Подойдя к деве, Цефей склонил главу в легком поклоне и негромко изрек:

— Не желаете ли потанцевать, о прекрасная?

Она ответствовала кивком. Он улыбнулся.

 

Саундтрек

Morrison’s jig/ butterfly

Reg in the moss

 

Они вступили в круг танцующих и задвигались в строгом ладу: шаг вперед, шаг назад, поворот, резкий стук пяткой о пол. Здесь не было плавного скольжения — лишь кипящая энергия, бьющая через край. Цефей поглядывал на спутницу: очи ее сияли, она смеялась.

«Какой дивный смех…»

Но вот музыка стихла.

Дева обернулась к Цефею, желая нечто изречь, но внезапно омрачилась. Взор ее устремился к дальнему углу зала. Цефей повернулся, пытаясь уразуметь, что она увидела, — однако так и не постиг. Незнакомка быстрым шагом направилась к выходу.

— Простите, — бросила она на прощанье Цефею.

Озадаченный, он последовал за ней.

— Подождите! Я чем‑то обидел вас? — возгласил Цефей, продолжая идти за ней.

Вскоре они оказались в коридоре.

— Нет, не ступайте за мной. Прошу вас, — ответствовала она, не оборачиваясь.

— Да что случилось? — в голосе Цефея звучала тревога.

Но дева уже домчалась до главных дверей. Распахнув их, вырвалась наружу.

Выйдя следом на свежий воздух, Цефей огляделся. Ночь окутала замок плотным покрывалом. Звезды мерцали в вышине, шел мелкий снежок. Девы нигде не было видно.

Он улыбнулся, постигнув, что незнакомка — волшебница. Мгновенно исчезнуть возможно только посредством аппартации.

Блэк медленно развернулся и двинулся обратно в замок. Дойдя до ступеней, он приметил на них белый платок. Подняв его, он разглядел тонкую вышивку: "Е. К.".

Сердце сжалось от тоски.

«Кто она? Почто бежала?»

Вопросы роились в голове, но ответов не было.

Войдя в чертог, Цефей увидел, Эдгара. Тот, встретив взгляд Блэка, молча развернулся и направился прочь по коридору. Цефей ринулся вслед, на ходу пряча платок в карман.

— Эдгар, ты куда? — крикнул он.

Но ответа не последовало.

Цефей настиг Этелинга и, схватив за плечо, поворотил к себе:

— Ты что, оглох? Куда ты, спрашиваю?

Эдгар, резко сбросив его руку, вперил в друга взор, полный раздражения.

— Подышать свежим воздухом на балконе.

И двинулся дальше.

— Постой! — Цефей удержал его за запястье.

Эдгар остановился, но не обернулся.

— Что с тобой? — в голосе Цефея прозвучало искреннее недоумение.

— Ничего. Иди веселись, — отозвался Эдгар.

Наступила тишина.

Внезапно Цефей расхохотался — звук получился звонким.

— Неужто приревновал? Ну насмешил.

— Нет! — отрезал Эдгар, метнув на него взгляд.

— Эдгар, — голос Цефея стал серьезнее, — развлечения развлечениями, но ты ведаешь суть бытия. Тебе должно, одержав победу, жениться, дабы продолжить род. А я… Я волен жить своей жизнью, как я того желаю.

— Знаю я, — Эдгар вырвал свою руку. — Опять сей злосчастный долг! И к чему сии разъяснения? Сказал я тебе: не ревную, ибо не питаю к тебе нежных чувств!

Цефей усмехнулся.

— Я серьезно! — Эдгар, нахмурившись, шагнул ближе. Опустил взгляд на уста Цефея. — Не пылаю к тебе любовью! В нашем мире ни к кому нельзя привязываться сердцем.

«Хоть одну умную фразу от тебя услышал» — мысленно отметил Цефей.

— Да я порою ненавижу тебя! — выпалил Эдгар, сжимая кулаки. — Но, черт, ты мне нравишься! И я… Да я, как король, повелеваю тебе быть подле меня! Вот! Ты мой подданный, и тебе должно исполнять мою волю.

Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь отдаленным шумом празднества. Цефей, медленно и с едва заметной иронией, склонил голову в легком поклоне.

— Как скажете, милорд… А теперь, может, вернемся в зал?

— Быть может. Но держись от меня подальше! Не хватало еще, чтобы поползли грязные слухи…

— Тебя не поймешь, — тихо промолвил Цефей с улыбкой.

* * *

Холодный ветер взметал снежный вихрь. Гонец от Госпатрика мчался к замку Малькольма. Конь, покрытый пеною, хрипел, но всадник не дозволял ему сбавить темп — весть не терпела промедления.

У массивных ворот двое стражников направили копья вперед, когда конь, фыркая, остановился, продолжая нервно перебирать копытами.

— Стой! Кто таков?

— Я от Госпатрика из Нортумбрии! — выдохнул мужчина.

Гонец передал послание, и один из стражников тут же устремился вглубь замка.

Добравшись до покоев Эдгара, он постучал.

Эдгар приоткрыл глаза — сон рассеялся от внезапного звука.

Снова раздался стук. Этелинг резко приподнялся. Обернулся и узрел спящего Цефея, который обнимал подушку.

Очередной удар в дверь — на сей раз громче, явно нанесенный кулаком.

Эдгар с силою столкнул друга с ложа. Цефей рухнул на холодный каменный пол и вскрикнул:

— Ай!

— Молчи! — рявкнул Эдгар. — Войдите!

Дверь распахнулась. Стражник переступил порог.

— Вести от Госпатрика из Нортумбрии, — произнес он. — Север в огне. Народ в отчаянии. Люди готовы присягнуть Вильгельму на верность — лишь бы он прекратил свои бесчинства.

— Что?! — воскликнул Эдгар.

— Вильгельм жжет все на своем пути, — повторил стражник.

— Да понял я! — вспыхнул Эдгар. — Что за безумие? Он лишился рассудка? Или отыскал злато лепреконов?! Ему вовек не восстановить то, что он ныне губит!

Стражник молчал, не ведая, что ответствовать.

— Все ясно. Ступай! — махнул рукою Эдгар.

Воин покинул покои.

Эдгар обернулся. Цефей уже стоял на коленях, опираясь на край кровати. Их взгляды встретились: в очах Этелинга читалась тревога.

— Ты слышал? — вопросил Эдгар. — И что нам ныне делать? Если не спасу народ, они возненавидят меня! А буде и спасу — скажи, на какие средства восстановлю север Англии?

Цефей поднялся и начал облачаться.

— Успокойся, — молвил он мягко.

— Успокоиться? — вспыхнул Эдгар. — Вильгельма не зря прозвали Завоевателем! Он истинный варвар — все уничтожит, но захватит.

— Успокойся, — повторил Цефей, зашнуровывая тунику.

— Довольно твердить одно и то же! Не могу я успокоиться! — раздраженно ответил Эдгар.

Надев доспехи, Цефей подошел вплотную к Эдгару и схватил того за ланиты, заставив взглянуть себе в глаза. Пальцы его сжимались больно, но в сем прикосновении ощущалась поддержка.

— Запомни: пока я рядом, ты — король! — изрек он твердо. — Я исторгну сию корону из рук Вильгельма и принесу ее тебе!

Мгновение помедлив, Эдгар потянулся к Блэку и пылко поцеловал. Цефей ответил с тем же порывом. Оторвавшись, Эдгар спросил, слегка остыв:

— Ты в Нортумбрию?

— Да, желаю кое-что проверить.

«Либо Вильгельм воистину безумен, либо это не он…»

Прихватив меч, Цефей вышел из спальни.

* * *

В таверне, у одного из грубо сколоченных столиков, двое мужей вели беседу.

— Сей Вильгельм… — начал первый, сжимая в руках кружку так, что персты его побелели.

— Тише! — оборвал его собеседник, метнув настороженный взгляд по сторонам. — Мало ли кто подслушает… Донесут Завоевателю, что ты против короля слово молвил, и казнь тебя ждет.

— Пусть будет так! Чего мне еще терять? — с горечью воскликнул первый. — Нет у меня пристанища! И куска хлеба не на что купить! Ну появится эта девица — клянусь Господом, поймаю и задушу!!!

— И тогда Вильгельм пришлет иного жизнегуба… — мрачно изрек второй.

За дальним столиком в углу сидели волшебники.

— Да, видал я ту девицу, — произнес один из них, проводя дланью по седой браде. — Дочь Арманда — Ингигерда, клянусь Демиургом. Я сражался подле Белых — лики их не забудешь.

— Так что же выходит? — подхватил второй старец. — Служит она ныне Вильгельму?

— А разве может она иначе? — вопросил третий волшебник средних лет. — Мы все зависим от магловского короля... Деньги бы платили.

— Истину глаголешь, — отозвался второй. — Но одно дело — встретить мага на поле брани да в схватке сразить, не ведая о природе того! А тут… Неужто не понимает она, что лишает всего не токмо немагов?

— Все она понимает, — вздохнул первый. — Слыхали ль вы, что в Королевстве франков свершилось? Рогволд Альтаира умертвил, тем самым с престола низвергнув! Белым лишь бы править — искони так было!

— При чем же тут сие? — спросил третий.

— А при том. Думаешь, Вильгельм сам принял бы девицу в войско? Нет. Околдовала она его. Хотя… кто знает, что у него в голове творится — может, и истинно сам на службу зачислил. Неважно. Главное, что она рядом с ним. Того и гляди, с нынешней супругой брак расторгнет, а Ингигерду в жены возьмет.

— Глупости, — отозвался третий.

— Почему же глупости? Отчего бы ему не жениться на ней? Юна, прекрасна, да и рука крепка. Помяните мое слово: воссядет Ингигерда на престол, станет править — и над маглами, и над магами, — и да начнет полукровок плодить.

— Не нагнетай, — возразил третий волшебник. — Отец ее победил сирен… Не посмеет она путь нечестивый избрать.

— И что с того, что он одолел скверну? — резко ответствовал первый. — На многое можно закрыть глаза, коли выгода того требует. Тем паче Арманда уже нет в живых. Некому упрекнуть... Да и вообще... Сомневаюсь я, что Арманд укорил бы дщерь свою за связь с маглом. Слышал я, будто он... Нередко в магловском блудилище время проводил. Тот из него еще король вышел бы, если бы Белые все же сели на трон.

— А я слыхал, в Йорке Цефей объявился! — вставил четвертый, совсем юный. — Он обещал освободить волшебный народ от распрей маглов. Пора объединяться в королевство! Как считаете? И я избираю идти за Блэком! За сыном Альтаира!

Почти все собравшиеся согласно закивали.

В углу таверны, укрытый глубоко надвинутым капюшоном, в одиночестве сидел человек. Он едва приметно улыбнулся. Затем поднялся и молча покинул помещение.